MohnatayaLapa

В пронизанной звездным светом туманности Белого Лебедя, охватывающей широкими «крылами» центральную область Галактики, дрейфовала планета. Поскольку обычно космические явления для наглядности изображают с помощью солонок и чайника, можно взять с соседнего столика скатерть, высыпать в неё пару сахарниц (сахаринки будут звездами), как следует скомкать и пустить крохотного муравья в путешествие по бежевым складкам. Понятно, что найти потом этого муравья будет не просто (как и объяснить свои действия посетителям кафе, которые мирно пили чай и ничем вам не мешали), но это потому что вы не позаботились прикрепить к нему маячок.
Планета, о которой идет речь, в этом отношении отличалась. Она сигнализировала о себе на всех мыслимых частотах, словно желая, чтобы кто-нибудь её обнаружил. Дитя, потерявшее свою родительскую звезду, как описал её в своих дневниках капитан Трэвис. Назвать эту планету «Орфан» - его идея. Капитан был романтиком, как и все первооткрыватели. Вот только первым Орфан открыл не он.

- Полагаю, - заявил Найджел Дикси, - всё предельно ясно.
- Гм, - бросил холодный взгляд на ученого Генри Гладстоун. – Ваша проницательность впечатляет, мистер Дикси, но не могли бы вы подробнее изложить м-м… что вам стало ясно после первого же осмотра?
- Хватит строить из себя Шерлока, Найджел, - поддержала начальника экспедиции Рене Бонтье.
- Видите кисточки на столе возле кучи тряпья? – ткнул коротким пальцем Дикси. – А вон та штука, я уверен, что-то вроде пылесоса.
- И? – подняла бровь Рене.
- В помещениях, которые мы уже осмотрели, тоже были кисточки и всякий хлам.
- Что в этом странного? – погладил короткую седую бороду сэр Генри. – Разве заброшенные города инопланетян не должны быть забиты самыми разными вещами?
- Но кисточки возле хлама! – всколыхнулись щеки Найджела. – Где вы ещё могли это видеть?
- У вас в лаборатории? – съязвила Рене.
- Вот именно! – радостно подтвердил мистер Дикси. – Здесь жили наши коллеги! Археологи!
- Что, весь город был заселен археологами? – снисходительно посмотрел на ученого Гладстоун.
- Не весь, конечно, - согласился Найджел. – Но вы ведь помните снимки с орбиты. Вот, - живо подскочил он к столу, сдвинул рукавом куртки толстый слой пыли и поместил в центр что-то вроде стеклянной пепельницы, валявшейся возле кисточек. – Это – основной Город, - объявил он. - А это, - в ход пошли пуговицы с куртки, оторванные нетерпеливой рукой, - кварталы, чьи здания сильно отличаются не только от зданий Города, но и от строений других кварталов, – пуговицы окружили пепельницу кривым полумесяцем. – Кто же их построил? – торжествующе вопросил спутников Дикси.
- И вы думаете, что это были археологи-инопланетяне? – осторожно уточнил сэр Генри.
- Не просто инопланетяне, - уткнулся толстый палец в грудь Гладстоуна, - а инопланетяне разных рас. Которые занимались здесь тем, что изучали Город.
- Я бывала в десятках экспедиций, - скрестила руки на груди Рене. - Оритрея, Поллукс, Дорма – нигде не встречала и намека, что кроме землян кто-то вообще интересуется археологией.
- Тем любопытнее вопрос – что же такого они все тут нашли? – парировал Найджел. – Я чувствую, нас ждет целое море открытий, - потер он ладони с улыбкой человека, который мысленно уже очищает от грязи Венеру Милосскую. – За дело, коллеги!
Коллеги переглянулись и пожали плечами. В конце концов, для этого они сюда и прилетели.

Как известно, первый этап – это самая простая часть любого мероприятия, начиная от вечеринки и заканчивая войнами и ремонтом. Легко поднять первый тост, сделать первый выстрел, оторвать первый кусок обоев, но потом вы вдруг обнаруживаете, что надо бы и мебель поменять. Принявшись исследовать заброшенный Город на Орфане, ученые вскоре сделали несколько важных открытий. Например, такое: катастрофически не хватало людей, оборудования, припасов, источников энергии и вычислительных машин. И мероприятие по изучению инопланетных развалин начало набирать обороты.
Сэр Генри Гладстоун предпринял срочный вояж по университетам Земли и колоний, что вылилось в поток желающих покопаться в древних кондоминиумах. Ученые приезжали с семьями, собаками, кошками, домашним скарбом и любимыми микроскопами. Строились жилые здания, возводились школы, открывались магазины и отделения банков. На подоконники выставлялись петуньи. Через год на окраине Города, по соседству с кварталом Огурцов (прозванному так из-за небоскребов характерной формы) выросло полноценное поселение землян.

Найджел Дикси шагал по улице Бешеных Тротуаров и мурлыкал себе под нос. За ним следом несколько дроидов тащили анализаторы, контейнер «Эврика» и набор кисточек.
Над головой ученого ползло в зенит скопление звезд, обрамленное перламутровой вуалью туманности. Освещения вполне хватало для того, чтобы прочесть выведенные Рене на огрызке бумаги каракули «Не забудь купить хлеб!»
На Орфане никогда не было настоящей ночи. Настоящего дня там тоже не было, но это не мешало землянам вести привычный образ жизни. Только вместо восхода солнца сигналом к началу утра было появление над горизонтом семи ярких белых звезд.
Город располагался на берегу моря, и восход созвездия над волнами напоминал рождение искр света в безбрежном молочном океане: вода отражала туманность Белого Лебедя, сливаясь вдали с перламутровым небом. Археологи тоже были романтиками, и Найджел не упускал случая полюбоваться рассветом, когда задерживался на раскопках в Городе.
Квартал Чашек, по которому продвигался Дикси, был не особенно популярен среди научной братии – интересных артефактов здесь было мало, а мусора и похожих на лабиринты переулков – много. Однако Найджелу тут нравилось. Было в этих вздыбленных тротуарах и загнутых кверху крышах что-то смутно знакомое, навевавшее приятные воспоминания о летних вечерах, пледе, горячем чае и иллюстрациях в Большой Археологической Энциклопедии. Здесь можно было отдохнуть от напряженной суеты, царившей в Городе. Можно было, например, зайти в этот ничем не примечательный дом, сесть на этот заурядный десятиногий стул и отхлебнуть из фляги старый добрый виски. И никто не побеспокоит и не доложит потом Рене.
- Арригкх ту плеррр ну?
После появления на свет Дикси-младшего, у археолога с мировым именем Рене Бонтье на научные изыскания совершенно не оставалось времени, что сказывалось на её и без того нелегком характере. Да и седобородый Генри как-то отошел от работы «в поле» - бедняга зарылся с головой в бухгалтерии и отчетах. Найджелу повезло больше, он возглавил группу ученых, проводивших исследования в Городе, и мог заниматься любимым делом хоть круглые сутки.
- Скст стст счст ск?
За прошедший год Город превратился в Мекку археологов. Здесь за день студенты собирали данные, которых хватало на несколько докторских диссертаций. Найджелу светила премия Шлимана за доказательство культурных заимствований в архитектуре прилегающих к Городу кварталов. Вот так, какой-то инопланетянин решил выделиться из толпы соотечественников и поставил у входа в дом зеленые колонны, другого взяли завидки, и он воткнул себе в спальне возле кровати такие же, а доктор археологии Дикси получит награду. Все довольны. За это можно и выпить.
- Какого черта вы тут делаете?
Найджел подпрыгнул на десятиногом стуле и поперхнулся глотком. В проеме двери, возле скучающих дроидов стоял коротышка щуплого телосложения, одетый в рваный и грязный хитон. Судя по величине миндалевидных глаз (в пол лица) и их количеству (три штуки) родом ночной визитер был не с Земли.
- А вы, собственно, кто? – оправился от неожиданности и решил на всякий случай возмутиться Дикси-старший.
Виски в организме доктора наук советовали обращаться с нахалом построже.
- Я тут, вообще-то, живу, - ответил трехглазый оборванец.

Какой археолог не мечтал встретиться с жителями древних поселений? Увидеть Ахиллеса, вдруг вышедшего из развалин Трои. Поговорить с Рамзесом II возле пирамид, полюбезничать с Нефертити в её гробнице (да, у археологов своеобразные фантазии). Порисовать бизонов на стене пещеры Альтамира вместе с охотником Агрх. Пообщаться как следует. Всё разузнать, уточнить, удивиться «Ах вот зачем вам эта палка с рыбьими костями! А мы-то думали… И ведь действительно удобно чесать». Сделать все это и, отодвинув в сторону Ахилла с Рамзесом, продолжить раскопки. А отодвинуть надо. Потому что трудновато изучать гравировку на кубке, который сжимают пальцы пьяного грека. Археологи, в сущности, не очень-то любят людей…

От инопланетян земные ученые тоже были не в восторге.
- Послушайте, мистер О’Нил, - лицо сэра Генри скривилось, словно он только что сжевал половинку лимона.
- Меня зовут Ос Нелле, сколько можно повторять? – вздохнул коротышка в рваном хитоне.
- Как угодно. Почему ваша команда роется во Дворце Стаканов? Мы ведь договорились, что это наша территория, - Гладстоун изящным движением выудил из папки лист бумаги, где был изображен Город, разделенный на два неравных сектора.
- Вы просто варвары… - сокрушенно покачал головой трехглазый оборванец. – Какой ещё Дворец? Каких ещё Стаканов? Разве не ясно, что это, - ткнул себе за спину тонким пальчиком коротышка, – Станция Сонных Путешествий?
Глава земной экспедиции окинул взглядом фасад невысокого здания. На прозрачной стене переливались под светом семи звезд филигранные узоры. Внутри, на уровне второго этажа, проглядывало хрустальное перекрытие, вселяя в наблюдателей одновременно оптимизм и пессимизм.
- Не уходите от темы, - нахмурился сэр Генри. – Это место – в нашей зоне раскопок.
- Мы уже начали исследования Станции, и нам необходимо их закончить, - скромно потупил взор своих трех глаз инопланетянин. – В договоре, который вы подписали, упоминается, что мы имеем право завершить новые проекты.
- Вот именно! – возмущенно воскликнул Гладстоун. – Новые! А не проекты тысячелетней давности!
- Мы сюда оборудование пять дней назад перетащили, - заверил седобородого собеседника коротышка. - Как раз перед тем, как вы беспардонно вторглись в наш район. Откуда вы взялись-то вообще… - негромко добавил в сторону оборванец.
- Послушайте, мистер О’Нил, - сэр Генри проигнорировал усталый вздох инопланетянина. – Мы ценим культурный контакт с вашей расой, м-м… оригитте? Мы ценим, рады и всё такое, но договор есть договор. Будьте любезны, освободите территорию, - не терпящим возражений тоном потребовал он.
Коротышка в грязном хитоне пробубнил что-то на своем языке, повернулся и пошел к команде своих соотечественников, наблюдавших за переговорами из-за прозрачных стен Дворца.
- Была бы связь с Туум-ка-Ле, - негромко, но так, чтобы Гладстоун мог услышать, пробормотал он, - я бы посмотрел, кто кого выгонял бы с раскопок.
Сэр Генри сделал вид, что не расслышал. Обострять и так натянутые отношения с другой разумной расой не стоило. Тем более что (тут глава земной экспедиции оглянулся, словно опасаясь, не подслушивает ли кто-нибудь его мысли) связи с Землей не было уже пять дней. Конечно, технические накладки бывали и раньше: то ретранслятор барахлил, то гиперпространство штормило, то какой-нибудь умник по фамилии Дикси случайно удалял координаты Орфана из памяти передатчика… Но – пять дней? Возможно, стоит начинать беспокоиться.
«Кстати, о Найджеле, - подхватился Гладстоун. - Тот вроде просил подойти к Белой Солонке, сказал, что это срочно».

У старых городов есть своя атмосфера. Воздух там пропитан мыслями и чувствами всех людей, которые когда-либо город населяли. Конечно, по узким улочкам могут быть разлиты и обычные запахи, вроде аромата булочек с корицей или той вони с сырного рынка, но кроме них везде присутствует нечто неуловимое обонянием. И если жители пишут на городских стенах красками, то город рисует на холсте разума своего населения атмосферой. Он выводит кистью не «Осторожно, сосульки!» и не «Маша – дура!». Он рисует себя.
Чем старше город, тем увереннее кладет он мазки. Со временем тонкие линии и наброски приобретают глубину и насыщенность. Очень старые города могут запечатлеть в голове обывателя такой яркий образ, что не останется места ни для чего иного. «Кто видел Рим, тот видел всё». «Увидеть Париж и умереть». «Аааа! Рррр! Бизоны!».
У археологов чутье на такую атмосферу обострено до крайности. Когда Найджел Дикси первый раз шел по кривым улицам Города на Орфане, мимо зданий, похожих на рассыпанные великаном драгоценные камни, он буквально кожей впитал в себя знание: здесь таится нечто настолько ценное, что на его поиски не жалко потратить жизнь. Кстати, О’Нил, даром что выглядел как последний оборванец, как-то за бутылочкой пива разговорился и признался, что у него такое же ощущение.

- Она замолчала! - тихим заговорщицким голосом произнес Найджел. – Уже несколько дней молчит!
Сэр Генри с озабоченностью вгляделся в лицо коллеги. Дикси выглядел неважно: волосы взлохмачены, глаза красные, толстые щеки заросли щетиной.
- Мы сначала думали, у нас с оборудованием проблемы, - продолжил Найджел, - но теперь уверены – дело в Солонке.
Гладстоун положил руку на плечо археолога и внимательно изучил его расширенные зрачки: не отблескивает ли там на дне глаз чего посерьезнее обычного безумия энтузиаста.
- Найджел, - с отеческой теплотой обратился к ученому руководитель экспедиции, - давно ли ты был дома? Рене наверняка волнуется…
- Солонка, Генри! – прошипел толстяк. – Она больше не издает сигнал!
Гладстоун, разумеется, понял, о чем говорил Дикси. О сигнале, который позволил капитану Трэвису найти Орфан.
Первая экспедиция быстро выяснила, что источником сигнала было сооружение в центре Города – большая белая башня цилиндрической формы. Сооружение висело примерно в метре над изумрудной площадью, ставя в тупик не только археологов, которые вот уже год не могли найти в него вход, но и физиков, не понимавших, как такая махина может левитировать безо всяких антигравитационных полей. Вскрыть Белую Солонку резаками и лазерами не получалось – материал стен оказался совершенно неподатливым, все попытки землян не оставили на блестящих боках башни ни единой царапины.
- У меня на сей счет есть теория, - еле слышно прошелестело справа.
Гладстоун медленно повернул голову. Рядом, в двух шагах, над зеленой площадью порхало облако мотыльков. Порхало не так, как обычно порхают мотыльки, а вполне целенаправленно, формируя из своих крылатых тел облик, с каждой секундой все более напоминавший человеческий. Вряд ли сказанное было произнесено с помощью легких, гортани и языка, решил сэр Генри. Скорее, имело место уникальное совпадение звуков шелестящих крыльев и скрипа хитиновых ножек.
- Кто это, Найджел? – очень спокойным и ровным тоном произнес Гладстоун.
- А, это – профессор Фусс, - представил новоявленного собеседника Дикси. – Из квартала Салатниц. Я вам о нем говорил.
- Вот уж точно – нет.
- Ну, значит, вылетело из головы, - не стал спорить толстяк. – Не до того нам тут было.
- Насколько я понял ситуацию, - прошелестел псевдогуманоид, - мою команду исследователей перенесло в будущее, в этот момент времени. Мы тогда как раз приступили к изучению Основы Мироздания, - рука, состоящая из серых мохнатых насекомых, указала на белую башню. – И начали расшифровывать Песню, которую вы называете сигналом.
- Вы неплохо владеете нашим языком, - заметил сэр Генри. – Уже успели выучить?
- Это особенность носителей разума, - шевельнулись многочисленные серые крылья. – Мы все ищем смысл в случайных звуках. Я лишь передаю вам свои мысли, а вы уже сами воображаете, что слышите слова.
- А вот мистер О’Нил не поленился, выучил, - с укором сказал Гладстоун.
- Будем справедливы, - вступился за профессора Найджел. – Мелкий оборванец побывал на старушке Земле когда делал курсовую по отсталым цивилизациям. А во времена доктора Фусса наши предки ещё с деревьев не спустились.
- Я так понимаю, жители остальных кварталов вскоре тоже объявятся? – деловито уточнил сэр Генри.
- Наверняка, - прошелестело в ответ.

Когда вы ведете переговоры где-то в дали от родины, важной деталью является наличие связи с Большой Землей. Чтобы в случае чего можно было послать голубя адмиралу Нельсону, позвонить в Планетарное Министерство Обороны или, на худой конец, разжечь костер и отправить в небеса пять клубов дыма. Вашим аргументам нужен вес. А ничто так не давит на весы, как линейный корабль, вооруженный сотней пушек. Или крейсер с аннигляционными ракетами. Или боевой отряд команчей в соседнем лесу.
Проблемы начинаются когда голубь теряет ориентиры и начинает плутать. Вы вдруг обнаруживаете, что остались наедине с обозленными ирокезами, а у вас уже и дрова закончились. В этом случае приходится идти на компромиссы.
Пришлось пойти на компромиссы и Генри Гладстоуну. Инопланетяне, строго говоря, не были аборигенами Орфана, но делу это не помогло. Представители иных рас появлялись чуть ли не ежедневно, и довольно скоро земляне оказались в меньшинстве. Пирог территории раскопок резался по живому, оставляя на долю земных ученых все меньший кусок.

В «Ржавой лопате» было не протолкнуться. С появлением на Орфане новых жителей заведение Сэма Уоткинса расцвело. Пришлось, правда, переделать клиентскую зону под нестандартные габариты некоторых посетителей, но это быстро себя окупило. «Лучший пудинг в Городе!» красовалось прямо возле рекламы Туум-ка-Лейского красного (запасы которого Сэм выкупил у О’Нила).
- Три пинты, - профессор Фусс смачно впечатал в стол свою псевдоруку с зажатым в кулак артефактом.
За неимением общей валюты, инопланетные археологи для оплаты пользовались находками с раскопок. Сэм Уоткинс рассчитывал потом заработать состояние с распродажи полученных вещиц.
- Соленые орешки? – предложил официант-климбавиец.
- Вы будете? – осведомился у приятелей Фусс.
- Давай, - кивнул О’Нил.
- И мне, - откинулся на стул Найджел.
- Несите орешки, - прострекотал профессор.
Через пять минут климбавиец притащил заказ – все три кружки он держал в одной длинной жилистой руке. В одиннадцати других руках путешествовали подносы с пудингом, напитки и пакетики с орешками для остальных посетителей.
Когда на столе появилось пиво, доктор археологии распался на стаю мотыльков и в таком виде полез в кружку.
- Видели дронга у входа? – отхлебнув глоток, кивнул на другой столик О’Нил.
- Тот тип в оранжевом комбинезоне? – уточнил Дикси.
- Он самый, - кивнул трехглазый коротышка. – Не поймите меня неправильно, я вовсе не расист, но разве приятно находиться в обществе гуманоида с шерстью между пальцами?
- Не особенно, - согласился Найджел.
- Отвратный сапиенс, - прошелестел профессор, окунув в пиво полсотни хоботков.
- С другой стороны, - заметил О’Нил, - вон там, возле стойки, сидит альтанийка. И ничего плохого о ней я сказать не могу.
- Ты прав, - оценил инопланетные формы Дикси. – Ничего плохого в голову не приходит. Если ты меня понял.
- Угум-с, - поддержал компанию Фусс.
- Как думаешь, - прищурил средний глаз коротышка, - если я подойду к ней, с чего лучше было бы начать разговор?
- Может так: «Мадмуазель, вам не кажется, что сама судьба свела нас здесь, на краю вселенной?» - предложил Дикси.
- Но ведь мы не на краю, - возразил трехглазый оборванец. – Даже наоборот, в самом центре Галактики.
- И свела нас вместе не судьба, - добавил профессор Фусс. – А темпоральный проброс к маркеру.
- Можешь тогда изложить ей свою теорию, - пробурчал в свою кружку Найджел.
- В ней много спорных моментов, - предостерег Фусс. – Не советую.
- Кстати, на твоем месте я бы переоделся, - покосился на грязный хитон приятеля Дикси.
- С чего бы? – фыркнул тот. – Это сейчас модно. Ладно, я пошел.
- Удачи, - подбодрил коротышку Найджел.
Худосочная спина в рваном куске ткани удалилась в сторону барной стойки.
- Вам не кажется, что наша Вселенная распадается? – глубокомысленно вопросил Фусс.
- Чего? – не понял Дикси.
- Я бы с этого начал знакомство, - пояснил профессор.
- А-а.
Найджел сделал глоток. Потом спросил:
- Ты действительно так думаешь?
- Да.
- Почему?
- Всё дело в Песне Основы Мироздания. Она умолкла.
- Ну и что? – пожал плечами Дикси. – Просто пропал сигнал. Во вселенной миллионы сигналов, куда более мощных.
- Более мощных – да. Но не более осмысленных, - прошелестело из пивной кружки.
- И всё равно, пусть даже так, - не сдавался земной археолог. – Сигнал пропал, но мы-то ещё живы. Планета летит, звезды светят, пиво варится.
- Связи с Землей нет, - мягко заметил Фусс. – Как и с другими обитаемыми планетами. Можно допустить, что цивилизации остальных рас к этому моменту времени уже исчезли, но ваша всё ещё должна существовать.
- Связь через гиперпространство не очень надежна, - уткнулся в свою кружку Найджел.
- Если я прав, - заявил профессор, допивая последние капли пива, - то распад Вселенной начнется с её упрощения. Исчезнут высшие пространственные измерения, расплетутся темпоральные узлы, в квантовом мире возникнет определенность, а в банковских договорах пропадет мелкий шрифт.
- И что же делать? – уставился на собеседника Дикси.
- Не знаю. Кстати, - с интересом посмотрели на землянина сотни фасеточных глаз. - А почему ты не пошел знакомиться с альтанийкой?
- У меня уже есть жена, - почесал щетину Найджел.
- Только одна?
- У нас так принято. А у вас?
- Половина меня – женского пола, - ответил Фусс, собираясь в нечто, напоминающее человека. – Не дает напиваться другой половине.
- Не повезло, - философски заметил Дикси и хрустнул соленым орешком.

Законы Вселенной пугающе универсальны. На красный гигант в созвездии Ориона действует та же сила гравитации, что и на яблоко во дворе Кембриджа. На любой планете время замедляет свое течение, стоит только встать в очередь. Кто писал эти законы? Кто голосовал за них, и кто выводил замысловатый вензель под текстом? Можно ли пролоббировать парочку поправок?
Универсальность подразумевает единство. А единство в такой большой и разношерстной компании, как звезды, яблоки и люди, - вещь труднодостижимая. На помощь здесь приходит опыт проведения вечеринок в клубе «Кому за тридцать»: гости будут сидеть за своими столиками, бросать косые взгляды на других и потягивать коктейли через трубочку, пока не заиграет музыка. Наверняка законодатель Вселенной посещал подобные заведения и знает, что когда дамы и кавалеры в возрасте отплясывают под джазовые ритмы, главное - вовремя менять пластинки. И подносить коктейли, конечно, куда же без них.

В предутренний час Город сотряс небывалый грохот. Строения в кварталах археологов основательно тряхнуло, с полок посыпались книги и фарфоровые черепки.
- Землетрясение? – с тревогой спросил Дикси, с трудом разлепив глаза.
- Не думаю, - прошелестел Фусс, почивавший на шерстяном свитере. – Я землетрясения за неделю чувствую.
Найджел вылез из объятий старого гамака, профессор покинул платяной шкаф, и приятели спустились на улицу Бешеных Тротуаров. О’Нил отсутствовал. Должно быть, оборванец ночевал у альтанийки.
В кармане Дикси зажужжало, и ученый вытащил полевой передатчик.
- Шеф, это Марти, - голос заместителя далеко разносился по сонным переулкам квартала Чашек. – Тут у нас это… Белая Солонка рухнула.
Центральная площадь Города уже наполнялась археологами разных рас – слухи в ученой среде разлетались быстро. Найджел протолкался к башне, обнаружил там растерянного заместителя и расстроенных физиков.
- У них оборудование под дном было, - кивнул на последних Марти. – Всё в лепешку.
Солонка возвышалась над изумрудной площадью как и раньше, только теперь не парила в метре над поверхностью, а прочно стояла на зеленой кристаллической плите.
Вслед за Дикси у башни появился Генри Гладстоун.
- Ну-с, что мы тут имеем? – деловито осведомился он.
Глава земной экспедиции выглядел так, словно подготовился к приему во дворце: выглаженный костюм, начищенные ботинки, аккуратно подстриженная борода.
- Вероятно, происходит деградация внутреннего механизма Солонки, - ответил один из физиков. – Сначала пропал сигнал, теперь – исчезло силовое поле. Возможно, через некоторое время начнет разрушаться внешняя оболочка.
Словно в подтверждение его слов, в районе закругленной вершины башни что-то оглушительно треснуло, на гладкой белой поверхности возникла и поползла наискосок вниз темная линия. Археологи, убившие годы на попытки вскрыть Солонку, ахнули и застыли, боясь пошевелиться.
- Если сейчас оттуда полезут Предтечи, населявшие Город, - еле слышно прошелестел профессор Фусс, - я проиграю О’Нилу ящик пива.
- Два ящика, - в тон ему проговорил упомянутый О’Нил, стоявший тут же, в обнимку с альтанийкой. – Вечно ты юлишь, когда проигрываешь.
Взоры всех были направлены на верхнюю часть башни, поэтому Рене удалось подобраться к мужу на расстояние щипка.
- Ай! – потер плечо Найджел.
- Где ты шляешься?! – разнесся по притихшей площади гневный шепот мадам Бонтье. – Третий день сын отца не видит!
На руках у Рене мирно посапывал маленький сверток.
- На работе, где же ещё, вишенка моя, - пробормотал с виноватым видом Дикси.
- Вижу на какой работе, - последовал второй щипок в то же место. – Вон она, стоит возле твоего собутыльника, работа твоя! Хоть бы зад прикрыла, прости господи.
- Да мы Солонку изучаем, у нас тут аврал, видишь? –Найджел махнул рукой в сторону башни, и сам посмотрел на белую махину с надеждой во взоре.
И Солонка не подвела. Линии на её поверхности сложились в правильный треугольник, и вся башня вспыхнула ослепительным белым светом.
Относительно того, что произошло в следующий момент, версии присутствовавших разнились. Профессор Фусс ненавязчиво намекал на Верховную Моль, которая облетела площадь и собрала с каждого по волоску. О’Нил настаивал, что из треугольника появился кристалл памяти и сканировал телепатическими лучами мозги достопочтенных археологов. А Дикси клялся, что слышал шаркающие шаги и видел чей-то глаз в треугольном отверстии. И будто бы этот глаз ему подмигнул.
Как бы то ни было, всеобщее молчание прервал заместитель Найджела.
- Шеф, приборы фиксируют появление сигнала от Солонки, - Марти вывел на динамики звук.
Дикси прислушался, посмотрел на Рене с сыном и сказал заместителю:
- Сделай-ка погромче.
Под нестареющие ритмы ливерпульской четверки «All You Need Is Love» белая башня приподнялась над изумрудной площадью и величаво воспарила в небо.

© Воробьев А.А , 2016

Михаил Лепехин сидел в студенческой столовой Ташкентского технического университета и ел плов. За окнами стояла июньская жара, кондиционеры с трудом охлаждали просторное помещение. Народу в столовой было мало, как раз сейчас у большинства групп шли занятия.
- Добрый день, - услышал парень незнакомый женский голос. - Вы – Михаил?
Он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на даму, которая уселась напротив: около тридцати лет, одета в дизайнерские шмотки, фигура стройная, а лицо красиво настолько, что модные журналы должны были драться за право разместить её фото на обложке.
- Да, - смущенно опустил глаза Михаил. – А вы кто?
- О, супер. Я по объявлению, - заявила женщина. – Марина, - протянула она изящную руку.
Жест для местных девушек был довольно необычный, поэтому Михаил решил, что она приезжая. Осторожно пожав ладонь, он постарался придать себе уверенный вид.
- Вообще, я по объявлению только дома принимаю, - заметил парень.
- Правда? – надула чувственные губки дама. – Может, сделаете исключение?
- Ладно, - сдался Михаил без боя.
Твердый взгляд черных женских глаз будоражил его воображение.
- Что у вас? – спросил парень. – Муж загулял? С подругой поругались? Соперницу надо приструнить?
- Что за глупости, - скорчила милую рожицу Марина. – Нет, Миша – можно вас Мишей называть? – у меня серьезное дело. Но я должна убедиться, что вы мне подходите, - она подперла голову рукой и изучающе посмотрела на Михаила.
- Пф, - фыркнул тот. – Опять что-то кому-то доказывать? Не, мне уже надоело, - вернулся он к плову. – Если вы не верите в мои силы, чего тогда пришли?
- Ну Ми-иша, - просительно протянула Марина. - Я же не «кто-то»! Ну покажите, что умеете, что вам стоит!
- Ладно, - буркнул парень, отложив вилку. – Что вас убедит?
- О, супер! – обрадовалась дама. - Давайте… м-м… давайте во-он ту девушку в синем платке – пусть она подойдет к нам и расскажет свой самый большой секрет.
Михаил нашел глазами студентку, на которую указала Марина, и сделал привычное усилие воли. Девушка вздрогнула, обернулась и, прихватив зачем-то поднос с тарелками, подошла к их столику.
- Я… я… должна, - запинаясь, проговорила студентка, - я должна крупную сумму Рашиду.
- О, впечатляет! – одобрительно покивала Марина.
Михаил сделал жест рукой, отпуская девушку. Та испуганно посмотрела на него и быстрым шагом вышла из столовой.
- Она ничего не вспомнит о том, что тут было, - заявил студент.
- Миша, а как вы это делаете? – с любопытным видом подалась вперед женщина. – Какой-то врожденный дар?
- Типа того, - кивнул парень. – Я - маг.
- А я думала, вы – экстрасенс, - улыбнулась Марина.
Михаил с трудом оторвал взгляд от её губ и заставил себя сосредоточиться на деле.
- Ну так что, вы убедились? – спросил он. – Готовы изложить свой вопрос? Кстати, беру дорого.
- Оплата достойная, Миша, не беспокойтесь, - заверила женщина. – Хотите обучаться в Америке? Могу устроить в любой университет. Потом и гражданство получите. Плюс – приличная ежемесячная стипендия на все время обучения. Материальных проблем не будет, обещаю.
- И что вы за это хотите? – насторожился Михаил.
Предложение и впрямь было очень щедрым.
- Хочу, чтобы вы не зарывали свой талант в землю, Миша, - положила свою ладонь на его руку Марина. – С таким даром – и работа по объявлениям? Серьезно? Вы можете гораздо больше.
- Что именно надо делать? – уточнил парень.
- Работайте на меня, - предложила женщина. – Скучно не будет, обещаю, - улыбнулась она.
- Что за работа, хоть?
- Согласны? – выдавила из студента кивок Марина. – Супер! О, работа разная. Придется немного поездить, ну так это даже здорово, верно?
- Я в Самарканд ездил, - решил произвести впечатление на женщину Михаил.
- Значит, опыт есть, - подмигнула та. – А теперь поедете в Москву. Там надо будет кое-что разузнать. Есть несколько человек – они в основном дипломаты. Их надо будет расспросить по одному вопросу. Я вам потом смартфон дам, Миша, там будет вся информация…

Из переписки в крипто-мессенджере.
Марина: «Как успехи, Миша? Не забывайте писать мне каждый день, а то я по вам начинаю скучать :-)»
Михаил: «Поговорил пока только с одним дипломатом. Он ничего не знает :-( К ним довольно трудно подобраться. Я тоже по вам скучаю :-)»
Марина: «Попробуйте использовать этого МИДовца, пусть он сведет вас с другими. Жду ваших сообщений об успехах )»
Михаил: «Опросил пятнадцать человек. Один из них, Алексей Гербер, сказал, что вносил незначительные изменения в протокол встречи. Он просил своего друга помочь ему, и тот посоветовал выдвигать на переговорах самые смелые требования. Это пока всё, что нашел»
Марина: «Не густо :-( Продолжайте работать с оставшимися. Я вскоре пришлю ещё список, это технический персонал, обслуживавший переговоры. На всякий случай опросите и этого друга Гербера. Жду результатов )»
Михаил: «По-моему, я нашел, что вы искали. Это товарищ Гербера, Николай Жердин. Он рассказал, что изменил мотивацию американских дипломатов. У него есть определенные способности, но они работают только при личном контакте»
Марина: «Супер!!! *обнимашки* *поцелуйчики* Миша, вы лучший! Теперь уговорите Жердина выехать из страны, желательно в Евросоюз. Он мне нужен :-)»
Михаил: «Он же так себе колдун, на расстоянии ничего не может сделать. Зачем он вам?»
Марина: «Ничего, мы найдем ему применение ) Жду вас обоих в Париже, визы получите в посольстве Франции. До встречи )»

Михаил зашел в туалет ресторана вслед за Жердиным. Друг Гербера ужинал в «Палаццо» вместе с семьей, кажется, они отмечали успешно сданную сессию старшего сына. Михаил подошел к раковине и вымыл руки. Потом посмотрел в зеркало. Он не собирался делить Марину ни с кем. Сосредоточившись на затылке Жердина, студент отдал мысленный приказ.

Последние несколько дней выдались странными. Николай не мог отделаться от чувства, что на него постоянно кто-то смотрит, недобро и пристально. Иногда ему мерещилось, будто сзади стоит незнакомец и шепчет на ухо: «Я знаю». Нервное напряжение сказывалось на работе, Жердин наорал на подчиненного за небольшую оплошность, хотя никогда раньше так не делал. Ему не удавалось выспаться – сны, если и приходили, оставляли после себя тяжелое ощущение грозящей опасности. А потом, в «Палаццо», на Николая накатила звериная ярость.
Словно бешеный волк, окруженный охотничьими псами, он без рассуждений кидался на всё, что движется. В кровавой пелене, застлавшей его разум, мелькали лица жены и детей, знакомых и случайных прохожих. Все они кричали, разевая свои рты, и Николай рычал на них в ответ. Так продолжалось, пока силы его не иссякли, и сознание не погасло, свернувшись в черную точку...
Кто-то ударил его. Изнутри. Удар высек искру, и та полетела вверх, увеличиваясь и превращаясь в круг молочно-белого света. Воспоминание из далекого детства мелькнуло пестрой лентой: он спустился в колодец, чтобы посмотреть днем на звезды, но всё, что увидел - яркий лоскут неба. Николай оперся на это воспоминание, оттолкнулся от него и начал медленное всплытие к белому свету...
Всё его тело болело – это было первое, что Жердин почувствовал, когда пришел в себя. Он осторожно открыл глаза. Сфокусировать взгляд получилось не сразу, но потом размытые пятна превратились в потолочный светильник и капельницу. Он повернул голову на бок и увидел пустую кровать и тумбочку возле окна.
«Больница, - понял Николай. - Интересно, что со мной случилось?»
Он попробовал ощупать свое тело, но с ужасом обнаружил, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Преодолевая боль, он приподнялся и скосил взгляд. На запястьях и лодыжках темнели широкие крепежные ремни.
«Дурка, что ли? – похолодело у Жердина внутри. – Вот это я попал!»
Он поискал глазами кнопку вызова персонала, но не нашел. Облизнув пересохшие губы, Николай позвал:
- Эй! Есть тут кто? Я очнулся!

Комната для встреч с посетителями была обставлена в спартанском стиле: несколько привинченных к полу столов, пластиковые стулья и фикус в кадке. Алексей Гербер с опаской рассматривал Николая, сидевшего напротив в больничной пижаме.
- Плохо выглядишь, - констатировал дипломат. – Помнишь, хотя бы, что натворил?
- Нет, - помассировал себе виски Николай.
Все его тело было покрыто ссадинами и синяками, в голове стоял туман от лекарств.
- Тебе сейчас с адвокатом надо общаться, а не со мной, - заметил Алексей.
- Ну так… что я там отчебучил? – спросил Жердин. – Лена трубку не берет, дети – тоже…
- Лена в реанимации, - вздохнул животом Алексей. – Детки – у бабушки, тещи твоей.
- Они…
- В порядке, Лена их закрыла собой.
- Ещё кто-нибудь пострадал? – тихим голосом спросил Николай.
- Ты что, правда не помнишь? – вскинул брови дипломат. – Ну, мой друг, по словам следователя, на тебе - причинение тяжких телесных пятерым людям, и молись, чтобы не убийство, потому что один – в коме. Плюс – двенадцать заявлений по мелочи – вред здоровью и имуществу. Ты носился с ножом по всему ресторану, охрана тебя еле скрутила. В общем… если признают, что ты был невменяем, то отправят на принудительное лечение. Иначе – как минимум несколько лет реального срока. Следствие пока идет, но долгим оно не будет – есть целая толпа свидетелей и записи камер. Такие дела, - подвел он итог.
- Ясно, - пробормотал Жердин. Он с силой потер свой лоб, пытаясь пробиться сквозь отупляющую ватную пелену. – Слушай, можешь… У тебя есть контакты в ФСБ? Можешь свести меня с кем-нибудь?
- Связи есть, - шевельнулись щеки Алексея. – Но я не думаю, что ФСБ в твоей ситуации поможет.
- Всё равно, устрой встречу.
- Что ж, ладно, - с сомнением посмотрел на друга дипломат. – Но не гарантирую, что мой контакт захочет помогать.
- Как, ты думаешь, я заполучил телефон, чтобы тебе позвонить? – криво усмехнулся Николай. – Я умею уговаривать.
- Что есть – то есть, - согласился Алексей. – Только зачем тебе безопасники?
- Хочу найти одного человека.
- Кого?
- Пока не знаю.

Два месяца спустя Николай вышел из психдиспансера. За это время его посетило несколько офицеров ФСБ, включая директора службы. Безопасники составили досье на всех, с кем Жердин общался после визита американского президента – благо, Москва была опутана плотной сетью видеонаблюдения – и обнаружили, что некий студент, кроме контакта с Николаем, успел побеседовать и с двадцатью дипломатами. И что никто из них не помнил не только содержание разговора, но и сам факт того, что разговор вообще был.
Следствие по делу Жердина приостановили. Николай убедил полицейских, что не представляет угрозы и его можно выпустить под подписку о невыезде.
С пухлой папкой в руках, на которой было написано «Михаил Вячеславович Лепехин», Николай сел в такси. Больше всего на свете он сейчас хотел поехать в больницу к жене, но вместо этого отправился в гостиницу. Этот студент был очень опасен, Николай чувствовал нутром, что пока он не разберется с ним, лучше держаться подальше от людей, которые ему дороги. По просьбе Жердина безопасники не приближались к гостю из Ташкента, ограничившись наблюдением.

Михаил, наверное, в сотый раз за день проверил свой смартфон. Новых сообщений от Марины не было.
«Я расстроена, Миша ( Я ждала, что ты справишься. Мне нужен этот человек», - гласила последняя запись, месячной давности.
- А, да подавись ты своим Жердиным! – бросил смартфон на диван Михаил.
Потом подобрал гаджет и написал: «Завтра попробую вытащить его из психушки».
В дверь съемной квартиры позвонили. Выглянув в глазок, парень увидел курьера в надвинутой на глаза кепке с логотипом пиццерии.
- Давно пора, - проворчал Михаил, открывая замок.
Когда он протянул курьеру деньги, их руки на миг соприкоснулись.

Город длинным языком тянулся вниз по долине. С трех сторон его окружали заснеженные вершины, по центру каменные кварталы разрезала мелкая речка. Невысокие дома в стиле европейского средневековья террасами поднимались к белым склонам гор. В верхней части долины над городом высился дворец правителя – замок готических форм.
Николай шагал по набережной, украшенной причудливыми фонарями, и разглядывал прохожих. Мимо гарцевали закованные в латы рыцари, носились мелкие феи, с достоинством вышагивали одетые в длинные балахоны маги и нагло прокладывали себе дорогу вооруженные до зубов самураи. Выбрав дружелюбного на вид пелагуса – тощего паренька в школьной форме, у которого на руках сидел кот в овальной черной маске, - Жердин обратился к нему:
- Привет! Не поможешь мне найти кое-кого?
Паренек открыл рот, чтобы ответить, но тут раздался громкий звук трубы, и на мост через речку верхом на коне въехал глашатай.
- Граждане славного Микаэльграда! – прокричал он, срывая голос. – Нам грозит великая опасность! Чужак проник в наш город и жаждет околдовать разум достопочтенных жителей! Не слушайте его сладкие речи! Схватите негодяя!
Прохожие встревоженно переглянулись и принялись с подозрением осматривать подворотни и забегаловки. Впрочем, долго им искать не пришлось – тощий школьник вытянул руку и указал прямо на Николая:
- Вот он.
Решив, что с поисками подходящего пелагуса можно повременить, Жердин взял с места в карьер.
Он мчался по кривым узким улицам, уворачиваясь от стрел и огненных шаров. Сзади раздавались крики и топот преследователей. Время от времени на Николая падала огромная тень, и тогда он прыгал в ближайший переулок, чтобы укрыться от драконьего пламени.
Погоня разрасталась, к ней присоединялись всё новые и новые участники. В конце концов дорогу Жердину преградил ещё один пелагус - бородатый воин с покрытым татуировками лицом. Он с такой силой выкрикнул боевой клич, что Николая опрокинуло потоком воздуха. Подоспевшие жители навалились на чужака, связали его и потащили к замку правителя.
Глава города их уже ждал.
Это был молодой человек с волосами соломенного цвета и лицом Михаила, облаченный в просторную мантию поверх шелковой рубахи. На его груди сияло ожерелье из золотых пластин. В руках правитель Микаэльграда держал бокал вина.
Во дворе замка, перед главным входом в здание, Жердина поставили на колени. Его голову задрали вверх, к шее поднесли меч. По малейшему сигналу стражник готов был перерезать Николаю горло.
- Не такой уж ты и прыткий, чужак, - снисходительно заметил глава города. – В Микаэльграде нашлись маги получше тебя. Здесь твои странствия подойдут к концу – весьма неславному.
Жердин никогда не был в подобной ситуации. Ещё ни разу пелагусы и нарраты не гонялись за ним всей толпой и не собирались – по-настоящему, а не отыгрывая свои роли – лишать жизни. Он понятия не имел, что случится в реальном мире, если его сейчас казнят – и выяснять это не хотелось. Николай услышал, как молодой правитель подошел к нему – вероятно, чтобы заглянуть в глаза пленника, - и безумная идея возникла в его голове. Не раздумывая, он вырвал свою руку из захвата зазевавшегося стражника и коснулся ноги градоначальника.

Дворец был огромным. Жердин бродил по его залам и коридорам, спускался в подвалы и поднимался на смотровые площадки. Слуги и волшебные существа провожали его подозрительными взглядами, но никаких враждебных действий не предпринимали.
В одном из громадных залов Николай увидел пелагуса – титана ростом примерно пятнадцать метров. Тот сидел, развалившись, на исполинском мраморном троне, окруженный фавнами и наядами, которые плясали вокруг него. Лицо титана имело черты Михаила Лепехина, но, по сравнению с правителем Микаэльграда, эти черты были более грубыми.
- Мое почтение, - обратился к нему Жердин. – Можно вас кое о чем спросить?
- Слава великому Магусу! – скандировала толпа танцующих.
Исполин довольно улыбнулся. Вопрос Николая он проигнорировал. Всё внимание титана было направлено на собственных нарратов.
- Ну и ладно, - буркнул Жердин и отправился дальше.
Похоже, местные пелагусы не очень сообразительны, решил он. Даже жители Микаэльграда отличались большим умом.
Внутренний мир молодого желтоволосого правителя ограничивался только одним зданием – дворцом. Из окон и галерей открывался вид на горный пейзаж, но других строений и, тем более, городов не наблюдалось.
В одном из крытых переходов между башнями на плечо Николая опустилась рука. Вздрогнув от неожиданности, он повернулся и встретился взглядом с выцветшими глазами глубокого старика.
- Вы блуждаете во тьме, юноша, - заявил тот надтреснутым голосом.
Жердин заметил молочно-белое свечение в седых волосах старца.
- Как вас зовут? – спросил Николай.
- Я – Мимир, - с гордостью ответил пелагус. – Хранитель волшебной воды мудрости.
- Что ж, лучше я, пожалуй, не найду, - пробормотал себе под нос Жердин.
Он покосился на черного ворона, который сидел на поперечной балке и с интересом наблюдал за разговором. Если птица – представитель местных СМИ, история разнесется по дворцу довольно быстро.
- О мудрый Мимир, - обратился к старику Николай, - позвольте рассказать вам одно предание…

Жердин налил вина в бокал Михаила. Студент с интересом разглядывал коллекцию скульптур в просторном зале коттеджа.
- Безопасники подтвердили твой рассказ, - сообщил Николай гостю. – Марина работает на американскую разведку, специализируется на людях с особыми способностями.
- Что будем делать? – поинтересовался Михаил. – Они теперь от нас вряд ли отстанут.
Жердин бросил взгляд на мраморную стену с выбитыми максимами. «Бедствия – повод для доблести», - гласила надпись над бюстом Цезаря.
- ФСБ предлагает программу защиты, - сказал он. – Для всех родственников, с переездом и заменой личных данных. Но это не по мне. Я привык сам решать, что мне делать.
- Есть другой вариант? – оживился студент.
- Есть, - кивнул Николай. – Прятаться не будем. Безопасность нам и нашим близким – гарантирована. Надо только хорошенько поработать с отечественными элитами.
- Не вопрос, - с готовностью подобрался Михаил. – С кого начнем?
- Для начала – поговорим с президентом.

- Избирательная кампания в самом разгаре. Кто одержит верх? Кто будет определять судьбу нашей страны следующие шесть лет? Наш корреспондент Наталья Ладогина с результатами последних опросов граждан. Вам слово, Наталья.
- Спасибо, Игорь! Ну что ж, похоже, что интриги на предстоящих выборах у нас не будет. По всем данным, полученным как провластными, так и оппозиционными центрами изучения общественного мнения, лидирует кандидат от правящей партии Жердин. По прогнозам экспертов, он одержит убедительную победу в первом туре, набрав шестьдесят-семьдесят процентов голосов. Похоже, история бизнесмена и мецената, добившегося успеха благодаря таланту к переговорам, впечатлила избирателей. Традиционно распределились второе и третье места…

Андреевский зал Большого Кремлёвского дворца сиял бело-золотистым убранством. Церемония инаугурации подходила к концу. Под аплодисменты собравшихся золотая цепь со знаком президента России опустилась на шею нового владельца.
- Поздравляю вас, Николай Александрович, со вступлением в должность, - пожал руку Жердина бывший глава государства.
Возможно, это вспышки фотокамер отсвечивали на отполированных звеньях яркими сполохами, но Николаю показалось, что золотая цепь лучится собственным светом. Который белым потоком вливался в нового правителя.

© Воробьев А.А , 2019

Мраморный бюст Юлия Цезаря отлично вписался в обстановку зала. Подставка в виде белой колонны возвышалась возле стены, на которой были выбиты древнеримские максимы. Широкие окна заливали просторное помещение приглушенным дневным светом, смягчая суровые черты лица и твердый взгляд великого полководца.
- Давно хотел себе Цезаря в коллекцию, - с довольной улыбкой признался Николай. – Спасибо, Лёха.
- Да не за что, - отозвался полноватый мужчина лет сорока. – Ты на него, кстати, похож чем-то.
- Ну если только носом, - усмехнулся хозяин дома.
- Это точная копия того бюста, который в Ватикане находится. Заказывал через знакомого из нашего посольства в Италии.
- Идем, отметим, - похлопал друга по плечу Николай. – У меня где-то было красное тосканское.
- В тему, хе! – радостно отозвался Алексей.
Столовая была выдержана в том же строгом стиле: мозаичный каменный пол, дубовые шкафчики, мраморная столешница. Хозяин коттеджа ловко выудил бутылку вина из решетчатой полки и разлил по бокалам.
- Как супруга, детки? – вежливо поинтересовался гость.
- Нормально, - кивнул Николай. – Оксана очередной магазин открыла, бизнес растет. Младшие в седьмой класс перешли, старший на третьем курсе в Бауманке. Сегодня в аквапарк поехали. У тебя как дела, как славный МИД живет-поживает?
- Да как… - озабоченно нахмурился Алексей. – Вот, готовлюсь к переговорам с нашими заокеанскими партнерами.
- Сильно загрузили? – сочувствующе взглянул на друга хозяин дома.
- К нагрузке-то привык. Она всегда большая. Ответственный момент для карьеры, - со значением посмотрел в ответ гость. – Могут повысить, а могут и того… наоборот. От результатов переговоров зависит. А наши уважаемые партнеры сейчас не очень расположены к компромиссам.
- Да, карьера в госорганах – вещь такая, - неопределенно покивал Николай. – Ненадежная. Свое дело – куда лучше.
- Кому что, - не стал спорить Алексей. – Если бы ты принял мое предложение – которое, кстати говоря, ещё в силе – твоя карьера была бы железобетонной по надежности.
- Не моё, - мотнул головой хозяин коттеджа. – Не люблю, когда надо мной начальник.
- Уже бы министром иностранных дел стал, с твоим-то талантом к переговорам, - с легким укором сказал гость. – А я бы за тобой как за каменной стеной был.
- Не хочу.
- Злой ты, не жалеешь меня, - проворчал Алексей. – Ладно, Колян, хоть советом помоги. Что мне с этими проклятыми партнерами сделать, чтобы хоть что-нибудь с них стрясти?
- Важное дело?
- Очень! – всколыхнулись от волнения щеки гостя.
- Хм. Посоветовать… Мне надо встретиться лицом к лицу с ними.
- Прямо обязательно? Постороннего человека за стол не пустят, тебя даже я не смогу провести. Секретность, у тебя допуска нет, сам понимаешь.
- За стол и не надо, - усмехнулся Николай. – Мне только руку пожать, в глаза посмотреть. Секундную встречу сможешь устроить?
- Это я, пожалуй, смогу, - подумав, кивнул Алексей.

Борт номер один вырулил к ковровой дорожке и подставил дверь под трап. Президент США Джером Винкерс зевнул, потянулся всем своим мощным телом, пригладил седую шевелюру и прошелся туда-сюда по просторному салону, чтобы размять ноги после долгого перелета. Потом накинул пиджак, потряс за плечо задремавшего в комфортном кресле госсекретаря:
- Выходим, Боб.
- Что, уже? Где мой кофе? – спросонья Роберт Коэн немного потерялся в чинах.
- Да, неплохая мысль, - согласился президент. – И мне сделай. Коммуняки подождут.
- Они уже давно не коммуняки, сэр, - машинально поправил Роберт главу государства.
- А почему? – назидательно поднял палец Джером Винкерс. – Потому что коммуняк мы порвали. И этих порвем, верно, парни?
В ответ со стороны дипломатической делегации прозвучал нестройный, но одобрительный гул.
- Вот она, моя команда мечты! – довольно потер руки президент. – Пьем кофе – и в бой.
Через десять минут Джером Винкерс появился на трапе, приветливо помахал встречающим и под звуки оркестра спустился вниз. Во время обмена рукопожатиями с русскими чиновниками он обратил внимание на мужчину средних лет с проницательным взглядом карих глаз. Когда ладонь президента США коснулась руки этого – как он полагал – сотрудника МИДа, Винкерс испытал довольно странное ощущение…

Николай поднял голову и прочитал надпись на огромном билборде: «Welcome to Winkers City». Впереди высились небоскребы. Широкое шоссе, на котором он стоял, вливалось прямо в улицы делового центра. Собственно, кроме центра ничего и не было: город начинался сразу с блестящих многоэтажек, без окраин и спальных районов.

Небоскребы имели довольно своеобразные формы: некоторые смахивали на огромные пончики, другие походили на гигантские статуи в золотых одеждах, третьи напоминали известный мужской орган. Пожалуй, самое странное в блестящих строениях было то, что они стояли и не падали – многие здания тянулись ввысь под невообразимыми углами, при этом у них был узкий фундамент и они расширялись кверху.
Николай поправил красную кепку на голове и направился в город. Ему предстояло кое-кого там найти.
Улицы делового центра кипели жизнью. Люди сновали из здания в здание, по дорогам ездили автомобили и автобусы, над магазинами сверкали огнями вывески, на больших экранах транслировались новости и реклама.
Однако, если приглядеться, то можно было заметить, что жители ведут себя странновато. Многие люди изображали бурную деятельность, не совершая при этом осмысленных поступков. Они постоянно поглядывали на жителей, яркие фигуры которых излучали молочно-белый свет. Словно фанаты за рок-звёздами, рядовые горожане следовали повсюду за сияющими людьми, роились вокруг них пестрой толпой и время от времени устраивали что-то похожее на киношные сцены, в которых яркие жители были главными героями. У каждого светящегося человека была своя команда сопровождающих, и членов одной команды можно было с легкостью отличить от членов другой по стилю в одежде – иногда довольно экстравагантному – и манерам поведения.
Николай шел по тротуару, рассматривая здания и жителей города. Скользнул взглядом по пожилому джентльмену в бордовом халате, окруженному полуобнаженными моделями, заметил на перекрестке человека в синем трико и красном плаще, дающего интервью многочисленным журналистам.
Возле входа в салун, из которого доносились выстрелы и улюлюканье, Николай зацепился за что-то ногой и растянулся на дорожной плитке. Из подворотни раздался заливистый детский смех. Чертыхнувшись, временный сотрудник МИДа поднялся на ноги и обернулся.
- Вот ты грохнулся, ха-ха! – надрывался пацан лет десяти в салатовой рубахе и зеленых штанах.
В руках ребенок держал веревку, другой конец которой был привязан к пожарной колонке у проезжей части. Как и все жители города, он разговаривал на английском, но Николай неплохо знал язык, так что проблем с общением не возникло.
- Ты кто, малец? – отряхнув джинсы, поинтересовался гость Винкерс-сити.
- «Ты кто, малец?» – передразнил его мальчуган низким голосом. – Ха-ха, вот ты дебил!
Николай пригляделся к ребенку. Кожа и глаза пацана источали тусклый свет – еле различимый в тени подворотни, - а черты лица отдаленно напоминали внешность президента США.
- Так ты – пелагус, - сообразил Николай. – А где твои нарраты?
- Как ты меня назвал?! – возмущенно вскрикнул пацан. – Сам ты такой! Готовься к смерти, грязный дядька!
Мальчуган выхватил из-за пояса короткий меч и бросился на Николая, но тот ловко увернулся, заломил тонкую детскую кисть и забрал выпавшее оружие.
- Отдай! – захныкал тут же пацан в зеленом костюме. – Это мой меч! Мой!
- Отдам, если поможешь мне найти одного горожанина, - пообещал Николай.
- Какого? Твоего знакомого?
- Нет. Кого именно – не знаю. Но он такой же пелагус, как и ты.
- Вот чего ты опять обзываешься?! Не буду я тебе помогать! А ну вернул мне мой меч, дылда! – запрыгал вокруг мужчины пацан, пытаясь достать до клинка, который Николай поднял над головой.
- Есть среди местных жителей щедрый и покладистый человек? – спокойно спросил временный сотрудник МИДа. – Такой, знаешь, который любит помогать другим.
- Как Супермен, что ли?
Николай обернулся и бросил взгляд на мужчину в трико и плаще. Пресс-конференция на перекрестке всё ещё продолжалась.
- Нет, он не подойдет, - покачал головой гость Винкерс-сити. - Мне нужен пелагус, не зацикленный на своей персоне. Дружелюбный, готовый последнюю рубаху отдать, если попросят.
- Ха! – криво усмехнулся мальчуган. – Да, есть тут у нас один лузер. Я ему всегда тумаков отвешиваю, если он попадается.
- Отлично, - обрадовался Николай. – Проведи меня к нему.
- А ты меч мне точно отдашь? – с сомнением посмотрел на мужчину пацан. – Поклянись своей могилой.
- Я ведь ещё не умер, - возразил Николай.
- Сечёшь, - похвалил ребенок в зеленом костюме. – А зачем тебе этот неудачник?
- У меня к нему дело, - неопределенно ответил мужчина. – Ну что, идем?
- О, а давай как будто ты меня в плен взял, - оживился мальчуган. – О господин, - прохрипел он слабым голосом, - не пытайте меня! Я готов указать вам путь, - на запястьях пацана невесть откуда появились кандалы, от которых к поясу Николая тянулась железная цепь.
- Ну указывай, - поддержал игру тот.
Ребенок, спотыкаясь и понурив голову, поплелся вперед, мимо салуна и молчаливых индейцев. Николай последовал за ним.
- Кстати, где твои нарраты? – спросил он мальчика.
- О господин, - послышался в ответ сиплый детский голос, - я не разумею вашего наречия.
- Ты же типа Питер Пэн, верно? Рядом с тобой должны быть Венди и фея, как её там, - пояснил Николай. – И капитан Крюк с крокодилом. И остальные. Это всё – твои нарраты, персонажи твоей истории. Ты чего один-то ходишь, без них?
- Все, кого я знал, сгинули во тьме веков, - глухо отозвался «пленник».
- Видимо, давно ты не правил этим городом, - пробормотал Николай.
Малец в зеленом костюме бросил на него острый взгляд.
- У меня ещё есть шансы вернуть себе былую славу, господин, - прохрипел Питер Пэн. – Мое время придет. Умоляю, не хороните меня заживо на городском кладбище!
- Я тут никого не смогу похоронить, - заверил его Николай. – Даже если очень захочу.
Они миновали несколько кварталов, забитых топ-моделями в нижнем белье, пересекли парк со статуями, изображавшими Джерома Винкерса в величественных позах, прошли через роскошный ресторан, в котором агент 007 с лицом президента США флиртовал с красоткой в вечернем платье, и оказались перед городской ратушей.
Главное здание города походило на вашингтонский Капитолий – хотя оно было не самым высоким, от его белых стен и колонн веяло властолюбием и некоторой надменностью. Пристройки по бокам выдавались вперед, на прилегающую площадь, подобно мощным львиным лапам, центральный вход широким зевом открывался над бородой из ступеней. Золотой купол ратуши венчала скульптура, изображавшая Джерома Винкерса в деловом костюме, а по окружности на фризе тянулась повторяющаяся гравировка: птичка и адрес аккаунта в твиттере. Из многочисленных окон сочился молочно-белый свет.
- Куда дальше? – насмотревшись на здание, спросил Николай.
- О господин, - просипел пацан, - мы пришли.
Он поднял дрожащую руку и указал на темные лохмотья, сваленные в кучу на одной из скамеек. Николай подошел к ним и обнаружил, что под тряпьем спит ребенок лет пяти. У малыша было чумазое лицо и сальные волосы, и чтобы разглядеть под слоем грязи черты будущего президента требовалось изрядное воображение. Кожа ребенка не светилась, поэтому Николай усомнился, что перед ним пелагус.
- Эй, - осторожно тронул он хрупкое плечо, - проснись.
Малыш открыл глаза и тут же испуганно отпрянул, вжавшись в спинку скамьи.
- Что вам нужно, мистер? – пролепетал он.
Николай наклонился над ребенком и всмотрелся в его лицо. На дне больших синих глаз мерцали искры белого света.
- Не бойся, - улыбнулся гость Винкерс-сити. – Я - друг.
- Правда? – просветлело лицо малыша.
- Конечно, - кивнул Николай.
- Как я тебе рад! – ухватился за его руку ребенок.
Временный сотрудник МИДа потрепал немытые волосы.
- Как тебя зовут? – спросил он.
- Я… не помню, - смутился мальчик.
- Не страшно, - подбодрил его Николай. – Я буду звать тебя Джерри. Я сейчас расскажу одну историю, Джерри, а ты послушай, хорошо?
- Хорошо, - с готовностью согласился ребенок, не отпуская руку новообретенного друга.
- А заодно и остальные пусть послушают, - пробормотал Николай, доставая из кармана смартфон. – Что тут у нас в качестве СМИ? А, вот, президентский твиттер подойдет.
Он подписался на аккаунт Винкерса и под последним сообщением «Под моим руководством мы добились потрясающих успехов! Просто невероятных!» начал писать комментарий, зачитывая его вслух:
- Когда-то давно жил-был мальчик по имени Джерри. Он был сыном богатого торговца и ни в чем не знал нужды. Целыми днями он играл со своими друзьями и псом по кличке Фрэнки. Они носились по улицам городка, купались в реке, лазали по окрестным горам и бродили по лесу.
- Ха, похоже, этот Джерри – парень не промах! – заметил Питер.
- Однажды, во время игры в ковбоев и индейцев, они встретили нищего. Тот был очень голодным и попросил у детей денег на еду. Один ребенок сказал, что нищий – обманщик, и не дал ему ничего. Другой кинул в худые и грязные руки одну монетку, самую мелкую из тех, что у него были. Третий отсчитал и отдал бродяге десятую часть от своих карманных денег, как было заведено по местным обычаям. А Джерри достал кошель и протянул нищему все свои наличные.
В этом месте истории глаза пятилетнего малыша, и без того большие, расширились, он сильнее сжал руку Николая. Временный сотрудник МИДа улыбнулся и продолжил:
- Другие дети стали отговаривать его от неразумного поступка. «Это же твой подарок на день рождения! – сказали они. – Нищий и так выживет, он привык к бедности. Оставь себе хотя бы половину!» Но Джерри всё равно отдал все свои монеты. Сочувствие к бродяге переполняло его, он просто не мог поступить иначе.
- Ну и простак же этот Джерри! – фыркнул пацан в зеленом.
- Вечером дети вернулись в городок, и там обнаружили, что на дом торговца – отца Джерри - напали бандиты. Разбойники сожгли лавку и забрали все ценное, в одночасье богатая семья обеднела.
Родители попросили Джерри, чтобы он на подаренные деньги купил еды, а когда узнали, что он всё отдал нищему бродяге, очень рассердились.
«Немедленно догони его и отбери назад деньги!» - велел отец. Но Джерри отказался. «Твоим родным нечего есть, а тебя больше волнует какой-то нищий?!» - в гневе вскричал торговец.
«Если бы у меня сейчас были деньги, я с радостью отдал бы тебе их все, - ответил мальчик. – Но я не жалею, что помог бродяге, и не стану отнимать свой подарок».
«Негодный щенок! – взъярился отец. – Ты мне больше не сын! Убирайся из моего дома!»
Мать пыталась успокоить мужа, но тот был неумолим. Друзья мальчика были согласны с его отцом в том, что надо заботиться прежде всего о своих родных, и не поддержали Джерри. Только верный пес Фрэнки остался вместе с ним.
Мальчику пришлось покинуть дом. Он отправился скитаться по дорогам страны в компании с дворнягой. Теперь уже он просил милостыню и ночевал где придется.
Через некоторое время Джерри добрался до большого города за рекой и уселся там на центральной улице, чтобы просить подаяние. Один из прохожих дал мальчику кусок хлеба. Джерри обрадовался, что сможет поесть – целых два дня у него не было во рту ни крошки, – но увидел голодный взгляд Фрэнки и отдал псу весь кусок.
«Ты невероятно щедр, мальчик, - сказал прохожий. – Не зря я обратил на тебя внимание». Джерри пригляделся к нему и узнал того нищего, которому когда-то отдал свои деньги. Только теперь этот человек был богато одет и окружен слугами. «Идем со мной, - протянул руку тот. - Я давно искал такого бескорыстного человека, как ты».
Бывший бродяга оказался правителем этой страны. Он привел Джерри во дворец, возвышавшийся в центре города, и объявил его своим наследником. А ещё подарил волшебное сокровище. У этого сокровища было удивительное свойство: чем больше им делились, тем больше его становилось. И Джерри целыми днями раздавал его всем, кто приходил ко двору.
Когда, через много лет, правитель умер от старости, Джерри занял его место на троне. И стал добрым и щедрым королем, которого все любили.
Николай убрал смартфон и посмотрел на восхищенное лицо малыша.
- Ну как, понравилась тебе история? – спросил он.
- Ещё бы! – воскликнул ребенок.
Николай покивал своим мыслям. Пелагусы с легкостью увлекались сказками, особенно теми, которые были созвучны их собственным историям. Они готовы были поверить во что угодно – в бесконечные патроны и волшебные сокровища – если удавалось захватить их внимание. Впрочем, самое большое заблуждение пелагусов состояло в том, что они считали себя отдельными личностями, в то время как на самом деле все они были просто масками единого сознания.
- Идем со мной, - Николай потянул за руку малыша.
Тот кузнечиком вскочил со скамейки и запрыгал вокруг с радостными «Эгей!» и «Йо-хоу!»
- Ну ты выдал, Джерри! – одобрительно похлопал его по плечу Питер, окончательно выйдя из роли «пленного». – В короли пробился! Уважуха.
Николай направился прямиком к ратуше, и двое пацанов последовали за ним.
Внутри здания на стенах висели информационные экраны, на которых эксперты и ведущие новостей живо обсуждали стремительный карьерный взлет Джерри. Звезды из рекламы наперебой рассказывали о пользе альтруизма для кожи лица и нервной системы, а на огромном экране в центральном холле крутился трейлер фильма «Король Джерри. Восхождение».
У входа в заполненный до отказа Зал Собраний их встретил мэр города – высокий седовласый мужчина в деловом костюме. От него исходило интенсивное сияние.
- Добро пожаловать, Джерри, - пожал он маленькую ладошку пятилетнего мальчика. – Для меня честь познакомиться с тобой!
Под аплодисменты собравшихся пелагусов и нарратов – от владельца «Плейбоя» до Аль Капоне и от подобострастных чиновников до суровых индейцев - мэр провел пацана к высокому кожаному креслу, усадил его там и надел ему на шею золотую цепь с гербом города. Кресло и цепь светились ярким белым светом, и когда Джерри прикоснулся к ним, свет начал проникать в его тело. Жители Винкерс-сити окружили нового мэра, спеша выразить свое почтение.

- Эй, дядька, - напомнил о себе Питер, пнув зеленым ботинком ногу Николая. – Меч мой гони.
- Слушай, а притащи мне длинную лестницу, - попросил временный сотрудник МИДа.
- Вот ты задолбал! – воскликнул пацан, но все-таки сходил за лестницей.
Николай установил её возле входа в ратушу, залез наверх, достал из кармана молоток и долото и высек на карнизе большими английскими буквами «Король Джерри Щедрый».
- Надеюсь, хотя бы на пару дней хватит, - пробормотал он, любуясь снизу результатом своей работы. – Эй, Питер! Держи свой клинок.

На часах Николая секундная стрелка переместилась на одно деление. Он приветливо улыбнулся президенту США, у которого был слегка потерянный вид, и повернулся, чтобы пожать руку следующему члену американской делегации.

- А теперь к международной повестке. Вчера в Москве состоялись переговоры на высшем уровне между руководством России и Соединенных Штатов Америки. Наш корреспондент Наталья Ладогина побывала на пресс-конференции, состоявшейся по окончании переговоров. Добрый день, Наталья!
- Добрый день, Александр!
- Говорят, переговоры были успешными?
- «Успешными» – не то слово! Обе стороны заявляют о настоящем прорыве по всем ключевым вопросам повестки. Вот несколько цитат из заявлений лидеров стран.
Президент России:
- Мы рады видеть конструктивную позицию наших уважаемых партнеров. Признаться, мы много лет ждали, когда наши заокеанские коллеги придут к выводу о том, что для достижения долгосрочных результатов необходимо учитывать интересы всех договаривающихся сторон. И вот наконец это случилось. Достигнутый прорыв позволит обеспечить глобальную безопасность на десятилетия вперед.
Президент США:
- Я очень доволен переговорами! Очень! Я уверен, что мы продолжим сотрудничать, и наши замечательные страны от этого только выиграют. Мы вместе добьемся великих результатов!

Протокол заседания группы генерала Эммерсона, кабинет 347, штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли. Совершенно секретно, особой важности. Часть 3.
Профессор Генри Лоренц:
- Гм. Мы полагаем, что это было какое-то оружие русских. Некое электромагнитное воздействие на мозг.
Генерал Адам Эммерсон:
- Некое? То есть, вы не знаете какое именно?
Профессор Генри Лоренц:
- Нет, не знаем. Пока всё, что мы можем сказать по этому инциденту - предположения.
Генерал Скотт Саммерс:
- А у нас есть подобные прототипы?
Профессор Рональд Крук:
- Разработки ведутся, но до результатов далеко. В этой области русские нас обскакали.
Генерал Адам Эммерсон:
- Очень плохо, профессор. В общем, так. Хватит уже все это пережевывать. Генерал Саммерс, я поручаю вашему отделу выяснить, как русским удалось воздействовать на сознание президента, госсекретаря и остальных дипломатов. Нашей стране навязали невыгодный договор, и мы этого так не оставим. Делай что хочешь, Скотт - пляши с бубном, штурмуй Кремль, пей водку с их президентом – но добудь мне информацию.
Генерал Скотт Саммерс:
- Сделаем.
Генерал Адам Эммерсон:
- Винкерс вскоре отзовет подпись под договором, только найдет подходящий повод. Русские неслабо его разозлили.
Профессор Генри Лоренц:
- С их стороны это был не самый умный ход. Технология явно ещё сырая, эффекта хватило всего на неделю. Я бы на их месте тренировался на менее заметных целях.
Генерал Адам Эммерсон:
- Что ж, они дали маху. Наша задача – выяснить, что за оборудование они использовали и, по возможности, добыть образец...

Окончание следует...

© Воробьев А.А , 2019

Мириал. Синий шар рядом с белым солнцем. Планета, звенящая кварцевыми кристаллами, которые носит над поверхностью бешеный ветер. Планета, превращающая стальной скафандр в тонкую рваную фольгу за десять минут. Стеклянные торнадо, полирующие поверхность местных равнин и гор до зеркального блеска. Лучи солнца преломляются в миллионы радуг. Хрусталь и свет.
«Самара». Яркая точка над огромным синим морем атмосферы. Корабль, сошедший с орбитальных стапелей Земли два года назад. Напичканный под завязку научным оборудованием. Экипаж – сто пятьдесят человек. Силовые поля и части корпуса придают кораблю вид серебристого лотоса. Плавающего на размытой границе двух океанов – бархатно-черного и мерцающего синего.
На борту не все. Глава научной экспедиции и лучшие специалисты – там, внизу, на поверхности Мириала. Изучают то, ради чего преодолели пятьдесят парсеков пространства. Первый разум, встреченный землянами. Высадка в защищенном от ветра каньоне прошла всего несколько часов назад, все полны оптимизма, потирают руки в предвкушении открытий.
Среди тех, кто отправился покорять кварцевые смерчи – Полина. Стас думает о ней, вспоминает её улыбку, то, как она поводит рукой по своим волосам. Быть может, она согласится пойти с ним на свидание, когда вернется на борт?..

Приятные размышления прервались шумом и общей суматохой, вдруг охватившей окружающих. Станислав сбросил с себя созерцательное настроение, отвернулся от иллюминатора и с тревогой прислушался к коротким фразам коллег. Потом рванул к ангару.
- …В этом районе.
Михаил Андреевич водил заскорузлым пальцем по голограмме долины, в которой высадились ученые. Его обступали главы отделов, все с нахмуренными лицами. На подбежавшего Стаса не обратили внимания.
- Только, - уперся палец капитана в Дмитрия, бородатого мужчину с нашивками службы безопасности, - очень осторожно, Дима. Чтобы потом не пришлось и вас вытаскивать.
Чернобородый коротко кивнул, заметил умоляющий взгляд Станислава и сказал:
- Привалов, ты опять на дежурстве, бери спас-комплект и дуй в шаттл.
- Есть, - с благодарностью отозвался Стас.
Через полчаса от серебристого корпуса «Самары» отделилась яркая капля света и устремилась в сине-белые глубины чужого мира.
Пока десять человек морально готовились к болтанке и грохоту посадки, Дмитрий вкратце изложил обстоятельства ЧП.
Команда ученых высадилась в месте, которое по всем расчетам не должно было затрагиваться царившем на планете штормом. В узкий разлом не залетала хрустальная шрапнель, там можно было разбить основной лагерь и делать из него вылазки к Объекту. Который, по счастливой случайности, находился совсем рядом. Однако когда Трегубов со своими людьми приступили к установке жилых модулей, в ущелье на бешеной скорости ворвался поток ветра и минут пятнадцать бомбардировал исследователей кварцевыми пластинами. Судя по картинке со спутника, жилые блоки превратились в груду хлама. Некоторые ученые сумели спастись, укрывшись за шаттлом. Связи с ними не было, оборудование посадочного модуля повредилось и на команды с «Самары» не реагировало.
- Наша задача – эвакуировать всех людей и уцелевшие научные приборы, - произнес начальник службы безопасности. - Заниматься восстановлением шаттла не будем. Все передвижения по поверхности заранее согласовываем со мной. Вопросов нет? Вот и ладно. Сажай нас, Андрюша, - похлопал он по плечу пилота.
Стас попытался выкинуть из головы спутниковый снимок, на котором три фигурки в скафандрах прижались к белому боку шаттла. В команде Трегубова было двенадцать человек. Шансы на то, что Полина выжила… Нет, об этом лучше не думать.
Вскоре посадочный модуль начало трясти. Грохот сталкивающихся друг с другом кварцевых кристаллов нарастал по мере того, как шаттл входил во всё более плотные слои атмосферы. Защитные поля были выведены на полную мощность, но внутри всё равно стоял невообразимый шум.
Подсвеченный габаритными огнями, с раскаленной от скорости броней, шаттл алой звездой скользил мимо хрустальных пластин Мириала, отражаясь в их блестящих гранях. Внизу сверкало широкое плато, с высоты напоминающее ледовые поля Антарктиды. В прозрачном воздухе искрились мириады кристаллов, разлагая свет местного солнца на радужный спектр, с преобладанием синего цвета.
Искусно маневрируя между потоками кварца, корабль постепенно снижался. Впереди показались тонкие линии разломов, в одном из которых высадились Трегубов сотоварищи. Заложив широкий вираж, шаттл завис над ущельем и начал осторожно спускаться в его фиолетовую тень. В этот момент ветер вдруг сменил направление и обрушил на силовую броню модуля слитный удар тысяч хрустальных пуль.
- Держись! – крик напарника, сидевшего на соседнем кресле, утонул в царившем грохоте.
Корабль закрутило юлой, понесло вбок, опрокинуло, ударило о твердую породу плато, потащило непрекращающимся потоком кварца, швырнуло на острые скалы внизу, которые вспороли корпус консервным ножом. Внутрь модуля посыпалась кристальная шрапнель, выбивая кусочки синтетической брони из скафандров спасателей. Система самовосстановления защитных костюмов с таким напором не справлялась, слои брони таяли на глазах. Тогда Дмитрий, прокричав что-то насчет ученых, вдавил кнопку общей эвакуации.
Удар из-под сиденья вжал Станислава в упругие объятия спас-комплекта, перед глазами мелькнули тени кривого ущелья, синий небосвод, разбитый шаттл, ажурные башни и шпили Объекта… Затем его полет стабилизировался, автоматика отработала двигателями и плавно опустила своего пассажира на поверхность.
- …доложить о состоянии, - пробился в наушник голос Дмитрия.
- Привалов в порядке, - отозвался Стас. – Нахожусь… э-э… - он огляделся вокруг, - какой-то разлом, ориентиров не видно.
- Горяничев ранен, - послышались другие голоса. - …не наблюдаю. Кумиленко рядом со мной, но биопоказатели скафандра на нуле, нужна срочная медпомощь. Салливан цел, наблюдаю наш шаттл. Ким…
- …ясно. Я попытаюсь увеличить мощн… передатчика на модуле и связаться с командой Тре…бова. Привалов, судя по картинке с «Самары», ты ближе всех к ученым. Продвигайся к ним. Я тебя буду направлять по …тнику. На открытые участ… …стности не выходи. Твоя задача – найти ...левших и оценить состояние шаттла. Посмотри, какие узлы надо заменить, кроме передатчика. Остальные – по моим …ниям, двигайтесь в…
Стас освободился от ремней безопасности и теперь стоял, в раздумье почесывая шлем: голос Димы утонул в помехах, так и не успев сказать, в какой стороне от спасателя находится команда Трегубова. И Полина. При мысли о ней, у Стаса почему-то возникла уверенность, что идти нужно направо. Немного поколебавшись, он решил довериться интуиции. В любом случае, стоять на месте и ждать он бы не смог.
Шагать по узкой расселине было неудобно. Не предназначалась она для этого. Но Станислав справлялся. Усиленный экзоскелетом скафандр позволял перепрыгивать непроходимые участки – там, где между серебристых стен ветвились тонкие и жесткие, словно проволока, местные кусты.
Разлом был довольно извилистым, но в целом вел в одном направлении. Над головой гудел низким басом ветер, время от времени полоску синего неба пересекали потоки кварцевых пластин.
«Ты заметил, какой на Мириале чистый воздух? – всплыло в памяти Стаса. Он тогда не столько прислушивался к словам Полины, сколько любовался её лицом. – Там очень мало пыли, хотя по идее её должно быть полно. Александр Владимирович всё шутит, что инопланетяне пропылесосили свою планету перед нашим прилетом».
Да, кстати, инопланетяне. Которых никто пока не видел. В наличии был только Объект – архитектурное сооружение, передающее в космос сигнал по гипер-связи. Ничего сверхинформативного, просто координаты Мириала, привязанные к пульсарам. На одной из вечеринок Полина устроила конкурс на лучшего инопланетянина, который мог бы жить на синей планете. Стас тогда изобразил нечто, отдаленно напоминающее рогатого осьминога. Но выиграл Олег, нарисовавший смурфиков.
-…валов, ответь, - пробился сквозь фоновый шум голос начальника службы безопасности.
- Привалов на связи, - отозвался Стас.
- Загружаю тебе картинку с твоим местополо…ем. Ученые нас услышали, ждут тебя. По их информации, двое человек перед инцидентом отправились к Объекту. Тебе надо …дет завернуть туда и выяснить, что с ними.
- Принял. А известно, - во рту спасателя пересохло, - известно, кто именно?
- Трегубов и Демченко.
- Ясно.
- Всё, жди картинку и двигайся, - помехи спрятали голос Димы под своим мягким шорохом.
На прозрачном пластике шлема появилась маленькая карта местности с белой точкой, отмечающей Стаса, и двумя зелеными точками - на лагере ученых и Объекте.
«Демченко», - выстукивало, между тем, сердце. Если они с Трегубовым не выходили на открытое пространство, то с ними всё должно быть в порядке. Лишь бы оставались на месте и не пытались самостоятельно вернуться в лагерь. Сейчас главное - добраться до них побыстрее.
Стас сверился с картой. Потом с силой оттолкнулся от гладкой стены ущелья и побежал вперед.

Объект. Канцелярское обозначение для шедевра архитектуры. Ажурные башенки, стремящиеся ввысь шпили, изогнутые в смелом полете галереи. Плавающие в хороводе вокруг центральной части синие огоньки. Всё сооружение – размером с «Самару», парит над головокружительным обрывом, за которым простирается уходящая к горизонту равнина. Воздушность и филигранная точность элементов. Изысканное белое кружево, соединенное с грешной землей одной лишь тонкой нитью – стометровым мостом, зацепившимся за широкий уступ плоскогорья. В прекрасных сплетениях гудит, поет, ревет бешеный ветер Мириала. Однако несомые его дыханием кристаллы никогда не сталкиваются с кружевной фантазией неземного зодчего…

Станислав оглядел блестящую под солнцем площадку, в дальнем конце которой начинался мост. Ветер басовито выл на острых выступах скал, в тени которых стоял спасатель. В обозримом пространстве кварцевые потоки не наблюдались. Не теряя времени на долгие раздумья, Стас выбрался из расселины и устремился к мосту.
Вес скафандра (а оный составлял около двухсот килограмм), «умная» подошва ботинок и экзоскелет позволяли удерживать человека на продуваемой отчаянным ветром террасе. Без защитного костюма Привалова сдуло бы в пропасть.
Конечно, называть переплетенные друг с другом белые нити «мостом» было сильной натяжкой. Это походило скорее на несколько скрепленных между собой канатов, изготовленных из тонких паутинок. О перилах, разумеется, и речи не шло. Но метровая ширина такого «моста» вполне позволяла без опаски преодолеть расстояние, отделявшее Объект от скального уступа.
«Учись, студент», - вспомнилась самодовольная ухмылка Олега, автора программного обеспечения, благодаря которому он пробежал в скафандре пятьдесят метров по тонкому тросу, натянутому между двух шаттлов, ни разу не потеряв равновесие. Автоматика корректировала мелкие движения человека, превращая его в профессионального акробата. Привалов тогда проиграл Олегу пиво.
Стас уже добрался до середины натянутой над обрывом ленты, когда ветер поменял направление. Наверное, подсознательно спасатель чего-то подобного ожидал и потому успел пригнуться, пропустив над собой стайку кварцевых пластин. Но затем из глубин обрыва явился более мощный поток. Он обтекал архитектурные изыски Объекта со всех сторон и устремлялся к плато, оглашая окрестности яростным грохотом взаимных столкновений и попутно барабаня кристаллами по броне землянина. Несмотря на то, что скорость потока в этом месте была довольно низкой, Станиславу еле хватало сил переступать ногами и продвигаться к входу в сооружение. Под градом ударов броневые пластины скафандра не успевали восстанавливаться. Спасатель с тревогой следил за таящими показателями индикатора защиты. Если это будет продолжаться такими темпами… Однако непредсказуемый ветер Мириала решил ускорить развитие событий. Из-под узорчатой арки Объекта вырвался узкий поток прозрачного хрусталя и за две секунды проделал брешь в костюме Привалова.
Стас скорчился от боли – ему словно всадили нож в живот. В глазах потемнело, он начал хватать ртом исчезающие остатки воздуха. К счастью, автоматика тут же залила прорыв скафандра пеной, восстановила внутри параметры земной атмосферы и вколола обезболивающее.
Мимо скрючившейся фигурки спасателя продолжали лететь кварцевые пластины. В их гранях отражался Объект, мост и сжавшийся в комок Стас. И, если бы Привалов был способен проследить взглядом стремительный полет кристаллов, то заметил бы одну странность: отражения землянина не в точности повторяли позу и движения оригинала. «Стасы», заключенные в грани кварца, изучающе смотрели на молодого человека. Ветер уносил пластины дальше, к вершине плато, и за спиной Привалова тянулся длинный шлейф его изображений, словно отлетающие в прошлое мгновения жизни.
«Как глупо, - размышлял между тем спасатель. – Загнуться в паре шагов от цели. Несправедливо и до чертиков обидно, - скрипнул он зубами. - Бессмысленно… И очень одиноко. Полина…»
От живота по телу медленно расходилось онемение от обезболивающего. Из брони торчал кусок кварца величиной с ладонь. Оттуда на молодого человека испытующе взирало его русоволосое отражение. Наверное, зрение начало подводить от потери крови…
- Стасик, держись!
Привалов почувствовал, как его тянут за руки, поднял голову и увидел двух людей в скафандрах. Преодолевая слабость в ногах, он приподнялся и помог втащить себя внутрь Объекта.

Тишина. Звуки неутихающего ветра словно выключили. Хотя никакой двери, отделяющей внутренние помещения от моста, не было. Отсутствовала и значительная доля крыши. А пола не было вообще. Трое землян плавали в прозрачном воздухе огромного зала, словно пылинки в освещенной солнцем комнате. Далеко внизу виднелась равнина, за стенами (которые с этой стороны оказались прозрачными) вальсировали в неслышимом танце кварцевые потоки, над головой сияли синие огоньки…

- Рана серьезная, - пробормотал Трегубов, осмотрев живот Стаса. – Надо срочно доставить тебя на «Самару». Вопрос только – как.
Голос руководителя экспедиции доносился из внешних динамиков скафандра. И тонул в атмосфере зала, не порождая ни отголосков, ни эха.
- Но ведь можно что-то придумать! – с надеждой возразила Полина.
Привалов облизал пересохшие губы и проговорил:
- Капитан, скорее всего, пошлет сюда ещё один шаттл.
- А вот это будет недальновидно с его стороны, - заметил Трегубов.
- То есть? – не понял спасатель.
- Вас ведь сбили, верно? – пояснил ученый. – Эти самые псевдокварцевые образования. Третий шаттл будет ждать та же участь.
- Нам просто не повезло, - нахмурился Стас. – Ветер поменялся и…
- Ерунда, - отмахнулся Трегубов. – Два раза в течение нескольких часов случайные флуктуации метеоусловий уничтожают образцы земной техники? Я не верю в подобные совпадения.
- Александр Владимирович считает, что кристаллы – какая-то защитная система инопланетян, - негромко произнесла Полина.
- Ну, формально – это мы с вами, дорогие мои, тут инопланетяне, - усмехнулся профессор. – А вот местные жители вполне могли увидеть в нас каких-нибудь инопланетных захватчиков.
- Невелико вторжение, - откашлялся кровью Стас. – Пара шаттлов.
- Кто знает их логику? – пожал плечами ученый. – Да и более вероятно, что эта система действует в автоматическом режиме, реагируя на все чужеродные объекты.
«Он не прав», - вдруг пришла откуда-то мысль в голову Стаса.
- Оружие, значит, - протянул спасатель.
- И я их понимаю, - кивнул Трегубов. – Мало ли кто заявится сюда, и мало ли с какой целью.
- Вы думаете, что эту защитную систему никто не контролирует?
- Скорее всего, нет. Я полагаю, что мы опоздали с контактом на несколько тысяч лет. Возможно, местные жители вымерли ещё тогда, когда на Земле наши предки рисовали мамонтов в пещерах.
«Он не прав», - прозвенело колоколами в измученной голове Привалова.
- Тогда эту систему можно как-то отключить? – подала идею Полина.
- Вот только как? – хмыкнул руководитель экспедиции. – Ведь даже на то, чтобы понять назначение этого Объекта, - обвел он рукой окружающее пространство, - у нас уйдут годы. Если не больше.
-…ложите ситуацию, - пробился сквозь помехи голос Димы.
- Мы встретили Станислава, он тяжело ранен, - ответил профессор. – Требуется срочная эвакуация.
- Ясно. «Самара» …сылает нам два шаттла. Ждите…
- Вот этого я и боялся, - пробормотал Трегубов.
- Мы можем попробовать восстановить ваш модуль, - сказал Привалов. – Собственно, это мы и собирались сделать, когда потерпели крушение.
- Знаю, - кивнул ученый. – Дима смог связаться с нами десять минут назад и ввел нас в курс событий. Но это – бесполезно, пока работает система защиты. Нас собьют на взлете.
- Дмитрий Алексеевич полагает, что это маловероятно, - отметила Полина.
- Скоро мы сами увидим, кто из нас прав, - проворчал Трегубов. – Я буду искренне радоваться, если ошибусь.
- По-моему, вы и так радуетесь как ребенок, Александр Викторович, с тех пор как «Самара» вышла на орбиту, - заметила девушка.
- А как же иначе, Полиночка! – усмехнулся Трегубов. – Ведь это – прорыв! Первый внеземной разум! По-настоящему чужая культура, другой тип мышления, другое мировосприятие! Вы представляете, как это повлияет на нас, землян? А ведь повлияет! И очень сильно, поверьте мне. Я не говорю сейчас о научных открытиях, которые мы наверняка сделаем при изучении останков этой исчезнувшей цивилизации. Нам представился уникальный шанс познакомиться с совершенно другой точкой зрения на вселенную – вот что важно. Вспомните, как различные культуры на Земле оказывали влияние друг на друга. Как древнегреческая и древнеримская культуры оказались семенем, из которого выросла эпоха ренессанса. И тут я предвижу нечто подобное. Только в роли средневековой Европы на сей раз выступит всё человечество. Эта исчезнувшая инопланетная культура оплодотворит нашу цивилизацию новыми мыслями, идеями, позволит взглянуть на мир шире, почувствовать себя свободнее… Черт возьми, если нам не удастся вернуться на «Самару», я согласен прожить на Мириале до конца своих дней!
- Не сомневаюсь, Александр Викторович, - вздохнула Полина. – Но другим просто жизненно необходимо отсюда выбраться. - Она с тревогой всмотрелась в бледное лицо спасателя: – Стасик, как ты себя чувствуешь?
- Нормально, - соврал Привалов.
Он всё хуже воспринимал окружающее, а в животе словно разгоралось пламя. И, кажется, у молодого человека начались галлюцинации – ему казалось, что в куске хрусталя, который торчал из брони, проносятся в быстром калейдоскопе сцены из его жизни. Это и есть смерть? Говорят ведь, что перед уходом вспоминаются все прожитые моменты.
- Александр Викторович, - негромко позвала Полина, - взгляните на пластину.
- Что там?..
Их дальнейший диалог спасатель уже не слышал. Ему казалось, что он смотрит на мир через прозрачные грани кристалла. Что эти грани вращаются, сменяя друг друга, и, соответственно, меняя мировосприятие наблюдателя: вот вся планета – совокупность энергий, скрученных, сжатых, ярких и мощных, поворот грани – и мир полон непередаваемых красок и звуков, поворот – и вселенная видится как идеи и концепции невероятной по сложности математики, поворот… поворот… поворот… И в конце – прозрачная грань. Чистый лист, готовый воспринять новые идеи, слова, краски и ноты. И эта грань заполняется его, Привалова, воспоминаниями.
В следующий момент спасатель понял, что ему необходимо сделать.

Станислав. Воспринимающий мысли чужого разума. Многие непонятны, но некоторые – вполне ясны. «Мы рады вам». «Откройтесь общению». «Поведайте нам о своей культуре». «Мы хотим посмотреть на мир вашими глазами». Нет никакой системы защиты Мириала. Есть лишь неудачные попытки наладить контакт. Биология землян – нечто новое для местных жителей, привыкших передавать друг другу информацию коротким ударом кристалла о кристалл. «Впредь будем осторожны»…

Трегубов был прав насчет оплодотворения одной культуры от другой, но, судя по восприимчивости обитателей Мириала, в этом процессе «мужская роль» отводилась землянам.
«Надо поделиться с другими».
Привалов оттолкнулся от плотного воздуха, словно пловец от воды, и медленно полетел к выходу.
- Стасик, куда ты? – растерянно вопросила Полина.
Но спасатель её не слышал. Добравшись до проёма, он шагнул сквозь невидимую преграду в наполненный грохотом и ревом чужой мир. Затем сжал рукой выпиравшую из брони кварцевую пластину, резким движением выдернул её из тела и бросил в объятия ветра.
Настоящий шторм бушевал вокруг кружевных башен Объекта. Миллионы кристаллов сталкивались друг с другом, делясь громадными объемами информации в одно касание. Их плотный вихрь разрастался, ширился, вбирая в себя всё новых участников. Наблюдателям с орбиты казалось, что над плато формируется отливающий перламутром циклон.
Привалов начал падать, но был подхвачен заботливыми руками товарищей. На лице спасателя была улыбка. В царившем грохоте ему чудилась волшебная мелодия Чайковского.

© Воробьев А.А , 2014

Ночь царила над миром. Снежные вершины гор тускло отблескивали в свете звёзд и планет, расположившихся на бархатном небе причудливым узором. Смутные тени облаков проплывали внизу, скрывая спящие долины от нескромных взглядов светил.
На плоской крыше обсерватории теснились угломеры, небольшой телескоп, карта звёздного неба, выполненная на золотом диске из драгоценных камней, и макеты небесных сфер, отражающие представления здешних астрономов о небесной механике.
Она обернулась, рассматривая замысловатые приборы, и заметила ребенка. Он стоял возле часов, совмещающих функции календаря, и указывал рукой вверх. Она подняла взгляд и увидела, как в небе вырисовывается некая схема. Круги и квадраты тонкими линиями пронзали покрывало ночи, проходя через яркие звёзды и планеты, треугольники и кресты раскалывали небесную сферу на отдельные кусочки, складываясь в нечто, напоминающее геометрическое соцветие.
К сожалению, смысла увиденного она не уловила.

Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство существует ради людей, его населяющих. Любой человек в Хемитале готов поступиться своими личными интересами, если они мешают делу остальных. Единство нашего народа невозможно расколоть, свидетельством чему служит вся история царства. Любые войны и конфликты прошлого всегда заканчивались объединением враждовавших сторон, любые ссоры и недоразумения улаживались к обоюдному согласию. Мы не храним в сердцах обид и огорчений, не питаем ненависти и злобы к согражданам. По всей стране возносятся молитвы богам о продлении мирных дней.
Был девяносто первый год моего пребывания на троне, месяц Первых Всходов, когда гражданская война, длившаяся двадцать лет, наконец закончилась. Один из моих советников, Селик, рассказал, что в северной области Ольшана был подавлен последний очаг сопротивления. Армия Зерведа маршировала в столицу с победой, и я приказал приготовить воинам достойную их доблести встречу. По всей Хемитале было объявлено, что через две недели состоится праздник, придворный скульптор получил заказ на статую полководца Зерведа, а в исторические анналы занесли повествование обо всех перипетиях этой войны.
Но в глубине души я знал, что варвар вернется снова, и потому не выпускал из виду юношу по имени Варгат, прозванного Победоносным. За несколько месяцев, прошедших с момента обретения им силы, он стал весьма популярной персоной. Слухи о его мудрости, выказываемой при беседах с умнейшими людьми, жившими в Махадаре, разлетелись далеко от столицы, и множество народа стекалось в город, чтобы внимать его речам. Я и сам был не прочь послушать, что он там рассказывал, но государственные дела не давали мне такой возможности.
В один из дней Невелат, разбирающийся в законах природы, испросил у меня аудиенции, и, явившись, сказал:
- О взирающий с мудростью! Велика победа уважаемого Зерведа и храбрых воинов, но долгая война ослабила страну, а варвар так и не был уничтожен, и возможность его появления заставляет нас искать средство для того, чтобы остановить его раз и навсегда.
- Твои ученые мужи опять что-то придумали? – догадался я.
- О образец проницательности! – склонил голову советник. – Мы пытались увеличить мощность метателей молний и случайно сделали открытие, которое позволит стереть само воспоминание о ненавистном варваре из умов твоих подданных! Мы нашли способ управлять течением времени.
- Разве это возможно? – удивился я.
- О владыка треугольников! – ответил Невелат. – Мы провели несколько экспериментов, и теперь с уверенностью можем утверждать, что человек в состоянии изменить уже произошедшие события. Мы можем отослать одного человека в прошлое, - глаза советника возбужденно горели. – Мы можем направить его в то место и время, где и когда впервые появился варвар, чтобы уничтожить смутьяна до того, как он раздует пожар войны!
Интересное предложение, подумал я. Стереть из памяти варвара и всё, что он натворил. Все жертвы этого конфликта будут спасены, никакого конфликта вообще не будет. Надо всего лишь послать надёжного человека. Но, с другой стороны, к чему это может привести? Возможность по своей воле изменять уже свершившееся пугала своей неопределённостью. Вдруг всё сложится ещё хуже, чем сейчас? Кроме того, в войне, надо признать, были и свои плюсы: она подстегнула умы моих сограждан, которые до этого находились словно в спячке. Множество изобретений и улучшений были сделаны, впервые за долгое время. Это не оправдывает гибель моих подданных, но ведь жизнью и смертью распоряжаются боги, им виднее, чей час настал. К тому же, это открытие создаст возможность для злоупотреблений самого разного рода…
- Советник, - обратился я к Невелату. – Замечательно видеть подобное рвение. Но, как ты верно заметил, война закончена, а на варвара, если он появится, найдётся управа. Негоже человеку вмешиваться в естественный ход вещей, это прерогатива богов. Оставим им эту возможность, а сами займёмся восстановлением разрушенных поселений и обработкой заброшенных полей. Я запрещаю использовать твоё открытие. А чтобы впоследствии такого соблазна не возникло, уничтожь все записи об опытах и инструменты, с которыми вы работали над этим изобретением. Я пошлю с тобой Шаргута, начальника городской стражи, он проследит за точностью выполнения моего приказа.
Нельзя сказать, что у Невелата был счастливый вид, когда он услышал мой вердикт, но в знак покорности он поклонился.
На следующий день моей аудиенции испросил Варгат. Я принял его в своём кабинете – старческая болезнь досаждала мне, не позволяя долго сидеть на троне.
- Я слушаю тебя, юноша, - сказал я, когда он появился.
- Царь Хемиталы, - начал молодой человек. За прошедшее время его манеры ничуть не улучшились. – Я обещал известить тебя, если в мире вновь появится варвар. Он появился.
- Замечательно, Варгат, - сказал я. – Ты человек слова. Где именно он появился?
- Если я скажу тебе, царь Хемиталы, ты отправишь за ним убийц, - произнес юноша.
- Что ж, я буду вынужден это сделать, - не стал я отрицать. – Нельзя допустить новой войны, мы ещё не оправились от предыдущей. Ты ведь не хочешь новых столкновений наших соотечественников?
Чуть поколебавшись, он ответил:
- Я скажу, где находится варвар, и как лучше к нему подобраться, но обещайте, что его не убьют, пока не доставят в Махадар.
- Почему? – удивился я. – Этот варвар так дорог тебе? Кто он?
- Он пленник нашего мира, обреченный появляться в нем и исчезать снова и снова. Я чувствую его отчаяние и тоску по дому. Он… - молодой человек оборвал себя на полуслове и взглянул на меня расширенными глазами.
- Да? – подбодрил я его.
- Ему необходимо помочь, - неожиданно выдал Варгат.
- Гм. Помочь? – он точно рехнулся. – Варвару?
- Это очень важно, - убежденно сказал юноша.
- Где он находится?
- Нет, - решительно произнёс Варгат. – Этого я не открою. Не беспокойся, царь Хемиталы, - поднял он руку. – Новой войны не будет. Я позабочусь об этом, - с чем и покинул мой кабинет.
Говорят, все гении немного того… Попросить придворного врача осмотреть его? Нет, не стоит. Посмотрим, что из этого выйдет. В конце концов, мы победили в этой войне, и ещё одна нас не сломит.
Я велел известить все города и поселки о появлении варвара и напомнить о награде за его голову. Устройства для дальней связи теперь были установлены в каждом населенном пункте, так что моё поручение выполнили быстро.
Несколько дней не было никаких вестей о смутьяне, я начал подумывать, не ошибся ли Варгат. Затем из области Земелех, что на западе, пришла новость о том, что пропала большая группа ловцов, отправившаяся прочесывать местные леса. Один из моих советников, Селик, рассказал, что около двадцати человек исчезли бесследно, словно испарившись. Правитель области послал на поиски крупный отряд, но результатов пока не было. Без сомнения, это был варвар. Его поимка была теперь лишь вопросом времени.
Я думал, что Варгат вновь явится, чтобы просить за смутьяна. Однако то, что этот юноша сделал, превзошло всё, когда-либо мною слышанное. Я обедал на террасе дворцового сада, когда, в неразличимый миг, короче того, что требуется чтобы моргнуть глазом, я узрел послание Победоносного.
Мне показалось, что я стою у подножия холма, среди прочего народа, коего здесь набралось очень много. На вершине полыхало жемчужно-белое пламя, а возле него находился Варгат. Он набрал в грудь воздуха и с решительным видом обратился к присутствующим:
- Люди Хемиталы! Я собрал вас здесь, чтобы сказать: мне открылось моё предназначение. Я понял, что сила, которая дана мне небом, не разрушает тело человека, но переводит его в новое состояние. В состояние, свободное от старости и болезней, усталости и помутнения рассудка. В котором нет нужды в пище и крове, но есть возможность творить и постигать. Я родился среди вас, чтобы сделать вас свободными. Завтра в полдень я исполню своё предназначение.
Видение исчезло. Ложка, которую я выронил, упала в тарелку, и брызги испачкали мою тогу. Я пригляделся к супу: может, грибов слишком много? Аппетит пропал, я отправился к себе в кабинет. По дороге услышал, как несколько слуг вполголоса обсуждают послание Победоносного – значит, я не единственный, кто это видел. Позвав одного из моих советников, Селика, я велел ему выяснить, сколько людей имели видение, а также послал за Варгатом, чтобы получить некоторые объяснения. Однако слуги возвратились ни с чем: Победоносный куда-то пропал, его не было в городе, и его друзья сами искали юношу.
К вечеру стало ясно, что речь Варгата слышали все жители Хемиталы – во всяком случае, Селику не удалось найти того, кто не получил послание. Повсюду, во всех городах и поселках, люди обсуждали сказанное Победоносным. Я опасался, что возникнет паника, и начнется хаос, похлеще прошедшей войны, но ничего подобного не случилось. Не знаю почему, но, похоже, мои подданные безоговорочно поверили всему, что сказал Варгат, они всерьёз готовились перейти в обещанную им новую жизнь. Уверен, завтра, когда ничего не произойдёт, их охватит большое разочарование. А Победоносный потеряет своих последователей и лишится скороспелой популярности.
На следующий день никто не вышел на работу. Не открылись пекарни, торговые лавки, мастеровые не взялись за инструменты, учителя не пришли в школы, а ученики – и подавно, плуги пахарей не коснулись полей, стрелы охотников не покинули колчаны. Хемитала замерла в ожидании.
Я знал, что это продлится только до полудня, но всё же велел продолжить поиски Варгата. Слуги на мои приказы реагировали вяло. Одним своим безответственным заявлением юноша поставил под угрозу весь государственный механизм. Когда его найдут, необходимо устроить показательный суд. Я даже наказание придумал – лишить права на публичные выступления.
Уже почти полдень. Похоже, все мои подданные затаили дыхание. Даже ветер не дует. Я вот поразмыслил: Варгат всегда делал то, что обещал, но всё же не думаю, что он способен на…

Петр вошел на базу, помялся возле двери, затем сел рядом с Мариной, которая смотрела новости. Как раз рассказывали о буре на севере, за Зелёными горами, бушевавшей третий день. На экране ураганный ветер вырывал деревья с корнем, тяжёлые тучи разрывали вспышки молний.
- Спасатели потеряли два флайера, - осторожно начал Петр. – Все полеты в этой зоне запретили до окончания бури.
- С ним всё хорошо, - Марина пыталась убедить прежде всего себя. – В поселке Памяти первопроходцев нашли несколько человек. Дурацкое название.
- Да, - не стал спорить Петр.
Марина, похоже, была на грани срыва. Сидела на диване, обнявшись с подушкой, и не отрываясь смотрела новостной канал. Уже сутки.
- Марина, может, ты отдохнёшь? – мягко сказал Петр. – Тебе вредно сейчас волноваться. Ты когда ела последний раз?
- Я в порядке, - не оборачиваясь ответила она. – Почему у них такая старая техника? На Земле уже давно биосканеры на каждой спасательной машине стоят, обнаруживают человека под километровыми завалами. А эти даже флайер найти не могут! Целый флайер! Это не иголка, в конце концов!
- Не иголка, - вздохнул Петр.
Он повертел в пальцах длинную палочку – остальные вытянули короткие, уговаривать Марину оторваться от экрана пришлось ему. Вестей от Александра не было два дня, его флайер пропал во внезапно налетевшей буре, когда он направлялся в столицу колонии.
В новостях перешли к другой теме:
«…- Согласно данным, предоставленным астрономической обсерваторией Вермера, сегодня на небе можно наблюдать уникальное явление – все восемнадцать планет нашей системы находятся…»
Марина стала щёлкать по ссылкам, возвращаясь к буре и работе спасателей. Наткнулась на интервью с командиром рэйнджеров:
«…- Мы прочёсываем район от водопадов до озера, - рассказывал усатый дядя в мокрой шляпе, - но это займет некоторое время. Леса в данной местности…»
- Ох, - вдруг сжалась Марина.
- Не волнуйся, - Петр попытался придать голосу столько уверенности, сколько мог. – Не сегодня-завтра найдется наш Алексашка.
- У меня воды отошли, - растерянно проговорила Марина.
- Что? – не понял археолог.
- Я рожаю!
- Погоди, погоди, - испугался Петр. – Ты уверена?
- Да, черт возьми! Все признаки на лицо.
- Может потерпишь, пока я скорую вызову? – потянулся доцент к телефону.
- Сколько она будет ехать? Часов шесть? Полеты отменили, ты сам это сказал!
- Да, точно. Что же делать? – схватился за голову Петр.
Марина внезапно успокоилась и взяла ситуацию под свой контроль:
- Сходи на кухню, принеси полотенце, теплую воду и ножницы.
Археолог метнулся из комнаты, вернулся через минуту. Марина руководила его дальнейшими действиями. Для неё привычная обстановка стала сливаться с миром сновидений, рядом с диваном стоял тот мальчик и с улыбкой гладил её по голове, пока Петр пыхтел, изображая правильное дыхание.

Перед взором раскрывалось молочно-белое море, с огромными волнами, светящимися изнутри мерцающим электрическим пламенем. В этом видении ребенок вел её за руку, шагая по странной воде, одновременно горячей и холодной на ощупь. Они шли, огибая водовороты и уступая дорогу высоким молочным валам с синей пеной на гребнях. Враждебные тени мелькали в морской пучине, взор не пробивался дальше полусотни шагов из-за плотного тумана. Путь был длинным, очень длинным, но они преодолели его довольно быстро. Наконец она увидела их цель – человека, державшегося на поверхности белого моря из последних сил. Волны то и дело захлестывали его с головой, каждый раз он выбирался из их объятий в некотором удалении от предыдущего места.
Не отпуская её ладонь, мальчик потянулся и схватил человека за руку.
- Тяни, - обернулся он к ней.
И она потянула.

Боль раздирала её тело, заставляя сжиматься все мышцы, но сильнее, чем их напряжение, была ярость, с которой она тянула незримую нить, вытаскивая драгоценный груз.
- Тужься! – твердил Петр, но она его почти не слышала.
- Тяни! – повторял ребёнок, но она не ощущала прикосновения его руки.
Всё существование сжалось для неё сейчас до размеров тончайшей нити, связавшей два человеческих существа, невероятно тонкой, но настолько прочной, что никакие силы не смогли бы её разорвать.
- Тужься!
- Тяни!
- Тужься!
- Тяни!
Время сжималось в комок от страха, напряжение росло и росло, силы таяли с угрожающей быстротой, гаснул свет сознания…
Всё кончилось сразу, без предупреждения. Боль отхлынула, спрятавшись в ноющие мышцы, сознание расслабилось, начало погружаться в блаженную темноту. Сквозь полумрак и вату воздуха до неё доносились голоса:
- Так, это, кажется, надо перерезать…
- Позволь мне это сделать.
- Санёк! Ну у тебя и вид. Что за лохмотья ты нацепил? Изображаешь Юлия Цезаря?
- Лучше спроси, где я был.
- И где? Эй, а на чём ты сюда прилетел?
- Я тебе потом расскажу. На сто диссертаций хватит. Дай-ка мне стул.
Бздынь!
- Черт, этот артефакт стоил целое состояние!
Затем послышался ласковый шепот:
- Марина, у тебя родился сын.
Она улыбнулась и позволила волнам сновидений унести себя к сияющим берегам. Что-то говорило ей, что теперь всё будет хорошо.

© Воробьев А.А , 2009

Гроза бушевала над городом. Темные тучи неслись по небу, подгоняемые порывистым ветром, и молнии хлестали землю, словно хотели выжечь жалкие домишки возгордившихся людей. Холодные струи дождя блестели серебром в непрестанных вспышках, мокрые стены и лужи на мостовой отражали раскаты грома, и эхо носилось от дома к дому, проникая в пустые помещения.
Она стояла перед входом в лабораторию, большим зданием квадратных форм, с возвышающимся над ним лесом металлических шпилей. На остриях искрились электрические разряды, здание притягивало все молнии, бившие в округе, собирая мощь неистовой грозы в неведомые резервуары. Дождь свободно проходил сквозь неё, напоминая, что всё это – всего лишь сон.
В глубине, на лестнице, уводившей вниз, внутрь лаборатории, мелькнула знакомая фигура. Она бросилась вдогонку за тенью, спустилась в большую комнату с прозрачной мебелью и обнаружила ребёнка возле возвышения, располагавшегося в центре, между двумя рядами колонн. Мальчик смотрел на неё и указывал на венок из хрустальных цветов, лежавший на возвышении. Венок светился так, словно внутри него поселилась молния, не будь происходящее сном, она бы, наверное, ослепла от сияния. Ребёнок поднял хрустальное сплетение и надел себе на голову. Нестерпимый свет залил лабораторию, растворяя в себе тонкую материю сна.

Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство существует бесчисленное количество лет. Сотни династий сменились на троне Махадара, и в каждой было множество правителей, наследовавших власть по прямой линии. Ученые мужи изучают нашу историю, раскапывая древние руины, лежащие в основании городов. Каждый царь за время своего правления старался оставить память о себе, и потому в Хемитале тут и там возвышаются монументы, возведённые во славу правителя. Многие из них величественны, многие прекрасны. Многие утеряны. По всей стране возносятся молитвы богам, основавшим первую династию царей.
Был девяностый год моего пребывания на троне, месяц Опадающих Листьев, когда в гражданской войне, бушевавшей в стране, наступил перелом. Один из моих советников, Селик, рассказал, что армия Зерведа, вооружённая метателями молний, на голову разгромила большое войско повстанцев, собравшееся в юго-западной области Чанха. Предводителю мятежников удалось скрыться, но эту проблему я надеялся решить с помощью юноши, о котором рассказывал Турлат, ведающий законы движения небесных сфер. Я велел позвать их обоих, и, когда они явились, спросил:
- Советник, рассказал ли ты молодому человеку о том, что поведали тебе звезды?
- О владелец драгоценных знаний! – почтительно склонился Турлат. – В этом не было нужды. Вчера, в день своего рождения, сей юноша, носящий имя Варгат, обрёл силу, предсказанную небом, и отныне по праву может называться Победоносным.
- Варгат, - обратился я к молодому человеку, стоявшему перед троном. – Последние шесть лет я время от времени наблюдал за тобой, и, признаться, не заметил в тебе склонности к воинскому делу. Я слышал, что ты  преуспел в науках и искусствах, подобно твоему отцу, архитектору и художнику, и что ты ни разу не брал в руки меч или лук. Расскажи мне, какую силу ты обрел вчера, и как она поможет уничтожить варвара.
- Царь Хемиталы, - улыбнулся Варгат. – Сила, о которой ты спрашиваешь, состоит в том, что я могу разрушить тело любого человека, просто подумав о нём и пожелав это сделать. Но, поскольку я считаю это дурным поступком, я никогда не воспользуюсь этой силой.
- Ну и молодёжь пошла, - пробормотал я, озадаченно рассматривая юношу.
Мало того, что он не поклонился, обращаясь ко мне, так вдобавок отказывается выполнить моё поручение.
Турлат потихоньку отодвигался от Варгата, видимо, ожидая, что я обрушу на последнего свой гнев. Советник боялся, что и его зацепят, за компанию.
Однако этот юноша был мне нужен, ссориться с ним не следовало. Не знаю, что там насчет силы, но одно можно было сказать определённо: он весьма смел.
- Молодой человек, - я решил не выказывать раздражения, - твоя точка зрения мне понятна. И в другое время я сказал бы, что она похвальна. Но сейчас идёт война, каждый день приносит гибель моим подданным, сражающимся по обе стороны конфликта. Положить конец этому возможно, лишь вырвав с корнем источник мятежа. Много лет я пытался покончить с варваром, и всякий раз ему удавалось ускользнуть. Если ты можешь избавить от него Хемиталу просто подумав об этом, разве не спасешь ты многие сотни жизней своих сограждан, идущих на смерть ради его безумных идей? Разве поставишь одного пришлого варвара выше тысяч соотечественников, которым он уже принес гибель?
Судя по задумчивому виду, для юноши это была новая мысль.
- Царь Хемиталы, - сказал Варгат. – Я должен поразмыслить над этой проблемой.
- И долго ты собираешься размышлять? – поднял я бровь.
- Недолго. Не сердись, - поднял он руку в примиряющем жесте. – Даже если бы я захотел убить варвара, сейчас это было бы невозможно.
- Почему? – спросил я.
- Его нет, - просто ответил юноша.
Я начал терять терпение. Похоже, парень просто двинулся вчера на своем дне рождения, и я зря трачу время. Я покосился на Турлата – советник, видимо, молил сейчас богов, чтобы они позволили ему провалиться сквозь пол.
- Будь добр, поясни, - обратился я к Варгату.
- Царь Хемиталы, - начал юноша. – Кроме упомянутой силы, небо также даровало мне мудрость и способность чувствовать всё, что находится в этом мире. Я ощущаю томление камней в скалах на западе, движение ветра, несущего песчинки на далеком юге, ток воды в древесных жилах леса на севере, биение сердца добычи, бегущей от загонщиков в охотничьих угодьях. Я чувствую мысли пекаря, работающего в твоем дворце, желания начальника гарнизона в области Земелех, нужду диких кочевников за северными горами. Даже шевеление маленькой рыбки в океане на западе и взмахи крыльев бабочки на востоке не остаются мною незамеченными. Но, сколько ни прислушиваюсь к себе, я не чувствую варвара, предводителя восстания. А это значит только одно – его нет в нашем мире.
Вероятно, моё лицо выражало в тот момент скепсис в чистом виде, но я всё же выдавил:
- Что ж, значит, боги смилостивились и избавили нас от него? Вознесем же благодарственные молитвы и начнем отстраивать то, что разрушила эта война.
- Царь Хемиталы, - сказал Варгат, - мне ведомы и твои мысли, я знаю, что ты мне не веришь.
- Для этого не надо обладать сверхвозможностями, - пробормотал я.
- Конечно, - согласился юноша. – Но позволь сказать то, что я думаю. Варвар и раньше исчезал из нашего мира, но затем появлялся вновь. Он появится опять. Когда и где – мне не открыто. Но когда он придет снова, я почувствую это в тот же миг.
- Кто же он такой, этот варвар? – хмыкнул я.
- Он – тот, с кем мне суждено встретиться через бездну лет, - загадочно ответил Варгат.

Раскопки дворцового комплекса продвигались ударными темпами. Сначала из-под земли показались плоские крыши и купола главного строения, покрытые цветастой эмалью и золотыми пластинами. Поверхность освобождаемого от долгого плена здания обрабатывали спецлаком, позволявшем сохранять древние каменные сооружения и, в особенности, настенные фрески, от губительного воздействия воздуха. Через неделю дворец уже наполовину вылез из земли, красуясь золотыми барельефами и инкрустациями из драгоценных камней. А ещё через пять дней роботы освободили его фронтальную часть, так что можно было увидеть статуи правителей, мраморные колонны, высказывания мудрецов, выполненные бриллиантами на золотых пластинах, ступени из бронзы и главные ворота из химически чистого железа.
Женя был в восторге. Собственно, он не выходил из этого состояния с момента обнаружения Хрустального Зала, и восторг его с каждым днём только усиливался.
Седобородый руководитель экспедиции пригласил – скрепя сердце – немецких коллег для совместного исследования дворцовых построек: у них было новое оборудование, без которого вскрытие помещений привело бы к быстрому разрушению чувствительных к атмосфере вещей, к которым относились свитки, ткани, фрески, изделия из дерева и другой органики. Немцы просверлили отверстие в воротах и заполнили внутренности дворца аэрозолью из спецсостава, на что ушло два дня и машина баллонов. Затем ворота открыли, и земные археологи ступили под сень высоких сводов.
- Это потрясающе! – комментировал вечером съёмки седобородый.
На экране чередой проходили большие залы и маленькие комнаты, сверкавшие роскошью и драгоценностями. За несколько часов из дворца вынесли тысячи артефактов, в большинстве своём из золота и серебра, всё это богатство необходимо было описать и внести в каталог, чем сейчас и занимались остальные члены экспедиции. И это было только начало, дворец был забит ценнейшими произведениями древнего искусства как шкатулка модницы – бижутерией. Женя подумывал о том, чтобы вызвать в помощь добровольцев из РГО.
Впрочем, как истинного ученого, его в первую очередь интересовали пергаментные свитки и роспись, покрывавшая стены и потолки помещений.
- Потрясающе, - бормотал Женя словно заведенный.
Камера показывала убранство одной из комнат, использовавшейся, по-видимому, в качестве кабинета. На многосекционной подставке из дерева покоились многочисленные свитки, вдоль стен стояли урны с землёй, возможно, там раньше росли цветы. Стены, помимо фресок, изображавших шествие царя по улицам города и охоту на диковинного зверя, были украшены крупными хрустальными полусферами. Профессор Шнитке полагал, что они каким-то образом связаны с системой освещения внутренних покоев дворца. На высоких бронзовых подставках располагались артефакты необычной формы, назначение которых ещё предстояло установить. На полу валялась груда тряпья – то ли одежда хозяина, то ли упавшие сверху полотна, с помощью которых вентилировали помещение. Лежанка, покрытая остатками шкуры и конторка из мрамора с набором письменных принадлежностей довершали обстановку комнаты.
- Женя, - оторвала профессора от экрана Марина, - можно я возьму это колечко, на память? – показала она один из артефактов. – Оно из бронзы, без надписей и камня, ценности почти никакой…
- Марина, мне для вас и бриллиантового шлема не жалко, - ответил седобородый. – Только учтите, что правительство колонии уже объявило все находки, которые будут обнаружены в ходе раскопок, своей собственностью. Завтра сюда приедет наблюдатель от комитета по культуре, будет стоять возле входа во дворец и записывать всё, что мы оттуда выносим.
- Быстро они пронюхали о драгоценностях, - хмыкнул Семён.
- Шнитке отослал отчет в ЮНЕСКО, - пожал плечами Женя. – Теперь это секрет полишинеля. Нам, кстати, не помешает вывезти кое-что с планеты, пока они таможенный пост в космопорту не поставили. Есть желающие съездить в город?
Все с увлечённым видом принялись рассматривать артефакты, которые описывали. Поездка займет два дня, а на раскопках как раз началось самое интересное, никому не хотелось пропускать новые открытия и находки.
- Я вижу, Петр горит желанием, - подмигнул сотруднику Женя.
- Так и думал, - буркнул археолог.
- Поедешь завтра, возьмешь с собой копии всех файлов и съёмок, вон тот ларец, браслеты, пластину с изречениями, диадему и ту штуковину из Хрустального Зала, - наставлял его профессор. – Я бы и свитки отправил, но, боюсь, они не доедут. В сумку всё сложи, если спросят – скажешь, что купил на распродаже.
- Женя, - обиженно произнес Петр, - не учите доцента. Чай, не впервой.
- Главное, чтобы не в последний, - пробормотал седобородый, возвращаясь к экрану.
Заметив лежащий на конторке пергамент, профессор развернул изображение, увеличил, откорректировал угол обзора – камера вела объёмную съёмку – и вгляделся в петроглифы. Познания в дервиданском у него были пока неважные, Женя смог прочитать только дату – девяносто первый год правления царя. Возможно, неведомый хозяин кабинета взял свиток почитать, а может быть, он его и написал – и тогда становилась известна точная дата происшествия, заставившего обитателей дворца покинуть его, не захватив с собой ни драгоценностей, ни личных вещей. Дальнейшее исследование свитков должно показать, так ли это.
На следующий день Петр встал пораньше, рассчитывая выехать до завтрака. Когда он вышел в комнату отдыха, там уже сидел Александр и выстраивал отряды пехоты на экране монитора – игрушка была посвящена товарищу Македонскому.
- Лучников вперед выдвини, - посоветовал Петр. – А конницу – на фланг.
- У меня тогда центр без защиты останется, - возразил Александр.
- Не быть тебе великим полководцем, - отмахнулся Петр, заваривая кофе. – Потери на поле боя неизбежны, это тебе любой нормальный центурион скажет. Противник увязнет в центре, ты ударишь во фланг – и победа в кармане.
- Слушай, Петруха, - запрокинул голову Александр, - давай я в город съезжу? Марине надо прикупить кое-чего из лекарств, да и насчет больницы пробить.
- Да не вопрос. Когда, кстати, у нас появится ещё один маленький археолог?
- Ждем через две недели.

Окончание следует...

© Воробьев А.А , 2009