Immolima

Глава 1: "Идеальный план (почти)"

Часы пробили полночь, когда трое парней крались по заднему двору зоопарка. Лунный свет скользил по решёткам клеток, превращая их в жуткие силуэты, а редкие фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени. Скрип колёс клетки с моржом звучал так громко, что казалось, будто он способен разбудить весь город.

— Кто вообще придумал, что это хорошая идея? — прошипел Ясин, оглядываясь через плечо. Его глаза нервно метались от тёмных окон административного здания к пустым дорожкам.

— Это ведь была твоя идея, — спокойно ответил Ли, натужно толкая клетку, но с таким видом, будто занимался этим каждую ночь. — Ну, почти.

— Я говорил в шутку, — возразил Ясин, перехватывая взглядом на миг шевельнувшуюся тень. — В смысле, классический "ха-ха", а не "давайте реально угонять моржа"!

— Поздно, брат, — вмешался Аарон, вытирая пот со лба. — Морж с нами. Он уже часть команды.

Морж, казалось, был единственным, кто сохранял абсолютное спокойствие. Его тяжёлое дыхание, смешанное с еле слышным хрипом, создавали фон, который только усиливал нелепость происходящего.

— Ты уверен, что он вообще выживет без этого своего бассейна? — Ясин бросил испуганный взгляд на неподвижного пассажира. — Может, он уже… ну, откинулся…

— Расслабься, — фыркнул Ли, — он просто интроверт.

— Тогда ему придётся привыкнуть к социализации, — буркнул Аарон, подталкивая клетку. — Потому что, если нас поймают, мы будем сидеть в соседних камерах.

Вдалеке послышался шорох. Все трое замерли.

— Ясин, если ты сейчас начнёшь кричать, я закрою тебя в клетке с моржом, — прошептал Ли, не отводя взгляда от темноты.

— Кто кричит?! — возмутился Ясин, прижимая руки к груди. — Я кремень!

— Тогда молись, чтобы это был ветер, — тихо сказал Аарон, резко сдвинув клетку.

Скрип колёс вновь эхом разнёсся по двору, и, как по команде, троица ускорила шаг.

Их движения были спешными, но странно слаженными — как будто это была не первая их "операция".

— Да и, что может пойти не так? — добавил Ли, бросая взгляд на клетку.
— Да абсолютно всё, Ли. Всё! — прошипел Ясин, бросив взгляд через плечо.

— Расслабьтесь. Это просто морж. На чёрном рынке на таких спрос большой. Представьте, сколько мы выручим. Может, даже переедем в Чарльзтаун — к богатым ребятам, — мечтательно произнёс Аарон, слегка улыбнувшись.

Ясин бросил на него скептический взгляд:
— А как ты объяснишь, зачем кому-то покупать моржа?

Аарон лишь пожал плечами, словно это был самый очевидный бизнес-план в мире.

коридор с низким потолком, ведущий к выходу, пах хлоркой и сыростью. Тусклый свет лампы, качающейся под потолком, едва освещал путь, бросая странные, искажённые тени на стены. Сквозняк усиливал ощущение, что за ними кто-то следит.

Морж фыркал и ворочался, выражая своё недовольство каждым резким скрежетом клетки по бетонному полу. Его тяжёлое дыхание сливалось с шумом тележки, создавая впечатление, будто вся эта нелепая операция вот-вот развалится.

— Этот парень нервничает не меньше нас, — буркнул Ясин, с опаской поглядывая на моржа.

— Наверное, он тоже сомневается в нашем плане, — Ли ухмыльнулся, толкая клетку сильнее.

Когда они наконец дотащили клетку до грузовика, Ли с усилием захлопнул дверцу, словно хотел удержать там не только моржа, но и собственные сомнения. Он вытер пот со лба и осмотрелся.

— Где водитель? — прошипел он, оглядываясь в темноте, будто водитель грузовика мог раствориться в воздухе.

— Может, он испугался и сбежал? — предположил Ясин, нервно оглядываясь вокруг.

— Да уж, — фыркнул Аарон, прислоняясь к грузовику. — Если бы я увидел парней, крадущих моржа, тоже бы задумался о смене работы.

— Я здесь! — раздался голос.

Из-за угла появился Майкл, лениво застёгивая молнию штанов. Его лицо выражало смесь усталости и иронии. Он посмотрел на троицу, а затем на клетку с моржом.
— И вы реально думаете, что это гениальная идея? Продавать моржа?

Ли тяжело выдохнул, словно ожидал этого вопроса.
— Это не просто морж, Майкл. Это "арктическая звезда".

Майкл поднял бровь, его взгляд переместился на Аарона.
— Потрясающе! Просто потрясающе! Это уже не безумие, это искусство.

— Если всё получится, ты нам ещё спасибо скажешь, — парировал Аарон, закидывая ремни в кузов.

Майкл усмехнулся, залез в кабину и завёл мотор. Двигатель громко закашлял, выпуская клуб серого дыма.

— Она ещё не заводится? — обеспокоенно спросил Ясин.

— Не беспокойся, малыш, мы доедем, — Майкл вдавил педаль сцепления, словно укрощая строптивую лошадь.

Грузовик дёрнулся с места, и троица облегчённо выдохнула. Но едва они свернули на дорогу, сзади раздались крики сотрудников зоопарка.

— Газуй! — выкрикнул Ли, прилипнув к окну.

— Расслабься, — флегматично ответил Майкл, прибавляя скорость. — Эти ребята вряд ли бегают как олимпийцы.

Их разговор прервал далекий гул сирены. Парни замерли, словно превратившись в статуи. — Это за нами? — Ясин прошептал едва слышно, словно опасался, что громкий голос привлечёт беду.

— Нет, это просто ветер, — язвительно ответил Ли.

— Конечно, за нами! — Газуй, Майкл! Быстрее! — скомандовал Аарон, оглядываясь по сторонам. — Если нас поймают с этим парнем, нас точно посадят.

Грузовик набрал скорость, разгоняя клубы пыли. Морж издал протяжный звук, будто бы комментируя происходящее, на что Ли, оглянувшись назад, заметил:

— Видишь? Даже он доволен.

— Это не довольство, Ли, это стресс, — отрезал Ясин, вжимаясь в сиденье. — Если мы доедем без проблем, я стану верующим.

Аарон рассмеялся, на мгновение расслабившись. — Майкл, надеюсь, ты знаешь дорогу.

— Знаю, — коротко ответил он, переключая передачу. — А вот знаете ли вы, что делать с моржом, когда мы доберёмся, — это уже другой вопрос.

Тёмное ночное небо укутывало старые склады на окраине города. Лунный свет едва пробивался сквозь редкие облака, бросая призрачный свет на ржавые бочки, покрытые какими-то надписями и рисунками, и покосившуюся вывеску «Агро Экспорт». Вся местность выглядела заброшенной, как будто время здесь застыло. Разбитый асфальт был влажным после недавнего дождя, и воздух наполняли запахи сырости, масла и мусора.

Где-то за громоздкими воротами раздавался глухой звук — будто кто-то медленно разгружал ящики.

— Ты уверен, что они придут? — шёпотом спросил Ясин, нервно озираясь по сторонам.

— Они знают, что это редкий товар, — ответил Аарон с натянутой уверенностью, не отрывая взгляда от клетки.

Майкл усмехнулся, прислонившись к холодной стене:
— Редкий товар… воняет рыбой и рычит на людей. Вы хоть сами понимаете, насколько это идиотский план?

Ли бросил на Майкла раздражённый взгляд, но промолчал.

Фары старенького пикапа разрезали тьму, превращая ржавые контейнеры в угрожающие силуэты. Машина медленно подъехала к воротам и заглохла. Из неё вышли трое мужчин. Они огляделись, обменялись парой слов на испанском, затем один из них — высокий, в кожаной куртке — направился к клетке.

— Это и есть ваша "звезда"? — спросил он, указывая на моржа.

— Уникальное животное, — Аарон шагнул вперёд, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Посмотрите на его форму! Он участвовал в соревнованиях в Арктике!

Мужчины переглянулись. Один из них сделал шаг ближе, но морж издал громкий рёв и бросился к прутьям, заставив его отступить.

— Что за чёрт? — выругался мужчина, теряя равновесие. Его напарники начали оживлённо спорить, жестикулируя и указывая на клетку.

— Он нас раздавит, если мы его выпустим! — выкрикнул один из них.

— Технически он безопасен, если… — начал Аарон, но его перебил хриплый смех.

Высокий мужчина с густыми бровями поднял монтировку и направился к клетке.

— Что он делает? — прошептал Ясин, отступая на шаг.

— Похоже, хочет проверить, насколько он опасен, — тихо ответил Ли, но его голос дрожал.

— Эй! — выкрикнул Аарон, стараясь отвлечь внимание. — Не открывайте клетку, это… опасно!

— Опасно? — ухмыльнулся мужчина, подходя ближе. — Это же просто рыба на суше.

Не успел он выпрямиться, как морж взмахнул плавником и смачно хлестнул его по лицу. Мужчина отшатнулся, запнулся о камень и рухнул на землю.

— Видимо, он обиделся на «рыбу», — хохотнул один из напарников.

— Это не смешно! — выкрикнул пострадавший, потирая щёку. Он повернулся к Аарону и яростно произнёс:
— Сделка отменена. Мы ничего не платим за это чудовище!

— Чего? — Аарон нервно огляделся. — Вы не можете просто отказаться!

— Можем, — бросил мужчина, швырнув монтировку на землю. — Забирайте своего зверя и катитесь отсюда.

Майкл, до этого молча наблюдавший за происходящим, оттолкнулся от стены и подошёл ближе.
— Ну что, парни, похоже, шоу окончено. Грузимся.

— Как мы его заберём? — спросил Ли, панически оглядывая клетку.

— Просто толкайте! — отрезал Майкл, уже направляясь к грузовику.

Морж снова издал громкий рёв, заставив мексиканцев сделать шаг назад. Парни воспользовались этим моментом, чтобы затолкать клетку в кузов.

Грузовик завёлся с характерным кашлем, выпустив клуб дыма, и резко тронулся с места.

В кабине Майкл бросил взгляд в зеркало заднего вида, где морж развалился в клетке, словно ехал в первом классе. Он покачал головой:
— Это точно морж, а не чей-то дед? Может, мы кого-то упустили на парковке?

— Знаешь, — Аарон посмотрел на моржа, — он уже спит. А мы всё ещё думаем, как выбраться отсюда. Кто из нас животное?

Ясин, сидя на заднем сиденье, фыркнул:
— Может, просто вернём его обратно?

— Гениально! — саркастически отозвался Аарон. — А как ты собираешься объяснить зоопарку, куда мы его возили?

— Это уже твоя работа, мистер "арктическая звезда".

В кабине раздался нервный смех, смешанный с урчанием мотора. Грузовик мчался по пустынной дороге, оставляя за собой облако пыли и очередную незабываемую историю.

Внезапно двигатель издал протяжный металлический стон, резко затрясся и замолк. Кабина грузовика наполнилась мёртвой тишиной, нарушаемой лишь тихим звуком, с которым стрелка датчика топлива упала на ноль.

— Только не это… — простонал Ли, хлопнув по торпедо. — Мы застряли посреди...

— Смотрите! — перебил Майкл, сидя за рулём, и указал вперёд. В сотне метров тянулась длинная очередь машин к заправочной станции. Над входом висела табличка:

"БЕНЗИН ТОЛЬКО ПО ТАЛОНАМ. МАКСИМУМ 5 ГАЛЛОНОВ".

— Чёртов нефтяной кризис, — Аарон раздражённо хлопнул по панели. — Но бензин нам уже не поможет. Ты слышал этот звук? Этот грузовик сказал своё последнее слово.

Аарон открыл капот. Всё внутри выглядело так, словно этот двигатель пережил десятилетия без заботы: масло капало тонкой струйкой, ремень висел оборванным, а один из шлангов был порван так, будто его прогрызла крыса.

— Ну? — Ли вопросительно посмотрел на Аарона, хотя сам уже знал ответ.

— Ну… — протянул Аарон, вытирая руки о штаны. — У нас три новости. Во-первых, бензин действительно закончился. Во-вторых, ремень порван. И в-третьих, — он указал на масло, стекающее вниз, — если мы попробуем завести его, двигатель просто сгорит.

Ясин тяжело вздохнул, глядя на клетку с моржом в кузове.
— Прекрасно. И что теперь? Будем толкать эту рухлядь обратно к Вонгу?

— О, Вонг будет рад, — усмехнулся Майкл, поднимая бровь. — Особенно когда увидит, в каком состоянии его грузовик.

— Мы не можем оставить его здесь, — твёрдо сказал Ли, ударив по дверце. — У нас есть обязательства.

— Перед кем? Перед моржом? — Майкл хмыкнул, указывая на животное, которое громко фыркнуло в своей клетке.

— Слушайте, ребята, мне кажется, даже наш морж понимает, что дальше на этом мы не уедем. - продолжил Майкл.

— Ладно, — Аарон сложил руки на груди, стараясь сохранять спокойствие. — План такой: мы вытаскиваем ремень, чиним шланг и заливаем немного масла.

— А если это не сработает? — Майкл, оставаясь за рулём, кивнул на клетку. — Что делать с этим парнем?

— Если это не сработает, — отозвался Аарон, тяжело выдохнув, — мы просто вернём его обратно.

— Вернём? И куда, Белс? — съязвил Майкл. — В зоопарк? Или, может, сразу в Арктику?

Все переглянулись. Морж снова громко фыркнул, как будто выказывая сомнения в возможности спасти грузовик.

Спустя час, на фоне туманного утра Бостона, четверо друзей толкали тележку с проржавевшими колёсами, в которой вальяжно возлежал морж. Морж направлялся обратно в зоопарк.

Этот нелепый парад выглядел ещё более абсурдно под серым небом города: четверо парней, толкающих тележку с моржом, привлекали взгляды прохожих, которые останавливались, чтобы сделать фото. Один мальчишка, выглянув из окна, громко закричал:
— Мама, смотри! Это цирк!

— Да уж, цирк уехал, а мы остались, — буркнул Майкл, удерживая клетку, которая грозила перевернуться.

— Как думаешь, сколько лет потребуется, чтобы все это забыли? — спросил Ли, толкая тележку, которая застряла в трещине тротуара.

— Лет сто, если повезёт, — отозвался Майкл, вытирая пот со лба.

Морж издал ленивый рык, будто сам устал от этой суеты. Тележка грохотала, цепляясь за каждую неровность на пути. Ли с усилием дотащил её до служебного входа зоопарка и, едва удерживая клетку, с силой затолкал её внутрь.

— Надеюсь, это последний раз, когда мы таскаем моржа, — простонал он, отступая на шаг.

— Мы-то да, а вот он, похоже, уже привык, — съязвил Ясин, указывая на моржа, который развалился, как король, игнорируя суету вокруг.

Когда они добрались до зоопарка, служебный вход был закрыт. Оставив тележку с моржом на парковке, они прикрепили к клетке записку: "Извините, он оказался не той породы."

— Вот и всё, — выдохнул Ясин, прислонившись к стене. — Теперь остаётся только надеяться, что Вонг...

— Что Вонг?! — раздался знакомый голос, от которого у всей четвёрки похолодело внутри.

На парковке стоял мистер Вонг собственной персоной, опираясь на свою неизменную трость.

— Мистер Вонг, мы можем объяснить... — начал было Аарон, но Вонг поднял руку, останавливая поток его оправданий.

— Объяснить? О да, вы мне многое объясните. Например, почему мой грузовик стоит заглохший в двух милях отсюда? — он постучал тростью по асфальту. — И почему весь город говорит о четырёх идиотах, катящих моржа через центр Бостона?

— Это... была ошибка, — пробормотал Ясин, опуская голову.

— Ошибка? Вы так называете вашу гениальную аферу? — Вонг медленно приблизился к клетке, где морж, слегка наклонив голову, словно бы изучал его с неподдельным интересом.

— И знаете, что самое смешное? — продолжил он, с усмешкой стукнув тростью по клетке. — Я как раз собирался избавиться от этого грузовика. Страховка, знаете ли...

— Вы хотите сказать... — начал было Майкл.

— Я хочу сказать, что вы теперь будете работать сверхурочно. Без оплаты. А ты, рыжий, держись от них подальше, если не хочешь загреметь в тюрьму! — он кивнул в сторону Майкла. — И да, можете оставить грузовик там, где он стоит. Страховая компания будет... счастлива.

Морж издал звук, подозрительно похожий на смешок.

— И ещё, — добавил Вонг, уже поворачиваясь к своей машине, — в следующий раз, когда решите заняться криминалом, хотя бы посоветуйтесь со мной. Я слишком стар, чтобы краснеть за ваши выходки.

Он замер перед тем, как сесть в машину, и обернулся к Аарону:
— Если ещё раз устроишь что-то подобное, продам тебя вместо моржа.

Когда звук его отъезжающей машины стих, Ясин наконец выдохнул:
— Как он всегда оказывается в таких местах?

— Я уже перестал спрашивать, — ответил Ли, пожимая плечами. — Просто будем считать, что у Вонга сверхспособности.

Майкл фыркнул:
— Давайте договоримся: больше никаких моржей.

— И вообще ничего, что дышит, — поддержал Ясин.

Четверо неудачников медленно побрели прочь от зоопарка, оставляя за собой нелепый след своей "гениальной" операции. На горизонте уже поднималось солнце, предвещая новый день и, как они знали, новые проблемы.

Мне будет очень приятно видеть комментарии и обсуждения. Если кому есть, что написать не сдерживайте себя ))

— Ну, что, девчонки, — раздался голос Брэниффа, возникшего в дверях мастерской как рыжий черт из табакерки, — как будем праздновать Рождество?!

— Почему этот день только что официально перестал быть праздничным? — простонал Ясин, не разгибая спины над верстаком.

— Яс, после мексиканских каникул ты стал законченным пессимистом, — Майкл просиял, демонстрируя белозубую улыбку человека, у которого в кармане пачка денег от букмекеров.

— Майкл, — выдохнул Аарон, — Рождество — это тихий семейный праздник. Он не предполагает марш-бросков, погонь и последующего бегства в другую страну.

— Ладно, парни, — Ли внезапно отложил ключ. — Может, у нашего «мозгового центра» есть что-то, кроме желания вляпаться в историю?

Брэнифф картинно взлетел на подножку «Громкого Тони», вытянул руку в сторону заснеженного севера и торжественно провозгласил:

— Вперёд, братья! Отвоюем горные вершины у конфедератов!

В мастерской повисла тишина. Ли, Аарон и Ясин молча переглянулись.

— Майкл, меня пугают пробелы в твоём образовании… — наконец заговорил Ясин. — Конфедераты в Вермонте? Ты хоть понимаешь, что мы на Севере?

— Слушай, Яс, — Майкл небрежно отмахнулся, — я ирландец. Мои предки воевали с британской короной восемьсот лет. Ваша гражданская война для меня — это как ссора из-за лишней порции виски. Конфедераты, янки... какая разница? Те, кто за лесом — враги, те, кто в пабе — друзья. Это базовая логика цивилизованного мира.

— Да, — подтвердил Аарон, — не столько пугает то, что ты путаешь стороны света, сколько то, что ты делаешь это с видом профессора из Бостонского колледжа!

— Аарон, я прошел этот тернистый путь в Бостонском Университете, — Майкл поучительно поднял палец вверх, — ну, скажем так, не весь! Меня вышибли на взлёте, они просто не потянули мой уровень знаний и харизмы.

Ли согнулся в притворном реверансе.

— Прости нас, недоучек, чью харизму университетская скамья еще могла выдержать! Парни, а кто читал книгу «12 подвигов английского вождя „Ирландский койот“»?

Брэнифф прищурился, с подозрением оглядывая близнецов.

— Ли, не хочу тебя расстраивать, но то, что вы называете «учебниками истории», в Дублине сочли бы забавными комиксами. Я предпочитаю альтернативные источники. Там хотя бы есть сюжет.

— Ладно, хранитель сомнительных летописей, к делу! — Ли сложил руки на груди. — Что ты наплел на этот раз?

— Никакого вранья! — Майкл выудил из кармана измятый листок. — Я выиграл в карты купон. Отдых в Страттоне на четверых. Курорт, лыжи, горы. Едем?

— А что ты поставил на кон, когда «выигрывал»? — подозрительно прищурился Аарон.

— Свою компанию. Парни решили, что посидеть со мной за одним столом — это привилегия, за которую стоит отдать путевку. Ну… или они просто не умеют блефовать против иезуитской выучки.

— Ты выиграл в честную игру? — Ясин поднял руку. — Без долгов крови?

— Да! Иногда удача просто хочет со мной переспать! Примите это как рождественское чудо и не портите момент логикой!

Заснеженное шоссе исчезало под колёсами «Громкого Тони», как кинолента с рождественским настроением. В кабине царила праздничная атмосфера… по крайней мере, если под этим понимать спор на повышенных тонах и периодические угрозы убийством.

— Я тебе говорю, «Семейка Аддамс» — это рождественский фильм! — возмущённо заявил Брэнифф, одной рукой уверенно крутя руль тяжелого грузовика, а другой размахивая так, что Ли начал нервно оглядываться, опасаясь за сохранность приборной панели.

— Майкл, если в фильме есть сцена с Рождеством, это не значит, что он про Рождество! — парировал Ли, готовый объявить священную войну за киноканоны.

— Тогда «Касабланка» — это фильм про авиацию, потому что там есть аэропорт!

— Ты же понимаешь, что несёшь чушь?

— А ты понимаешь, что отрицаешь очевидное?

Ли сузил глаза, словно через прицел изучал степень повреждения рассудка в рыжей голове Брэниффа.

Тем временем на задних сиденьях Аарон и Ясин лениво попивали горячий кофе из термоса, наблюдая за этим представлением с усталой мудростью людей, видевших слишком многое.

— Ты знаешь, Яс… — протянул Аарон, грея руки о металлический корпус термоса. — Сейчас прямо настоящее зимнее путешествие. Дорога, снег, тёплый коттедж впереди…

Но стоило ему это сказать, как «Громкий Тони» притормозил у небольшой придорожной заправки. Парни вывалились из кабины, растягивая затёкшие конечности. Ли ушёл заправлять бак, Аарон потянулся к автомату с кофе, а Брэнифф, как всегда, решил, что его наглость — это суперспособность.

— Пойду разведаю местный ассортимент пончиков, — объявил он, направляясь внутрь.

Внутри было тепло и уютно: маленький магазинчик, запах кофе и корицы, лениво покачивающийся вентилятор под потолком. За стойкой скучал толстоватый кассир, а в дальнем углу сидел местный шериф, перелистывая газету. На его портативном радио что-то бубнил оператор.

— …Подозреваемый скрылся на зелёном грузовике. Повторяю: зелёный грузовик…

Майкл замер с пончиком в руке.

— Оу.

Он медленно повернул голову к окну, за которым стоял «Громкий Тони», сияя в свете фонарей всей своей зелёной красой.

В этот момент шериф тоже поднял взгляд, посмотрел в окно, затем перевёл взгляд обратно на радио.

Брэнифф медленно положил пончик на стойку и сделал шаг назад. Внешне он оставался абсолютно невозмутимым, но внутри его разум уже поджигал тревожные сирены.

— Чего застыл, парень? — пробормотал кассир.

— Эм… а можно я просто так уйду? Без объяснений?

— Э-э… окей?

Брэнифф развернулся, вышел наружу и быстрым шагом направился к грузовику, отчаянно жестикулируя.

— ВАЛИМ! ВАЛИМ! ВАЛИМ!

Ли моргнул.

— Что ты опять натворил?

— Ничего! Но наш грузовик только что назвали в розыске по радио!

Аарон подавился кофе.

— МАЙКЛ?!

— Я не виноват!

— Ты всегда виноват!

Шериф медленно вышел из здания, прищурился и… «Громкий Тони» рванул с места, обдав парковку облаком снежной пыли.

Ли, крутя руль, бросил злой взгляд на Брэниффа:

— Когда-нибудь мы попадём в город, где нас не будут хотеть арестовать?!

Майкл расслабленно облокотился на спинку сиденья:

— Я мечтаю об этом так же сильно, как ты, брат. Но мы оба знаем, что этого никогда не случится.

Несмотря на панику, погони не последовало, и «Громкий Тони» благополучно въехал в заснеженный Страттон. Курорт выглядел словно рождественская открытка: нарядные улицы, сияющие гирлянды, пахнущие корицей закусочные и улыбающиеся прохожие.

Парни выбрались из грузовика и застыли на месте, вдыхая морозный воздух.

— Ладно, это место чертовски красиво, — признал Ли.

— Согласен, но после всего, что мы пережили, мне кажется, что мы сюда не вписываемся, — пробормотал Ясин, разглядывая богатых отдыхающих в дорогих лыжных костюмах.

— Ну уж нет, мы должны вести себя, как будто мы тут свои, — самоуверенно заявил Брэнифф и пошёл к стойке регистрации, небрежно насвистывая «Jingle Bells».

За стойкой сидела женщина лет пятидесяти с идеально уложенной причёской.

— Добрый вечер, мадам, — Майкл широко улыбнулся. — У нас тут бронь по купону! Брэнифф, четыре человека.

Женщина медленно посмотрела на него поверх очков.

— Вы… выиграли этот купон? В карты, наверное?

— Ну… да.

— Я так и думала.

Она вздохнула, глядя в документы.

— Пожалуйста, подождите минутку.

Она ушла в подсобное помещение. Через пару минут из-за двери раздался приглушённый голос:

— Ты представляешь? Снова кто-то из персонала проиграл свой семейный купон в карты! И этот рыжий ещё улыбается, как будто он тут отдыхает каждый год!

Майкл закатил глаза и вернулся к ребятам.

— Ну что, нам выделили президентский люкс? — с надеждой спросил Ли.

— Почти, — буркнул Майкл. — Они явно не фанаты людей, которые отдыхают бесплатно. Возможно, это будет… не люкс.

Подошла женщина и выдала Майклу конверт.

— Ваш домик… вон там, за парковкой. Называется «Семейный номер». Вот вам ещё леденцы для детей. Приятного отдыха!

Ребята уставились на Майкла, чья улыбка медленно угасала.

— Ну, хоть не номер для молодоженов, — с притворной радостью заявил Аарон.

— Я же не знал, что этот купон для тех, кто здесь работает! — попытался оправдаться Майкл.

Их «семейный» домик оказался небольшой деревянной хижиной с одной комнатой и двухъярусными кроватями.

— Майкл, а ты не говорил, что в нашем «люксе» будет обогреватель из 1962 года! — притворно восхитился Аарон, глядя то на Майкла, то на старую печку, помнившую еще Карибский кризис.

Майкл нервно усмехнулся:

— Ну… главное, что это бесплатно!

Ли бросил на него долгий задумчивый взгляд.

— Майкл, тебе когда-нибудь бильярдный шар прилетал в голову? Нет? Ну это пока, — съязвил Ли.

— Ну, тем не менее, у нас есть возможность отдохнуть и вкусно поесть, — парировал Майкл.

Вечером парни выбрались в ресторан. Атмосфера была потрясающей: огромная ёлка, свечи, живая музыка.

— Это выглядит как начало хорошего рождественского фильма, — сказал Аарон.

— Да, только обычно в таких фильмах в конце всё идёт не по плану, — хмыкнул Ли.

Брэнифф потягивал глинтвейн и улыбался:

— Парни, просто подумайте — первый раз за долгое время у нас нет никаких проблем.

Аарон медленно повернулся к нему:

— Зачем ты это сказал?

В этот момент двери ресторана резко распахнулись, и внутрь влетел мужчина в костюме Санты, преследуемый охраной.

— СТОЙ!

— ВЫ НЕ ПОЙМАЕТЕ МЕНЯ, ВЫ ПОДЛЫЕ ЭЛЬФЫ!

«Санта» запрыгнул на сцену и схватил микрофон.

— Леди и джентльмены, меня зовут… ХОТЯ КОГО ЭТО ВООБЩЕ ВОЛНУЕТ?!

— Он только что украл пожертвования! — выкрикнул кто-то.

Тот нервно усмехнулся, достал мешок и прыгнул в окно. Прямо в снег. Лицом вниз.

В ресторане повисла тишина. Охранники вытащили бедолагу из сугроба, пока тот бормотал что-то про «зимнее чудо». Его ударили в живот, и мешок выпал. Содержимое вытряхнули на пол: смятые купюры, леденцы и… пакетик с «самурайским чаем».

Ясин первым пришел в себя.

— Ли, а…

— Понятия не имею! — прервал его Ли.

— Ли, ты становишься легендой национального масштаба! — присвистнул Аарон. — Либо этот Санта — залетный грабитель из Гарлема, либо наши бостонские дилеры расширили сеть сбыта до самых гор Вермонта.

— Я даже не хочу думать о том, как наш чай проделал путь от бостонских подворотен до мешка этого сумасшедшего, — задумчиво произнес Ясин. — Но уверен в одном: у этого парня вместо аллергии открылись порталы в другие миры.

Один из охранников схватил «Санту» за воротник. Тот взглянул на Брэниффа:

— Эй, парень, у тебя лицо знакомое… Мы с тобой не пересекались в Тихуане?

Майкл почувствовал, как у него по спине пробежал холодок.

— Ты меня с кем-то путаешь, дружище, — натянуто усмехнулся он. — В Тихуане полно рыжих красавчиков.

«Санту» утащили. Ли, Ясин и Аарон синхронно повернулись к Брэниффу.

— Майкл, что именно ты делал в Тихуане?

— О, давай скажем, что это было моё… духовное путешествие, — уклончиво ответил Майкл.

Вечер продолжился лотереей. Разыгрывали уикенд в Монреале.

— С каких пор уикенд в Канаде — это круто? — спросил Ясин. — X — уикенд в Канаде, Y — сомнительная лотерея, Z — ирландец. Суммируй и получишь 100% хрень!

Майкл ринулся к сцене. Он не просто схватил билет — он несколько секунд внимательно наблюдал за тем, как ведущий перемешивает карточки в прозрачном барабане, пытаясь уловить ритм вращения и плотность бумаги. Выхватив один из билетов, он вернулся к столу с видом человека, который только что решил уравнение со всеми известными.

Ведущий долго и мучительно запускал руку в барабан, заставляя зал затаить дыхание. Он вытащил карточку, поправил очки на кончике носа и выдержал театральную паузу, которая казалась вечностью.

— Итак… счастливым обладателем уикенда в Монреале становится обладатель билета… — старик еще раз сверился с номером, — восемьсот тридцать шесть! Восемь-три-шесть!

Зал затих, гости начали шуршать своими карточками. Майкл не вскочил и не закричал. Он медленно, почти лениво, положил свой билет на скатерть прямо перед друзьями.

— Это мой номер, — негромко произнес он, и в его голосе было столько уверенности, что Ли на мгновение забыл про опасность.

Майкл поднял руку, привлекая внимание ведущего. — Здесь, сэр. Номер 836. Майкл Брэнифф.

Толпа зааплодировала, кто-то лениво поднял бокал шампанского в сторону «счастливчика».

— Ну вот, парни, — Майкл широко ухмыльнулся, забирая призовой конверт у подошедшего официанта. — Иногда удача — это просто хорошо просчитанная закономерность.

Ясин откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Это даже не статистика. Это какое-то кармическое извращение.

Близнецы выходили из зала, всё ещё пребывая в лёгком шоке от того, что Брэнифф действительно выиграл что-то без прямого мошенничества. Ли случайно задел плечом мужчину в дорогом костюме.

— Простите, — быстро сказал Ли.

Мужчина промолчал, но его взгляд задержался на Ли. Отойдя, он негромко бросил спутникам:

— Это те малолетние ублюдки, которые были в поместье. Китайца я запомнил точно.

Майкл, шедший следом, уловил это. Внутри у него всё сжалось. Он догнал друзей и негромко произнес:

— Эй, парни… а в каком, мать его, поместье вы были без меня? Тот тип только что сказал, что точно узнал китайца.

Ясин судорожно выдохнул. Аарон сжал челюсти.

— Валим, — голос Аарона был тихим и твёрдым. — Спокойно. Без резких движений.

Они сели в «Громкого Тони» и завели двигатель. Грузовик рванул на заснеженную дорогу.

— Так, — Майкл развернулся на сиденье. — Я жду объяснений.

— Поместье… это долгая история, — сказал Ли.

— Да нет! Расскажи ему, Ли, — процедил Аарон. — Расскажи нашему «мозговому центру», какой именно сувенир ты прихватил из поместья Мэтьюза в Гринвиче.

Ли закатил глаза: — Это не воровство, если хозяин…

— Мы это уже обсуждали! — перебил его Аарон. — Ты спер карту у мафиози в его собственном доме, Ли!

— Вы обокрали поместье Мэтьюса?! — в голосе Майкла, несмотря на опасность, прорезались нотки профессионального восхищения.

— И что на этой карте? — спросил Майкл после паузы.

— Скорее всего… клад.

Майкл замер. Потом усмехнулся, вытащил фляжку и сделал большой глоток.

— Господи, и я-то думал, что я у нас главный источник проблем. Когда едем за кладом?

Ноябрь в Бостоне 1973 года выдался паршивым. Энергетический кризис душил город: цены на бензин взлетели, а на заправках выстраивались очереди, в которых люди готовы были перегрызть друг другу глотки за лишний галлон. В гараже, который «близнецы» называли своим вторым домом (или первой камерой, в зависимости от настроения), было чертовски холодно. Старый обогреватель в углу натужно кашлял, но его тепла едва хватало, чтобы пальцы не примерзали к гаечным ключам.

Ли лежал на тележке под капотом старенького «Форда Гэлакси», воюя с закисшей гайкой. Мазут капал ему почти на переносицу, и он тихо, сквозь зубы, матерился на трех языках. Ясин в это время занимался самой неблагодарной работой — драил бетонный пол от масляных пятен, которые, казалось, въелись в него еще до его рождения. Аарон стоял у верстака, перебирая детали тормозной системы. Тишину, нарушаемую лишь скрежетом металла и шипением радио (где передавали очередное унылое обращение Никсона), прервал грохот.

Дверь впечаталась в стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. В гараж, принеся с собой запах улицы и ледяной сквозняк, ворвался Майкл Брэнифф. Его рыжая шевелюра торчала во все стороны, а старая куртка-харрингтон была расстегнута настежь.

— Ну что, трудяги, всё копаетесь в этом старом дерьме? — с порога прокричал он, хлопнув дверью так, что инструменты на верстаке Аарона подпрыгнули.

Ли с лязгом выкатился из-под машины, щурясь от резкого света. — Брэнифф, если ты сейчас не закроешь рот или хотя бы дверь, я клянусь, этот ключ на 22 окажется у тебя в затылке.

— О, Ли, ты всё такой же гостеприимный, — Майкл проигнорировал угрозу и прошествовал вглубь помещения, по-хозяйски усевшись на замасленный ящик. — Я принес вам весть. Благую весть, которая вытащит вас из этой дыры хотя бы на вечер.

— Мы только что из Мексики, Майкл, — вставил Ясин, опираясь на швабру и вытирая пот со лба. — Последнее, что нам нужно — это твои «благие вести». Обычно они заканчиваются стрельбой или визитом к мистеру Вонгу с оправданиями.

Майкл театрально прижал руку к сердцу. — Вы раните меня в самую душу. Неужели вы забыли? Сегодня «Селтикс» принимают «Суперсоникс». В Бостон-Гарден возвращается великий Билл Рассел! Да, он теперь тренирует этих парней из Сиэтла, но это же легендарный момент! Весь город стоит на ушах.

— И что нам с этого? — скептически спросил Аарон, не отрываясь от работы. — Мы механики, Майкл, а не спортивные обозреватели. У нас работы на три дня вперед, если мы хотим сдать эту колымагу к субботе.

— А то, — Майкл подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота, — что букмекеры дают сумасшедший коэффициент на «Кельтов». Все думают, что Рассел знает их как облупленных и «Соникс» дадут жару. Но я-то знаю! Хэвличек в ярости. Коуэнс здоров как бык. Это верняк, парни. Лёгкие деньги.

Ли медленно поднялся, вытирая руки тряпкой. — Яс, у меня дежавю. Это не та ли самая фраза, после которой мы уехали в Мексику?

— Именно она, — кивнул Ясин. — Слово в слово.

Майкл вскочил и вывалил на верстак пачку смятых банкнот. — В этот раз всё иначе! Я ставлю свои кровные. И вы должны поставить. После того дерьма, в которое мы вляпались в октябре, нам нужен реванш у судьбы. Ли, посмотри на меня. Я когда-нибудь подводил вас, когда дело касалось баскетбола?

— Постоянно, — хором ответили Аарон и Ли.

Майкл замялся на секунду, но тут же расплылся в улыбке. — Это были стратегические отступления! Но сегодня — триумф. Короче, план такой: я иду к Бобби-Толстяку, ставлю всё. А вы… вы идете культурно отдыхать. У меня есть четыре билета в Бостон Мюзик-Холл.

Ли подозрительно прищурился. — В Мюзик-Холл? На кого?

— На «Божественную Мисс М»! На Бетт Мидлер! — Майкл замахал билетами. — Все девчонки города там будут. Это эпатаж, это блеск, это… ну, то, что вам нужно, чтобы не сойти с ума от запаха бензина.

— Мидлер? — Аарон почесал затылок. — Это та, которая поет в полотенцах?

— Она самая! И её пианист, этот носатый парень Барри, говорят, творит чудеса. Короче, парни, либо вы киснете здесь, либо мы сегодня побеждаем по всем фронтам.

Ли посмотрел на Ясина, потом на Аарона. В гараже было действительно невыносимо тоскливо. — Ладно, Брэнифф. Но если «Селтикс» сольют, ты будешь месяц бесплатно драить полы вместо Ясина.

— По рукам! — крикнул Майкл и пулей вылетел за дверь, прежде чем Ли успел передумать.

14 ноября. Вечер. Бостон Мюзик-Холл.

Если бы у Ли спросили, как выглядит чистилище, он бы указал на очередь в Мюзик-Холл. Толпа состояла из восторженных дам в невероятных прическах, мужчин в кричащих костюмах с широченными лацканами и странных личностей в блестках. Воздух был пропитан смесью тяжелого парфюма «Chanel No. 5» и лака для волос.

— Аарон, скажи мне еще раз, почему мы здесь, а не в баре «У Джо»? — Ли чувствовал себя крайне неуютно в своей лучшей кожаной куртке, которая здесь смотрелась как бронежилет на балу.

— Потому что Брэнифф — чертов манипулятор, — отозвался Аарон, поправляя воротник. — И потому что Ясин сказал, что нам нужно «расширять горизонты».

Ясин, который единственный из троих выглядел вполне довольным, разглядывал публику. — Бросьте, парни. Посмотрите вокруг. Это же история! Мидлер сейчас на пике. И Барри Манилоу… говорят, он скоро станет звездой не меньше Синатры.

— О да, — пробурчал Ли. — Манилоу. Я слышал его по радио. От его песен у меня зубы сводит, как от сахарной ваты.

Они вошли в зал. Интерьер Мюзик-Холла подавлял: красная позолота, тяжелый бархат, огромные люстры. Ли сел в кресло, которое показалось ему слишком мягким, и скрестил руки на груди.

Свет погас. Зал взорвался криками. На сцену выскочила Бетт Мидлер. Она была похожа на взрыв на фабрике фейерверков — рыжая, шумная, невероятно энергичная. Она сыпала шутками, от которых Ли невольно покраснел, а Ясин начал тихо хихикать.

А потом Бетт уступила место у рояля своему музыкальному руководителю. Барри Манилоу, в белой рубашке с расстегнутым воротом, коснулся клавиш. Зал притих. Начались первые аккорды «Could It Be Magic».

— Господи, — прошептал Ли, закрывая глаза. — Он серьезно поет про «сладкий экстаз»?

— Тише ты, — шикнул Аарон. — Смотри, барышни в третьем ряду уже плачут.

Ли приоткрыл один глаз. Весь зал завороженно смотрел на сцену. Музыка была тягучей, приторной, но в ней было что-то такое, что заставляло даже его суровую душу немного оттаять. Или это просто было тепло после холодного гаража?

Пока в Мюзик-Холле лились сахарные баллады, в букмекерской конторе «У Бобби» атмосфера была иной. Здесь пахло потом, дешевым табаком «Pall Mall» и отчаянием. Майкл Брэнифф стоял, вцепившись пальцами в край стойки. Его глаза были прикованы к зернистому экрану телевизора, где мелькали зеленые и белые майки игроков.

— Давай, Коуэнс! Снимай подбор! — орал Майкл вместе с дюжиной таких же безумцев.

Матч против «Суперсоникс» шел кость в кость. Билл Рассел, стоя у кромки поля в своем безупречном костюме, явно знал, как нейтрализовать нападение Бостона. Сиэтл вел в две четверти, и Майкл уже начал прикидывать, как он будет оправдываться перед Ли.

Четвертая четверть. Остается две минуты. Счет 102:102. Майкл чувствовал, как пот катится по спине.

— Хэвличек! — взревел зал в телевизоре. Джон Хэвличек перехватил мяч, отдал пас на Джо Джо Уайта. Уайт закладывает вираж, уходит от опеки и бросает с пяти метров — резкий, классический бросок с прыжком. Трехочковой линии еще не существует, каждый такой бросок — это риск и чистый расчет.

Мяч ударился о дужку, замер на мгновение, заставив сердца всех присутствующих остановиться, и… мягко провалился в сетку. — ДА-А-А! — Майкл подпрыгнул так высоко, что едва не снес висящий на стене календарь с обнаженной девицей.

Сирена. 110:104. «Селтикс» победили.

Бобби-Толстяк, не вынимая сигары изо рта, недовольно хмыкнул и начал отсчитывать купюры. — Твоя взяла, ирландец. Не знаю, на что ты гадаешь, на потрохах или на звездах, но сегодня твой день. Восемьсот баксов.

Ли, Аарон и Ясин выходили из Мюзик-Холла, щурясь от света фонарей. — Ну, — протянул Ясин, — признайте, Бетт была великолепна. А как она прошлась по поводу Никсона?

— Энергия у нее есть, — нехотя согласился Ли. — Но этот Манилоу… я до сих пор чувствую, как у меня в ушах звенит этот сироп. «Baby, I want you…» — пропел он гнусавым голосом, кривляясь.

— Тебе идет, Ли, — усмехнулся Аарон. — Может, сменишь комбинезон на атласный пиджак?

В этот момент из-за угла, прямо под свет неоновой вывески, выскочил Майкл. Он выглядел так, будто только что выиграл войну. В каждой руке он сжимал по венику из астр и хризантем — самых ярких и нелепых цветов, которые можно было найти в ночном киоске.

— О, мои прекрасные леди! — проорал он на всю улицу. — Как прошел ваш девичник?

Ли замер. Прохожие начали оборачиваться. Несколько дам, только что рыдавших под «Mandy», с интересом уставились на троицу механиков.

Майкл подлетел к ним и начал всучивать букеты. — Это тебе, Ли! За твой суровый нрав. Это тебе, Яс — за любовь к искусству. А это Аарону — просто, потому что я богат!

— Брэнифф, убери это, пока я не засунул тебе эти астры туда, где не светит солнце, — прошипел Ли, пытаясь спрятать букет за спину.

— Восемьсот баксов, Ли! — Майкл закружился на месте, размахивая пачкой денег. — «Селтикс» размазали «Соникс»! Рассел едет домой ни с чем, а мы едем в «Стейк-хаус у Джимми»!

— Восемьсот? — Аарон присвистнул. — Ты серьезно?

— Чистыми! — Майкл хлопнул Ли по плечу. — Так что отставить кислые мины. Сегодня мы гуляем на деньги букмекеров. И да, Ли, оставь цветы. С ними ты выглядишь… одухотворенно.

Ли посмотрел на свои замазученные ладони, на дурацкий букет, на сияющего Майкла. Злость куда-то улетучилась, сменившись странным чувством облегчения. Может, Майкл был прав? После всего дерьма последних недель им действительно нужно было это — глупые песни, ставки и нелепые цветы.

— Ладно, — Ли вздохнул и решительно направился к припаркованному неподалеку грузовику. — Но, если ты еще раз назовешь нас «девочками», я тебя перееду.

— Конечно-конечно, — Майкл подмигнул Ясину. — Теперь в ресторан, девочки!

Ли замахнулся букетом, Майкл с хохотом пригнулся, и они всей толпой загрузились в машину, оставляя позади блеск Мюзик-Холла и холод ноябрьской ночи. Город гудел, где-то вдалеке выли сирены, но в кабине старого грузовика было тепло — впервые за долгое время.

После нескольких недель сумасшествия «близнецы» наконец вернулись в мастерскую. «Громкий Тони» замер посреди двора — пыльный, исцарапанный, он казался немым свидетелем всех порогов ада, через которые им пришлось протащить это железо. Ясин, Аарон и Ли пытались втиснуться в привычный рабочий ритм, но тишина мастерской после рева мексиканских дорог казалась оглушительной.

— Наконец-то спокойствие, — выдохнул Ясин, по плечи забравшись под капот старого седана. — Спокойствие? — Ли, сидевший на перевернутом ящике, коротко хмыкнул. — Ты правда веришь, что оно продлится дольше, чем горит спичка?

Аарон молчал, прислонившись к теплому боку грузовика. Он знал: проблемы с дилерами не испарились, они просто затаились. Радовало одно — в ящике теперь лежали пятьсот долларов. Сумма, которая раньше казалась им недостижимой вершиной, теперь ощущалась лишь как входной билет в нормальную жизнь.

— Ладно, парни, — Аарон вытер руки о ветошь. — Ухо востро. Они не забудут дорогу сюда. — А я-то надеялся на выходной, — проворчал Ясин, выуживая ключ. — Но с вами, ребята, даже в коме было бы неспокойно. — С нами? — Ли фыркнул. — Напомнить, кто втянул нас в историю с моржом? — Я в этой поездке кое-что понял, — внезапно серьезно произнес Ясин, выпрямляясь. — Либо ты зубами держишь свое, либо мир начинает использовать тебя вместо половой тряпки. Я больше не хочу быть тряпкой.

Ли приподнял бровь. В голосе Ясина прорезался металл, которого раньше там не водилось. — Растешь, Яс. Приятно видеть. Только побереги этот настрой для О’Райли.

Долго ждать не пришлось. Через час на подъездной дорожке зашуршал гравий. Тёмная «Нова» остановилась у ворот. Из неё вышли трое. По тому, как они захлопнули двери — слишком громко, слишком уверенно — стало ясно: это за долгом. Крупный парень с татуировкой кобры на шее шел первым. Его голос был лишен эмоций, как отчет патологоанатома:

— Ну что, бродяги. Где наши деньги? Счетчик натикал две тысячи. Или вы думали, что проценты — это шутка?

— Мы договаривались на пятьсот, — Ли шагнул вперед, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — У нас нет двух тысяч. Берите долю и расходимся. — Пятьсот было актуально две недели назад, — перебил второй, худой и дерганый, с опасным прищуром. — Платите сейчас, или мы начнем демонтаж этой богадельни по кирпичику. Вместе с вашими зубами.

Ли инстинктивно прикрыл собой Ясина, который заметно побледнел. Аарон сжал кулаки, готовясь к безнадежной драке. Но тут дверь офиса скрипнула. Мистер Вонг вышел на свет — спокойный, с холодным взглядом, который заставил дилеров невольно подобрать животы.

— Эти парни мои люди, и это моя мастерская, — Вонг встал между «близнецами» и коллекторами. — Их проблемы — мои проблемы. — Отлично, старик, — осклабился татуированный. — Тогда гони две штуки за них. Вонг выдержал паузу, и воздух вокруг него будто заледенел. — Я предлагаю пятьсот долларов. Прямо сейчас. Вы забираете их и забываете дорогу в Роксбери. Или я сам беру их долг на себя, но тогда вам придется иметь дело с китайским кварталом. А там, как вы знаете, не любят, когда трогают своих.

Слова Вонга упали как гири. Дилеры замолчали, взвешивая риски. Связываться с Тонгами из Чайнатауна из-за пары тысяч было верным способом оказаться на дне залива в бетонных ботинках. — Ладно, дед. Пусть будет пятьсот, — процедил татуированный. — Ли, — голос Вонга прозвучал как команда. — Отдай им деньги.

Ли метнулся в мастерскую и вынес пачку. Дилеры забрали наличность и убрались так быстро, будто за ними гнались все демоны Востока. Вонг повернулся к парням. — Учитесь, пока я жив. Второй раз я могу не успеть подставить вам плечо.

Не успели они выдохнуть, как нарисовался О’Райли. Он вальяжно похлопал «Громкого Тони» по капоту. — Ну что, коняга цел? А это что за художества? «Concrete Jungle»? Решили, что вы теперь рок-звезды? — Джон, кончай паясничать, — Ли скрестил руки на груди. — Расскажи-ка нам про Карлоса. И про то, как ты нас слил за свои долги.

О’Райли попытался изобразить невинность, но под тремя тяжелыми взглядами быстро сдулся. — У меня не было выбора, парни. Прижали хвост. Но вы ведь вернулись! Живые, и грузовик целехонек, что вообще за гранью реальности. Готов загладить вину.

Он замялся, потирая шею. — Выбирайте: или я даю вам пять тысяч кэшем, или забирайте этого проклятого «Тони» себе. С потрохами. Парни замерли. Пять тысяч в 1974-м были огромными деньгами. — Грузовик, — тихо, но твердо сказал Ли. — Ты серьезно? — Аарон округлил глаза. — Да, — кивнул Ли. — С этой машиной мы заработаем в десять раз больше. Он теперь наш.

Ясин вздохнул, но согласился. О’Райли криво усмехнулся. — Ладно, парни. Грузовик ваш. Но в следующий раз я позвоню вам первым. И еще... как вы, черт возьми, проехали таможню обратно на этой машине? С её-то историей... Хотя не важно. Забудьте. — А что не так с машиной? — Аарон нервно усмехнулся, глядя на друзей. О’Райли лишь махнул рукой и поспешно скрылся в своей машине.

Вечером Вонг собрал их в кабинете. На столе лежали три пачки. — Вы доставили груз, как я и просил. Мексиканцы довольны. А значит, доволен и я. Вот ваша премия. По триста долларов каждому. Ли крутил купюры в пальцах, проверяя их на свет.

— Спасибо, мистер Вонг, — искренне сказал Ясин. — Вы наш спасательный круг. Вонг медленно покачал головой. — Нет. Я для вас якорь. Круг помогает болтаться на поверхности, а якорь... якорь не дает унести вас в открытый океан, где шторм сожрет вас за минуту. Помните об этом. Долг платежом красен, парни. Но не всегда он измеряется бумажками.

Он вышел, оставив их в тишине. — Кто-нибудь еще чувствует, что мы только что подписались на что-то крупное? — спросил Ли. — О да, — выдохнул Аарон.

Они засмеялись. Устало, но искренне. Над Роксбери сгущались сумерки, и «Громкий Тони» во дворе казался огромным спящим зверем, который теперь принадлежал только им.

Майкл шел по лесной тропе, и каждый шаг отдавался вспышкой в сломанных ребрах. Лицо превратилось в пульсирующую маску боли, но в голове была странная, почти пугающая ясность. Боль не мешала — она выжигала всё лишнее, оставляя только голый расчет.

«Он думает, что я — мусор, который можно выбросить в кювет. Думает, что за пятьсот баксов и пару ударов я поползу просить прощения», — думал Майкл, сплевывая кровь на сухую хвою.

Дело было уже не в деньгах. Казарян показал, что правил нет. А значит, Майклу нужен был тот, кто умеет строить свои правила. Он вспомнил первый курс в Бостонском колледже. Пока другие студенты зубрили молитвы, они с Александром Бароне в задних рядах библиотеки изучали механизмы власти и капитала. Майкла вышибли за драку через год, Бароне остался, но та странная связь — понимание того, что мир устроен сложнее, чем кажется — никуда не делась.

Добравшись до заправки, Майкл зашел в телефонную будку. Монеты звякнули в прорези. Голос Бароне в трубке был спокойным, будто они расстались только вчера.

— Александр? Это Майкл. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на одну шахматную доску. Она в крови, но фигуры еще стоят.

Кафе «Эль Чапала» в Роксбери встретило его запахом дешевого табака и жареного лука. Майкл зашел, прижимая локоть к ребрам. За стойкой возилась молодая латиноамериканка — яркая, с внимательными глазами. Она тут же заметила его состояние.

— Эй, парень, ты выглядишь так, будто тебя переехал поезд, — она вышла из-за стойки, вытирая руки о передник. — Садись в углу, я принесу лед. Меня зовут Лори.

— Спасибо, Лори, — выдавил Майкл. — Я жду друга.

Через десять минут дверь скрипнула. Вошел Александр Бароне — в пальто, которое стоило больше, чем вся мебель в этом кафе, и с тем самым взглядом, который видел людей насквозь. Следом за ним шел высокий афроамериканец с тяжелыми плечами и лицом, на котором не было ни тени улыбки.

— Майкл, ты всегда умел выбирать аксессуары. Гематома тебе к лицу, — Бароне сел напротив, даже не поморщившись от запаха кухни. — Знакомься, это Малколм Джексон. Его отец работает на нашу семью, а сам он — единственный человек в этом районе, чьему слову я верю.

Малколм кивнул Лори — по тому, как они переглянулись, Майкл понял, что они пара.

— Рассказывай, Майк, — Малколм сел рядом. — Александр сказал, у тебя проблемы с Казаряном. Это серьезно. Этот мерзавец не знает тормозов.

Майкл коротко изложил суть: унижение в кафе, лес, пятьсот долларов, которые превратились в смертный приговор.

— Я хочу, чтобы он исчез, — закончил Майкл. — Тихо. По закону или против него — мне плевать.

— Долг в пятьсот долларов не стоит такой подготовки, Майкл, — Александр задумчиво вертел в руках кофейную ложечку. — Но оскорбление человека, который умеет думать — это дорогой десерт. Мал, что скажешь? Тебе ведь тоже не нравится, как Казарян мутит воду в округе?

Малколм долго молчал.

— Я помогу, только если мы не будем пачкать руки в крови, — наконец сказал он. — У него семья, дети. Мы сделаем это чисто. Выбьем у него почву из-под ног.

План заработал не по будильнику, а по законам алчности. Майкл просто хотел видеть, как рушится мир человека в красной шелковой рубашке.

Александр Бароне не верил в случайности. Для него мир был системой уравнений, где переменными выступали человеческие пороки. Казарян был переменной «Greed» — жадность. В 1974 году эта переменная в Бостоне имела конкретный вектор: Аляска.

Строительство Транс аляскинского нефтепровода превратило северный штат в новую Эльдорадо. Газеты кричали о рабочих, зарабатывающих по тысяче долларов в неделю, и о дельцах, сколачивающих миллионы на пустых скалах. Казарян, чье честолюбие давно переросло обшарпанные стены его кафе в Чайнатауне, грезил о «большом входе».

— Ты понимаешь, Майкл, — говорил Александр через два дня, когда они сидели в его кабинете, заставленном редкими изданиями Камю и Драйзера. — Такие, как Арам, не боятся полиции. Они боятся выглядеть неудачниками. Мы дадим ему шанс стать победителем, а потом заберем у него всё, включая право находиться на этой земле.

Бароне начал партию. Через посредников — людей, которые даже не знали имени заказчика — в окружение Казаряна была заброшена наживка. Это была тонкая работа в духе классических схем «Sting». Сначала в кафе «Эль Чапала» зашел «случайный» клиент, изрядно выпивший, но сохранивший при себе толстую папку с геологическими отчетами. Потом в порту, где Казарян имел свои интересы, пошли слухи о некоем Артуре Стерлинге.

Стерлинг был старым другом отца Бароне — разорившимся аристократом с безупречными манерами и лицом, которому хотелось верить. В плане Бароне он играл роль «загнанного в угол льва». Стерлинг якобы владел паем в золотоносном участке в районе Фэрбанкса, но из-за конфликта с налоговой и бракоразводного процесса был вынужден ликвидировать актив за наличные и «вчера».

Майкл наблюдал за процессом со стороны. Ему было велено не показываться Казаряну на глаза. Малколм же стал глазами и ушами операции. Через своих людей в доках он следил за каждым шагом Арама.

На пятый день Казарян клюнул. Жадность пересилила осторожность. Сумма сделки — семьдесят тысяч долларов. Огромные деньги для Роксбери, но копейки за «вход в долю» на Аляске.

У Казаряна не было таких денег в сейфе. И это было частью расчета Бароне. Араму пришлось обратиться к «тихим людям» из Гринвича — посредникам, которые работали с общаком семьи Патриарка.

— Патриарка даже не узнает о существовании Казаряна, — объяснял Бароне Майклу, потягивая кофе из тонкого фарфора. — Но те, кто дадут ему деньги под его слово, будут рвать его на части, если он прогорит. Они боятся Рэймонда больше, чем бога. Если Казарян не вернет долг, он станет для них не просто должником, а угрозой их собственной безопасности.

Переговоры прошли в закрытом клубе «Сомерсет», куда Стерлинг ввел Казаряна как гостя. Среди дубовых панелей и запаха дорогого табака Арам в своей красной рубашке выглядел нелепо, но он чувствовал себя королем. Он видел перед собой испуганного джентльмена, готового отдать «золотую жилу» за бесценок.

Когда семьдесят тысяч в потрепанных банкнотах перекочевали в портфель Стерлинга, Бароне нажал на вторую педаль.

Деньги разделились мгновенно. Стерлинг получил свою долю и билет до Лондона. Бароне забрал тридцать тысяч — на «операционные расходы». Майкл получил три с половиной тысячи — свои пять процентов.

— Это твоя плата за терпение, — сказал Александр, передавая конверт. — А теперь смотри, как падает карточный домик.

В тот же вечер Малколм организовал анонимный звонок в Бостонское отделение Налогового управления (IRS). Инспектор, давно «сидевший на зарплате» у структур, связанных с Бароне, получил не просто наводку, а готовое досье на Казаряна. Там было всё: неучтенная выручка кафе, махинации с налогами на зарплату и, самое главное, резкий вброс крупной наличности, которую Казарян не мог объяснить.

Одновременно с этим Бароне через иммиграционного офицера вскрыл старое дело. Выяснилось, что при въезде в страну Казарян «забыл» упомянуть о мелком уголовном деле на родине. В обычное время на это закрыли бы глаза за пару сотен, но, когда за делом следит человек калибра Бароне, закон становится безжалостным.

На седьмой день Казарян отправил телеграмму своему человеку на Аляску. Ответ пришел через три часа: «Участок — мерзлая глина. Никакого золота. Стерлинг в реестрах не значится. Нас кинули».

В ту же минуту в кафе к Казаряну зашли налоговики. Пока они описывали его имущество, на улице уже дежурили люди в темных плащах — те самые посредники мафии. Они узнали о провале аферы раньше, чем Арам успел придумать оправдание. Срок возврата денег Патриарки истекал через сорок восемь часов, а у Казаряна не осталось даже кофемашины.

Казарян стоял перед судейской трибуной, словно оглушенный тяжелым обухом. Он вглядывался в пространство, его взгляд, мутный и невидящий, бессмысленно скользил по лицам присяжных, по тяжелым дубовым панелям зала, по пылинкам, танцующим в солнечном луче. Он не понимал, как за одну неделю его жизнь, которую он строил годами, превратилась в пепел. Налоги, долги, Аляска... всё смешалось в один липкий кошмар.

Он медленно повернул голову, ища хоть какое-то знакомое лицо, и вдруг его взгляд споткнулся о фигуру в последнем ряду. В самом углу зала, наполовину скрытый тенью, сидел Майкл. Он был спокоен, на его лице не было ни радости, ни торжества — только холодное, бесконечное равнодушие.

В этот миг в голове Казаряна весь пазл сложился с оглушительным щелчком. Он вспомнил лес, вспомнил свои слова о том, что правил нет, и понял, кто был архитектором его падения. Этот парень, которого он избил и выбросил в кювет, вернулся и методично демонтировал его империю, винтик за винтиком.

Казарян не выдержал. Он вскочил, нарушая тишину зала, и его голос сорвался на яростный рык: — Это ты! Это ты всё подстроил, ублюдок!

Судья неистово колотил молотком, требуя порядка, но Арам уже ничего не слышал. Он смотрел на Майкла, который спокойно поднялся и направился к выходу, не удостоив врага даже словом.

— Ты думаешь, выиграл? Я найду тебя, Брэнифф! Ты пожалеешь! — кричал Казарян, пока приставы волокли его к выходу.

Майкл шел по мраморному полу суда, и его шаги звучали ровно и уверенно. Угрозы Казаряна были лишь шумом ветра за окном.

Момент депортации стал странным финалом. Майкл издалека наблюдал, как Казаряна ведут к трапу. Бывший «король» шел с каменным лицом, осознавая, что его жизнь в Америке закончена. Когда самолет скрылся в осенней дымке, Майкл остался сидеть на старой скамье у причала. Вода лениво лизала сваи, словно приветствуя победителя.

Он достал пачку «Лаки Страйк», закурил и, глядя в небо, тихо произнес: — «It’s Toasted! Kazaryan!»

Мир на мгновение замер, признавая его триумф. Сигарета в пальцах была символом завершенной главы. Казарян ушел в небытие, его власть была прахом. Майкл знал, что впереди новые битвы, но сегодня он позволил себе почувствовать вкус чистой победы.

После всего Майкл нашел убежище на маяке «Boston Light», у своего дяди Гарри. Маленький скалистый остров, окруженный холодным Атлантическим заливом, стал его кельей. Здесь была только тишина, ветер и ритмичный гул волн.

Гарри, старый морской волк, принял племянника без лишних слов. Он знал, что на маяк не едут за разговорами. Три дня Майкл провел в созерцании горизонта и реве шторма. Уединение помогло ему увидеть правду: во всех бедах виноваты были не только враги, но и его собственные решения. Его амбиции, его желание контролировать всё привели к этому хаосу.

Вечером третьего дня Майкл сидел на каменной скамье у подножия башни. Гарри, попыхивая сигарой, молча стоял рядом. Майкл выдохнул густой дым своей «Лаки Страйк».

— Они идиоты, дядя Гарри, — негромко сказал он, глядя на закат. — Но они мои идиоты.

Гарри усмехнулся, стряхивая пепел в океан: — Так бывает, Майк. Мы винтим жизнь так криво, что сами потом удивляемся результату. Главное — знать, в какую сторону крутить дальше.

Майкл кивнул. — Я прощу их. Но пусть думают, что это исключительно из благородства. Или потому, что у меня просто нет сил на новый план.

Гарри рассмеялся: — Ты умеешь сделать даже прощение циничным, Майк.

Покидая маяк на следующий день, Майкл чувствовал, что груз наконец оставил его. Он был готов вернуться. «Близнецы» еще услышат от него немало желчи, но в глубине души он знал: он уже их простил.

«Громкий Тони» тяжело выкатился на знакомую улицу и замер у врат мастерской мистера Вонга. Место, которое еще неделю назад казалось им душным казематом, теперь виделось спасительным островом — единственной точкой стабильности в мире, где за ними охотились призраки мафиози и федералы.

— Вот и дом, — выдохнул Ли, не спеша отпускать руль. — Никогда бы не подумал, что от запаха жженой резины у меня перехватит дыхание от радости.

Аарон заглушил двигатель. Наступившая тишина после многочасового рокота мотора была почти физически ощутимой, тяжелой. Ясин первым вывалился из кабины. Дверь грузовика отозвалась привычным хрустом, и он спрыгнул на покрытый пылью асфальт.

— Знаешь, Ли, я всегда верил, что Бостон пахнет солью с залива и горячими бейглами. А он, оказывается, пахнет отработкой и старым металлом, — Ясин прислонился к горячему боку цистерны. — И это лучший запах на свете.

Ли усмехнулся, закидывая сумку на плечо: — Это наш район, Яс. Тут бейглы едят только те, кто не боится испачкать их в мазуте. Добро пожаловать.

Дверь мастерской скрипнула, и в прямоугольнике света возник силуэт мистера Вонга. Окутанный табачным дымом и сиянием ламп, он напоминал персонажа из нуарного кино — неподвижного и всевидящего.

— Ну, здравствуйте, бродяги. Рад видеть вас в вертикальном положении, — голос Вонга был сух, но в нем прорезалась несвойственная ему теплота.

Парни выдохнули почти синхронно. После всего пережитого этот скрипучий голос был лучше любой симфонии.

— Здравствуйте, мистер Вонг, — отозвались они хором, направляясь к свету.

Вонг поджал губы, окинув их взглядом опытного патологоанатома. — Честно говоря, я уже прикидывал, сколько будет стоить вытащить ваши шеи из петли. Вы, парни, обладаете редким даром — находить неприятности даже в пустой комнате.

— Мы бы не дотянули до города без вашей веры в нас, мистер Вонг, — с кривой усмешкой вставил Аарон.

Вонг хмыкнул: — Вера — это для церкви. У меня — голый расчет и ангельское терпение. Проходите уже.

Внутри мастерской всё было по-прежнему. Тёплый свет, запах канифоли, недопитая чашка чая на верстаке. Но парни чувствовали себя здесь чужаками, вернувшимися с войны. Вонг скрестил руки на груди и дождался, пока они затихнут.

— Ладно, герои. Слушайте внимательно. У меня для вас две новости: хорошая и плохая.

В кабине «Тони» они уже слышали подобные вступления по радио. Ясин устало потер глаза. — Мистер Вонг, лимит плохих новостей на сегодня исчерпан. Давайте начнем с той, где нас не убивают. Пожалуйста.

Вонг прищурился. — Справедливо. Хорошая новость: вы больше не должны Казаряну ни цента.

Парни замерли. Ли нахмурился, пытаясь найти подвох. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Почему? Налоговая служба выписала ему премию?

— Его арестовали и депортируют из страны без права возврата, — отрезал Вонг.

Аарон издал звук, похожий на сдавленный победный клич. — Парни, небеса за нас! Казаряна вышвыривают! Это же... это же чистый лист!

— Погоди, — Ли придержал его за плечо, не сводя глаз с Вонга. — За что его взяли? Чтобы депортировать такого, как он, нужно что-то потяжелее незаконной торговли сигаретами.

— Убийство, — коротко бросил Вонг.

Радость Аарона испарилась мгновенно. Воздух в мастерской словно стал гуще. — Этот ублюдок всё-таки пролил кровь, — прошептал Ли. — Кто жертва?

Вонг вздохнул, и в этом вздохе было слишком много усталости. — А вот это — плохая новость.

Предчувствие, ледяное и липкое, сковало внутренности парней. — Он убил Брэниффа, — медленно произнес Вонг. — Майкл пошел улаживать ваш вопрос. Казарян сорвался.

Тишина стала абсолютной. Было слышно, как остывает двигатель «Громкого Тони» за дверью. Ясин с силой сжал кулаки, Аарон спрятал лицо в ладонях. Ли застыл, глядя в одну точку на замасленном полу.

— Брэнифф?.. — голос Аарона сорвался. — Он пошел за нас просить... и этот мясник его?..

— Казарян уничтожает всё, к чему прикасается, — прошипел Ясин, отворачиваясь к стене. — Черт, Майкл...

— И что теперь? — тихо спросил Ли. В его глазах стояла такая пустота, что Вонг отвел взгляд. — Он отдал жизнь за троих идиотов. И как нам с этим дышать?

Вонг подошел ближе. Его лицо оставалось маской, но голос смягчился. — Теперь, парни, вы должны понять, куда катится ваша жизнь. Брэнифф сделал свой выбор, когда пошел к Казаряну. Теперь ваша очередь выбирать — стоила его жертва того, кем вы станете завтра, или нет.

Слова старика эхом отозвались в углах мастерской. Парни молчали, раздавленные этой правдой.

— Да, чуть не забыл, — добавил Вонг. — Его похоронили на Форест-Хилл, прямо напротив памятника Джозефу Уоррену. Станете спиной к монументу — могила будет сразу за обелиском. Сходите завтра. Там будут ирландцы, панихида по их обычаям... отдайте долг.

Парни переглянулись. Тяжесть новостей окончательно выбила почву из-под ног. — Завтра? — Ясин растерянно почесал затылок. — Я не знаю, как ему в глаза... то есть в землю смотреть. Мы ему по гроб обязаны.

— Завтра мы скажем всё, что должны, — отрезал Ли. — И ему, и самим себе.

Аарон медленно кивнул, его взгляд стал жестким. — Завтра. С утра. Оденемся по-человечески, возьмем цветы... сделаем всё как надо.

Вонг молча наблюдал за ними. — Это не просто долг, парни. Это момент истины. Либо вы осознаете последствия своих игр, либо... следующая могила будет ваша. А теперь — вон отсюда. Идите спать. Завтра будет длинный день.

Дверь закрылась, отсекая их от уютного света мастерской. Улица была пуста, ночной воздух Бостона казался холодным и равнодушным. Парни брели к грузовику, как приговоренные.

На следующее утро «Громкий Тони» припарковался у кованых ворот кладбища Форест-Хилл. Солнечный свет издевательски ярко пробивался сквозь листву, рисуя на дорожках безмятежные узоры. Парни вышли, поправляя непривычные пиджаки, нервно озираясь.

— Гляди, Яс, вот памятник Уоррену, — Ли указал на величественный монумент герою Революции. — Становимся спиной... Вот обелиск. Могила должна быть там.

— Ли, — Аарон огляделся с нарастающим подозрением. — Тут всё мхом поросло. Здесь могилы времен Гражданской войны. Как Майкла могли втиснуть между этими древностями?

— Вонг не мог ошибиться, — Ли всматривался в ряды надгробий. — Но где ирландцы? Он говорил про национальные костюмы, волынки... тут только белки и тишина.

— Ошибся, еще как ошибся, — Ясин махнул рукой в сторону покосившихся плит. — Ли, тут самая свежая дата — 1775 год! Майкл что, на машине времени в прошлое укатил?

В этот момент за их спинами раздался до боли знакомый, насмешливый голос: — Ну что, паршивцы! Надеюсь, у вас хотя бы галстуки ровно завязаны?!

Близнецы застыли, словно вросшие в землю. Медленно, как в кошмаре, они обернулись. У подножия памятника Уоррену, живой, невредимый и чертовски довольный собой, стоял Майкл Брэнифф. Он сиял, как начищенный цент.

— Я вижу мертвецов... — пробормотал Ли, пятясь. — Сначала Хесус в закусочной, теперь Майкл на кладбище...

— Не знаю, кого ты там видел в подвалах, Ли, — расхохотался Майкл, — но я пока не собираюсь кормить червей.

Парни стояли в ступоре. Секунды тишины взорвались криком Аарона. — Ты... ты, рыжая сволочь! — он сорвался с места и налетел на Брэниффа, сжимая его в объятиях так, что у того хрустнули ребра. Ли и Ясин налетели следом.

— Я ничего не понимаю! — орал Аарон, размазывая по лицу то ли пот, то ли слезы. — Что за цирк?! Мы же полночи не спали, мы... мы тебя похоронили!

— Простите, пацаны, — Майкл виновато улыбнулся, хотя глаза его всё еще смеялись. — Это было жестоко. Честное слово, я только сейчас это понял. Но вы меня бросили там одного! Надо было вас проучить.

— Прости нас, Майк, — Аарон шмыгнул носом, не выпуская его плеча. — Мы... мы всё поняли. Реально всё.

— Да, — подтвердил Ли, приходя в себя. — Но ты — законченный мерзавец. Так пугать нельзя.

— А Вонг?! — Ясин всплеснул руками. — Это же гений! Актер высшей лиги! «Момент истины», «осознание деяний» ... Да ему в Голливуде памятник ставить надо! Кем он был в Китае? Мастером психологических пыток?

Майкл рассмеялся, поправляя пиджак. — Ну что, проняло?

— До печенок, — выдохнул Аарон. — Голливуд — это шайка шарлатанов по сравнению с мистером Вонгом. Ни мускул не дрогнул, когда врал!

— Ладно, — Аарон встряхнул Майкла за плечи. — Теперь выкладывай: где Казарян на самом деле? И что произошло, пока мы бегали по лесам?

Майкл отступил, поднимая руки: — Спокойно. Сейчас всё расскажу. Дело было так: когда вы, герои, дали деру, оставив меня на растерзание этому мяснику... я, грешным делом, подумал, что мне крышка. Но жизнь — штука ироничная.

После ночных приключений парни решили, что сон — единственное, что спасет их от безумия. Они дотянули до Провиденса и заночевали в обшарпанном придорожном мотеле. Утро встретило их сырой прохладой и небом цвета мокрого асфальта.

Аарон первым вывалился из номера, вяло потягиваясь и слушая, как хрустят позвонки. Ясин следовал за ним, баюкая в ладонях картонный стаканчик с обжигающим кофе.

— Парни, сон — это великая вещь, — выдохнул Ясин, присаживаясь на бетонные ступеньки. — Помогает собрать мозги в кучу даже после такого ада, как вчера.

— Да уж, вчерашний вечер я в мемуарах опишу, если доживу, — буркнул Ли. Он вышел последним, выглядя помятым, но собранным. — Слушайте, меня всю ночь дергало: кто, черт возьми, зажег свет в том доме?

— Может, оно и к лучшему, что мы дали деру, не оглядываясь, — задумчиво бросил Аарон. — У меня нет ни малейшего желания выяснять, кто там бродил по коридорам.

— Главное — мы уже далеко, — напомнил Ли, приподнимая бровь. — Пусть эта тайна гниет в Гринвиче.

— Согласен, — фыркнул Ясин. — Хватит с нас загадок. По коням, Бостон ждет.

«Громкий Тони» набрал крейсерский ход. Многотонная махина уверенно пожирала милю за милей, покачиваясь на неровностях дороги с тяжелой, почти морской грацией. Огромная цистерна за спиной парней казалась тугим парусом, поймавшим ветер удачи, который нес «близнецов» к родным берегам.

В кабине воцарилась хрупкая, меланхоличная тишина. Аарон лениво крутил руль одной рукой, наблюдая за пролетающим мимо унылым пейзажем Новой Англии. Ли гипнотизировал карту, словно пытался вычитать в линиях дорог свои собственные мысли. Ясин откинулся на спинку сиденья и выбивал чечетку на подлокотнике в такт хриплому динамику.

Из радиоприемника лилась "Dirty Water" от The Standells. Каждая строчка этого гимна била в цель: река Чарльз, рев трибун на «Фенуэй Парке», неоновое марево центра. Музыка уже тянула их за шиворот домой, к знакомым забегаловкам и старым друзьям.

— Кажется, эта песня будет крутиться у меня в голове на репите, пока мы не пересечем границу города, — нарушил тишину Ли.

— Это классика, Ли, — Аарон крутанул ручку громкости, заставляя динамики натужно хрипеть. — Это не просто звук. Это пульс Бостона.

— Точно, — кивнул Ясин, прикрыв глаза. — Под неё кажется, что мы уже припарковались у мастерской.

Песня оборвалась на высокой ноте, и эфир заполнил сухой голос диктора: — …а теперь к криминальным новостям. Этим утром в пригороде Гринвича, в поместье района Раунд-Хилл, полиция обнаружила тело Фрэнка Мэтьюса, одного из самых разыскиваемых наркобаронов страны. На месте преступления зафиксированы следы взлома; эксперты утверждают, что в доме находились посторонние незадолго до прибытия патруля. Напомним, Мэтьюс бесследно исчез 26 июня, находясь под следствием по делу о наркотрафике и уклонении от налогов. По данным ФБР, перед исчезновением он вывел со счетов фантастическую сумму — от пятнадцати до двадцати миллионов долларов…

Ли медленно, словно во сне, протянул руку и выключил радио. В кабине стало слышно только тяжелое дыхание двигателя. Аарон побледнел — его лицо приобрело оттенок несвежего известняка.

— Ты клонишь к тому, что... — начал Ясин, и его голос сорвался на высокой ноте.

— Я не клоню, я констатирую, — отрезал Ли. Голос его был сух, как наждак, хотя ладони мгновенно стали влажными. — Мы только что устроили экскурсию в логово самого опасного человека в Штатах. И, судя по новостям, он там был не один.

Аарон судорожно глотнул воздух. Его пальцы побелели на руле. — Я.… я же во дворе растянулся... Боже, мои отпечатки теперь везде! На той чертовой яблоне, на калитке... Я же руками пол в подвале протирал!

— И, скорее всего, оставил автограф на его холодильнике, — добавил Ли, глядя в окно остекленевшим взглядом.

Ясин зарылся лицом в ладони, издав звук, похожий на стон раненого зверя. — Это финиш, пацаны. Нас вычислят за пять минут. Я даже... я матери не успел сказать, что люблю её!

— А ну заткнись и слушай! — Ли попытался перехватить инициативу, хотя его собственный пульс зашкаливал. — Мы там ничего не трогали... Ну, кроме того, что я.… прихватил один сувенир.

Аарон резко ударил по тормозам. «Громкий Тони» взвыл резиной, дернулся и замер посреди пустого шоссе. Аарон медленно, как в замедленной съемке, повернулся к Ли. Его глаза были полны ярости и первобытного ужаса.

— Что. Ты. Взял? — слова падали, как тяжелые камни.

Ли нехотя залез в карман куртки и выудил измятый лист бумаги. Развернул его дрожащими пальцами. На пожелтевшем поле красовалась карта с жирным, грубо нарисованным крестом.

— Это просто бумага. Она лежала на столе... я подумал, вдруг пригодится.

— Карта?! — Ясин взвыл, не открывая лица. — Ты обокрал мертвого мафиози?!

— Включи мозги! — огрызнулся Ли. — Если это путь к его деньгам, то... это наш единственный шанс выжить. Вы слышали? Двадцать миллионов!

— Это не шанс, это приглашение на собственные похороны! — Аарон сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, кто за этой бумажкой придет? Мафия, ФБР, киллеры... Да нас из-под земли достанут!

Ясин тяжело дышал, пытаясь не впасть в истерику. — А вот теперь вопрос на миллион: кто включил свет, когда мы улепетывали? Этот «кто-то» теперь самый важный человек в вашей жизни. Точнее, в вашей короткой жизни! — он ткнул пальцем в сторону Ли. — И раз я был с вами, мне тоже дико интересно — кого из нас заметил этот свидетель?!

Вопрос повис в душном воздухе кабины. Ли и Аарон смотрели друг на друга, и в этом взгляде не было ответов. Только осознание: они были там не одни. Пока они ползали по подвалу, за ними наблюдали.

— Великолепно. Просто блеск, — мрачно пробормотал Аарон, невидящим взором уставившись в лобовое стекло. — Мы теперь не просто мелкие нарушители. Мы — главные подозреваемые в деле года.

Ясин шумно выдохнул: — Знаешь, Аарон... проблемы с дилерами и Казаряном теперь кажутся мне детским садом.

— Да уж, Яс, полегчало так полегчало, — съязвил Аарон. — Прямо гора с плеч. Прямиком в могилу.

Ли снова щелкнул тумблером радио, пытаясь заглушить звон в ушах, но музыка больше не помогала. Напряжение в «Громком Тони» стало густым, как мазут.

— Ладно, — бросил он после долгой паузы. — Разберемся. Главное — доехать до Бостона. А там... завтра решим.

— Если это «завтра» для нас вообще наступит, — прошептал Ясин.

— Эй, — Ли полоснул его тяжелым взглядом. — Мы и не из такого дерьма вылезали. Ладно, вру, в такое мы еще не ныряли... Но паника нам не поможет. Двигай, Аарон. Нас дома ждут.

Но даже его напускная уверенность не смогла развеять мрак. Троица продолжила путь в гробовом молчании, и каждый из них уже чувствовал на затылке холодный взгляд невидимого преследователя.

Аарон Бельский вырос в Роксбери — одном из самых колоритных и противоречивых уголков Бостона. В начале шестидесятых этот район был преимущественно еврейским, но со временем его облик изменился: старые семьи перебирались в пригороды, уступая место мигрантам с Юга. Эти тектонические сдвиги превратили Роксбери в арену культурного столкновения, и именно здесь закалялись взгляды Аарона. Его любовь к музыке и литературе зародилась не в тишине библиотек, а в гуле улиц, став для него надежным внутренним компасом.

С детства Аарона окружало многоголосье: звуки джаза, блюза и рока втекали в дом из открытых окон соседей. Страсть к винилу заставляла его проводить ночи напролёт за прослушиванием старых пластинок, когда он дотошно изучал каждый аккорд и каждую строчку текста. Постепенно он превратился в того редкого меломана и книжника, который рассуждал о культуре с такой горячностью, будто от этого зависела его жизнь. Элвис Пресли был для него не просто идолом, а символом эпохи; Аарон, оставаясь умеренным поклонником, глубоко уважал «Короля» за дерзость, с которой тот перекроил музыкальный мир.

Однако за фасадом интеллектуальных увлечений скрывалось тяжелое и опасное семейное наследие. Его родители, одесские евреи, были людьми легендарной закалки. В 1943 году их угнали в Германию, но они не стали покорными жертвами. Отец, в прошлом виртуозный шулер, сумел организовать побег из лагеря, используя свои навыки игры и железные нервы. Через Польшу и объятую огнем Германию они просочились в Италию. Именно на Сицилии, в хаосе сорок третьего, их таланты расцвели в полную силу. Мать, знавшая пять языков, от французского до турецкого, и способная подделать любую печать, выдала их за беженцев из нейтральных стран. На грузовом корабле, лавируя между патрулями и минами, они пересекли Атлантику и осели в США.

В Бостоне отец быстро сменил амплуа шулера на маску уважаемого брокера. Он виртуозно сбывал малоликвидные акции, убеждая клиентов, что за этими бумажками стоит золотое будущее. Мать же, используя свои лингвистические способности, работала переводчиком в фирме по морским перевозкам, что было идеальным прикрытием для её истинной деятельности — изготовления безупречных документов и облигаций.

Деньги в доме были, но родители мастерски камуфлировали свое благополучие, помня о тяготах войны. Даже Аарон, несмотря на доверительные отношения с семьей, не догадывался о реальных масштабах их капитала. Он видел лишь внешнюю сторону — отлаженный быт и гармонию дома, где жизнь текла своим чередом.

От родителей Аарон унаследовал главный инструмент — сокрушительную харизму. Он мог разговорить любого встречного, оставляя после себя шлейф искреннего расположения. Но, в отличие от старшего поколения Бельских, его обаяние не служило ширмой для обмана. Он по-настоящему дорожил людьми, их историями и взглядами, находя в них топливо для собственных размышлений.

Тяга к технике привела его в мастерскую Вонга. Там он не просто научился перебирать движки, но обрел важные навыки выживания. Для Аарона машины стали еще одной формой познания мира — логичной и осязаемой.

Тем не менее гены авантюризма порой давали о себе знать. Способность «переговорить» любого и выпутаться из безнадежной ситуации не раз выручала его и друзей. Этот баланс между безупречной честностью и природной хитростью сделал его фигуру уникальной.

Однажды, сидя за своим привычным столиком в небольшом кафе, Аарон услышал старую запись Луи Армстронга. Труба Сачмо мгновенно вернула его в детство, в те вечера, когда они с отцом слушали этот же трек. В тот момент он остро ощутил: музыка и книги — не просто убежище, а его способ расшифровывать эту реальность.

Аарон открыл книгу, которую читал последние несколько дней — «Прощай, оружие!» Хемингуэя. Лаконичные строки резонировали с его собственными мыслями о борьбе и смысле жизни. Именно за этим занятием его застали Ли и Ясин.

— Опять в книгах? — усмехнулся Ли, присаживаясь напротив.

— Хемингуэй, — коротко отозвался Аарон, не спеша закрывать страницу. — Вам бы тоже не помешало приобщиться, парни.

— Зачем нам книги, когда у нас есть ты? — хохотнул Ясин. — Слушай, Аарон, ты никогда не думал сам что-нибудь написать? У тебя бы вышло.

Аарон взглянул на друзей и медленно закрыл книгу. — Возможно, однажды. Когда для этого будет время и подходящее место. А пока у нас есть жизнь. И я хочу, чтобы она читалась как классный роман — плотный, честный и полный крутых поворотов.

Ли криво усмехнулся: — Ну, с тобой скучного чтива точно не получится.

В их компании Аарон оставался голосом разума и штатным философом. Он был тем звеном, которое связывало их взрывные характеры, превращая обычную авантюру в путешествие, которое невозможно забыть.