Grafomaniac

Вопрос застал доктора врасплох. Невысокий, уже седой мужчина задумался.

- Говорите как есть. Я не ребенок и не женщина, я умею себя контролировать. – Арман перешел к запонкам. Сегодня он одел свои любимые, вырезанные из огненного опала. Много лет назад, эту пару ему подарил сын и с тех пор, Арман неизменно одевал их каждую субботу.

Доктор испытующе вгляделся в безмятежное лицо пациента. Леон много слышал о стоящем перед ним человеке, и подавляющая часть этих слухов ткала портрет бессердечного чудовища в человеческом облике. Сам доктор никогда не сталкивался с этой стороной Армана Ле Монта, и, собственно говоря, не хотел ее встречать.

- Право, месье Рошаль, вам не стоит переживать. Я не моя коллега мадам д`Арэнье, я не казню гонцов с плохими новостями. – добавил Арман.

- Вам осталось около двенадцати или пятнадцати лет, мессир. Истощение вашего Узора путем использования вашей семейной реликвии необратимо. Но если вы прекратите использовать Око Мага, ваш срок может увеличиться до двадцати или даже двадцати пяти лет.

Арман задумался.

- Приятное совпадение. Мой ясный горизонт планирования как раз около пятнадцати лет, а векторный - двадцать пять. Скажите, под конец своего срока, каким я буду? С учетом того что я буду продолжать трудиться как и прежде.

- Примерно через десять лет, скрывать ваше болезненное состояние станет очень трудно и далее процессы истощения Узора будут ускоряться. Последние два или три года вы, скорее всего, будете прикованы к постели. Ваш разум будет истончаться в той же пропорции.

Мужчина бесстрастно смотрел в окно, изучая ухоженный сад. Его разум, второй предмет гордости после Жоржа, работал во всю свою недюжинную мощь. У Армана было слишком много дел и слишком мало времени. Ему нужно было обеспечивать выживание и процветание своего рода, Монтени и Жоржа, и на все это у него была жалкая дюжина лет.

- Спасибо доктор, вы мне очень помогли. Планше проводит вас к выходу.

7:15

- Приятного аппетита, месье Бернар.

Молодой офицер тщетно пытался скрыть страх. Глядя на стоящую перед ним тарелку с овсяной кашей, он судорожно сжимал в руке изящную серебряную ложку. Несмотря на то что в столовой герцога Ле Монта было прохладно, Бернар обильно потел. Его собеседник, напротив, выглядел добродушным. Арман неторопливо ел овсянку, в которую добавил лишь немного меда и сухофруктов, зримо наслаждаясь завтраком.

- Мессир... вы хотите чтобы я кушал? – обреченным, тихим голосом спросил мужчина.

- Собственно говоря, я пригласил вас на завтрак чтобы поговорить с вами, а кушать или нет – это уже ваше дело. – отозвался Арман. – Кстати, поскольку мы с вами друзья, я не обращу внимания на то что вы задаете вопрос человеку стоящему неизмеримо выше вас по рангу. В конце концов, это неформальная обстановка и я хочу чтобы вы расслабились и вели себя соответствующе. Впрочем, забывать о манерах не стоит, все же я еще и старше вас.

Оливье не знал что ему думать. Он не принимал участия ни в каких заговорах, не владел доступом к секретной информации, не подслушивал чужих тайн. Но его вызвали сюда на завтрак и с учетом репутации Армана Ле Монта, он ожидал своей скорой смерти.

- Это из-за моей жены?

Арман поднял взгляд на собеседника и улыбнулся.

- У вас очаровательная жена. Она уже три года служит мне верой и правдой и надо сказать, я очень доволен ее службой. Так же как я был доволен службой ее матери и отца, а мой отец был доволен службой ее бабушки и дедушки. Поколение за поколением.  Очаровательное семейство, не находите?

Несмотря на то что Арман улыбался, выражение его глаз подсказало Оливье что не стоит задавать вопросы самому.

- Да, они замечательные. Очень добрые и отзывчивые. Очень приятные люди. Мне очень повезло жениться на их дочери.

- У Ле Монтов есть четыре семейства слуг. Бувье – лишь одно из них. Многие поколения наших семей действовали совместно. Мы оказывали им всяческую поддержку, а они служили нам верой и правдой. Несмотря на то что на данный момент, все четыре семейства перешли в род пусть и мелких, но дворян, традиционно, два старших ребенка идут к нам на службу длящуюся до тех пор пока у них не появятся дети которые могли бы их заменить. Красивая традиция, не правда ли?

Арман испытующе смотрел на Оливье.

- Да, Инетта говорила мне, я помню. Вы еще оплачиваете им образование и все остальное.

- И защиту, друг мой, и защиту. Ее мы не оплачиваем, ее мы обеспечиваем. Хотя, как офицер армии, я уверен, вы наверняка предпочтете сами защищать свою семью от любого вреда.

Арман сделал небольшой упор на слове «любого».

- Конечно, мессир. От любого вреда.

- Иначе это придется сделать мне, но я уверен что до этого не дойдет.

Голос Армана становился все тверже и тверже. Оливье попытался опустить взгляд, но глаза хозяина дома завораживали его. Мужчина смотрел в них, словно падал в темную бездну. Откуда то издалека донесся его собственный голос.

- Разумеется, мессир, Инетта в безопасности. Я ее очень люблю, мессир, и очень беспокоюсь о ней.

- Я рад это слышать, месье Бернар. Потому как мадам Инетта Бернар, являясь вашей полноправной женой, все еще служит роду Ле Монт и делает это безупречно. Право, единственная оплошность которую она когда-либо допустила, была совершена ей вчера утром.

Оливье побледнел как смерть. Словно не замечая этого, Арман продолжал. Потянувшись за чашкой с теплым чаем, он наконец отвел взгляд от лица собеседника, который поспешно опустил лицо. Вдохнув ароматный пар, Арман сделал пару глотков напитка, и продолжил.

- Надо же такому случиться, у нее дрогнула рука когда она подавала мне завтрак. Пожалуй, это был первый раз за всю мою жизнь, когда моя прислуга разбила чашку в моем присутствии. Оказывается, она переработала накануне вечером и пришла домой поздно, от усталости наткнулась на дверь и у нее образовался синяк и пара ссадин.

- Она разбила чашку... я все возмещу... – пролепетал Оливье.

Он пытался хотя бы представить сколько может стоить чашка в этом доме и сколько зарплат уйдет на то чтобы расплатиться за нее.

- Не беспокойтесь о чашке. – оборвал его Арман. – Право, Инетта слишком хороша как служанка чтобы выставлять ей счет за подобные безделушки.

Арман сделал еще один глоток чая.

- Сегодня вечером к вам придет Гримо, это плотник при моем дворе. Гримо заменит входную дверь в ваш дом. За мой счет разумеется, я забочусь о своих слугах и никогда не оставляю их в опасности. Моя семья вложила в род Бувье очень много ресурсов, многие сотни лет выращивая себе идеальных слуг – верных и исполнительных. Я не позволю чтобы какая-то некачественная дверь угрожала моим инвестициям. Синяки и ссадины, подавленное настроение, плаксивость... все это абсолютно недопустимо для моей служанки.

Разум Оливье пронзила мысль. Арман знал откуда у Инетты на самом деле появился синяк! И ему почему-то было до этого дело. Но неужели всемогущие Ле Монты интересуются тем как муж обращается с женой? Да, по пьяни, да, глупо. Приревновал Инетту когда та пришла поздно ну и ударил в сердцах, но это ведь должно быть между мужем и женой. Медленно подняв лицо, Оливье увидел что Арман разглядывает узоры на чашке из полупрозрачного катаянского фарфора.

- Я надеюсь этот инцидент будет последним.

Мужчина вновь посмотрел на Оливье, но на этот раз дружелюбно. Его голос смягчился.

- Опять-таки, я уверен, что вы позаботитесь о том чтобы вашей жене больше никогда ничего не угрожало. И не стоит переживать если она задерживается на работе. Род Бувье известен своей порядочностью и верностью. Ваша жена – живое подтверждение этой репутации. Так, позавчера она осталась на работе допоздна поскольку подготовка к свадьбе моего сына идет полным ходом и некоторые вещи потребовали дополнительных усилий.

Арман поставил на стол пустую чашку.

8:03

Балкон замка Ле Монтов выходил на их чудесный, ухоженный сад, неизменно залитый солнцем практически в любое время суток. Несмотря на это, молодая богиня солнца выглядела не такой дружелюбной как рассчитывал Арман. Анастасия не села в предложенное кресло, не прикоснулась к налитому чаю и отказалась от кофе. Она встала у перил балкона и опершись о них обеими руками, смотрела на сад. От нее ощутимо веяло жаром. Стоявший рядом с ней Кощей, напротив, вел себя как ни в чем ни бывало. Попросив молока, он с удовольствием уминал печенье испеченное одним из лучших кондитеров Монтеня. Несколько секунд Арман анализировал ситуацию.

- Мадам, могу ли я предложить вам Розе д'Анжу?

Анастасия даже головы не повернула.

- Знаете… будь я лет на двадцать моложе, может быть я и начала бы сейчас вот эту всю суету с вином и прочими свистелками, но сейчас у моего сына огромные проблемы, и я слишком стара и зла чтобы играть в этикет.

В голосе Анастасии звучала усталость и боль. За прошедшие сутки она дважды попыталась увидеться с Богданом. Если бы это произошло не на территории Академии, ее сын был бы дважды мертв. Первый раз она… первый раз в жизни потеряла контроль над Сферой Жизни когда проверяла здоровье ребенка. За несколько секунд тело Богдана вздулось кошмарными наростами и опухолями. Она так растерялась, что не знала что делать дальше. Никогда прежде она не теряла самообладание. На протяжении нескольких секунд Богдан хрипел от боли пока его кожа лопалась, высвобождая фонтанчики зловонного, темно-бурого гноя. Лишь поле бессмертия удерживало его душу в теле. При второй встрече она постаралась быть крайне осторожной, но все вновь как то вышло из под контроля.

- Просто скажите что вам от меня надо.

Арман кивнул.

- Мой сын женится послезавтра. Как вам известно, он отрезал себе половые органы чтобы они не отвлекали его от учебы и совершенствовании в искусстве магии. Его органы сохранены мною и их нужно будет прирастить обратно.

- У вас есть целая армия доверенных докторов. Почему я?

- Потому что в этой армии вы были бы генералом. Высокопоставленный член Восточно-Европейского Шабаша, одна из опытнейших Вербен, богиня в конце концов. Для своего сына я желаю лишь самого лучшего. И мне есть чем вам заплатить.

Анастасия вздохнула.

- Если вы не можете помочь мне с сыном, мне неинтересно. А с этим мне не может помочь даже мой муж, значит и вы ничего сделать не можете.

- Вы недооцениваете Ришелье, мадам. – мягко заметил Арман. – Ваш муж, вне всякого сомнения, крайне могущественен, но он, при всем моем уважении, генерал и боец, но не управленец.

- Хочешь сказать что твоя магия способна сделать то что не может Кощей?

Анастасия развернулась. Взглянув на Кощея, она убедилась в том что ее муж по-прежнему не обращал внимания на диалог и был увлечен поеданием пирожного.

- Котик… ты слышишь что он говорит?

- Слышу, слышу. – покивал Кощей. – И продолжаю слушать. И кушать.

- Сила Ришелье не в магии, нет. Наша сила в складе ума и умении использовать ресурсы. Давайте вы расскажете мне о своей проблеме, а я скажу, чем я могу помочь.

Арман изысканным жестом указал на кресло. На сей раз Анастасия приняла приглашение и присела. Арман поднял бокал с легким, светло-рубиновым вином.

- На моем сыне Печать Рока. Он убил демонического Герцога и теперь… вы знаете.

- Да, помню… - Арман кивнул. – Из за разницы в их влиянии на мироздание, Богдан собрал на себе огромное количество Энтропии. И развеять его маги не могут.

- Я не говорила имени сына. – заметила Анастасия.

- У вас их двое, Богдан и Даниил. Даниилу едва исполнилось двенадцать и он чародей. Вряд ли он смог бы убить Герцога даже если бы Герцог попытался совершить суицид. Старший состоит в Сынах Эфира и с учебой у него все плохо. Я готовлюсь ко встречам, в конце концов.

- И вы можете помочь Богдану?

- Я могу сделать его более известным. Сильно более известным нежели он сейчас. Это не уберет проклятье полностью, но он сможет покинуть территорию Академии не опасаясь смерти через пять минут.

- Я не говорила что он в Академии. – вновь заметила женщина.

- В мире есть ровно два места в которых работает Подлинное Бессмертие Мордрера, без которого Богдан не протянет и пары недель. Академия, где поле поддерживается Обероном и Запретный Город Нефритовой Императрицы, где его поддерживает Мастер Ли. Вы дружите с Мастером Ли, но в Запретный Город можно проникнуть либо евнухам, либо фаворитам, так что даже сам Мастер Ли не имеет туда доступа. Остается Академия, в которой Богдан и так уже давно учится.

- Хорошо… а как вы сделаете Богдана известным?

Арман покачал головой.

- Попрошу предоставить это мне. Я могу лишь обещать что через несколько лет его будет знать и любить несколько миллионов людей и тысячи магов.

- Так… и в чем подвох? – прищурилась Анастасия, тем не менее, видимо просветлев лицом. – Что мне придется за это сделать? Ну кроме Жоржа и его органов?

- Мне этого более чем хватает. – кивнул Арман. – И вдобавок к этому, я предлагаю вам возглавить церковь Абраксаса. Несколько сотен прихожан из числа аристократов. После того как вы убили верхушку его епархии, вы можете занять его место.

Анастасия поморщилась.

- Я не жажду поклонения культистов. – последнее словно звучало как будто она выплюнула нечто противное.

- Понимаю. Можете сделать с ними что угодно. Или можете отказаться, выбор исключительно ваш и на нашу сделку не повлияет. Но если не дать народу какую-то стоящую цель, он найдет ее сам или же ему даст цель кто-то другой. И поверьте моему опыту, без жесткой направляющей руки люди совершают омерзительные вещи.

- Хм… и если я откажусь?

- Агенты моих коллег де Гиза и де Голля устранят всех замешанных в культе аристократов примерно в течение трех лет. С обычным народом будет немного труднее, их слишком много, но это тоже решаемо. Пока нет уверенности в точных списках, но мы обычно берем с запасом.

Анастасия задумалась.

- Я могу возглавить церковь… но всех кто приносил человеческие жертвоприношения не станет.

- Четыре министра гарантируют вам карт-бланш на любые действия в отношении культистов. – заверил ее Арман поставив на стол пустой бокал.

9:37

Карета ехала почти беззвучно. Сама дорога от поместья Ле Монтов до здания Опера Гарнье была безупречно ровной, гладкой как стекло, да и сам экипаж министра иностранных дел был последним словом магического искусства, имея внутренний объем в шесть с лишним раз больше чем снаружи. По сути, это был еще один рабочий кабинет. Сидя на мягком, бархатном кресле, Арман откинул голову назад и с закрытыми глазами проговаривал короткие четкие указания. Два его личных ассистента выводили из нескольких лаконичных фраз целые письма и отдавали на проверку третьей. Еще два человека связывались с различными подразделениями в самых разных уголках мира и запрашивали информацию, которую они немедленно переводили в семантические печати Фрохмана. Один взгляд на подобную печать внедрял в мозг всю заложенную информацию на срок до первого полноценного сна, экономя при этом огромное количество времени.

- Монсеньор, письмо от месье де Толли.

Арман протянул руку и приняв конверт сорвал с него печать и вгляделся в послание. Пробежав глазами пару строк, он вновь откинулся назад и закрыл глаза.

- Хитер… впрочем, иного я и не ожидал. Адель, проект «Ласточка» отменяется. И всю ветвь под корень. Протокол «Храм Народов».

На лице личной ассистентки Армана отразилось ее недоумение.

- Четырнадцать тысяч семей, монсеньер. Сорок тысяч человек.

Арман вновь поднял голову и воззрился в лицо ассистентки своими серо-стальными глазами. Он не был удивлен или зол, он наблюдал.

- Ты знаешь что такое протокол «Храм Народов».

- Да… но там женщины и дети, монсеньор. Нельзя так с ними…

Если кто-то из остальных ассистентов и обратил внимание на поведение Адель, никто не подал виду. У всех них была работа и ее нужно было делать.

- Я знаю кто там, Адель, я готовил эту операцию три года. Но де Толли отказался стать моим почетным сопровождающим в Наневе на время моего визита через полгода. Он предложил на эту роль Скобелева. Стало быть, приближенный к Барклаю Аракчеев не покинет южные пределы Амхара. Пока Аракчеев там, ни о каком массовом переходе через границу речи быть не может. Вести людей обратно не вариант, одним из условий нашего присутствия в Судане было избавление территорий от большей части народа беджа. Вначале я намеревался дестабилизировать союзный Уссуре Амхар с помощью толпы иммигрантов, но это было бы просто приятным бонусом. А сейчас они нам просто не нужны.

Арман говорил не притворяясь жестким или сочувствующим. Он просто информировал.

- Я понимаю что для тебя это в новинку, сегодня началась третья неделя твоей стажировки. Но твое сочувствие абсолютно неуместно. В бизнесе и в политике нет этичных или неэтичных поступков. Есть эффективные и неэффективные. Создать культ «Истины Предков» в котором проповедуется величие конкретного народа – эффективно. Обещать землю обетованную тоже эффективно. Если бы они смогли заселиться и укрепиться хотя бы на небольшом кусочке Амхара, это была бы безусловная наша победа. Но увы, они не сыграли, а значит это просто отработанный материал, и мы переходим к протоколу «Храм Народов».

Адель в смятении смотрела на папку в своих руках. Она видела тысячи судеб там где Арман видел отработанный материал.

- У меня в голове не укладывается… - прошептала девушка. – Это же люди.

- Адель, передай все свои дела Симону.

Девушка побледнела. Она слишком хорошо понимала что может означать увольнение с такой должности.

- Симон, подбери проекты категории «Гессерит». Уверен, Адель с ними будет намного приятнее. Надо было сделать это еще две недели назад, моя ошибка.

Молодого, крепкого уссурца на самом деле звали Семён, но правильное произношение его имени для монтеньцев было делом абсолютно невозможным. Молча кивнув Арману, он немедленно протянул Адель три папки.

- Одно из них будет сегодня вечером, это мой проект, он почти готов. Тебе понравится, оно приятное.

Бросив быстрый взгляд на Армана, вернувшегося к одновременной работе над полудюжиной проектов, Адель наклонилась к парню и шепотом уточнила.

- То есть… меня не увольняют?

- Пока нет. – таким же шепотом ответил Семён. – Все, кого ты видишь в этой комнате имеют тот же резонанс что и у месье Армана. Мы все Ришелье. Нас слишком мало чтобы разбрасываться без веской причины. А тут дело в том что у него резонанс Энтропии, а у тебя Динамики. Он управляет через разрушение и убийство, а тебя тянет управлять через созидание и направление.

- Но для чего он нас собирает рядом с собой? Зачем мы ему?

- Во-первых, потому что мы думаем одними категориями с ним. Это облегчает работу. Во-вторых – чтобы нас не было у других людей. Так мы не станем ему конкурентами.

11:45

В ходе неторопливой инспекции здания, Арман заметил направлявшегося к нему араба в традиционной одежде Альмохада. Араба сопровождала монтеньская аристократка и, судя по всему, ее дочь подросток. По мере их приближения, лицо Армана преображалось из каменного изваяния в живого и легкого в общении интеллигента.

- Месье Ле Монт, есть дело требующее вашего внимания.

Высокий, атлетичный и смуглый Яхья был одним из личных ассистентов Армана. Несмотря на свою немногословность, сегодня он был ответственным за культурную программу вечера. Арман доверял Яхье насколько монтенец может доверять иноземцу, да и работали они вместе уже около тридцати лет.

Арман протянул руку, в которую Яхья вложил папку с бумагами. Взглянув на девочку, Арман игриво подмигнул ей и открыв папку, погрузился в чтение.

- Я слушаю.

- Мадам Грамон настаивает на включении в программу вечера ее дочери.

- Настаиваете?

Глаза Армана сверкнули лучистым весельем. Оторвавшись от бумаг, он с улыбкой обратился к женщине.

- Вы довели моего несчастного ассистента до истерики.

Мадам Грамон, прежде выглядевшая не так уверенно, чуть приосанилась.

- Он всего лишь араб. И о какой истерике вы говорите? Он выглядит спокойным.

- Он мой араб. – поправил ее Арман, не прекращая улыбаться. – И поверьте моему опыту, если Яхья произнес больше пяти слов за раз, значит его нервы уже порвались в клочья. Мне кажется, что ваше дальнейшее взаимодействие будет контрпродуктивно. Если у вас есть какие-либо вопросы или комментарии в любом виде, лучше обращайтесь ко мне лично.

Мадам Грамон была не слишком умна, кроме того, ее муж был фаворитом мадам Д’Арэнье, так что она считала, что имеет некое влияние в светском обществе. Активно жестикулируя, женщина начала  говорить все увереннее.

- Моя дочь должна выступать на этом представлении. У нее чудный голос, ангельский. Мы отдали за него целое состояние. Девять тысяч триста пятьдесят девять франков. А этот…

Она повернулась было чтобы указать на араба, но ее остановил тихий, и все же пробирающий до костей голос.

- Мадам… - окликнул ее Арман. – Напоминаю, вы более не обращаетесь к моему ассистенту и не говорите о нем. Вы говорите со мной и ни с кем более.

Было что-то неуловимое в этом мужчине. То как он стоял, то как он смотрел, то как он негромко, но очень четко произносил слова. В нем были сила и непоколебимое осознание своего тотального превосходства. Он словно заполнил собой все пространство вокруг женщины, задушил зарождавшийся в ее душе гнев, рассеял все прочие мысли. Арман даже не использовал магию. Для управления людьми Ришелье полагались в первую очередь на врожденную харизму и способность мыслить концептуально иными категориями.

- Я… да… простите… - женщина уставилась на Армана пустыми глазами, затем потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями. – Мы отдали целое состояние за ее голос, три мастера из Культа Экстаза работали над ней. А эт… а мне сказали, что ее пение не подходит для вечера.

В отчете Яхьи было подробное описание способностей девочки. Маги из Культа Экстаза поработали над ней весьма качественно. Полные шесть октав, абсолютный слух, идеальный контроль голоса с возможностью колоратурного пения. И при этом девочка «не имеет в голосе души, не наполняет арию эмоциями». Это и неудивительно, практически невозможно передать чувства которых не знаешь.

- Ну что же, мне тут все понятно – Арман закрыл папку и вновь улыбнулся. – Я думаю, мы можем прийти к соглашению. Крошка Луиза непременно будет выступать на этом концерте.

Стоявший рядом Яхья не выразил ни удивления, ни возмущения. Хозяину было виднее. Всегда.

- И не просто выступит, но и будет главной интригой вечера. – продолжил Арман, быстро записывая что-то в бумагах. – Мадемаузель Луиза, пройдите за моим ассистентом, он подберет вам платье, маску и остальные элементы сценического образа. Вы будете внезапным сюрпризом, поскольку все остальные участники концерта были известны уже давно. Вы же станете мадемаузель Розой и вашим Соловьем будет не кто либо, а сам Якуб Орлински.

Мадам Грамон чуть слышно ахнула.

- Сам месье Орлински?!

- Именно так. Ну что же, мадам, надеюсь вы довольны?

- Я в восхищении, месье Ле Монт, вы… вы потрясающи. Я никак не ожидала ничего подобного.

Арман передал папку с бумагами ассистенту и смущенно отмахнулся.

- Право, не стоит, мне это легко, а талантам всегда нужно давать дорогу.

Яхья открыл папку и пробежав глазами по строчкам кивнул.

- Будет сделано.

Прослушав благодарности мадам Грамон еще несколько минут, Арман пошел дальше. Стоило ему отойти от женщины, с его лица исчезла фальшивая улыбка. В его душе было нечто близкое к тому что люди называют удовлетворением. Девочка станет отличным дополнением для концерта. Император как раз любил фавориток помоложе и была у него слабость к театральным девушкам, балеринам, певицам и поэтессам. Арман рассчитывал получить ряд привилегий в обмен на поставку нового увлечения для своего сюзерена.

12:27

В личной ложе Армана было достаточно просторно чтобы разместить двадцать зрителей, но все же он находил место недостаточным. Семь ассистентов, девять охранников, сам Арман, еще три места для сына, жены и будущей жены сына… А кроме них должны были быть гости, одного из которых он ожидал непосредственно сейчас. И слуги, всех нужно было куда-то разместить.

- Месье Либерье будет в течение десяти минут. – сообщила одна из ассистенток заглянув в дверь.

- Я готов, запускай его как только он придет. – отозвался Арман не поворачивая головы. – И что касается тебя, Базилевс.

Арман еще раз просмотрел бумаги и продолжил с того места, где остановился.

- Как я вижу, ты уже получил одобрение от трех коллег, директора Опера Гарнье и даже провел тендер среди архитекторов. Отличная работа. Что насчет согласия на перестройку от администрации Императора и оставшихся владельцев персональных лож?

- Я не решился связываться с высокими господами без вашего личного одобрения. – вежливо ответил немолодой мужчина. – Пакет документов, тем не менее, подготовлен в полной мере. Если вы отдадите приказ, я немедленно начну переговоры с представителями де Гиза, де Голля и Д’Арэнье, а затем и с администрацией его Императорского Величества. Данная пристройка полностью решит проблему с недостатком места в ложах. Насколько мне известно, месье Де Гиз также находит текущую ситуацию несколько стеснительной.

- Две поправки. Замените ореховое дерево на бакаут, а все остальное выполните из синего вестенского гранита. Действуйте. – Арман вернул папку помощнику, который вначале недоуменно замедлился, желая что то сказать, но почти сразу же развернулся и немедленно вышел из ложи.

Несмотря на то, что Адель ничего не говорила, Арман повернулся к ней. Девушка невольно вздрогнула.

- Вы хотите что-то предложить? – ровным голосом поинтересовался Арман.

- Прошу прощения, я молчала.

- Я знаю. Но я вижу вопросы у вас на лице. Вы боитесь спрашивать, это нормально, вы всего лишь учитесь. Кроме того, я знаю какая у меня репутация, так что все объяснимо. Тем не менее, мои люди имеют безусловное право и даже обязанность говорить мне свои мысли, вопросы и предложения. Будьте откровенны и своевременны, я ценю эти качества.

Адель покивала, собираясь с мыслями и храбростью.

- Простите мне, возможно я не так хорошо осведомлена, все же я иностранка и не так много знаю о Монтени.

Арман остановил ее, подняв руку.

- Бросьте прелюдии, говорите.

- Почему пространство ложи не увеличат магией как это сделано в вашей карете?

- В местах общего собрания монтеньской знати всегда действует барьер запрещающий магию. Вы не чувствуете себя лишенной магии, потому что барьер незаметен. Но тем не менее, здесь не работает ни одна форма магии кроме косвенных проявлений. Если бы не подобные меры, в этой толпе испорченных властью, заносчивых аристократов в любой момент может вспыхнуть ссора с применением боевой магии, а мы не хотим этого. Я знаю о чем говорю, ведь один из таких вспыльчивых гордецов – мой сын.

- Понимаю… и у меня еще один вопрос, месье… Почему вы всех ассистентов и даже охрану держите в своей личной ложе? Вместе с семьей. В Уссуре так никто не делает. Да и в других странах я такого не видела.

- Ле Монты ценят свои активы. Как показывает опыт истории в целом и моего рода в частности, верность и любовь невозможно купить. Их можно лишь обменять на собственные верность и любовь. Любви во мне нет, поэтому мои хранители тайн и хранители жизни могут рассчитывать на мое уважение и мою верность. У меня есть пара охранников, и каждому из вас выделен личный телохранитель из моей гвардии. То, что ем я, едите и вы. Если я отдыхаю в опере, значит и вы сможете ее смотреть на тех же местах что и я. Успехи делятся на всех, а неудачи всегда лично мои. Я поощряю инициативы, всегда прощаю ошибки, но пренебрежение – никогда. И не подумайте, я не идеалист, я не считаю вас семьей, но я отношусь к вам как к семье. Как показала практика, данный подход работает безупречно.

- Вы очень откровенны. – выдавила из себя Адель.

- Ле Монты не лгут. – отозвался Арман, поворачиваясь к двери, в которую вошел мужчина в одежде мелкого дворянина. – Рад вас видеть, месье. Не каждый день меня удостаивает своим визитом один из влиятельнейших журналистов Монтеня, да еще и сумевший сохранить независимость.

- Не могу сказать того же. – сухо ответил мужчина. – За прошедший месяц меня трижды пытались убить ваши люди. И я рад. Это значит, что я достал-таки до правды, до вашего гнилого нутра.

- Это были не мои люди, месье. – заверил его Арман с мягкой улыбкой, не обращая внимания на оскорбления. – Мои люди не совершают «попыток». Более того, мои люди вас защищали. Что касается правды – вам достаточно просто спросить у меня и я скажу вам всю правду что вы хотите знать.

Франсуа Либерье нахмурился.

- Я вам не верю. Все мои материалы за прошедшие три года были только о вас и о том как вы изгаляетесь над аборигенами, вытягивая из них последние жилы пока сами жируете на украденные у них деньги.

- Ле Монты не лгут. – отчеканил Арман, принимая папку от одного из ассистентов. – Ваша смерть бросила бы подозрения на меня, и мои враги об этом осведомлены. Собственно, они вас и пытались убить. Если бы вашей смерти захотел я, скорее всего вы выпали бы из окна храма, будучи в стельку пьяным, может ваш корабль затонул бы или… - Арман перелистнул страницу. – тут у меня минимум три разных сценария с аборигенами. Можете ознакомиться.

Он протянул мужчине несколько бумаг из папки. Тот мельком взглянул на написанное и невольно приподнял брови.

- У вас… даже такие подробности…

- Разумеется. Взять ваше последнее путешествие. Ваш гид-проводник был моим агентом. Капитан корабля, на котором вы так секретно отплыли в Конго, также работает на меня. Вы никогда не покидали моего поля зрения. С вами все время было от одного до трех моих агентов.

По мере того как Франсуа вчитывался в написанное на листке, он то бледнел, то краснел.

- Тут написано что я кушал сегодня утром. Но как…

- Примерно треть ваших доверенных людей – мои агенты. Так что, повторюсь, если бы я хотел вас устранить, это было бы сделано явно не в той вульгарной форме которую вы лицезрели.

Франсуа сел. Он был в шоке и совершенно не понимал происходящего. Отправляясь сюда, он был в твердой уверенности что скорее всего умрет или пропадет без вести и даже оставил несколько писем своим самым близким друзьям. Два из пяти конвертов ему только что отдал Арман.

- Чего вы хотите? Вы меня не запугали… но запутали. Вы могли сделать со мной что угодно, но вот он я.

Его собственный голос словно доносился издалека.

- Продолжайте работать. Но для безопасности, предлагаю вам ровно два изменения. Первое, вы переселяетесь из своего домишки в один из моих домов. Там за вами будет надежнее приглядывать. Второе, вы продолжаете работать в том же темпе и русле что и раньше. Абсолютно откровенно, ничего не боясь и не замалчивая. С единственной оговоркой, что раз в месяц вы будете брать у меня интервью, в котором будете задавать любые вопросы, которые вы посчитаете нужными. А я буду на них правдиво отвечать.

Один из ассистентов Армана подал Франсуа рюмку с коньяком. Мужчина мельком взглянул на кольцо на безымянном пальце. Камень оставался молочно-белым. Ни яда, ни иных примесей.

- Зачем вам все это? Это бессмысленно. Последние несколько лет я смешивал вас с грязью.

Он залпом опрокинул содержимое рюмки в рот.

- Все просто. – Арман слегка улыбнулся. – Я заинтересован в том чтобы люди знали всю правду, а не только те куски что вы им подавали.

Адель приняла из рук Армана папку содержавшую всю информацию по проекту «Глашатай». Проект начался пятнадцать лет назад, когда сорок пять молодых, умных и многообещающих юнцов из разных стран получили гранты на обучение международным отношениям. Со временем, по тем или иным причинам восемь из них были отсеяны с пометкой «неуправляемый», а оставшиеся были взращены в журналистов, видных публицистов и светских львов. Семеро вернулись в Монтень, остальные разъехались по своим странам. Каждый из них считал себя независимым борцом за свободу воли и мнений, и это мнение разделяли все окружающие. В то же время, их мягко, но неуклонно направляли в нужную сторону. Формирование воли народа, своей страны или чужой, было одной из основ работы Армана.

- И в качестве благодарности за заботу о вас, если вдруг у вас таковая найдется, вы могли бы написать серию очерков об одном выдающемся молодом человеке. Он совершил подвиг достойный воспевания в веках. Его зовут Богдан и он уроженец Скифарии…

13:43

Жорж с интересом смотрел на стол, на котором лежали три конверта и смутно знакомый ему флакон с серой, мутной жидкостью. В ложе кроме него и отца никого не было и потому Арман принял свой обычный вид – его лицо не выражало вообще ничего.

- Ты приготовил мне сюрприз… - задумчиво пробормотал Жорж. – Но я не вижу нигде того о чем мы договаривались.

- Артефакт который поможет тебе найти часть своего Аватара я все еще храню у себя и отдам тебе только после свадьбы. – без эмоционально ответил Арман. – Все согласно договору. Кстати, свадьба завтра.

- Рад слышать. А что тогда вот это? – Жорж указал на стол.

- Сейчас ты все поймешь. Итак, завтра утром у тебя операция – Анастасия прирастит тебе обратно твои половые органы. А вечером ты зачнешь мне внука.

- Там слишком много…

- У Селин овуляция будет в пике, тебе останется просто ввести в нее все что надо. Минимум три раза. Мне нужен внук.

Желваки Жоржа напряглись.

- Я не кобель для вязки. Сношаться по приказу я не буду.

- Ты мой сын и мне нужен внук. – отрезал Арман. – А значит ты сделаешь мне внука. Завтра. Вечером. У меня буквально нет ни времени, ни желания на обсуждение решенного вопроса.

Суставы пальцев Жоржа захрустели от напряжения, с которым он сжал подлокотники кресла. Любой человек хотя бы немного знающий его, в данной ситуации старался бы не дышать. Однако Арман оставался невозмутим.

- Ну так заставь меня. – глухо прорычал Жорж.

- На столе лежат три конверта. В каждом из них письмо с правдой о твоей жизни. И каждое из них причинит тебе намного больше боли чем ты сейчас способен себе представить. Предлагаю тебе взять любой из них, вскрыть и прочитать. А потом ты вновь подумаешь о том хочешь ли ты спорить со мной или предпочтешь сделать то, что тебе говорят.

- А флакон?

- В нем эликсир который сотрет тебе память о предыдущих трех минутах твоей жизни.

- Ты… думаешь я захочу забыть о том, что прочитаю? – Жорж нахмурился, словно не веря в услышанное. – Ты думаешь я настолько трус?

- Ты не трус, Жорж, ты кто угодно, но не трус. И тем не менее, ты не сможешь жить дальше с этим знанием.

Жорж взял в руки флакон. Матовое стекло было теплым и приятным на ощупь.

- Ты это уже делал со мной, да? – внезапно спросил он.

Арман кивнул.

- Что тогда это было? – спросил Жорж, тиская флакон в руках и глядя на отца.

- Тогда конверт был только один. Ты был еще совсем молод и ты влюбился. Девушка забеременела и ты отказывался уезжать в Академию.

- И ты меня заставил?

- И я тебя заставил.

- Что за девушка? Что с ребенком?

- Девушка вышла замуж за одного из моих офицеров и навсегда покинула Монтень. Так мы с тобой тогда договорились. Ребенок, разумеется, погиб во время родов.

- Это тоже было частью договоренности? – глаза Жоржа смотрели в пустоту.

- Да. Был бы мальчик, мы бы организовали свадьбу и все остальное. Однако родилась девочка, а мне нужен наследник фамилии Ле Монтов.

Жорж взглянул на конверты.

- То о чем мы говорим… оно в одном из них?

- О нет, - покачал головой Арман. – Там все намного весомее.

Жорж колебался несколько секунд, после чего поставил флакон обратно на стол.

- Ты Ришелье… в споре с тобой невозможно выиграть. Я не буду вскрывать конверты.

- Рад что на этот раз ты понял это вовремя. Мне не доставляет удовольствия вся эта процедура. Итак, завтра у меня будет зачат внук?

- Да.

14:27

Ярко освещенный бальный зал легонько гудел. Здесь собрался цвет молодежи Монтеня. Согласно придворному этикету, чем выше статус приглашенного, тем позже он прибывал на бал. Таким образом, молодое поколение прибывало значительно раньше времени назначенного в пригласительных билетах, а Его Императорское Величество прибывал тогда, когда ему было угодно. Второй состав оркестра играл негромкую музыку, молодежь общалась и сплетничала, все шло своим чередом. Каждый зашедший, однако, непременно должен был подойти к радушному хозяину мероприятия – месье Арману, который стоял у дальней стены и благодушно улыбался всем заходящим.

- Какая честь. – негромко восклицал мужчина. – Я так давно вас не видел, Жером, право, вы так выросли за эти четыре года. И совсем не посещаете одинокого старика.

Юноша засмущался. Его лицо густо покраснело и даже уши были малинового цвета.

- Мессир, я бы не решился отвлекать вас от государственных дел. В конце концов, кто я и кто вы.

Арман замахал руками, словно отгоняя эти слова как назойливых мух.

- Вы меня обижаете, Жером, как так можно? Я всегда буду рад вас видеть. Моя супруга также очень тепло о вас отзывалась. Ваши поэмы производят на нее огромное впечатление – она читает каждый выпуск «Соловья Шаруза».

Жером покраснел как маков цвет.

- Ой… откуда вы знаете мой псевдоним?

Арман заговорщически подмигнул ему.

- Не переживайте, этот секрет останется между нами. Ну и надо совсем не иметь вкуса чтобы не сопоставить то стихотворение которое вы прочитали на дне рождения мадам Д’Арэнье с теми дивными строками что вы печатаете сейчас. Опять таки, вам нечего бояться, о вашей тайне знают лишь полдюжины человек, не более. И уверяю вас, все мы ваши поклонники. Предлагаю вам встретиться позже и подробно обсудить ваше будущее. Я всегда поддерживаю таланты.

Жером столько всего хотел спросить, но Арман уже сердечно приветствовал следующих гостей.

- Прошу прощения, месье Флоранс. – к Жерому подошла ассистентка из свиты Армана. Девушка выглядела немного смущенной. – Меня зовут Адель Белова, я помощница месье Ле Монт. Могу ли я похитить немного вашего времени? Буквально десять минут.

- Зачем? – удивился Жером.

- Для приглашения вас на званый ужин в поместье Ле Монт.

- А зачем десять минут?

- Слепок ауры и резонанса. Месье Ле Монт крайне щепетильно относится к безопасности, и мы хотим убедиться, что в поместье не явится никто иной под вашей личиной.

- Разве такое бывает?

- Чаще чем вы думаете, месье Флоранс. – пожала плечами девушка. – Итак, вы согласны?

- Д… да, конечно.

- Проследуйте за мной.

15:30

В ложе Армана неярко горел свет. На столе в центре помещения были аккуратно сложены несколько стопок плотной бумаги испещренной сложными формулами.

- Согласно экспресс анализу, из выбранных вами сорока семи юношей и пятидесяти двух девушек, наибольшую биологическую совместимость показывают четыре пары.

Адель подвинула к Арману восемь карт с портретами и подробным описанием медицинских показателей.

- Ментальная совместимость у двух наилучшая. Более подробные измерения мы сможем провести во время званого ужина.

- Предполагаемый облик дочерей у всех четырех пар? – холодно спросил Арман.

Адель достала еще несколько набросанных на скорую руку портретов карандашом. Арман изучил их.

- Это предварительный результат на скорую руку. – извиняющимся тоном произнесла Адель. – Но общее направление должно быть примерно таким.

- У Жерома все-таки удивительно сильные гены. – отметил Арман. – И у Дидье. Хм… Жерома легче контролировать, однако здоровье этого вояки положительно скажется на его дочери.

Адель не могла отделаться от мысли что присутствует при выведении новой породы собак. Арман подбирал пару которая должна была зачать ребенка, непременно девочку, которую он выдаст за своего еще нерожденного внука.

- Надо отметить, что у некоторых девушек есть ухажеры… и их родители благосклонны к ним.

Арман продолжил задумчиво смотреть на портреты, словно не услышав Адель. Помявшись, девушка продолжила.

- Я попрошу миледи де Бейль. Она займется этими ухажерами.

- Да, мадемаузель Адель. Попросите. И впредь, постарайтесь сразу предлагать решение, а не только проблему.

- Но что делать с интрижками у парней абсолютно непонятно. – призналась Адель. – в основном простолюдинки и куртизанки, но все же.

- Ничего. Мужчины не более чем осеменители, они способны зачать сколько угодно детей и при этом качество их семени не меняется. А вот с девушками сложнее – если в результате общения с ухажером она забеременеет, то куча проблем. Беременность длится долго, потом фертильность возвращается не сразу, да и это почти наверняка означает что пара женится. А это нарушит мои планы. Так что миледи де Бейль и ее агенты займутся теми кто ухаживает за девушками из этого списка.

- Мессир… извините… но почему вы так контролируете все? Ваш внук еще не то что не рожден, он еще даже не зачат. Я ни в коем случае не выказываю неуважения, но я вас не понимаю.

- Напомните, - мужчина не поднял головы от картинок в руках. – какой у вас ранг в качестве мага Ришелье?

Адель смутилась.

- Посвященный… мой ясный горизонт планирования – три года.

- А я Мастер. – пожал плечами Арман. – Я планирую примерно на одно поколение вперед. Когда вы станете Мастером, вы начнете меня понимать.

- А были когда-либо Архимаги Ришелье? Просто на курсе истории в Академии об этом не говорили, да и в библиотеках я информации не нашла.

Арман задумался прежде чем ответить.

- Они наверняка были, но с помощью своих способностей стерли информацию о себе из всех источников. Я знаю только одного. Король Солнце, основатель рода Ле Монтов. Только Ришелье на уровне Архимага могут сделать то что сделал он – гарантировать рождение мага в каждом поколении семьи. Да, старший ребенок старшего сына в роду обязательно рождается магом. Поэтому мы… скажем так, в роду не остаётся перворожденных девочек. Все они погибают вскоре после рождения. Чтобы род Ле Монтов продолжился.

Адель не заметила как стояла с открытым ртом.

- Но… это невозможная сила… Маги не могут управлять Аватарами на подобном уровне.

- Ришелье могут. – возразил Арман, наконец закончив изучать личные дела четырех выбранных пар. – Просто цена довольно большая и платить ее приходится непрерывно на протяжении многих поколений. После окончания пубертата, первородные мужчины в роду Ле Монт связаны одним, но весьма конкретным и непреложным правилом. Нарушение этого правила повлечет за собой лишение привилегии дарованной заклятьем.

- И какая же цена? – прошептала Адель.

- Ле Монты не лгут.

Кощей пожал плечами и подошел к столу. Взяв графин, он наклонил его над стаканом. Из узкого горлышка хлынула густая красная жидкость.

- Я так полагаю, мавр сделал свое дело – мавр может уходить? – поинтересовался бог смерти. – Я убил Абраксаса и больше не нужен? Cолнышко, не смотри так, это не кровь, это томатный сок.

Кощей наклонил графин над вторым стаканом, который немедля начал наполняться белым крепленым вином.
- Я так понимаю, ты нервничаешь? – уточнил Кощей, глядя на результат. – Рановато как-то для хереса. И не нервничай, солнышко, все хорошо.

- Оберон… так, о чем ты хочешь поговорить?

Настя не взяла протянутый ей стакан и не села в кресло.

- Нервничать не о чем. – пожал плечами Оберон, принимая третий стакан, наполненный ароматной зеленой жидкостью. – У нас нет противоречий, есть лишь несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить.

Изумрудные глаза короля эльфов выражали безмятежность и покой. Сколько помнил Кощей, лишь дважды Оберон менялся в лице. Даже в день той их памятной дуэли, Оберон был бесстрастен.

- Я ненавижу когда люди юлят и не говорят прямо. – процедила Настя. – Зачем ты позвал сюда моего мужа?

От нее полыхнуло ощутимым жаром. Пшеница вокруг них начала темнеть и жухнуть.

- Я не человек. – напомнил Оберон. – Но я готов говорить прямо и честно. Присаживайся. Нам с Кощеем есть что обсудить.

Настя колебалась несколько секунд, затем взглянула на мужа. Кощей уже сидел в кресле, потягивая томатный сок. Она знала, что ему не нужно питание. Единственная пища богов – вера паствы. Вещи вроде еды, напитков и секса – для бога необязательны, но могут быть весьма приятны. Если он достаточно расслаблен чтобы сидеть закинув ногу на ногу и пить эту гадость, все не так плохо. Хотя, он был раздолбаем по жизни и ему все как с гуся вода.

Женщина неохотно села.

- Итак… говорить лучше на уссурском. – предложил Кощей. Оберон коротко кивнул.

- А на каком языке вы обычно говорите? – поинтересовалась все более успокаивающаяся Настя.

- Енохианский.

- Язык Силы? Боги говорят на языке первых магов?!

- Я не бог. – напомнил Оберон. – Кроме того, вначале у богов был собственный язык – язык изначальных сущностей, язык первого порядка Примордеал. Только когда граждане Еноха поняли силу слова, они провели обряд, который даже по моим меркам можно оценить лишь как монструозный. Архимаг, чье имя россыпью усеяло историю человечества, изъял Примордеал из анналов истории и внес Енохианский на его место. Он вновь раздал имена всему… мы оба помним его, Кощей…

- Он называл себя Адамом, Девкалионом, Унтапиштим… у него было много имен. – кивнул Кощей.

- Боги, духи, демоны, все сущности что некогда создали Примордеал, забыли о том что он когда либо существовал, и взамен – заговорили на енохианском. Никто из ныне живущих не помнит звучания Примордеала, да и само его существование стало легендой.

- В тот день маги показали, что стали не просто силой с которой стоит считаться. – пробормотал Кощей. – Сделав Енохианский языком богов, они напитали его значительно большим потенциалом нежели раньше. Так они поставили точку в конфликте который еще даже не начался. Никто не мог даже и подумать о том, чтобы начать войну против Еноха.

- Даже ты? – шепотом спросила Настя.

- Я уверен, что стереть одного бога из истории намного легче чем язык богов. – ответил Кощей. – В тот день мы впервые почувствовали страх.

Кощей обменялся взглядом с Обероном. Король смотрел куда-то в сторону. Несмотря на прошедшие тысячелетия, он все еще помнил свой первобытный ужас в тот день, когда он понял, что говорит иначе чем накануне. Никто вокруг него не понимал о чем он говорит. Боги, эльфы, духи, даже отловленные стихийные демоны – все они утверждали что не слышали ни о каком другом языке и всегда говорили на енохианском. Лишь один из них, наиболее сильный, выглядел таким же испуганным как и сам Оберон. Им не понадобились слова чтобы понять друг друга, хватило просто посмотреть незнакомцу в лицо.

- Так… о чем ты хотел поговорить, Оберон? – вспомнил Кощей.

- Ты же помнишь пророчество о возвращении первородного зла?

- Я столько их слышал. – пожал плечами бог смерти. – Какое именно?

- Про семь капель крови. – Оберон сделал небольшой глоток тархуна. – Про то что семь Герцогов проведут Хозяина в Теллуриан.

- Помню. Абраксас уже уничтожен. Так что семь Герцогов уже никак никого не проведут. Их осталось шесть.

- Пять. – негромко произнес Оберон. – Волдазис мертв.

Кощей выпрямился в кресле.

- Как ты до него добрался? Ты уверен в этом? Ты лично это видел?

- Его убил не я. О его смерти мне рассказал Мастер Ли.

Лицо Насти просветлело. Старый дед был ей симпатичен.

- Все таки он милый, Мастер Ли. Надо будет подарить ему какой-нибудь чай. Вернее, не так, я создам новый сорт и подарю ему.

- Волдазиса убил не Мастер Ли. – аккуратно заметил Оберон.

По своему опыту, Оберон знал, что матери очень непросто принимают новости о том что их дети были в опасности. Как отреагирует новоявленная богиня он пока предсказать не мог.

- А кто его убил? – удивилась Настя.

Она не заметила изменений в поведении Оберона. Он всегда казался ей напыщенным, манерным снобом. Кощей же с удивлением пригляделся к давнему врагу. Оберон, несмотря на все свое хладнокровие, выглядел чуть менее… умиротворенным чем обычно.

- Богдан, твой сын.

В поле повисла тишина. Настя неловко улыбнулась и перевела взгляд на Кощея. Глаза мужчины ненадолго затуманились.

- Он жив. – прошептал бог смерти. – Чешир рядом с ним. Они не в Академии.

- Оберон… какой Богдан убил Волдазиса? Как… как мой сын вообще оказался рядом с Герцогом!

В небо взметнулся огненный столб, во все стороны вокруг разошлись огненные валы десятки метров высотой, уничтожая все живое на своем пути.

Кощей неловко плюхнулся на задницу, когда стул под ним обратился в пепел. Оберон же продолжал сидеть на воздухе, словно стул под ним и не исчезал. Невозмутимо потягивая зеленую жидкость из своего стакана, он терпеливо ожидал пока приступ ярости не закончится.

- Он жив и здоров, полагаю это для тебя важно. – промолвил Оберон, когда пламя начало утихать.

- Солнышко, все хорошо. – подхватил Кощей. – Богдан жив и ему ничего не грозит. Он теперь герой, он убил Волдазиса и ему точно закроют все проблемные предметы в Академии.

- Я плевать хотела на геройство и на оценки! Мне нужен мой сын – живой и невредимый! Где он?

- Сразу после этого разговора я лично приведу его в Академию. – пообещал Оберон.

- В жопу засунь свои одолжения, я сама за ним отправлюсь! Погоди… почему его не забрал лично Мастер Ли?! Если он знает что Волдазис мертв, значит он знает…

Огненный шторм вокруг Насти пропал так же резко как и появился. Все трое теперь стояли в выгоревшем котловане.

- Я не понимаю… - растерянным голосом пробормотала Настя. – Вы говорите что он жив, но почему Мастер Ли не привел его в Академию? Почему не сказал мне лично?

Она заметила взгляд, которым обменялись Кощей и Оберон.

- Что это? Говорите, я же вижу что вы что то знаете.

- Солнышко… он же убил Герцога, теперь на нем печать рока.

Когда женщина в полной мере осознала услышанное, она почувствовала, что вдруг забыла как дышать.

- Он же маленький… он же не справится… он не сможет…

***

- … энтропия замкнутой системы не уменьшается вне зависимости от процессов, происходящих внутри этой самой системы.

Несмотря на магическое поле, унифицирующее семантические единицы для восприятия, студенты с трудом воспринимали речь лектора. Темнокожий, низкорослый, с красной точкой во лбу, он пах специями и коровьим навозом, так что присутствующим приходилось буквально заставлять себя сосредоточиться на лекции.

- Что это означает? Это означает что энтропия не может уменьшиться, если система замкнута, а какие при этом происходят процессы значения не имеет.

Мастер Конандараман иногда считал, что объяснение — это повторение одной и той же фразы с минимальными вариациями.

- Так… а что это значит на практике? – спросил кто-то.

- Самый распространенный эффект это кармический удар. Когда убийца прерывает чью-либо жизнь, он подвергается воздействию того, что люди запада называют судьбой, а на востоке называют кармой. Покойный должен был совершить в своей жизни множество разных поступков, которые так или иначе повлияли бы на вселенную, вплетая свою жизнь в нити чужих судеб. Однако он теперь мертв, и оборванные нити несовершенного будущего смешиваются с нитями судьбы убийцы. Это может оказать самое разное влияние на людей, но многое зависит от масштабов влияния убийцы и жертвы. Могущественный генерал убивший нищего не почувствует никаких изменений, а вот нищий убивший влиятельного политика может обрести неожиданную власть, или же внезапно умрет.

- Ну это как бы логично.

- Нити судьбы абсолютно логичны и посему предсказуемы. – подтвердил лектор. – Проблема лишь в зашоренности глаз смотрящего.

- А если убить не человека, а нечто сверхъестественное? Вампира, оборотня, демона, духа?

- Все по-прежнему зависит от масштабов личности убитого и убийцы. Если архимаг Эфтанатос известный как Смуглый Юноша убьет демона, то он не почувствует изменений. Но если в этой аудитории найдется достаточно смелый и талантливый студент который сможет расправиться с, к примеру, членом совета Семи клана Тремер или же оборотнем старейшиной, то он, скорее всего, подвергнется крайней форме кармического удара – Печати Рока. Его судьба будет вести его по самому темному и мрачному пути. Совпадения и случайности будут гнать и преследовать его до самого конца, в котором его ждут смерть и лишения.

- То есть проще лечь и умереть? А спастись никак?

- Есть гипотетическое решение – сравняться с жертвой по масштабам личности и влиянию на вселенную. Это должно снять печать рока.

- А почему гипотетическое?

- Потому что никто не выжил чтобы проверить гипотезу.

***

- Когда мы договорим, я отправлюсь за ним и приведу его в Академию. – спокойно продолжил Оберон. В Академии действует зона бессмертия установленная лично мной, и он будет там в безопасности.

- Нет, я сейчас же сама его заберу!

Настя встала, но ни Оберон, ни Кощей не шевельнулись.

- Тебе не стоит этого делать, солнышко. – с немного виноватым видом пробормотал Кощей. – В текущем состоянии ты представляешь для него опасность. Помнишь, вероятности сейчас направлены против него – они все ведут к тому что он столкнется с великой угрозой и… не переживет ее. Ты стала богиней совсем недавно, сейчас ты на нервах. Твой самоконтроль еще очень слаб. Забрать Богдана, где бы он ни находился, полностью безопасно лишь для таких как я и Оберон. Мы не так сильно подвержены Энтропии.

- Кроме того, время проведенное здесь не имеет значения в Теллуриане. – добавил Оберон. – В реальности не прошло и доли секунды с тех пор как мы попали сюда.

Настя почувствовала себя скованной по рукам и ногам. Богдан… сын в опасности, а она ничего не может сделать для него. И эти двое… сидят и разговаривают как будто речь не идет о жизни и смерти. Ей почему то не пришло в голову, что для Оберона и Кощея жизнь одного мальчишки это всего лишь очередная пылинка несомая ветром.

- Итак… продолжим. – пробормотал Кощей. - О возвращении Хозяина, ты ведь об этом хотел поговорить?

Оберон кивнул.

- Четыре сивиллы буквально вчера говорили о пришествии Хозяина. Не напрямую, но если подытожить их речи, они говорили о великой тьме что придет в Теллуриан.

- Звучит как Хозяин. – кивнул Кощей. – А еще три?

- Говорили об огне что рассеет тьму и сожжет всех нелюдей.

Слов не понадобилось, Кощей и Оберон друг друга прекрасно поняли.

- Костя… о чем это он говорит? – подала голос Настя, впервые увидевшая на лице мужа нечто похожее на серьезную озадаченность.

- О том единственном кто сможет остановить Хозяина. О Сезаре-Уравнителе. Живом Узле, носителе Истинной Веры, защитнике человечества.

- Наш единственный способ избежать второго пришествия Сезара это предотвратить возвращение Хозяина. – меланхолично сказал Оберон. – Иначе нам не выжить.

На секунду, Настя задумалась о том почему Оберон больше озабочен пришествием Сезара, нежели возвращением изначального небытия, однако эта мысль мгновенно улетучилась на фоне переживаний о Богдане.

- И заняться этим должен конечно же я? – немного едко уточнил Кощей.

- А кто еще обладает нужными навыками и знаниями в том что связано с Хозяином? Кому хватит силы и храбрости сунуться в Яму?

- Любой Архимаг может этим заняться. – бог смерти сделал паузу. – Но они не будут тебе подчиняться и им это вряд ли вообще интересно.

- Именно так. – подтвердил Оберон.

- А сам ты…

- Занимаюсь вещами вроде поддержания баланса между политическими партиями традиций, каждая из которых считает себя лучшей и единственно верной. А еще, как Гарант я не могу покидать Теллуриан, поскольку практически все споры между традициями в итоге разрешаю я. Обращаться к Марии маги не слишком любят – всем страшно почувствовать себя вновь простыми людьми, найти Мастера Ли сложнее чем кажется, а Четвертый… сам знаешь.

- Ну да, он слишком человечный для того чтобы судить магов. Он просто не понимает сути их проблем.

Кощей закрыл глаза и вздохнул. Вот казалось, существование только начало налаживаться. Семья, жена, приемные дети…

- Я займусь этим. – он повернулся к жене. – Солнышко, мне придется на неопределенное время покинуть Теллуриан.

- Я пойду с тобой. – решительным тоном оборвала его Настя. – Я тебя нашла совсем недавно и так просто не отпущу. Куда ты, туда и я.

Оберон выпрямился и слегка кивнув супружеской паре, сделал шаг вперед и мгновенно исчез.

Новый Свет встретил его густым облаком гнилых спор. Серо-коричневые клубы витали в воздухе, делая каждый вдох смертоносным. Один вдох и через легкие, плесень проникнет в кровоток и разнесется по всему телу. Полчаса спустя организм погибает, пропитанный мицелием насквозь, а еще десять минут спустя, он восстанет. Не животное и не растение, не живой и не мертвый, раб своего создателя.

Оберону не нужно было смотреть по сторонам чтобы воспринимать картину происходящего. Глаза – лишь условность, если ты прожил столько тысяч лет. Он ощущал окружение не как статичное настоящее выглядящее как трехмерное изображение, а скорее как комплекс всего произошедшего здесь за последние несколько лет. Многочисленные рассветы и закаты, дожди и ветра, каждое движение травинки, каждый взмах крыльев мириадов насекомых – ничто не ускользало от его внимания. Мысли людей и нелюдей, их тайные желания, инстинкты, страх и боль животных, статичность и динамика Теллуриана – каждый аспект бытия известный человечеству лежал перед Обероном как на ладони. Его разум был способен не просто воспринимать необъятный поток информации, но и фокусироваться на каждой, самой мелкой его детали одновременно.

У семейства Джованни изначально не было шансов. Даже с учетом двух ведьм Судьбы – Сорте Стрега. Джергал был не просто стар, он был одной из редчайших и уникальнейших личностей среди вампиров, что никогда не впадали в торпор. Предвестник Черепов провел много тысяч лет за неустанным и непрерывным изучением секретов жизни и смерти. За это время, прямым или косвенным путем он стал достаточно могущественным чтобы бросить вызов даже демоническому герцогу вместе со всей его армией. Когда к его логову пришли самонадеянные захватчики, он открыл портал в Бездну ровно на восемнадцать секунд.

Все вампиры были мертвы. Богдан лежал на земле в глубокой кататонии. Обнаженный, деформированный юноша рядом с ним был… по всей видимости Диланом. Грудная клетка Дилана была изуродована. Из нее торчало несколько крупных кровеносных сосудов, соединенных с металлокерамическим ядром – все что осталось от Ацуко. В последние мгновения перед тем как потерять сознание, Дилан вытащил ядро из обломков киборга и применяя знания по анатомии и биологии, которых у него быть не могло, присоединил ее к своей кровеносной системе, в отчаянной попытке спасти. Оберон остановился. Перед его сознанием пролетали видения – вот молодой псионик жертвует частью собственного сознания чтобы за считанные секунды вытащить и скопировать часть личности девушки – ее познания в Биомеханике. Это была уже не Высшая Псионика, а Тайная. Похоже, он все таки раскрыл свой потенциал полностью.

В шаге от Дилана, на коленях стоял Эдуард. Адепт Виртуальности уже не воспринимал происходящее вокруг, его сознание балансировало на грани. Там где должны были быть руки, торчало два размочаленных обрубка. Если бы не Ацуко, отдавшая все что у нее было чтобы запечатать порванные кровеносные сосуды, Эдик был бы уже мертв. Было чудом, что он умудрился не только жить, но и поддерживал барьер, защищающий его и друзей от смертоносных спор. Мерцающий, светло-голубой купол окружал техномантов и псионика.

Оберон посмотрел вниз.

- Джергал… мы же договаривались с тобой.

В голосе Оберона не было ни упрека, ни удивления, хотя эти чувства подразумевались.

- Да.

С королем эльфов заговорила сама земля. Как и Оберон, Джергал давно пережил собственные эмоции.

- Я понял о чем ты тогда говорил, Оберон. Ты был прав. Тот мир что ты создал для меня был прекрасен. Он был идеален, он имел все чего я мог пожелать. Я был там богом, как ты и обещал. И если бы не память о том что такое подлинное величие, я бы не вернулся в Теллуриан. Но я не мог забыть о том какой может быть истинная реальность.

- И ведь я предлагал стереть тебе память. Ты отказался, а теперь мне придется тебя уничтожить.

Джергал ответил не сразу.

- Предлагал. И я знал что рискую… но даже так – тот кто хоть раз видел Теллуриан, никогда не захочет его забыть. Я не мог не вернуться. Я чувствовал себя слепым и глухим как котенок.

Оберон закрыл еще один портал в Бездну, что Джергал раскрыл над его головой и усилием воли вырвал вампира из тела земли. Несмотря на все могущество Предвестника Черепов, перед Обероном он был не более чем назойливым насекомым, которое сумело как-то выбраться из под стеклянного колпака. Огромный кусок чернозема корчился в воздухе, под пристальным взглядом короля эльфов.

- Кто помог тебе вырваться из скрытого слоя Умбры? – хладнокровно произнес Оберон. – Защиту создавал лично я. Чтобы ее взломать понадобился бы целый круг Архимагов, а среди них не наберется достаточно безумцев желающих испортить со мной отношения.

В голосе Джергала прозвучало нечто похожее на надежду.

- У меня есть еще… еще кровь Каина, тебе же это, наверное, интересно. У меня тогда было три флакона и я отдал тебе только один. Второй я использовал чтобы выбраться из того мира, который ты мне дал в награду, а третий… третий все еще у меня и я готов отдать его тебе. Я знаю что ты держишь слово, все это зна…

Оберон молча смотрел как на землю осыпался тонкий, безжизненный прах. Оберон действительно всегда держал слово, в том числе – обещание убить Джергала если тот когда-либо вернется в Теллуриан. Сейчас же его волновало другое – существует третий флакон крови Каина, могущественный артефакт, единственное что смогло убить Сезара Уравнителя. Нужно найти его до того как Сезар возродится.

Вначале нужно разобраться с детьми. Они находились рядом с Джергалом, они несут на себе его резонанс. Будь они мистиками, Оберон стер бы им память и очистил ауру под предлогом заботы и снятия порчи. Однако они были техномантами, их ауры были недоступны для вмешательства мистика, да и память псиоников начиная с Высших дублировалась в План Разума, полностью для Оберона недосягаемый. Нельзя позволять им жить. Нельзя чтобы кто либо узнал о Джергале…

Оберон начертил в воздухе три символа.

- Лахезис… Клото… Атропос…

Для обычного человека, и для большинства магов, Оберон в этот момент исчез, однако Архимаги и подобные им сущности увидели бы переход сущности в свою истинную, многомерную природу, находящуюся вне представлений человеческого разума.

- Я как бы понимаю что ты собираешься их стереть? – поинтересовался чужой, низкий, приятный голос.

Голова здоровенного, серого кота висела в воздухе рядом с бессознательным Богданом. Веселые, ярко-зеленые глаза, широкая улыбка, полная острых как иглы зубов.

- Меня зовут Чешир. – представился Чешир. – Я кот.

Аура существа принадлежала не духу и не демону. Это был представитель Неблагого Двора. Оберон почувствовал давно забытые эмоции – нечто среднее между раздражением и удивлением. На краткое мгновение они возникли в его душе и сразу же исчезли.

- Как ты попал на службу к Кощею? Он не любит вас.

- Нас никто не любит. – посетовал Чешир. Несмотря на притворно-жалобный тон, его ухмылка растянулась еще шире чем раньше. – Особенно ты. Изгнал нас из Теллуриана, запер в отдельном мире, сказал что это для нас самих. А наша уютная крепость оказалась тюрьмой. Так почему бы мне не сбежать из Дальних Земель чтобы вновь увидеть настоящий мир, а не подделку? Покровительство Кощея оказалось очень кстати, а уж обманывать я умею.

- Вы получили два миллиарда людей в качестве рабов. – напомнил Оберон. – Рожденных в Теллуриане, с настоящими воспоминаниями и эмоциями. Терновый Трон получил абсолютно все о чем просил. Взамен на оставление Теллуриана в покое.

- Получил. – кивнул Чешир, при этом его голова сделала полный кувырок вперед. – Но я, как раз, ничего не делаю сам по себе – я лишь охраняю этого ребенка. Так что ты не можешь меня уничтожить – я не нарушал договора Дворов. А ты вот собираешься стереть его вместе с друзьями за то что они видели Джергала. И да, ты вытащишь его нить судьбы из истории человечества, перепишешь мироздание и существование всей этой группы просто прекратится.

Перед Чеширом в воздухе появилась серая, полупрозрачная ткань, в которой особо выделялись три нити выкрашенные блестящей розовой краской. С каждый последующим словом Чешира эти три нити постепенно исчезали, а их места занимали соседние нити.

- Их матери не беременели, их имена ничего не значат, их поступки совершил кто-то другой. И даже я забуду о том что смог пробраться в Теллуриан и поступить на службу к Кощею, ибо ничего этого никогда не происходило. Однако, есть деталь – Кощей. Он, конечно, не самая внимательная личность, но все же личность. И он, ровно как и ты, стоит выше всех этих фокусов с тканью истории. Когда он узнает что ты стер его пасынка, он придет в ярость. Да, мать Богдана не будет знать что у нее было два сына, она решит что ее муж говорит глупости, но Кощей может воспринять это как личное оскорбление.

Ткань вспыхнула огнем и опала на землю призрачным пеплом.

– Пасынок ему явно не безразличен, в конце концов, он подарил ему меня. – закончил Чешир. – Когда ему показалось, что его первая любовь под угрозой, он начал Войну Крови.

Оберон понимал, что аристократ Неблагого Двора нагнетает драмы чтобы оставить себе привязку к Теллуриану. Кощей вряд ли объявит войну, но он мог отказаться от сотрудничества, что значительно осложнило бы жизнь. Король эльфов развел руками.

- Тогда мне поможешь ты.

- Всенепременно. – глаза кота сияли как два фонаря.

- Ты сделаешь кое что для меня… а я разрешу тебе остаться в Теллуриане в качестве независимого агента.

- Я буду гулять сам по себе?

- Именно. – подтвердил Оберон. – От тебя требуется совсем немногое. Я принесу этих детей в Академию, где они будут в безопасности. Твоя же задача – уговорить их покинуть Академию чтобы печать рока сделала свое дело. В качестве задатка…

Оберон добавил в массив ткань истории пару нитей.

Когда он вернулся в Теллуриан, в истории этого мира появилась книга, в которой присутствовал Чеширский Кот.

- В качестве жеста доброй воли, я добавлю тебе известности.

Как Благой, так и Неблагой дворы зависели от памяти о них, от славы и известности. Чем больше о них знали, тем могущественнее и независимее они становились.

- Вот увидите, я сделаю все ровно так как нужно. – пообещал Чешир перед тем как скрыться в часах Богдана.

- И давно они уехали? – мрачно уточнил генерал, глядя то на немолодую женщину, то на чумазого внука.

- На прошлой неделе, в четверг. Обещали вернуться к первому числу.

- Две недели. – в груди генерала словно разлилась холодная вода. – А почему сына не взяли с собой?

Служанка развела руками.

- Когда брали, молодой господин изволил шалопайничать. Вот и оставили его.

Юра рос беспризорником при живых родителях. Нельзя сказать что его не любили, или наоборот, слишком сильно баловали. Не было ни того, ни другого. Просто он был не слишком удобным ребенком. Слишком громким, слишком несговорчивым, слишком боевым. Изначально, оно могло быть спровоцировано тем, что Павел Каменский просто не знал как быть отцом, у него не было модели в детстве. Он воспитывал сына ремнем, да и то – лишь когда доходили руки. Юрий в ответ проявлял упрямство. Чем более ершистым он был, тем меньше родители старались контактировать с ним и тем больше взращивали в нем позывы привлечь к себе внимание любыми путями. Каменский забрал бы внука к себе, но и у него не было времени на воспитание подростка.

Время шло, внук рос, а вместе с ним росли проблемы, покрывать которые приходилось деду. И когда Юре стукнуло семнадцать, внук пропал. Родители хватились его лишь через три дня. Каменский поднял на ноги половину королевской гвардии, использовал все свои связи и влияние чтобы найти внука. Даже поиски по крови не давали результата, что довольно однозначно указывало на отсутствие человека в Теллуриане. Лишь когда Каменский обратился к уникальному специалисту, бывшей Искательнице Анастасии, она указала место.

- Я ведь его даже похоронить не смог по-человечески. – горестно прошептал Каменский.

Сидя в кресле напротив, старый генерал устало смотрел на скованного собеседника. Змей сидел недвижимо, глядя на генерала немигающим взглядом широко раскрытых серых глаз.

- А он у меня один был, внук. Кровь от крови. Сын запил от горя. Полгода бухал.

- Что же вы его не воссспитывали? – негромко, но твердо спросил Змей. – Есссли он вам так дорог.

- Не было у меня времени воспитывать. Я генерал, а не простой офицер.

- И на сына не было времени? – Змей все еще ни разу не моргнул, его лицо его оставалось безэмоциональным и светло-серые, почти белые глаза ничего не выражали, однако в голосе прозвучала легкая насмешка. – Если нет времени на воспитание детей, может не стоит их заводить?

- С чего ты решил, что на сына у меня не было времени?

- Если бы сына воспитывал, глядишь, он бы внуком занимался, чтобы тот по улице не шлялся и людей не убивал, не грабил. – резонно заметил маг. – Ты же знал о том что он творит?

Его молочно-белые, со светло-серыми зрачками, глаза были недвижимы. У обычных людей, зрачки совершают непроизвольные движения, сужаются и расширяются. Но не у Змея, сейчас его глаза были как у… настоящей змеи, они напоминали два стеклянных шарика.

- Знал… - признался Каменский. – Грабил, знаю. Я с ним разговаривал, но зачем ему это, так и не понял. Деньги у него были, мои связи… я разговаривал с ним, а он молчал.

- Молчал и ты. – заключил Змей. – Покрывал внука вмесссто того чтобы им занятьсся.

- Не тебе меня судить, грязь. – огрызнулся Каменский. – Я читал твое дело. Ты убивал всех подряд, женщин и детей.

- Разумеется. – не сводя с генерала взгляда, маг пожал плечами. – Я убийца. Но я хотя бы честен с самим собой. Я не притворяюсь защитником народа, одновременно покрывая преступления своих близких.

Белые, словно затянутые бельмами глаза Змея не имели ни радужки, ни зрачка. Каменский глянул на кресло, к которому все еще был прикован маг. Блокирующие магию руны все еще светились.

- Ты ничего не знаешь обо мне. – Каменский встал, одновременно вытаскивая из ножен остро заточенный кортик. – Ты просто грязь, а грязь надо стирать.

- Разве грязь? – послышался свистящий шепот в ответ. – Поссмотри на меня.

Каменский вновь посмотрел в лицо Змея и столкнулся со взглядом огромных слепых глаз.

- Видишь ли ты меня, человек?

Словно со стороны, Каменский услышал свой голос.

- Вижу, Змей.

- Подойди ко мне, человек.

Мужчина завороженно наблюдал за тем как его левая нога поднялась в воздух, тело перенесло вес на другую ногу и качнулось вперед. Левый ботинок вновь коснулся земли, а тело продолжало свое движение.

- Ближе, человек.

Этот негромкий шепот, казалось, проникал через череп сразу в мозг, холодным ветром пролетал по всему телу и заставлял коченеть все тело. Генерал не чувствовал более ничего, ни ног, ни рук, ни положения в пространстве. Он не помнил кто он и откуда. Были только огромные белые глаза и мягкий голос.

- Да… хоро…

Змей непроизвольно приоткрыл рот, и, чуть выставив язык, пошевелил кончиком вверх и вниз. Вместе с шипением из его рта вырвался сдавленный хрип. Из горла мага торчало лезвие кортика.

Очнувшийся Каменский обхватил голову ненавистного убийцы за подбородок и затылок. Потянул в разные стороны, скручивая шею. Сила преодолела сопротивление связок и костей, раздался громкий, противный хруст и тело Змея обмякло.

- Это тебе за Юру, мразь.

Старый генерал потянул руки, чтобы вытереть их об одежду и замер. На губах мертвого мага змеилась тонкая улыбка.

Несколько доверенных людей генерала увезли тело мага подальше в лес и там сожгли дотла. Когда они вернулись в штаб, на востоке уже занимался рассвет. Три офицера – два чародея и человек, прошли прямо до кабинета Каменского и постучались в тяжелую, резную дверь.

- Заходите.

Генерал сидел в своем любимом кресле, повернутом к окну. Когда вошли подчиненные, он даже не повернул голову.

- Товарищ генерал, разрешите обратиться?

- Отставить уставную речь. – генерал вздохнул. – Говори по-людски. Вы не на службе сейчас, вы это знаете. И да, вольно. Вы все сделали?

- Так точ… то есть да. Все сделали. Труп расчленили и скормили свиньям. Голову закопали там же.

- Вот и хорошо… - мужчина протяжно вздохнул. – Юра сейчас вздохнет свободно. Знаете… он ведь мне снился. Говорил со мной. Эх… каким же ладным пацаном он был.

Офицеры переглянулись.

- Что делать с вещами уничтоженного наемника?

- Какими вещами?

Генерал встал и повернулся к своим людям. Его и без того старое лицо выглядело осунувшимся и бледным.

Лейтенант Зацепов разложил на столе содержимое поясной сумки Змея. Пара метательных ножей, кинжал с узким лезвием, несколько плотно скрученных шариков с короткими фитилями, деревянная шкатулка содержащая с пару дюжин мензурок заполненных разными жидкостями и наконец стальная коробка со старым хирургическим набором.

Каменский медленно подошел к столу. Протянув руку, он дотронулся до скальпеля кончиками пальцев.

- Хорошая вещь. Она для него много значила.

- Мы не нашли на приборах чужих следов. Однако, судя по всему, он никогда с ним не расставался. В информационном отделе сказали, что такие наборы производили двадцать с лишним лет тому назад, для снабжения деревенских врачей.

Каменский задумался на пару секунд.

- Оставьте. Теперь это мои трофеи. И если больше докладывать нечего, то вы свободны.

Офицеры молча ушли. Каменский вернулся в свое кресло и продолжил наблюдать за восходом. Его мысли текли неспешно, вязко как патока. Юра… Юра теперь в прошлом. Он отмщен, можно продолжать жить дальше. Только неясно зачем. Столько лет прожито, столько сил потрачено, но когда приходит время обернуться назад, то причины для продолжения пути не находишь. Сын... надо узнать как он там. Когда разговаривали в последний раз, Павел был пьян как черт. Да черт он и есть, не нашел себя в жизни, что карьера, что семья, ничего у этого неудачника не получилось.

На мгновение, Каменский почувствовал укол совести, шепнувшей, что это он не посвящал время сыну. Однако, Каменский прогнал крамольные идеи – во-первых, он не в игрушки играл, а служил на благо Родине, а во-вторых, его сын взрослый человек и сам несет ответственность за свою жизнь. И за жизнь Юры тоже был ответственнен Павел, но даже и с этим не справился. Ничего, ничего, смерть Юры отомщена. Можно попытаться найти новый смысл жизни.

Внимание мужчины привлекло движение за окном. Встав с кресла, он подошел поближе. Там, за забором, на дереве, сидел одинокий рыжий кот и жалобно мяукал. После пары минут безответных воплей, кот начал потихоньку двигаться по ветке дерева ближе к забору, явно намереваясь спрыгнуть на территорию штаба.

- Только не вздумай прыгнуть. – вполголоса пробормотал Каменский. – На заборе печать, она тебя испепелит к чертям собачьим.

Кот сделал еще пару неуверенных шагов, после чего остановился, а затем и попятился обратно. Вернувшись поближе к стволу, он продолжил заунывно звать на помощь.

- Ох уж эти коты…

Каменский вышел из кабинета и дал указания. Через пятнадцать минут пойманного кота принесли к нему в кабинет.

- Блохастый?

- Никак нет, товарищ генерал. Откормленный, видно что домашний. Прикажете найти владельцев?

- Не стоит. Пусть тут остается.

Кот, словно в тысячный раз, прыгнул в кресло генерала и свернувшись клубочком, мгновенно заснул.

- Пусть будет теперь сыном полка. Поставьте его на балансс как мышеловку и пусть отдел безопасности ссоорудит ему ошейник, чтобы по территории мог ходить без рисска подорваться на мине.

- Ошейник по образцу личных жетонов? – уточнил рядовой Жарич.

- Не важно. Проссто чтобы его защитные поля не трогали. Усыновим его.

- Есть усыновить кота! – Жарич щелкнул каблуками и вышел из кабинета.

Когда Каменский пошел спать, ему снились странные сны. Ему снился огромный страшный мужчина, протягивающий ему книгу какой-то ведьмы по имени Энрикетта Марти. Книга обещала много силы, но за большую цену. Потом он шел по подвалу церкви и разговаривал с женщиной вампиром. Очень красивой женщиной. Они о чем то договорились и ему пришлось ей довериться. А потом… потом он смотрел на самого себя, только снизу, словно сидя. И еще ему снились змеи. Множество змей, с самыми разными расцветками шкуры, но одинаковыми белыми глазами. Они ползали вокруг, и Каменский не сразу понял, что это была одна и та же змея, просто она меняла облик, сбрасывая старую шкуру как пустой, сухой чулок и заползая в чужую шкуру продолжала свой путь.

Анна де Бейль внимательно осмотрела подвал заброшенного дома. В центре помещения, в колдовском круге лежало несколько горстей праха, очертаниями идеально повторяющие человеческую фигуру. Так выглядит старый вампир после того как из него в ходе запрещенного ритуала вырвали всю жизненную силу и душу.

«Я сделала все что смогла, но увы, я прибыла на место слишком поздно» - негромко произнесла Анна. Прислушавшись к своему голосу, она нахмурилась. Слишком мало искренности и много драматизма. Комитет внутренних расследований, известный как Ястребы, состоял из тринадцати лучших ищеек клана Тремер.  Если они заметят хотя бы крохотную долю фальши, Анну ожидают вещи намного хуже смерти.

«Не смогла. Я не рассчитываю на снисхождение, но молю о справедливости».

На сей раз в голосе Анны прозвучало спокойное принятие судьбы. Так определенно было лучше. Вампирша кивнула самой себе. После встречи комиссии, нужно будет все им показать и рассказать в деталях.

***

Несколько часов назад

- А я и не ссс тобой говорил.

Регент капеллы Мирон и Анна де Бейль переглянулись. Этот маг только что разнес почти всю капеллу Тремер, уничтожил всех ее защитников и обитателей кроме двоих самых высокопоставленных. И теперь… загнав их в угол в подвале он хочет договориться?

- Ты пришел ко мне? – недоверчиво произнесла девушка.

- Да. – лаконично ответил незримый собеседник. – Ты же хочешь продолжать свою нежизнь в качесстве вампира? А еще ты наверняка жаждешь вернуть себе статуссс регента капеллы. И у меня ессть что тебе предложить.

Анна еще раз переглянулась с Мироном. Старый вампир также был в недоумении.

- Я слушаю.

- Все просссто и логично. Ты помогаешь мне схватить того вампира что сейчассс рядом с тобой. Затем, сс помощью книги, мы подготовим ритуал в ходе которого этот вампир, чуть позже, подохнет, причем окончательно, вместе сс душой. После этого ты свяжешься сс генералом Каменским и отдашь меня ему. Ессли все пройдет правильно, энергии извлеченной из старого вампира хватит чтобы я ссмог буквально в течение несскольких секунд использовать свой Аватар. Через пару дней мой разум захватит тело генерала Каменсского и я смогу организовать для тебя много, очень много привилегий. Новое здание для капеллы Тремер, помощь в наборе рекрутов, неприкосновенность для королевской гвардии. Ссписок можно продолжить, но ссуть ты уловила.

- И ты мне доверишься? Вот так легко?

- Ты можешь либо помочь мне и получить все что может предложить генерал королевской гвардии, либо помочь ссвоему текущему босссу и через пару минут твоя голова окажется на полу.

Договаривая вторую часть предложения, Змей услышал глухой стук.

Связи

Регент капеллы лежал на полу, из его грудной клетки торчал деревянный кол. Рядом с ним стояла совершенно спокойная Анна. Парализованный деревом регент сейчас не представлял никакой угрозы.

- Можно было и не угрожать. – Анна была очаровательна в своем хладнокровии. – Я поразмыслила… если бы даже я тебя убила, то я осталась бы на своем месте, пусть и правой рукой регента, но не регентом. А вот с козырем в виде влияния на генерала королевской гвардии, я могу вернуть себе все что потеряла. Правда придется придумать. Только есть деталь… ты же знаешь, что любое употребление крови каинита отсекает Аватар мага от его тела? Даже в переработанном виде.

- Знаю, только вот мой Аватар покидает тело в момент использования, как змея сбрасывает шкуру. Затем, он поглощает душу и разум жертвы, переселяя меня в ее тело. А теперь слушай план в подробностях…

***

Тремя неделями позже

- Судя по результатам анализа Плетения, этот маг с Аватаром Змея использовал тело и душу Мирона для преобразования в чистую Квинтэссенцию. Допросить самого мага не представляется возможным, поскольку его душа не обнаружена в непосредственной близости от места захоронения. – монотонным голосом зачитывала результаты Эстер Тремер, представитель лабораторного подразделения Ястребов. -

- В отношении Анны де Бейль Тремер было доподлинно установлено следующее: несмотря на бегство из капеллы и оставление своего непосредственного руководителя наедине с вышеупомянутым магом, Анна де Бейль реабилитировалась, поскольку не только выследила мага, хотя и поздно, но и сумела извлечь из инцидента несомненную выгоду. Согласно нашим источникам, на протяжении последних трех лет генерал королевской гвардии Александр Каменский и на самом деле разыскивал данного мага в связи с убийством внука. Получив желаемое, генерал согласился закрыть расследование в отношении капеллы Тремер и вернуть все обнаруженные там артефакты. После разрушения, капелла была дискредитирована и потеряла практически все свои ценности, так что стремление Анны де Бейль Тремер как можно скорее замять инцидент и вернуть драгоценные ресурсы любыми путям оценивается как безусловно положительное. Смерть мага подтверждена документально – голова была извлечена из захоронения, сравнительный генетический анализ крови извлеченной из головы и найденной на месте штурма капеллы позволио установить несомненное общее происхождение. Также, особое внимание привлекла необыкновенная истонченность остатков ауры трупа, что можно объяснить воздействием Квинтэссенции извлеченной из тела Мирона Тремер в ходе ритуала. Этим же можно объяснить и отсутствие души.

Комиссия негромко зашелестела. Тринадцать вампиров обсуждали услышанное, но сейчас Анна позволила себе спокойно выдохнуть. Все прошло ровно так как было запланировано.

Генерал появился на полчаса раньше чем она его ожидала. Четыре крепких жеребца тянули низенькое ландо с поднятой крышей-капюшоном. Едва экипаж остановился, кучер мгновенно соскочил со своего места, а из открытой двери высыпалось еще трое. Как она и указала в своем письме, Каменский пришел всего с четырьмя телохранителями. Офицеры королевской гвардии, опытные боевые чародеи. Каждое их движение выдывало напряжение, они были в любой момент готовы разрядить всю мощь магии и техники. Однако засады тут не было, так что в какой то момент из глубины ландо вышел Каменский.

Генералу было около шестидесяти лет, и седина высеребрила его виски, но разум его был также ясен как и в молодости. Пропустив приветствие, он сразу перешел к делу.

- Где он и сколько ты за него хочешь?

Миледи чуть наклонила голову набок, присматриваясь к собеседнику.

- Со мной говорит прокси?

- Разумеется. Ты же не думала что я сам приду к регенту капеллы Тремер. Пусть даже бывшему.

Вампирша покачала головой.

- Люди делают из нас чудовищ.

Настоящий генерал в данный момент сидел где-то далеко в городе, рядом с магом владеющим Разумом и транслировал свою личность в стоящее перед Миледи тело. Таким образом, он находился в абсолютной безопасности.

- Вы и есть чудовища. Не отходи от дела. Где он и сколько ты за него хочешь.

- Давайте начнем с более интересного вопроса. – предложила Миледи. – Что я за него хочу. Для начала, я хочу знать, что вы можете мне предложить?

Белая, тонкая рука Миледи поднялась к ее нежной шее и погладила кота, который до того времени казался спящим. Почувствовав на себе ее прохладные пальцы, он поднял голову и открыл большие желтые глаза, мрачно уставившись на мужчин.

- Что тебе нужно? Очевидно, речь идет не о деньгах. Просто скажи свое предложение.

На самом деле, в голове генерала возникли было мысли о том чтобы силой выбить из кровососки все нужное, но тут было два «но». Первое – он уже знал что Змей меньше чем за час добил остатки капеллы Тремер. Да, после того бешенного оборотня капеллы потерпела огромные потери, но даже так – маг одиночка выступил против целого ковена вампиров-колдунов и их слуг и умудрился убить почти всех. Если Миледи, как она заявляла в своем письме, и вправду смогла его схватить живьем, это означало что силы у нее больше чем кажется. Второе «но» - она наверняка предусмотрела подобный сценарий и могла подготовиться, скажем, заминировать тело пленника.

- Как вы понимаете. – Миледи перешла на томный полушепот. – Деньги меня не интересуют.

Левая рука вампирши дотронулась до ее груди. Идеальная форма, превосходный размер.

Генерал с сомнением взглянул на женщину. Она была обворожительна и знала об этом. Об этом знал каждый, кто слышал как она соблазнила поймавшего ее охотника на вампиров и убедила его убить главу Ордена Леопольда.

- Брось эти игры. – раздраженно сплюнул Каменский. – Ты не на блядках.

Глаза прокси тела, тем не менее, не сразу вернулись к ее лицу. Миледи слегка улыбнулась, обнажая два ряда безупречных жемчужных зубов.

- Я хочу новую капеллу для клана Тремер. Прекращение расследования в отношении наших старых дел, передачу всех вещественных доказательств в наше владение и некоторая… скажем так, работа с местными органами власти, чтобы за условные три года мы вновь стабилизировали свое положение в Самватасе. Обычно, на легализацию уходит порядка десяти лет.

Охранники генерала, казалось, забыли о том, что перед ними стоит вампир. Они завороженно смотрели на то как эта девушка с ангельской внешностью негромко о чем-то говорит. Ее глаза, такие ласковые и теплые… есть девушки, которыми хочется обладать, но она была не такой. Пред ней хотелось преклоняться, оберегать ее как самую большую драгоценность.

- Ты просишь слишком много. – оборвал ее речь Каменский.

Миледи пожала плечами.

- Сколько лет вы искали его с тех пор как он убил вашего внука? Вряд ли вы потратили меньше. Вряд ли вы готовы отступить когда ваша цель так близко. Предполагаю, что вы так же скормите его свиньям, как это сделал он? Кстати, а может вы скормите его змеям? Хотели бы посмотреть как его жрет огромная змея? Такой ведь у него Аватар? Змея. Хотя, скормить его свиньям, наверное, будет честнее.

Ноги прокси тела подогнулись, словно генерал на мгновение потерял контроль над собой.

- Откуда ты знаешь это?

И вновь Миледи улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой.

- Он сам мне сказал. Маги вообще много чего говорят, если держать перед ними шприц полный крови каинита. Вы же знаете что происходит с магом отведавшим хотя бы каплю витэ? Его Аватар покидает его раз и навсегда. Для магов страшнее только стать жертвой лича. Поэтому он был со мной честен как на последней исповеди.

- Будь по-твоему. – прошипел генерал. – Будет тебе помощь и прекращение всех дел. Где он?

Миледи указала себе за спину.

- Он внутри дерева. Я его замуровала там и кислорода у него там еще на сорок минут. Я думала,вы придете позже.

Генерал посмотрел на одного из охранников. Тот с удивлением покачал головой.

- Ничего. Абсолютно… там как будто и дерева нет.

- Длань Громовержца.

На мгновение, левая рука Миледи воссияла невыносимо ярким светом тысячи солнц. Вспышка угасла так же быстро как и зажглась, но когда глазам офицеров вернулась способность видеть, они увидели что половина дуба пропала, испарилась от единственного, точного удара молнии. Внутри дерева была полость в которой, скованный по рукам и ногам, стоял страшно избитый мужчина в котором вряд ли кто-нибудь мог бы опознать Змея.

- Простите… немного вампирской магии. – Миледи подошла к мужчине и подцепив ногтем длинную полоску материи повязанную вокруг его пояса, стянула ее.

- А…

Чародей не поверил своим глазам. Для магического сканирования все это выглядело как будто из ниоткуда появился маг, а вампирша исчезла в первозданной пустоте.

- Это он?

Вздрогнув от голоса командира, чародей принялся сверять ауру мага по трем основным и пяти дополнительным методам сличения личностей и резонансов.

- Так точно. Это Алексей Старостин. Известен как Змей. Нелегальный наемник четвертого круга опасности.

- Пакуйте его. – коротко скомандовал генерал. – Сегодня он ночует на свиноферме.

***

На месте где еще сегодня утром стоял Новониколаевск, сейчас остался лишь котлован нескольких километров в диаметре и по меньшей мере в пару сотен метров глубины. В предрассветной мгле он казался чудовищных размеров могилой, дна которой никогда не касалось солнце.

- Худо дело.

Стоящие на краю котлована три мужчины смотрели вокруг, в поисках того, кто мог бы сотворить нечто подобное. Кто бы или что бы ни было причиной, тут их не было. А еще не было Красного Императора Александра, его старшего сына и главного придворного ведуна Григория Ефимовича. И даже зрение Богатырей не помогало найти их следы.

- Феликс будет ругаться вестимо. – красивым баритоном произнес мужчина стоящий позади. Из всех трех он выглядел самым молодым. Несмотря на почти двухметровый рост и примерно сто килограмм стальных мышц, на фоне своих товарищей, безбородый блондин выглядел более чем скромно. Каждый из его товарищей был если не выше, то значительно шире и крепче.

- Да и бес с ним. – пожал плечами рыжий здоровяк и указал рукой куда-то вглубь котлована. – Илья, смотри.

Голос рыжего был под стать своему владельцу, глубокий грудной бас невероятной силы. Добрыня был известен в том числе и тем, что голосом обращал в бегство медведей и тигров.

Обычный человек в этих условиях не увидел бы ничего. Но не богатыри. Их зрение шло не от глаз, богатыри чувствовали саму Мать-Землю. Уссурская земля была для богатырей величайшей святынью, ее они охраняли и ей служили. Не императору Александру, не начальнику богатырей Железному Феликсу, но лишь Матери-Земле и ее детям – уссурскому народу.

- Ребятенок лежит… неживой… но живой. – спокойно пробормотал Илья. – Алеша, Добрыня, вперед.

Обычный человек впервые услышав голос главы дружины Богатырей приседал от страха и неожиданности. Трудно было поверить в то, что эти слова произносит человек из крови и плоти, а не огромный инструмент вроде церковного органа.

Все трое сделали шаг вперед и упали в котлован. Десятком секунд позже они приземлились на дно. Не упали, а именно приземлились, встали на ноги, словно не было над их головами двух с лишним сотен метров пустого пространства. Вполголоса поблагодарив Мать-Землю за милость к ее детям, богатыри неспешно пошли к лежащему в трех километрах телу юноши.

Каждый из них сделал ровно семь шагов прежде чем оказаться у окровавленного каменного алтаря. Мать-Земля помогала своим детям в том числе и тем что давала им проход на любое расстояние в границах Уссуры, стоило им сделать всего семь шагов в нужном направлении. Таким образом, тридцать три богатыря были способны мгновенно реагировать на большинство угроз когда о них становилось известно, и попадать на место действий.

- Убили… зарезали… перед смертью отсекли руку. – озабоченно пробормотал Алеша.

- Не зарезали. – спокойно ответил Добрыня, указывая на лежащее на земле горящее сердце. – Вырвали сердце.

- Сердце горит… - задумчиво произнес Илья. – Мальчик умер, а сердце его еще живет, бьется, горит.

Богатырь подошел к лежащему, ритмично бьющемуся сердцу и склонившись над ним, бережно взял его здоровенной рукой.

- Пламя… оно иллюзорное, но теплое. Возьми его человек с добрым сердцем, он не обожжется, но согреется. – с удивлением сказал Добрыня подходя ближе.

- Сила… я чувствую силу извне что питает это сердце.

В этот момент Алеша, рассматривавший бледное лицо юноши, заметил что глаза у покойного разного цвета и с интересом коснулся необычайно яркого, зеленого глаза. Он явно не принадлежал этому телу. Чуть подумав, Алеша пожал плечами, схватил глаз тремя пальцами и потянул из глазницы. Юный богатырь и сам не смог бы объяснить себе зачем он это сделал.

В момент, когда в пустой глазнице щелкнул разорванный глазной нерв, из ниоткуда раздалась тихая мелодия, напоминающая шорох дождя ласкающий струны серебряной арфы.

Горящее сердце в руках Ильи вздрогнуло и забилось с новой силой. Всех трех богатырей обдало жаром. Добрым, уютным жаром, который напомнил им о печке в которой печется хлеб, о мягком солнце, отражающемся от поверхности реки, о бане после долгого дня.

Огонь вокруг сердца вспыхнул и взвился вверх, освещая весь котлован. Стук сердца набирал мощь, становясь с каждым ударом все громче и мощнее.

- Что это?! – прокричал Алеша и не услышал сам себя.

- Это Сердце Феникса. – произнес Илья, с почтением глядя на крохотное чудо в его руке. – Раньше что-то мешало ему раскрыть свою силу. А теперь он свободен.

- И что будет?! – Алеша попятился назад.

- Сейчас увидишь. – добродушно ответил богатырь.

Пылающее сердце медленно поднялось над его ладонью. С каждым толчком, оно становилось все ярче и больше. На глазах богатырей, котлован становился все меньше, словно само тело планеты заживляло рану.

В то утро два солнца взошли над Новониколаевском. Одно из них несло свет, а второе – жизнь. В лучах Сердца Феникса восстанавливалось все, что было утрачено до этого. Почва, здания, люди, животные, растения… Такова была сила Феникса – Истинное Возрождение.

Люди «просыпались» от страшного сна и оглядываясь вокруг, видели рядом с ними, из бурлящего огня появляются их родные, как из текучего света восстанавливаются стены и крыши домов. И над всем этим, на недосягаемой высоте, горело миниатюрное солнце.

Когда же последний погибший человек вновь открыл глаза и сделал свой первый вздох новой жизни, когда на место встал последний камень разрушенного здания, объятое пламенем Сердце Феникса понеслось к земле. Ударившись о камни главной площади города, оно взорвалось бесчисленными всполохами разноцветных искр. Когда все затихло, на месте остался стоять совершенно нагой парень двадцати с лишним лет. Смотря вокруг мутными глазами, он словно пытался осознать где он находится и что происходит. Память вернется через…

- Смотри мне в глаза.

Повернув голову, парень встретился взглядом с парой холодных серых глаз.

- Ты не помнишь кто ты.

Император Уссуры не спрашивал. Он утверждал. Александр Красный владел Тайной псионикой и мог не просто вторгнуться в чужое сознание, но и кардинально его перекроить или даже создать новое.

- А… я… да…

- Я помню кто ты. Ты мой генерал. Ты генерал императора Уссуры, Александра Красного. Верный слуга народа Уссуры. Верный слуга имперской семьи.

Парень кивнул, все еще ошеломленный после возрождения. Тем не менее, воля стремительно возвращалась к Фениксу.

- Тебя зовут Малюта Скуратов…

- Я… Мал… не…

- Малюта Скуратов. – настойчиво произнес Александр, пытаясь удержать под контролем этого необычайного мага. Однако уже в следующее мгновение сила личности парня вернулась к нему в полной мере, выпихнув величайшего псионика Уссуры из чужого сознания.

- Ааа… черт… голова болит. Ма… меня же Артёмом зовут. – парень согнулся в три погибели, обхватив раскалывающуюся голову руками.

- Да. Перепутал. Ты же Плафонов Артём. – мрачно пробормотал Александр.

Воля этого паренька была чем-то невиданным ранее. Впрочем, после того как Александр увидел возрождение целого города, поразительная сила воли мага была уже не такой шокирующей. Во что бы то ни стало, надо было заполучить его мощь в свое распоряжение. И силовой метод тут точно не прошел бы. Кроме того, вокруг них уже собралась толпа народу.

- Платонов. – поправил его парень. – Платонов Артём.

Встав прямо, он прищурившись посмотрел на своего господина парой светло-карих глаз.

- А вы… ваше высочество Александр Красный.

- Правильно говорить Всемилостивейший Государь. – вполголоса поправил его странный бородатый мужик стоящий по правую руку от императора. – И оденься, негоже перед императором Уссуры ходить нагишом.

- Будет вам, Григорий Ефимович. Наш генерал спас целый город и нас самих. Не время сейчас для поучений. Сейчас он должен увидеть как ему рады люди.

- Чего же вы ждете, народ уссурский. – обратился к стоящей вокруг толпе Григорий. – Поприветствуйте ваших спасителей – Всемилостивейшего Государя Александра Николаевича и его верного генерала Малюту Скуратова.

Обернувшись вокруг, Артём увидел как люди, вначале медленно и тихо, но потом словно разгоняясь, начали улыбаться, смеяться и кричать благодарность.

Лицо Артёма озарила робкая, все еще непонимающая улыбка.

- Но почему они называют меня Малюта? Я же Артём.

- Ты спас их всех. Какая разница как тебя называют, если они тебя любят? Просто прими их благодарность. – прошептал ему Александр Красный.

И вправду – какая разница? Люди любят тебя не за имя, а за то что ты для них сделал, и то что ты для них значишь. Артём закрыл глаза и почувствовал, как впервые за его жизнь, его захлестывают волны людского обожания. Он почувствовал свою важность для людей, сейчас он был символом всего хорошего что с ними случалось. Он был их солнцем. И пусть называли его не Артёмом, но его же все же любили, правда?

В то время как молодой генерал купался в народной любви, где то на краю возрожденного Новониколаевска рассыпалась в прах древняя вампирша. Линда Салюбри отдала всю свою энергию на поддержание состояния Аватара в Артёме. По какой-то причине, Феникс не стал возрождаться сразу, а вместо этого, вялотекуще горел, не затухая до полной смерти. Будучи полностью сконцентрирована на отдаче самой себя, Линда не могла двинуться с места чтобы самостоятельно осмотреть тело Артёма. На последних силах, в затухающем сознании, она сумела спровоцировать одного из тех воинов очистить тело мага. Она отдала намного больше чем имела, и расплата за это могла быть только одна.

***

Более полутора тысяч лет назад

Стоя перед ним на коленях, она не отваживалась взглянуть в лицо своего божества. Впрочем, слово «бог» не описывало того спектра чувств который Сезар внушал всем кто его видел. Он был больше чем богом, больше чем идолом и иконой, больше чем эталоном и идеалом. Он был всем этим и чем то большим. Сезар был воплощением того что люди и нелюди считали величием.

- Ты будешь продолжением моей воли.

Она не была уверена, говорит ли Сезар Уравнитель с ней, или это ее собственные мысли складываются в его слова. А может это она сама с собой говорит. Никто не понимал.

- Ты выполнишь свое предназначение и получишь прощение. Я обещаю тебе Голконду.

Линда была готова сделать что угодно даже без обещания Голконды, легендарного посмертия для проклятых. Видят небеса, она была готова на все чего захочет Сезар даже если бы ей за это было обещано дьяблери или вечное заточение в Яме. Не было во вселенной ничего, что могло бы помешать ей выполнить волю Сезара. Тем не менее, она не решилась ничего сказать. Сезар в любом случае знает лучше.

- Линда, есть ли тебе что сказать перед тем как я запечатаю твою гробницу?

Она услышала свой голос, тонкий, срывающийся и нервный. Линда благодарила Сезара за проявленное к ней внимание. Она не стала обещать что выполнит задание любой ценой – он знал это лучше нее. Он все знал лучше чем кто-либо другой.

***

Линда Салюбри уходила мирно и спокойно. Она сделала все что могла. Если она смогла исполнить волю Сезара и запустить нужную цепочку событий, то сейчас она увидит врата Голконды.

За несколько секунд перед тем как лицо Линды посерело и превратилось в прах, ее губы изогнулись в тонкой, благодарной улыбке.

***

В пыточной было на удивление свежо и чисто. Ровное, голубоватое освещение обеспечивали четыре мордрерских сферы вделанные в потолок. Несмотря на свое состояние, Змей оценил практичность – мордрерские сферы преобразовывали энергию и материю в источаемый свет. Таким образом, во время пыток они обеспечивали шумопоглощение, а после пыток – утилизацию трупов. Весьма рационально. Вдоль светло-серых стен по правую и левую сторону помещения стояли несколько металлических шкафов. Чуть прищурившись, мужчина пригляделся к дверцам шкафов. Справа они были закрыты на механический замок, а слева на дверцы вместо замка приклеена бумажка с парой древнеславянских рун. Сам Змей сидел в металлическом кресле, обе его руки были надежно пристегнуты к подлокотникам, голову зафиксировали специальной рамкой, он даже отвернуться не мог. Само кресло очевидно было крепко прикручено к полу.

Дверь бесшумно открылась, в помещение зашли двое. Первым шел еще довольно молодой парень в форме королевской гвардии. На петлице у парня была вышита серебряная сова. Маг, очевидно со сферой Разума. За магом шел седой, но все еще крепкий мужчина в генеральской форме. Каменский, собственной персоной.

Не говоря ни слова, Каменский встал поодаль, сложив руки на груди. Лейтенант подошел к Змею и протянул руку над головой пленника.

- Аргх…

Мозг Змея словно пронзили тысячи ледяных игл. Холод парализовал его разум, у него отнялись все конечности разом. Он забыл как дышать, ощущение мороза было настолько всепоглощающим, что он не понимал что задыхается. Если бы лейтенант не взял на себя управление вегетативной мускулатурой, его пленник умер бы не приходя в сознание.

Даже после окончания пытки Змей пребывал в шоке от пережитого. Издалека, словно из-за стены, донеслись голоса.

- Это действительно он.

- Ты уверен?

- Аура совпадает с тем что мы нашли на месте смерти Никса. Разум содержит подробные воспоминания за много лет жизни в качестве наемника с кодовым именем «Змей». В том числе… – лейтенант замялся. – эпизод с Юрием, вашим внуком.

- Это может быть подделка? – настойчиво спросил Каменский. – Могли кому-нибудь другому передать воспоминания и так далее?

- Я понимаю о чем вы. Глубокая подделка такого уровня это как минимум уровень Мастера, а он самоучка.

- То есть ты уверен? Это хорошо.

- Меня смущает только отсутствие воспоминаний за последние тридцать семь часов. – лейтенант задумчиво глянул на мужчину. – Начиная с его попытки договориться о чем-то с вампиршей. Дальше идет просто пустота. Скорее всего, его дальше вырубили и поэтому воспоминаний нет.

- Мне нужна полная уверенность. Ты можешь ее обеспечить? – холодно уточнил Каменский.

- Могу.

Случаи когда генералу нужна секретная помощь личного характера выдаются не часто. В перспективе, после таких заданий можно за пару лет стать майором, так что Матвей решил рискнуть.

- Судя по слепку ауры, наемник который убил Никса был магом с Аватаром Змеи. И это подтвердила та вампирша. – медленно произнес молодой маг, словно вспоминая что то. – В Академии нам рассказывали как можно увидеть чужой Аватар.

- Хм… - Каменский нахмурился. – В первый раз слышу.

- Проявление Аватара это довольно сложная процедура, и в неумелых руках может обернуться катастрофой. Особенно если пытаться проявить Аватар человека против его воли. Но с другой стороны, подделать Аватар невозможно даже для Архимагов.

- Тогда не стоит. – генерал взглянул на мужчину. – Если оно так рискованно, можно его просто…

- Я смогу. – заверил его Матвей, глядя на генерала с восторженным блеском в глазах. – Ради вас – все что угодно.

Змей безучастно смотрел на то как эти люди обсуждают его судьбу, параллельно отмечая, что у молодого лейтенанта на брюках спереди вырастает недвусмысленный бугор.

- Ну, хорошо. И что для этого нужно? – Каменский решил что ситуация довольно странная, но перестраховаться не помешает.

- Несколько ингридиентов мистического толка и примерно полчаса времени.

- Я подожду снаружи.

Лейтенант подошел к шкафу и подняв правую ладонь на уровень лица, коснулся кончиками пальцев центра рунной печати. Бумажный прямоугольник почернел и скукожился начиная с нижней стороны, словно объятый невидимым пламенем, и за несколько секунд превратился в пепел.

Следующие двадцать минут, пока Матвей был занят подготовкой ритуала, Змей молча наблюдал. Восковые мелки трех разных цветов, семь кусочков шерсти разных животных, желтоватая кристаллическая пудра… все это Матвей расставлял по своим местам быстро и аккуратно. Лишь когда лейтенант был готов зажечь первую свечу стоящую на круге из черного воска, Змей прервал тишину.

- Кстати… чисто из интереса. А почему у меня магия не работает? Я то все равно умру сегодня, но мне интересно. Примиума на мне нет, иначе ты не смог бы мне в разум зайти.

- Это помещение защищено от магических манипуляций и слежки снаружи. – Матвей остановился чтобы посмотреть на пленника. – Делать что либо могут лишь люди с соответствующим амулетом. Правда с ограничением только на один объект за раз.

- Типа вон того каменного браслета у тебя на руке? Я просто заметил, что когда ты подошел к шкафу и протянул руку к запечатывающей бумажке, она начала гореть не с середины, где ты ее коснулся пальцами, а снизу, со стороны браслета.

- А ты умный… жаль. Может это и совпадение, но все же. – отметил лейтенант, невольно потерев светло-зеленый браслет на правом запястье. – Такой талант пропадает. И вот надо было тебе убивать людей?

- Я никогда не любил убивать. – признался Змей. – Но иначе не мог.

Лейтенант вышел, чтобы несколькими минутами позже вернуться вместе с генералом Каменским.

- Начинай. – коротко скомандовал генерал.

Матвей переплел пальцы обеих рук в сложный, нессиметричный жест и подняв руки, нацелил символ на Змея.

- Алатырь!

Мордрерские сферы разом вспыхнули и сразу же погасли. В воцарившейся кромешной тьме раздались странные звуки, как будто лопается что-то склизкое.

- Что ты, еб твою мать, нахуевертил, блядь? – взорвался генерал.

- Перегрузка комнаты… я… ритуал проявления Аватара включает не один объект, а два. – запинаясь пробормотал Матвей – Маг и его Аватар воспринимаются как отдельные создания. Но вы же видели его?

Да, перед тем как погас свет, они оба видели эту огромную черную змею с белыми, слепыми глазами. Обвившись вокруг сидящего в кресле мага, она смотрела прямо на Каменского.

- Так, что с магом?

- Он все еще не способен применять магию. Кресло имеет собственный контур нейтрализации сверхъестественных способностей.

- Ну что же… тогда принеси сюда несколько ламп. Дальше я сам. Сегодня я рассчитаюсь с ним за Юрчика.

Он не закончил свою речь. Настя сделала короткое движение левой рукой и образовавшаяся волна высокотемпературной плазмы испарила и самого священника и всех кто стоял за его спиной.

- Есть еще желающие обсудить кто тут хозяин?

Настя, как правило, не убивала людей, даже плохих и очень плохих. Даже переговорщиков из компании по производству лечебной ключевой воды, хотя в бытность ее хозяйкой «Мезоры» эти твари высосали из нее больше крови и нервов чем группа вурдалаков средней руки. Нюанс был в том, что демонопоклонников она за людей не считала. Так же как разбойников, убийц, насильников и растлителей. Все они были паразитами на и так насквозь больном обществе. А паразитов нельзя перевоспитать, их можно только уничтожить.

- Сестра…

Настя обернулась. Увидев говорящую, она ядовито усмехнулась и сплюнула под ноги.

- Тамбовский волк тебе сестра, сучка крашеная.

Анна Леди Ветра, глава Восточно-Европейского Шабаша, названная сестра Насти, сейчас стояла перед ней на коленях и умоляюще смотрела снизу вверх.

- Сестра… не надо… что ты делаешь? Зачем? После всего что мы сделали друг для друга?

- Ты ебанулось вкрая? – в ярости взревела Настя, - Это ж надо быть таким тупым утырком, чтобы притворяться так по тупому? И оно еще в мой огород лезет? Да ну нахуй!

Она рванулась вперед, вцепилась в длинные черные волосы и принялась таскать соперницу из стороны в сторону, тыкая в мостовую лицом.

Костя и Жорж переглянулись.

- Это…

- Да, это Абраксас. Думал ввести Настю в замешательство. Идиот. У меня есть некий жизненный опыт и вот что я заметил. Одно из отличий женщины от девушки – в подобных нестандартных ситуациях она не теряется и не расстраивается, а приходит в ярость.

- Я думал, женщина сохраняет хладнокровие.

- А это уже признак опасной женщины. Сильной и опасной. А Настя – мое солнышко, она не может быть опасной.

Жорж с сомнением посмотрел на скудные останки двух дюжин культистов, но спорить не стал. Стоявшая рядом с ними мадам Нина с аристократичной отстраненностью наблюдала за «кошачьей дракой». Ранее, в ее представлении, разборки богов и демонов выглядели несколько иначе.

- А почему они сражаются… вот так? – негромко произнесла женщина.

- Замороченность дуэльного кодекса высших сущностей. Если вкратце – Настя бросила вызов Абраксасу. Поскольку притязание на храм, да еще и от равной по статусу, это двойное оскорбление, то не ответить он не мог. Понимаете ли, можно не ответить заведомо более сильному противнику, вроде меня или Оберона, и не потерять лицо, ибо всем понятно что он сильнее и просто пользуется ситуацией. Можно проигнорировать гораздо более слабого противника, вроде мага в ранге Мастера. Потому что всем понятно что маг слабее и это банальное расточительство сил и времени. Однако не ответив на подобный вызов от равного себе, Абраксас потерял бы лицо и власть среди демонов, даже на своем круге Ямы. Так что он пришел и попытался застать ее врасплох.

- Я все это видел и понимаю. – деликатно ответил Жорж пропустив мимо ушей реплику про «слабого противника». – Почему они… что это за позор?

Настя и Герцог Гордыни Абраксас в образе Анны катались по площади, истошно вопя, царапаясь, и выдирая друг из друга волосы.

- Не напав на нее, Абраксас таким образом не выбрал оружие и это право перешло к солнышку. А она на эмоциях… ну вот теперь это и стало их оружием.

- Пожалуй, я пойду прочь. Не могу смотреть на… вот это. Данное зрелище оскорбляет мое чувство прекрасного и причиняет боль зрительному нерву.

Где-то на окраине Сигора, три часа пятьдесят восемь минут.

- Суд? – переспросил Четвертый, оглядываясь по сторонам.

- Эти двое спорят о том, кому именно следует обладать пленником. – пояснил блондин. – Им нужна будет ваша помощь в этом вопросе.

- Мне не нужна ничья помощь. – с презрением отозвался Торквемада. – Особенно от…

Основы.

Четвертый не был магом. Он не был демоном, вампиром, духом, чародеем, псиоником, Ши, оборотнем или чем либо еще. Четвертый был человеком. Не больше и не меньше чем человеком. Даже без Истинной Веры.

- А? – Четвертый удивленно уставился на Торквемаду. Простой молодой мужчина, каких тысячи ходит по улицам. Тем не менее, что то подсказывало Архиепископу, что попытайся он напасть, этот лысый вряд ли даже поймет что его хотели убить.

- Судите. – великий Архиепископ склонил голову.

- Я не судья, у меня даже хобби такого нет. – пожал плечами Четвертый. – И в законах я не разбираюсь.

- Просто выскажите свое мнение, о Учитель. – попросил блондин. – Вы максимально непредвзяты, а им нужно мнение со стороны.

- Ну, можно. Что случилось то?

- Итак, все присутствующие. У каждого из вас есть ровно одна речь и уложитесь в двадцать слов. – скомандовал ученик Четвертого. – Учитель не любит когда говорят слишком долго.

Оберон и Портос покачали головой и отступили. Им нечего было говорить. Жорж и Торквемада смерили друг друга пристальными взглядами.

- Я буду первым. – монтенец вышел вперед.

- Я знаю Лешу… с самого его рождения.  – Жорж на мгновение задумался, глядя в сторону. – Я помню как его отец впервые показал нам его. Сильный был мальчишка… по крайней мере, так мне сказали, новорожденные – это одна из немногих вещей в которых я не разбираюсь. Я отвлекся, простите… Так вот нас было там трое. Йосс, Мамонт и я. Не нужно было быть Мастером чтобы видеть что произошло – Абаддон каким то образом сумел прицепиться к ребенку во время рождения, в тот краткий момент, когда защита беременной женщины уже потеряла свою силу, а защитные барьеры приготовленные Мамонтом для новорожденного сына еще не встали на место. Отвратительно…

***
Пятнадцать лет назад. Где то в Уссуре.

Мамонт с бессильной тоской смотрел на спящего младенца. Когда человек становится родителем у него появляется новый спектр чувств – боль и переживания за ту частицу себя, которая будет жить и мыслить самостоятельно, но ответственность за все проблемы ребенка ложится на тебя и только на тебя.

- Пиздец. – в очередной раз пробормотал Йосс, покачивая в руке пустую бутылку из под виски.

- Не могу с тобой не согласится. – тихо сказал Жорж, не отвлекаясь от расстеленного на полу пергамента, на котором он собственной кровью стремительно рисовал какие то знаки. Для каждого символа он бритвенно острым концом серебряного пера делал небольшой надрез в виде аналогичного знака на собственной руке. Последние шесть часов он провел под зеркальным куполом, настаивая на том, чтобы никто не покидал помещение. По мере того как кровавые чернила ложились на поверхность, воздух в комнате все сильнее пах корицей и плесенью.

- Жорж… мне сына кормить надо. - Мамонт угрюмо встал, прижимая к себе ребенка.

- Помнишь, я тебе говорил о запечатывании Аватара? – спросил Жорж не отвлекаясь от своего труда. – Ты еще сказал, что доступ к подобным заклинаниям есть только у Архимагов Небесного Хора.

- Да… и в библиотеке Собора они могут быть, но тихо и быстро я их не найду, а если и найду, то начнутся вопросы о том что и зачем. А они все еще ждут что Абаддон проявится во мне…

- Ненавижу перебивать, но я сделаю это. – Жорж сделал последний надрез на руке и потянулся чтобы написать последний иероглиф. – В общем, я тут подумал, и изобрел собственную печать.

- И что это значит?

- Так, оба закройте глаза. – попросил Жорж. – Ребенок спит?

- Да.

- Вот и отлично.

Зеркальная полусфера рассеялась, оставив Жоржа, скрючившегося над испещренным кровавыми символами куском кожи.

- Сейчас я возьму тебя за руку и подведу к месту, где ты должен будешь положить ребенка. Затем ты сделаешь шаг назад и начнешь выдавать так много Квинтэссенции, как только можешь.

- Жорж, ты эту херню сейчас на ходу придумал. Я не положу туда своего ребенка! И почему смотреть нельзя?

Мамонт дернул плечом, высвобождая руку из пальцев друга.

- Потому что вы знаете зачатки енохианского и можете, пусть неосознанно, но начать его читать. – усталым, но четким голосом пояснил Жорж. - А это запустит цепную реакцию и мы все, скорее всего, умрем весьма удивительным способом. Это раз. Два, я действительно составил заклинание, как вы говорите в Уссуре «на коленке» за четверть суток. Но я абсолютно уверен в том, что оно сработает как я задумывал. Даю тебе слово Жоржа Ле Монта.

Мужчина тяжело вздохнул, но послушно последовал за Жоржем не открывая глаз.

- Ты ведь понимаешь, что это мой сын? Это не Абаддон, я тебе клянусь, это мой сын! Ты понимаешь это? Если с ним что то случится, я тебя не прощу.

Голос молодого отца дрожал. Возможно, в первый раз в его сознательной жизни.

- Понимаю. – тихо ответил Жорж. – Я видел как ты на него смотришь. Так, встань тут и осторожно клади его прямо перед собой. Не бойся, все будет хорошо.

- Как я смотрю на него? – Мамонт почувствовал, как его горло сдавливает спазм.

- Как мой отец смотрит на меня. Я тебе обещаю. Я отношусь к Алекс-е-ю как к твоему сыну и не причиню ему вреда.

У Жоржа все еще были проблемы с выговариванием странных уссурских имен.

- А теперь встань сюда и слушай. Печать устроена следующим образом – твоя сила пройдет через меня в мое левое предплечье. Оттуда она перейдет в пергамент, на который ты положил сына, на этом пергаменте аналогичная печать. Далее, с северной стороны печати, сила устремится к южной, вернется в пергамент, и затем в мое предплечье. Над поверхностью пергамента образуется петля из правильно сформированной Квинтэссенции, которую я и затяну на твоем ребенке. Поскольку печать делал я сам, то все правильно, и в результате, если мы сможем передавить сопротивление Абаддона, петля силы затянется полностью, а сам узел будет завязан на моей руке. Йосс, твоя задача – создать вокруг барьер Застывшего Времени. Что бы тут ни произошло – оно должно остаться тут.

Барьер Застывшего Времени останавливал время везде кроме непосредственной зоны воздействия. Так при желании можно было прожить несколько сотен лет в одной комнате, пока в мире вокруг нее не прошло и миллиардной доли секунды. Однако при остановке барьера, бич Парадокса беспощадно карал нарушивших цельность Вселенной.

Йосс пьяно икнул и кивнул головой.

- Брат… просто напоминаю, что когда я сниму барьер, для Парадокса это будет означать что я снял штаны и повернулся к нему навазелининной жопой. И трахать он будет не меня одного, а всех присутствующих. Так что будьте готовы.

- А если не сможем передавить его сопротивление? – глухим голосом спросил Мамонт. – Он же тоже Живой Узел. И его Аватар уже полностью пробужден. А тебе все это затягивать через два последовательных блока.

- У нас будет на это много времени. Ты готов?

- Да.

- Начинай.

Мамонт вздохнул и повел плечами, высвобождая обычно сдерживаемую силу Живого Узла. Квинтэссенция хлынула из него широким потоком. Да, та живительная сила, капли которой могли исцелять смертельно больных и заставлять людей парить как птицы, извергалась из него подобно стремительной, полноводной реке.

Стоящий спиной к другу Жорж ловил всю Квинтэссенцию, впитывал ее и направлял в свою руку…

Это была долгая и жестокая борьба. Мамонт потерял счет времени примерно после четырех часов, Жорж считал что они там провели не меньше суток. Йосс криво усмехался и называл цифру в сорок три часа. Столько потребовалось чтобы сломить сопротивление Абаддона, который в какой то момент словно захлебнулся в потоках Квинтэссенции и прекратив сопротивление, судорожно дергался, пока на нем один за другим затягивались нерушимые цепи заклинания.

Окраина Сигора

- Тогда я пообещал Денису, что если Абаддон все же пробудится, я поступлю так как и следует – убью его и передам тому, кто проведет Гилгул на нем. Даже если это будет означать смерть Алеши вместе с ним. Ведь иначе, Абаддон совратит и поглотит его душу. Денис же… он пообещал мне, что сделает все, чтобы его сын не знал никаких проблем и чтобы у него не было повода волноваться или иным образом дать пробудить в нем Абаддона. Тогда он и начал свой проект «Одиус» в процессе которого он поймал, подчинил и перековал семь великих вождей духов в защитного ангела, который бы служил и охранял его сына от всех бед.

Жорж откашлялся.

- И вот сейчас, несмотря ни на что, я абсолютно уверен, что передо мной не Абаддон, а Алеша. Потому что тот ребенок, первые дни которого я видел воочию, изначально был рожден обычным человеком, а не кровожадным монстром, с которым мне так же довелось сражаться. Именно поэтому он не смог меня убить. Абаддон смял бы мое сопротивление без малейших проблем, он бы развеял заклинание которым я его сковал и вырвал бы мое сердце. Но Алеша не такой, он не дал Абаддону достаточно власти над духом и разумом чтобы тот полностью воплотился в нашем мире. А значит, Алеша еще жив и я смогу его вернуть. Пусть не сразу, скорее всего, на это уйдет несколько десятилетий, но я в этом абсолютно уверен.

Жорж сделал шаг назад. Вперед вышел Торквемада и обвел присутствующих огненным взором.

- Что вы знаете об угрозе? Вы, смотрящие на меня с осуждением, видели ли вы настоящую угрозу? Я говорю не о ваших бытовых мелочах, вроде болезни или пьяного соседа. Я говорю об осквернении, которое терзало мою родную Испанию, об иноверцах, которые паразитировали на теле моей страны как омерзительные вши. Господь Бог в своей неизмеримой мудрости делал все идеально. Собаки жили в будках с другими собаками, люди жили в своих странах с другими, подобными себе. А затем началось смешение народов и неизбежное осквернение. Арабы жили рядом с испанцами, притесняя тех, кто на этой земле родился и вырос. Жиды, как жирные пауки, плели банковские и ростовщические сети, заманивая в них испанцев и забирая у них все, вплоть до последней рубашки. Раздрай и разобщенность – вот символы той эпохи. Ограбленные и униженные испанцы нуждались в помощи, их притесняли приезжие, их родной дом стал им чужим. Подобно стаду овец без пастыря, они полагались на слабого короля и коррумпированные власти. Никто не решался «стать агрессором» и взять в руки оружие. Пока не пришел я. Ведомый Богом, я очистил Испанию от иноверцев и после этого она достигла зенита своей славы, истинного пика величия. И знаете как это у меня получилось? Все просто – я не делил иноверцев на «хороших» и «плохих», нет. Ибо именно в этой игре и заключается игра дьявола. Нет хороших и плохих иноверцев, хорошие лишь христиане, которые так же дороги мне как собственные глаза, все хорошие христиане – моя семья, братья и сестры, каждый из них – моя радость и надежда на будущее. И есть те, другие, иноверцы. Они могут маскироваться, улыбаться, говорить что они ваши друзья… но за их улыбками вы не видите клыков, в их дарах вы не чуете яда, ибо иноверцы есть чистое зло для нас. Если они хотят быть хорошими – пусть уезжают в свои страны и будут хорошими там. И никак иначе. Так вот Абаддон, это иноверец, который поклоняется Темным Богам. Он Нефанди, а значит все еще существование посвящено разрушению вашего дома, осквернению ваших семей, изнасилованию ваших дочерей и сестер. Нефанди, как бы жалобно они не выглядели, какими бы родными они ни казались, есть зло изначальное, по своей сути. Они иноверцы здесь, в Теллуриане и по определению не могут быть хорошими. И он не способен перевоспитаться или измениться, как пиявка не способна начать пить вино вместо крови. Он должен быть уничтожен и иного выхода нет.

Торквемада торжествующе выдохнул. Он никогда не терпел поражения в судебных процессах, возможно, потому что великий инквизитор сам был судьей, прокурором, свидетелем и законом в каждом из тех судов.

Однако взглянув на судью, Торквемада почувствовал странное чувство, которое он и забыл вовсе. Замешательство. Потому что Четвертый его не слушал. Он увлеченно смотрел куда-то вдаль, за спину Кощею, одновременно отмахиваясь от назойливого комара. Стоящий рядом со своим учителем блондин поймал взгляд Архиепископа и пожал плечами.

- Я вас предупреждал. Не больше двадцати слов. Иначе ему становится скучно.

Все присутствующие посмотрели туда, где находилось нечто так сильно заинтересовавшее Четвертого. Там две женщины объятые божественной аурой драли друг другу волосы. Кажется, побеждала рыжая.

- У вас там девушки дерутся. – заметил Четвертый.

- Да, это моя жена и мой кузен. – сообщил Кощей.

Четвертый еще раз глянул на бога смерти.

- А кто из них твой кузен?

- Брюнетка в грязно-красном платье. Абраксас, Герцог Гордыни. Рыжая в грязно-золотом это моя жена. Настя, богиня Солнца.

- У тебя странная семья. – заметил Четвертый.

- Да, и они друг друга не особо любят.

- А почему ты их не разнимешь? – немного удивился Четвертый почесав затылок. – У твоей жены на голове осталось уже меньше волос чем лежит на полу. А волосы это дело такое… Они же могут не вырасти.

Четвертый невольно провел рукой по гладкому затылку без малейшего намека на растительность

- Причин много. Но мой кузен сам виноват. Но наверное ты прав, я пока пойду и разберусь с ними. А вы продолжайте, у вас же суд.

- Суд!

Четвертый встрепенулся и оглядел присутствующих.

- А вы уже закончили говорить?

- Да. – мрачно ответил Жорж. – И ждем вашего вердикта.

- А какой был вопрос? – шепотом спросил Четвертый у ученика. – Я как то забыл.

- С кем должен пойти их пленник. – шепотом ответил блондин. – Вон тот тип в коконе.

Оглянувшись на «пленника» Четвертый поднял брови. Абаддон выглядел абсолютно вне этой эпохи. Ростом не больше метра семидесяти, он был, тем не менее, втрое шире чем сам Четвертый. Бугрящееся стальными мышцами тело было испещрено татуировками, чей смысл понимали лишь высшие жрецы давно забытых культов ацтеков.

- А чего этот ребенок тут делает? – удивился парень. – Да еще и в таком виде… голом.

Если бы Абаддон мог говорить, он бы изрыгал ужасные проклятья, но даже так,все что он думал ясно отражалась в его глазах. Ненависть, презрение, жестокость…

Словно не замечая этого, Четвертый подошел к скованному Абаддону и протянув руку, схватил нематериальные нити заклинания и потянув их, разорвал Идеальный Барьер Ситника как оберточную бумагу.

Абаддон низко зарычал. В момент когда он вновь смог двигаться, правая с зажатым в ней обсидиановым клинком понеслась к груди Четвертого.

- Ты расстроен. – заметил парень. – Имеешь право.

Нефанди не понял как это произошло. Вернее, он видел как Четвертый слегка двинулся в сторону, не давая кинжалу коснуться себя, однако то с какой легкостью и скоростью тот это сделал, было неестественным даже по меркам культиста. Так никто не двигается, даже легендарные Акашиты посвятившие свои бесконечные жизни совершенствованию духа и тела показались бы неуклюжими как новорожденные щенята на фоне Четвертого. И хуже всего – Абаддон почему то был уверен в том, что Четвертый был человеком.

Ни один из присутствующих кроме Четвертого не шевельнулся. С таким перевесом сил против Абаддона в этом не было ни нужды, ни смысла.

Еще три выпада. Абаддон вложил в них всю свою нечеловеческую мощь.

Четвертый сделал три шага назад, каждый раз уходя с траектории удара в самый последний момент. С таким же успехом можно было попытаться схватить руками солнечный зайчик.

Основы. Силы.

На несколько секунд гравитация в радиусе сорока метров вокруг Абаддона исчезла. Все кроме Четвертого остались на своих местах, в то время как сам лысый с некоторым удивлением понял что он приподнялся над землей.

- Теперь не попляшешь!

Основы. Силы. Энтропия. Дух

Облако бесцветного пламени вылетело из раскрытого рта Абаддона и объяло Четвертого. Этот нечестивый огонь, горящий в самых потаенных глубинах Мира Мертвых, был тайным оружием Конклава Спектров и в свое время Абаддону пришлось заплатить им огромную цену за право троекратного использования Дыхания Нерожденных. Первое использование он применил на сам Конклав Спектров. Тринадцать великих мертвых владык были превращены в щепотку тончайшего праха. Второе использование уничтожило Мамонта в режиме Последнего Героя. Да, это была великая победа… до тех пор пока не выяснилось, что Мамонт перед началом битвы отсек себе мизинец на левой руке, из которого он и возродился за счет абсурдной силы Последнего Героя, который не проигрывает и не сдается…

Воспоминания Абаддона были прерваны вежливым кашлем.

- Эм… ты извини что я тебе это так говорю… но тебе серьезно надо почистить зубы.

Четвертый стоял на месте, и если не считать того что он зажимал себе нос, не было ни единого признака того что Дыхание Нерожденных вообще его задело.

- Да кто ты такой!? – взревел Абаддон.

- Герой. – скромно ответил Четвертый. – У меня такое хобби. И мне кажется, что тебя кто то обидел. Наверное, поэтому ты расстроен.

- Отправляйся в АД!

Абаддон воздел руки к небесам и сделал движение, словно раздвигая шторы.

Свист, пение, хрипы… мириады звуков смешались воедино в запредельную какофонию. В небе над Сигором облака разошлись в стороны, а меж ними появилась серая клубящаяся тьма сочащаяся омерзительными сгустками тошнотворной слизи самых разных цветов.

- Он открыл портал в Яму… - пробормотал блондин. – И это не первый слой. Это даже не один слой.

Земля вокруг них начала изменяться. На ней, словно из тумана, выступили странные скрюченные силуэты не то деревьев, не то застывших людей. Богохульные шепоты раздавались прямо за спиной слушателя, но стоило обернуться и увидишь собственную рожу искаженную в кровожадной ухмылке. Мимо присутствующих пробежала стая освежеванных собак, преследуемая перекатывающейся грудой зараженной плоти и костей.

Один за другим, начали открываться порталы. Как гнойники, они взрывались, выплевывая из себя лужи зловонной жижи, и открывая кровоточащие раны в теле мироздания. В этих порталах загорались сотни и тысячи чужеродных глаз.

- Ой… привет мальчики. – вернувшийся с супругой Кощей помахал рукой в порталы. – Вы решили набег устроить?

Были ли то демоны, на той стороне порталов, были ли это дьяволы или иные создания нижних слоев Умбры, никто так и не узнал. Потому как обладатели глаз разглядели тех, кто стоял вокруг их генерала.

Оберон, Портос, Стальной Дьявол и этот, внушающий дрожь маг, сияющий Истинной Верой…

Мало кто из демонов заметил широко улыбающегося Князя Тьмы, махавшего им рукой из-за спин Архимагов. Да и даже если бы заметили, реакция их не изменилась бы.

Раздавшийся хором визг панического ужаса демонической армии заставил всех присутствующих поморщиться. Топот конечностей, надрывные вопли затаптываемых насмерть.

- Интересная реакция. – заметил блондин. – На учителя они раньше так не реагировали. Обычно они нападают.

- Мне кажется, это реакция не на твоего учителя. – вставил Кощей. – Скорее на двух Архимагов и Оберона. Ну и тебя.

Блондин скептически фыркнул и закатил глаза.

- И почему же тогда они убежали?

- Они вспомнил что у них срочные дела. – промолвил Оберон. – На другом конце Ямы.

Король Авалона поднял правую руку и повернув ее ладонью вниз, медленно опустил, стирая равно порталы и все следы присутствия демонов в Теллуриане.

Абаддон стоял опустив руки вдоль тела. Во второй раз за многие жизни он не знал что ему делать. Когда это случилось в первый раз, там, на вершине Теночтитлана, он смотрел на то как бледнолицые дьяволы захватывают улицы города, добивая остатки сопротивления. Император Монтесума был мертв, вечная империя ацтеков низвергалась в забвение. Верховный жрец по имени Тоноак Тар чувствовал себя маленьким, беспомощным, потерянным ребенком. Тогда то он и услышал голоса что предложили ему исполнить любое его желание. В тот час исчез непробужденный маг Тоноак Тар и появился Нефанди Абаддон Осквернитель. Бесчисленные жизни позади, бесконечные войны, неисчислимое количество поверженных противников и… вот он вновь чувствовал себя маленьким ребенком, беспомощным перед лицом этого странного лысого парня.

Четвертый подошел к Абаддону.

- Кто тебя обидел?

Абаддон хотел произнести заклинание. Он хотел ударить лысого урода, вскрыть ему череп и вытащить его теплый мозг. Но вместо этого, он вдруг заговорил чужим, детским голосом.

- Он убил моего папу… он его убил.

Тело Абаддона вдруг начало слабеть и сдуваться, словно кто то выпустил из него воздух. Радужки глаз начали вновь приобретать цвет полуденного неба. Татуированная кожа начала отваливаться крупными кусками, обнажая под собой фигуру подростка.

- У тебя твой маскарадный костюм разваливается. – вполголоса произнес Четвертый. – А я то вначале подумал, что ты голый.

Абаддон, а вернее Младший, стоял и закрыв лицо руками, содрогался от рыданий. Это были те чувства, что он носил в себе почти четыре года. Боль, обида, одиночество… он пытался погрузиться в бродяжничество чтобы забыть, он пытался убедить себя в том что перерос все. Только это невозможно. Детские травмы и обиды не забываются, они затаиваются, прячутся на задворках разума, чтобы терзать тебя внезапными мыслями о перенесенной трагедии, чтобы заставлять тебя вспоминать о пережитом позоре. У кого то это происходит чаще, у кого то реже, но мысли о тех временах порой накатывают на человека, омрачая настроение и стирая с лица улыбку.

- Убил! Разбил прямо передо мной! – сиплым голосом пробормотал Младший.

- Кто это сделал? – аккуратно уточнил Четвертый. – Может тебе станет легче если ты поговоришь с ним?

Последние куски чужой плоти упали с подростка. Младший повернулся к Жоржу.

- Вот он.

Жорж склонил голову.

- Да. Это был я. Честная дуэль.

Четвертый не двинулся с места, но смотрел осуждающе.

- Ты ребенка без отца оставил. Мне кажется, это нехороший поступок.

Жоржу было нечего ответить в свое оправдание. Он не двинулся с места когда услышал шаги в свою сторону. В следующую секунду, его голова мотнулась в сторону, и левую сторону лица обожгла первая в его жизни пощечина. Монтенец мгновенно побагровел, но продолжил стоять с опущенной головой. И даже когда ему в лицо прилетел кулак, он лишь закрыл глаза.

Избиение продолжалось несколько минут, и все это время Жорж не сделал ни малейшей попытки защитить себя. Лишь когда Младший тяжело дыша плюнул на землю и повернулся чтобы уйти, Жорж схватил его за руку.

- Что?!

- Погоди. – с трудом выговорил Жорж едва двигая сломанной челюстью.

Сняв с себя камзол, он накинул его на плечи Младшего.

- Мамо… твой отец, Денис, не хотел бы чтобы ты ходил голым.

- Ты не мой отец. Ты убил моего отца! – Младший вырвался и сбросив камзол на землю, начал его топтать. – Не делай вид что тебе есть до меня дело!

- Мне есть до тебя дело. И еще, ты мне должен.

Младший с вызовом посмотрел на Жоржа. Тот указал левой рукой куда то вбок. Приглядевшись, Младший разглядел нечто, что заставило его побледнеть и потерять дар речи.

В грязи лежал кулон с искристым, светло-фиолетовым камнем.

- Ты убил моего ученика. – тихо продолжил Жорж. – Моего лучшего ученика. Единственного, кто смог полностью закончить у меня обучение. Единственного, кем я мог бы гордиться.

Младший вспомнил, да он вспомнил как его руки вытаскивали горячее, пылающее сердце единственного друга…

- Я не могу тебя заставить, но я могу тебе предложить. Ты станешь моим учеником, а я постараюсь заменить тебе отца. Ты не будешь таким же как Артём, а я не смогу стать таким как Денис. Но мы можем хотя бы попытаться.

***Продолжение в комментариях***

Странно, но Леша чувствовал себя совсем опустошенным и даже надвигающийся неминуемый конец не казался ему чем то страшным. Перед глазами все еще маячил образ величайшего отчаяния и ужаса его короткой жизни, вызванные кличем древнего вампира. На этом фоне все остальное казалось блеклым и незначительным. Ему не было дело до жизни и власти.

- Зачем? – пробормотал парень, безучастно глядя куда-то вдаль. – Я... я я не знаю что я делаю. Я вдруг понял, что не знаю чем я был занят последние три года. К чему я стремился? Я просто живу по инерции, бесцельно. Если я сдохну, то ничего ведь не изменится.

- Ты можешь сделать то, что не удалось сделать твоему отцу. Ты мог бы завершишь начатое им, окончательно отдав сыновний долг. Жорж Ле Монт остался безнаказанным за убийство отца.

Леша вздрогнул. Это было правдой.

- Так давай отомстим ему, я и ты. С моей силой и твоей страстью, мы будем неостановимы. Просто дай мне полный контроль. Хотя бы ненадолго.

Парень выдохнул и едва заметно кивнул.

- Повторяй за мной. – шепнул Абаддон. – Я, Алексей сын Дениса

- Я, Алексей сын Дениса. – отрешенным голосом пробормотал мальчик.

- Вверяю свое тело и разум, дух и будущее.

Леша промолчал.

- Вверяю свое тело, разум и дух. – повторил Абаддон.

Леша и сам не понимал почему, но он молчал. Что то в нем отказывалось произносить, губы не двигались, язык словно не чувствовал команд.

- Вверяю свое тело и разум. – раздраженно произнес Абаддон.

Леша попытался, искренне. Он напрягся изо всех сил чтобы заставить себя выговорить нужные слова, но вместо этого его правая рука вдруг пришла в движение. Сжатый кулак с сокрушительной мощью впечатался в его собственное лицо, ломая зубы и рассекая губы об острые осколки. Рот наполнился горько-соленой кровью.

- Вверяю свое тело. – торопливо, почти умоляюще пробормотал Абаддон.

В этот момент Леше показалось, что в голосе Аватара промелькнула нотка первобытного ужаса.

- Вверяю свое тело. – прохрипел парень.

- Абаддону Осквернителю, Нефанди Последних Ночей.

- Абаддону Осквернителю, Нефанди Последних Ночей.

***

Где то Умбре, в Соборе, цитадели Небесного Хора со времен Второго Царства в секретной комнате висела древняя картина. На шедевре многовековой давности был изображен христианский священник облаченный в черно-золотые одеяния. Стоя у алтаря, перед хором из молодых служек в черных ризах, он бесчисленные декады разглядывал свиток в котором было написано лишь одно слово. И сейчас масло и холст пришли в движение, ибо священник поднял голову. Трубный глас разнесся на весь Собор, занимающий площадь целого континента.

- АНАФЕМА!

Канонада звуков неподдающихся описанию накрыла Собор как колоссальное цунами. Потемнели многокилометровые золотые купола церквей, под которыми покоились целые города. Шпили циклопических размеров минаретов, вмещавшие в себя миллионы правоверных душ, заходили ходуном.

- АНАФЕМА!

К моменту как затих второй зов, в Храме Единого собрался высший совет Небесного Хора. Он был почти таким же как и в прошлый раз, полтора с небольшим десятка лет тому назад. Крессентцы испытующе смотрели на своих европейских коллег и с недоверием косились на своих семитских братьев. Из двенадцати человек, одиннадцать лиц были все те же что и в прошлый раз, и был еще совсем молодой балканец. Нехватало только того, чье место занял Тодор. Собственно, отсутствие единственного, кто мог бы повлиять на ситуацию, делало все это собрание бесполезной тратой времени.

- АНАФЕМА!

Прозвучал третий зов и во всем Соборе, во всех его городах, селах, многочисленных раях и бесконечном разнообразии местечек сотворенных ради вечного блаженства наступила леденящая душу тишина.

- У нас же нет другого выбора…

Сеиф аль Харти почувствовал взоры одиннадцати пар глаз устремленных на него. Все знали о чем идет речь, но никто не хотел признавать правоту крессентца. У Небесного Хора попросту не было достаточно сильного воина чтобы противостоять Абаддону, тем более, с учетом ужасающей способности его Аватара - Осквернение. После каждой смерти Абаддон перерождался в теле сильнейшего из своих врагов. Таким образом, раз за разом Абаддон становился все сильнее, а его противники теряли лучших своих воинов. Мамонт – первый кто смог победить его и не подвергнуться изменению своей сути.

- Может его остановят Уравнители. У них есть воины способные противостоять Оскернителю. – предположил кто-то.

- Король Оберон, Крестоносец Мария, Мастер Ли и Четвертый. – Сеиф обвел собрание тяжелым взглядом. -  Да, каждый из них силен вне всякого сомнения, об этом знает каждый. В том числе и Абаддон. Поэтому он будет избегать встречи с ними. И если Абаддон проникнет в Собор, то Гаранты не могут смогут за ним последовать. Вероятно, что Четвертый сможет, никто не знает его пределов, однако… захочет ли он – это иной вопрос. И я повторюсь, у нас нет другого выбора. Мы должны обратиться к Торквемаде.

Из множества Архиепископов Небесного Хора ни одно имя не вызывало столько страха и ненависти как имя первого великого инквизитора. Обладатель Истинной Веры и Архимаг, редчайшее сочетание сил и абсолютно нечеловеческий разум. Торквемада жил по аскетическим христианским уставам и видел лишь их истинно верными. Каждое, самое малое отклонение в любую сторону он видел ересью, а ересь должна быть очищена огнем. Так, он считал еретиками всех неверующих, всех верующих не в Единого Создателя и особенно всех верующих в Единого Создателя, но из иных конфессий. Дай ему волю и мир погрузится в огонь, из которого вынырнет лишь несколько десятков тысяч католиков. Во время Второй Войны Крови, потревоженный огромными выплесками сил, Торквемада вернулся из своего умбрального мира в Теллуриан. Небесному Хору понадобилось три десятка лет чтобы изгнать Торквемаду прочь. Полтора десятка Архепископов прикладывали все свои богоподобные силы чтобы один единственный мужчина не подчинил себе целую Традицию. Лишь со вмешательством Сезара Уравнителя, Торквемада был вынужден уйти обратно в свой собственный мир.

- Может обратимся к другим Архиепископам? – предложил Мастер Тодор.

- В прошлый раз обращались. Они все слишком хорошо знают Абаддона и понимают, что защититься от Осквернения можно лишь если в момент смерти Абаддона твой Аватар будет полностью активен. Но подобных количеств Квинтэссенции нет даже у Архиепископов. Кроме того, им попросту незачем рисковать – они живут в своих мирах-храмах, у них все хорошо и им ничего не грозит.

- А как же помощь собратьям по вере? – удивился молодой балканец.

Большинство присутствующих промолчали, трое или четверо криво усмехнулись.

- Торквемада с удовольствием откликнется на призыв уничтожить богохульника. Однако, цена… он может потребовать от нас полного подчинения. – вздохнул Мастер Авель сын Абрама из Хайфы.

- У нас выбор между подчинением и риском уничтожения.

- Выбор между злом и большим злом. И не выбирать нельзя.

Совет проголосовал. Семь голосов против пяти. Послы отправились к Торквемаде немедленно.

***

Абаддон топнул ногой по земле.

- Океан Плоти.

Нефанди почти никогда не учил тонкости плетения. Сноровка и хитрость нужны тем, у кого мало Квинтэссенции, а Живые Узлы источали ее в огромных количествах. Даже самое грубое заклинание сработает намного лучше чем у крючкотворов из Ордена Гермеса, которые задрачивают каждую сферу просто потому что могут.

По поверхности земли пошла волна. И там где она проходила, неживое обращалось в живое. Трава обратилась в волосы, здания стали хрящами, деревья стали торчащими из земли белыми костями обтянутыми тонкой, нежной кожей. Плоть растекалась повсюду, заполоняла собой город, поглощала и порабощала. Застигнутые заклинанием люди, пытавшиеся спастись в подвалах своих домов, оказались в кошмарных ловушках. Их руки и ноги прилипали к полу и стенам, тошнотворная вонь забивала ноздри и лишала разума. Один, затем другой, они обнаруживали, что рука коснувшаяся стенки прирастает к ней. Оторвать ее можно было только вместе с кожей. Однако, занятые этой борьбой, они не замечали, как их ноги погружались в зыбкую, теплую трясину. Погружались и срастались с ней. Истошные крики гражданских и солдат разносились над городом почти полминуты, после чего все было кончено – исходящие воплями люди окончательно срастались с Плотью, оставаясь, однако, в полном сознании.

Обычного мага за попытку такого кощунства Парадокс превратил бы в облако хаотично разлетающихся молекул, а вся местность исчезла бы, канула в лету, словно и не было ее никогда. Но у Абаддона правила были другие. У Живых Узлов редко были проблемы с Парадоксом, чей огненный бич они усмиряли колоссальными вливаниями Квинтэссенции.

Ошарашенный Феникс застыл в глубочайшем шоке испытанном за многие и многие жизни. Голоса Феникса были тише, печальнее.

- Он… убил город.

- Всех.

- Каждого.

- Поглотил.

- Ассимилировал.

И словно птица из клетки, из груди Феникса вырвался сдавленный, полный горечи крик.

- Леха… ну как же так…

Голоса зашептали.

- Это не твой друг.

- Не друг.

- Враг.

- Он должен умереть.

- Но вначале они.

- Великие Бесы.

Живой Голод не знал что такое эмоции, и вряд ли умел их испытывать. В его непроглядно-темном, беспросветном существовании существовали лишь два ощущения, голод и боль. Еще было отсутствие этих двух ощущений, в те кратчайшие моменты когда в его челюстях оказывалась пища. Сейчас он пожирал, много и жадно и еда не заканчивалась.

- Я испробовал все яды которые знал… - прорычал Абаддон глядя на то как две твари летают сквозь Плоть просверливая в ней дыры как мыши в сыре. – Я бил их каждым заклинанием что смог.

Абаддон немного знал о Живом Голоде, однако понимал, что пытаться бежать было бесполезно – из всех присутствующих, он был самым ярким источником Квинтэссенции и Живой Голод будет преследовать его неустанно, до тех пор пока не догонит и не сожрет. Решать надо было все здесь и сейчас. После почти трех минут безуспешных попыток убить Живой Голод, Абаддон наконец приблизился к Фениксу неподвижно зависшему над городом. Все это время маг ничего не делал, молча наблюдая за происходящим.

- Скоро они закончат этот город и примутся за нас. Сделай что-либо.

- Мы не сможем. – ответил хор голосов. – Лишь вместе с тобой. Ибо эта тварь неподвержена никаким заклинаниям, она пожирает их точно так же как и все остальное. Эти демоны суть – средоточие уничтожения, не важно материя это, дух или магия. Они состоят из воплощенной концепции уничтожения, которому лишь придали форму шара с тремя челюстями. Прикосновение к ним несет в себе полное забвение.

- И как же мы сделаем это вместе с тобой?

- Тот старик, джинн, он показал, просто надо было смотреть. Они стараются доесть свою жертву, если рядом нет более ярких источников Квинтэссенции.

Абаддон напряг память, пытаясь вспомнить о ком говорило это существо. Да, был тот огромный джинн который сам себе голову отрубил…

- Он убил себя и две из них сожрали третью?

Феникс повернулся к Абаддону.

- Слушай внимательно…

Двумя минутами позже Живой Голод добил последние кусочки Плоти. На месте где некогда стоял Новониколаевск осталась многокилометровая яма в теле планеты. Тут оставалось лишь три искры питательной пищи…

- Сейчас!

Две искры метнулись к ним.

Феникс и Абаддон одновременно потянулись к своим левым плечам.

- Обсидиановый Кинжал.

- Хрустальный Клинок.

Конечности отсоединились легко и без боли. Организм Абаддона сам перекрыл кровоток, а у Феникса же этим занялась одна из личностей.

Еще один взмах правой рукой. Отсеченная левая рука разделяется еще на две части.

Кисть и предплечье отправляются прямиком в бездонную пасть демонической твари.

- Ускорение Йожа! – выкрикивает дуэт.

Кровоточащее, теплое плечо улетает в сторону с огромной скоростью, в то время как сам маг продолжает падать.

- Пепел Алькатлы!

- Смерть Бальдра!

Тело Абаддона при ударе о землю рассыпалось тонкой серой пылью. Феникс потерял свой внутренний свет, тело юноши безжизненно упало на дно каньона.

Живой Голод ощущает две маленькие искры. Он стремится к ним. Преследуя отрубленные конечности, два бугристых шара врезались друг в друга. В небе над каньоном взаимоуничтожились два великих беса.

Абаддон первым вышел из состояния искусственной смерти. Собрав свое тело воедино, он неторопливо отрастил себе левую руку, искоса поглядывая на хладеющий труп Феникса. Важно было дождаться пока он не очнется. Смерть Бальдра после окончания действия исцеляла практически любые ранения причиненные телу, могла даже собрать воедино расчлененный труп.

К тому времени как тело Феникса начало сбрасывать покров мнимой смерти, уже давно село солнце. Абаддон медленно приблизился к юноше. Тот выглядел необычно – его глаза светились достаточно ярко даже будучи закрытыми веками. На груди словно загорался небольшой костер из иллюзорного пламени. Времени терять было нельзя. Под Фениксом из земли выросло каменное ложе. Маг зашевелился и приоткрыл горящие глаза. Он не сразу рассмотрел лицо того, кто склонился над ним. Не успел ничего предпринять.

Клинок из черного стекла вспорол грудь Феникса, рассекая одинаково легко кожу и кость. Одним отточенным движением Абаддон запустил правую руку во вскрытую грудину и сильным рывком вытащил еще бьющееся сердце, выталкивающее из себя остатки крови. Иллюзорное пламя вокруг окровавленного органа вспыхнуло как маленькое солнце.

- Леша… - прохрипел Феникс прежде чем его глаза закатились и он испустил дух.

Абаддон пытался поднять это сердце над головой, чтобы восславить своих Темных Богов, но не смог. Что то внутри него кричало и выло. Истошно, с нечеловеческой болью и горечью. Слезы сами покатились из глаз Нефанди.

- Будет тебе, будет… он бы сам попытался нас убить. – пробормотал маг, ошарашенный таким напором. – Я просто его опере…

Крики в его разуме перешли в истерику.

- Ладно, будь по-твоему… тогда убьем Жоржа прямо сейчас.

Младший, только что увидевший смерть лучшего и единственного друга, вдруг отчетливо понял что его обманули. Ему на самом деле не нужна была смерть Жоржа. Ему нужна была поддержка. Ему нужен был его друг. А теперь Артём мертв. И все из за него самого.

Его разум впал в кататонию. Алексей терял волю к жизни и самого себя, медленно растворяясь в зловонном колодце сознания бывалого Нефанди.

***

Стоя на окраине Сигора, Жорж издалека смотрел на битву Насти и Абраксаса. Зрелище на его вкус было… странным.

- Это какой то… позор.

Жорж не удивился когда невдалеке от него открылся портал. Он меланхолично кивнул в знак приветствия Абаддону, не выказывая ни малейшего колебания. Даже когда Абаддон обратился к нему голосом Алеши, Жорж криво усмехнулся, не более. Он был морально готов к подобным манипуляциям.

Жорж дрогнул лишь когда увидел кулон с фиолетовым камнем в руке у Абаддона. Кулон был обагрен кровью и монтенец понимал кому она принадлежит.

Он закрыл глаза и досчитал до десяти. Что то хрустнуло, его рот заполнился тягучей, соленой кровью. Когда он вновь их открыл, в его взгляде была сталь.

- Алексей… скажу честно, я думал тебя убить. – едва слышно прошептал Жорж.

- Алексея здесь нет. – насмешливо расхохотался Абаддон.

- Заткнитесь, пожалуйста. – было в голосе монтеньца нечто такое, что заставило Абаддона замолчать и нервно сглотнуть. – Я к вам скоро вернусь и вам это не понравится. Что касается тебя, Леша… эх… я думал тебя убить, но я не дам тебе отмучиться так просто. Ты мне должен. И я намерен истребовать с тебя этот долг.

Абаддон зарычал и бросился вперед. Жорж вытянул вперед обе руки и сплел пальцы вместе.

Из сложенных в странную фигуру рук Жоржа в Абаддона полетела полупрозрачная пелена. Абаддон разорвал ее как паутину, даже не замедлившись. Однако следующая, такая же белая, туманная преграда была чуть прочнее, но не задержала его дольше чем взрослого мужчину задержала бы рисовая бумага. И все же… они летели в него одна за другой, и каждая следующая была прочнее предыдущей. Спустя каких то тридцать секунд, они спеленали Абаддона как паук заматывает муху в паутину. Нефанди ярился и дергался, однако десятки и сотни слоев кокона надежно сковывали его нерушимыми путами.

- Каааааааааак!

Жорж опустил руки и подошел поближе к скованному магу. Не доходя пары шагов, он сплюнул на землю длинную красную струю, в которой виднелись кусочки его зубов. Он слишком сильно сжимал челюсти чтобы не потерять контроль над собой узнав о смерти Артёма.

- Потому что Алеша все еще здесь. – тихо и грустно сказал Жорж. – Потому что у вас нет власти над ним. Иначе вы бы не были охвачены эмоциями, ведь он не отдал вам душу. Иначе вы не полагались бы только на свою силу, ведь он не дал вам свой разум. Он дал вам только тело и вы его предали. Поэтому и только поэтому я смог полностью реализовать Идеальный Барьер Ситника. Живые Узлы источают огромное количество Квинтэссенции. Я черпал силу для заклинания в вас самом. И если бы Алеша не ненавидел вас так сильно, вы бы заметили это и предотвратили.

Реальность заволновалась, открывая еще один портал, на сей раз сияющий огнем и пахнущий ладаном. Хорал мальчишеских голосов возвестил о пришествии Спасителя. Невысокий, чуть полный мужчина с обвисшими щеками выступил из портала и обвел окружение горящим взглядом фанатика. Торквемада уже решил для себя судьбу этого места и всех его обитателей. Он не обратил внимания на то что стоящий рядом маг дотронулся до своего запястья, вытягивая из него тонкую, золотую нить.

Вселенная раскололась и соединилась вновь. Рядом с тем малохольным еретиком стоял статный мужчина в домашнем халате, на его ноги были одеты странные ботинки с лезвиями на подошве.

Встряхнув висящие соскульками, черные волосы, Портос Фитц Эмпресс недовольно взглянул на своего протеже.

- Я смирился с тем, что ты заключил контракт с Абраксасом, в конце концов, он щедро заплатил мне за восстановление охранной печати. Однако прерывать мои катания на коньках – это из ряда вон… хм… а почему тут так пахнет ладаном и жженой плотью? А, Торквемада, это ты!

Вспышка света ослепила всех присутствующих на пару мгновений. Высокий, с длинными, серебристыми волосами, ниспадающими вниз, зеленоглазый… И хотя король Оберон был настроен серьезно, его лицо выглядело безмятежным.

- Нашего народу прибавляется – заметил Портос. – Позову ка я Воло…

Воло был Архимагом Культа Экстаза и близким другом Портоса. К нему Портос обращался лишь когда дело было действительно серьезным, либо если он опаздывал к началу театральной пьесы.

- По какому праву вы нарушили целостность Теллуриана? – потребовал ответа Оберон глядя в упор на Торквемаду.

- Нечисть смеет вопрошать? – оскалился великий Инквизитор.

- Я даю тебе ровно десять секунд чтобы убираться отсюда и никогда не возвращаться.

В руке Оберона появился клинок. Почти сотню лет Кларент не видел Теллуриана. Клинок радостно запел, предвосхищая резню.

- А вы чего это тут делаете?

Кощей выглядел как обычный парень подошедший ночью к неправильной компании. Однако его фальшивая внешность начала стекать с личины как воск, под действием Истинной Веры Торквемады. Через пару секунд перед ними стоял высокий старик, черный как сама тьма, облаченный в доспехи в закованными в них великими душами, с клинком Убийца Богов в левой руке. Пронзительный взгляд белых глаз старика истощал саму жизнь в том что он видел.

- Никто из вас не способен мне навредить. – голос Торквемады разнесся как колокольный звон. – Вы все падете сегодня от руки моей. Все!

Истинная Вера и Архимаг в одном флаконе. Кощей и Оберон переглянулись. Если дело дойдет до драки, то при лучшем возможном исходе, они двое смогут выжить, если объединят силы.

В паре десятков метров от них раздался взрыв. Все присутствующие одновременно повернули головы туда, где из облака пыли вышел высокий, желтоволосый парень с горящими желтыми радужками. Стальное тело двигалось как совершенный механизм, которым оно и было. Аура силы была такова, что Жорж недовольно поморщился, а его одежда начала светиться, защищая носителя от жара.

- Полчаса назад со мной связался некий Архимаг пожелавший остаться неизвестным. Он сказал, что дело крайне важное, вроде пришествия монстра.

Взглянув на Торквемаду и сверившись с устройством на правой руке, он кивнул.

- Сейчас сюда прибудет мой Учитель. Будьте вежливы, и если вы не монстр, то вам нечего бояться.

- Четвертый. – Портос с облегчением выдохнул. – Ну что, дорогой, ты настроен на переговоры?

Торквемада сжал челюсти. Он был фанатиком, но не самоубийцей.

- Я настаиваю на суде. – выговорил он сквозь зубы. – Я обвиняю этого ребенка в том, что он Сосуд Абаддона Осквернителя, главного врага всего христианского мира и Небесного Хора. Я требую передать его мне.

- Протестую. – тихо, но твердо ответил Жорж с мертвенно-бледным лицом. – Алексей останется в Теллуриане на моем попечении. Вместо него могу предложить вам удариться головой об стенку.

К стоящей группе подошел невысокий, атлетично сложенный, абсолютно лысый парень лет двадцати пяти на вид.

- Привет. У вас тут какое то собрание?

- Учитель. – блондин чуть поклонился. – Вы пришли вовремя чтобы начать суд.

- Жорж, я сфер не чувствую. – пробормотала Настя.

Впервые за много лет волшебница вдруг почувствовала себя слепой и глухой. Привычное мироощущение вдруг куда то исчезло. Она не ощущала множественность живых организмов вокруг себя, не стало глубины пространства, все восприятие сузилось до человеческих осязания, обоняния, зрения и слуха. Она более не осязала каждое сердцебиение, не слышала импульсов бегущих по нервам, не было вкуса сплавов металла и мелодии меняющихся размерностей.

- Полагаю, это обусловлено тем, что у тебя их нет. – предположил Жорж с задумчивой ухмылкой. – Они со мной.

- Котик… люди себя так чувствуют? – поморщилась Настя. – Я как будто… в футляре сижу.

- Да, солнышко. – подтвердил Костя. – Люди себя именно так и чувствуют все время. Все что отличало тебя от обычного человека сейчас находится в его распоряжении. Ну кроме меня. Я то всегда с тобой.

Жорж тем временем сосредоточенно прислушивался к самому себе. Он не ожидал конкретно такого эффекта, но времени удивляться у него не было. Маг удостаивался чести лицезреть дуэли в исполнении мадам Нины и отдавал себе отчет в том что между ними все еще остается огромная пропасть в области искусстве магической битвы. Жорж усмехнулся, это будет славная победа.

- Пожалуй, я готов. – он кивнул и направился к площади.

Высоко над площадью Сигора открылся портал из которого вынырнула фигура закованная в серебристые рыцарские латы с литерой «М» на груди. В зеркальной маске Уравнителя отразились миниатюрные маги.

- Ммм… А вот и ты.

В руке Высшего Ши появился боевой молот, почти сразу пришедший в движение…

- Привет.

Молот изменил траекторию и столкнулся с угольно-черным клинком. Даже Кощей не был настолько самонадеян чтобы пытаться остановить удар Бан-Гамо рукой. Впрочем, и Уравнитель не был достаточно глуп чтобы начинать сражение с Князем Тьмы.

- Да погоди Дегронн. – беззлобно посоветовал Кощей. – Приглядись, это не Таура Мельхиор. Это все еще Жорж.

- Но его Аватар…

Ши повернулся.

- Да, это не полный Аватар. – подтвердил Кощей. – И это не Таура Мельхиор. Расслабься, если ты его и убьешь, то сделаешь это явно не сегодня. Тем более, он сейчас выполняет распоряжение твоего босса.

- Без «если», я дождусь его полного объединения и убью, окончательно. Проведу Гилгул. – мрачно отозвался Ши. – И твоя жена мне не начальник.

Кощей пожал плечами.

- Оберон твой начальник. Ты не хуже меня знаешь что он учил Настю как быть богиней чтобы по итогу столкнуть ее с Абраксасом. Вернее, через нее, заставить меня убить Абраксаса.

- Хм… то есть ты понял?

- Это не понял бы человек. – Кощей развел руками. – А я немного старше. Абраксас обрел слишком много последователей в Теллуриане, что стало угрожать гегемонии Оберона. Вот он и решил добраться до него моими руками. Кстати, вон там моя жена сидит со мной. Красивая.

Ши продолжал смотреть на разворачивающееся под ними сражение.

- Я на секунду почувствовал его резонанс. – пробормотал Дегронн. – Они так сильно схожи…

Кощей промолчал. Он знал почему его собеседник носит маску. Она скрывала страшные ожоги оставшиеся на месте некогда красивого лица. В том памятном сражении, двенадцать с лишним тысяч лет тому назад объединение магов известное как Культ Тота сумело защитить свой демонологический храм от армии Авалона. Таура Мельхиор был одним из ведущих генералов Культа Тота и в том бою он широко использовал демонические искусства, в том числе и для показательных пыток. Для Высших Ши, апологетов физического и духовного совершенства, подобное увечие ставило крест на социальной жизни. К сожалению, раны нанесенные Возмездием Асмодея не смог вылечить даже Оберон.

- Схожи. Но это не он. И да, обязательно убьешь Тауру Мельхиора. Но явно не сегодня. Не сегодня.

Дегронн молча наблюдал за развернувшейся внизу дуэлью.

Недвижимая волшебница молча ждала первой атаки Жоржа. Это была первая фора, которую она давала всем своим противникам. Вторая заключалась в полной неподвижности уссурки. Еще ни разу во время дуэли ей не приходилось сходить со своего места или же размахивать руками. Нет, как и полагается безрассудным уроженцам Севера, она сокрушала противников в односторонней борьбе, скорее напоминающей схватку курицы и медведя нежели сражение равных.

- Холод Клинка Ветра.

Жорж поднял правую руку и указал пальцем на волшебницу. Незримое лезвие из чистого форса рассекла пространство между ними.

Связи

Перед лицом мадам Нины на мгновение открылся ярко-алый портал, поглотив без следа влетевшую в него кинетическую плоскость. Одновременно с этим Жорж отпрянул в сторону, а в камнях на которых он только что стоял появился тончайший разрез. Мадам Нина открыла второй портал, из которого вылетело собственное заклинание мага, прямо под Жоржем. Если бы не ощущение магии с помощью сферы Основ, он был бы хладным трупом.

Основы. Силы. Связи. Жизнь. Материя.

- Симфония Душегуба, Кромешная Тьма. – промолвила Мадам Нина.

Возникшая перед волшебницей алая волна раскаленной плазмы хлынула вперед быстрее стрелы. Проходя по мостовой она заставляла камни течь как масло.

Основы. Силы. Связи.

Жорж чуть изменил позу, обхватив рукоять трости двумя руками и с силой взмахнул ей параллельно земле. При касании волны плазмы, трость мгновенно превратилась в горсть пепла, оставив лишь клинок Жоржа. Эарендиль засиял небесно голубым пламенем и коснувшись набегающей волны, впитал ее мгновенно и без остатка. За исчезнувшей плазмой обнаружились еще четыре каменных снаряда величиной с яблоко каждый. Нина сокрыла их за ширмой первого заклинания как кинжал за плащом.

Со свистом рассекая воздух, камни устремились к Жоржу. Высеченные на их боках руны источали тусклый багровый свет.

Граф тихо усмехнулся и перехватив рукоять шпаги поудобнее, сделал выпад в сторону мадам Нины.

Высвобожденная волна разметала камни, раздробила и расплавила их. На лице уссурки не отразилось ни единой эмоции.

- Оригинальное заклинание Нефанди Крадущего Имена состояло из трех компонентов. – пробормотал парящий на недосягаемой высоте Дегронн, стараясь не упустить ни малейшей детали происходящего. – Кромешная Тьма шла впереди, заслоняя собой Дробление Черепов. Отвлекаясь на первое заклинание, маг становился жертвой второго. Третий компонент считался безвозвратно утраченным… до сегодняшнего дня.

Жорж отчетливо понимал, что он что то упустил, однако в чудовищно сложном плетении заклинания разобраться так быстро не смог бы даже он.

Скосив глаза, он увидел как его левая рука повисла плетью. В лезвии Эарендиля отразилось искаженное, обвисшее с левой стороны лицо. Несколькими секундами позже обвисла и правая рука. Сознание помутилось.

Летающий над полем битвы Ши по достоинству оценил Симфонию Душегуба.

- Кровоточащая Сила. – Дегронн не видел ничего подобного лично, лишь слышал о нем. – Третий компонент Симфонии Душегуба. Заклинание в клочья разрывающее кровеносные сосуды противника. Его невозможно заметить тому кто пытается справиться с двойной уловкой. Им был убит как минимум один Архимаг, дюжина Высших Ши и бесчисленные Мастера самых разных Традиций.

- Сильно. – признался Жорж, с трудом фокусируя зрение на наставнице. – Если бы не колоссальные запасы Квинтэссенции, меня не спас бы даже перенос ранений на Гешу.

- Ты второй, кто выжил после полной версии этого заклинания. – негромко, и все так же спокойно произнесла мадам Нина. – Я близка к тому чтобы начать тобой гордиться.

- А кто был первый? – поинтересовался Жорж.

- Король Оберон, повелитель Высших Ши. Ты готов продолжать?

Мадам Нина словно и не заметила, как ей в затылок прилетело миниатюрное копье разогнанное Ускорением Йожа до ненормальных скоростей. Жорж же опять отпрыгнул в сторону, спасаясь от этого же самого копья, вылетевшего из миниатюрного портала открывшегося над головой. Каждая атака в сторону уссурки попадала в подобный портал который немедленно возвращал атаку отправителю. Как убедился Жорж, атаки со спины так же не имели преимущества.

Тварь запустившая копье в мадам Нину была немедленно взорвана изнутри. Не оборачиваясь, волшебница изучила строение гомункула. В паукоподобном теле начисто отсутствовали пищеварительная, лимфатическая и высшая нервная системы, оставались лишь простейшие подобия глаз соединенных с нервными узлами, несколько кровеносных сосудов с намеком на сердце, скелет и мышцы. Удивительная предусмотрительность в плане экономии ресурсов. Вопрос был лишь в том когда именно Жорж успел создать гомункула. Неужели он успел воспользоваться моментом когда Нина плела заклинание? Впечатляющая скорость и сообразительность.

- Готов. – кивнул Жорж. – Предлагаю вам просто сдаться. Моя первая атака станет последней, так что нападайте.

Он развел руки в стороны, приглашая Нину атаковать. Женщина не шевельнулась, однако в воздухе над Жоржем материализовался огромный металлическй куб.

- Вы же не серьезно? – Почти лениво, Жорж сделал несколько шагов вперед, аккурат за миг до того как мостовая позади него превратилась в пыль от удара неимоверной мощи.

Основы. Силы. Материя.

Незримая смерть прошла сквозь него как щекочущий нервы горячий ветер, и отозвалась покалыванием во всем теле.

- Радиация? – удивился маг. – Лучи смерти… немного банально для вашего уровня.

Жорж нейтрализовал атаку почти моментально и немедленно перенес все последствия на Гешу.

- Да будь ты неладен, сволочь. – прошипел скрытый в Умбре Геша, с которого начала облезать кожа. – Ты, конечно, меня лечишь, но твою же мать, это больно.

- Прошу, продолжайте. Вы наверняка уже поняли, что пытаться ранить меня бесполезно.

Связи. Материя. Дух.

Вокруг дуэлянтов из воздуха начали появляться стены из странного материала. Плотная белая субстанция напоминающая на ощупь странное стекло. За считанные мгновения, стены срослись и соединились между собой, образовав лабиринт заключивший в себя и мадам Нину и Жоржа.

Жорж швырнул огненный шар в стенку, тот взорвался без видимого урона для поверхности. Эктоплазма не вступает в химические реакции, так что удивительного тут ничего не было. Жорж пытался понять зачем мадам Нина потратила огромное количество сил на лабиринт.

- А… вот и ответ.

По полу начала струиться прозрачная жидкость. Быстро прибывая, она разрасталась от тонкого ручейка к мощному потоку, заполнявшему все помещение. Жорж чуть приподнял себя над землей с помощью простенькой левитации.

Материя.

То что было внизу обладало кучей разных свойств, причем даже Настя знающая Материю не обладала нужной информацией. Единственное что Жорж мог сказать наверняка – это сложное соединение является какой то кислотой, но не азотной и не соляной.

Жидкость забурлила, взрывы начали разбрасывать вокруг брызги. Маг раскрыл простенький щит между собой и поверхностью кислоты, которая тем временем все прибывала.

Основы. Силы.

Внезапно, стены засветились ослепительно белым. Эта короткая вспышка света обладала достаточной энергией чтобы выжечь глаза, и почти сразу за этим под Жоржем взорвалась кислота.

Взрыв в замкнутом пространстве особенно разрушителен. Впрочем, для Жоржа в его текущем состоянии все это было несерьезным. Он успел отреагировать и на вспышку, отведя большую часть лучей в сторону, и на взрыв, уплотнив щит и закрыв его в виде яйца вокруг себя.

- Признаться, я ожидал большего. – Жорж зашелся в каркающем, вороньем кашле.

Жизнь.

Нет, на его организм мадам Нина магией не воздействовала, после первого раза он был достаточно внимателен. Откуда же взялось это дикое першение и боль в горле?

Сам Жорж не догадался бы, если бы не знания Насти возникшие в его разуме.

- Испарения кислоты… надо же…

Создай мадам Нина ядовитый газ напрямую, Жорж заметил бы его Материей, однако испарения были лишь побочным эффектом, на них попросту никто не обращает внимание. Вновь мадам Нина использовала отвлекающий маневр, но на сей раз не так успешно.

В любом случае, оно не имеет значения – выжженные легкие Жоржа исцелились за доли секунды, в тот момент когда его ранение перешло на фамильяра.

- Хитрые планы не работают дважды. – улыбнувшись произнес Жорж. – Первый раз вы отвлекли меня чтобы ударить магией, но я исцелился. После нескольких банальных атак вы отвлекли меня во второй раз, чтобы я вдохнул материальные пары кислоты. Вновь я исцелен. С каждой итерацией эффект все меньше и меньше.

Где то в Умбре захрипел Геша. Жестокое заклинание скручивало его тело как мокрую тряпку, выжимая жизнь из поломанного тела.

- Невозможно. – прошептал Жорж – Вы не могли засечь моего фамильяра в такой обстановке. Он был скрыт и замаскирован в Умбре, рядом находятся два бога, их сила создает здесь колоссальное искажение. Вы же не прорицатель, вы воин.

Однако тело Геши в данный момент было не просто уничтожено, его останки были погружены в емкость с кислотой. Регенерация была невозможна, а стало быть и перенести ранения на него хозяин уже не мог. У Жоржа не оставалось больше вторых шансов.

Высоко над ними Кощей нахмурился. Левитирующий рядом с ним Ши повернул голову.

- Ты не понял?

- Нет. – признался бог Смерти. – Я тоже считал что она никак не сможет найти фамильяра.

- У нее есть отправная точка – Жорж, у которого с фамильяром стабильная связь. В момент когда Жоржа ранят, его зрачки расширяются от боли, кожные покровы бледнеют, мышцы приходят в тонус. Эту реакцию человек не может контролировать и вовсе не замечает. Когда он переносит ранения на фамильяра, боль пропадает и все физические показатели возвращаются к норме. Первым ранением Нина установила время отклика – как много времени прошло между ранением и исцелением. Затем, заставив Жоржа сдвинуться с места, она установила как меняется время отклика при изменении расстояния.

Кощей понял куда ведет Ши и кивнул.

- Вроде эхолокации у летучих мышей. Сигнал – ответ.

- Вроде того, но чуть более сложно. Вынудив его еще раз сдвинуться, она получила последнюю точку для отсчета координат в трехмерном пространстве. Владея Жизнью, Связями, Временем и Духом она с точностью до метра вычислила местонахождение фамильяра, в которого Жорж сливал все свои ранения.

Жорж качал головой. Мадам Нина смотрела на него прежним бесстрастным взглядом.

- Ты готов продолжать? – в ее голосе не было ни издевки, ни демонстрации превосходства. Она словно разговаривала с учеником на занятии.

- Нехорошо получилось… совсем нехорошо. Ну что же… я не хотел этого делать, да и Насте не понравится. Но выбора иного у меня нет.

Он вздохнул.

- S`elagshi a`arg.

Звуки енохианского языка окрасили облака в темно-синий, и чьи то голоса из недр земли вторили хором за каждым словом. В небе над городом зажглось еще одно солнце. А затем еще одно.

- Ir-gahon mejiasu kari

Три солнца начали опускаться вниз. Их жар быстро нарастал. Начавшаяся в городе паника закончилась так же быстро как и влага в телах жертв. Целый город был иссушен заживо, превратив несколько десятков или сотен тысяч несчастных в обугленные трупы.

- Mu kahie nafer

Три титанических размеров сферы невыносимого жара сжались до размеров апельсина и зависли над головой мага.

- Sekaro aminofus

Основы. Силы. Жизнь. Связи. Дух

Жизнь. Связи. Энтропия.

Два заклинания завершились с разницей в доли секунды, и мадам Нина опоздала. Да, Вердикт Высшего Судьи сработал правильно и обезглавленное тело Жоржа упало навзничь, но над площадью вознеслось облако пылающей плазмы в виде человеческого силуэта, и три миниатюрных солнца увенчали его голову подобно нимбу или короне.

- Узрите власть огня. – прогрохотало пламя. – Склонитесь перед истинным наследником Короля Солнце.

Мадам Нина не выглядела впечатленной. Она изучала новое тело своего бывшего ученика. По всей видимости, он преобразовал свою душу в портал близкий к фотосфере Солнца, а тело отбросил за ненадобностью. Эффектно, и по-своему эффективно. Большая часть всех заклинаний известных магам попросту не будет работать, а энергия светила затрудняет попытки делать что-либо еще. Мадам Нина не хотела использовать свой последний козырь, но, по всей видимости, иного выхода у нее не было. Если не закончить дуэль здесь и сейчас, то у нее закончится Квинтэссенция.

Основы. Время. Связи. Энтропия. Материя.

- Пространство Планка

Жорж-портал взорвался ревущим вихрем искр и хаоса, единым ударом уничтожив, до фундамента испепелив каждый камень и каждую пылинку Сигора. Демонический город исчез, как будто его никогда и не было, оставив вместо себя огромную воронку, глубиной в несколько сотен метров. В центре воронки возвышался одинокий пик, на котором стоял храм Абраксаса и площадь перед храмом. Настя в шоке переводила взгляд с Кости на изуродованное, вывернутое наизнанку тело Жоржа, лежащее на камнях.

- Котик… это…

- Да… солнышко. Дуэль закончена. – кивнул Костя.

В наступившей оглушительной тишине раздался едва слышный вдох. Подняв глаза на мадам Нину, Настя увидела, как из груди волшебницы торчит острие шпаги. С хирургической точностью лезвие перерезало спинной мозг и пронзило сердце.

- Надо признать, я успел испугаться. – произнес знакомый, но очень высокий, словно детский голосок.

Клинок исчез. Волшебница медленно осела на горячие камни под ногами. Нагой окровавленный ребенок Жорж помог ей не упасть, поддерживая за руку.

- Я думал, что не успею. Вы же не думали всерьез, что я создал того гомункула только чтобы проверить вашу защиту из слепой зоны? Нет, я на практике проверял свои навыки по созданию существа, способного использовать возможности моего Аватара. После чего я давал вам атаковать себя, а сам в это же самое время формировал новое, хотя и детское, тело внутри самого себя. Как вы понимаете, задача достаточно нетривиальная, чтобы я не мог заниматься ничем другим, кроме как скудно обороняться. Ну и когда я был уверен в своем успехе, я отбросил свое тело, вместе с помещенным в брюшную полость клоном, и отвлек ваше внимание воистину великолепным зрелищем. Концентрация магии была такой мощной, что вы не заметили странную начинку «трупа». И в тот момент, когда вы использовали все свои ресурсы и концентрацию чтобы уничтожить мое красивое воплощение, я вылез из своего тела, как крохотный иномирец, и нанес свой первый и последний удар. И да... раны нанесенные Эарендилем невозможно исцелить.

Глаза мадам Нины затуманивались. Она улыбнулась.

- Я горжусь тобой, Жорж.

Она коснулась его щеки.

- Воистину ты был моим лучшим уче…

Тело женщины обмякло.

- Не так быстро. – выдохнул Жорж. – Я же сказал вам, что не позволю вам умереть…

Он всегда хотел попробовать это. Просто чтобы узнать что именно произойдет. Глядя на то как Мамонт использует силы своего Аватара, Жорж хотел сделать то же самое. Только Мамонт был Живым Узлом и мог позволить себе тратить десятки единиц Квинтэссенции, а Жорж – нет. Уникальный шанс, здесь и сейчас, пока божественная сила Насти напитывает его почти бесконечной Квинтэссенцией.

Кожа ребенка покрылась шрамами, язвами и татуировками, каждая из которых была написана на своем языке, но значение у всех них было лишь одно.

Предатель.

Время и Пространство остановились и задрожали. Люди, боги, маги… все они были лишь крохотными частицами, меньше чем пылью, на фоне бесконечной, необъятной Вселенной. Одна из этих ничтожных частиц вдруг поменяла свой путь, начатый несколько циклов тому назад. Притом поменяла она его не сейчас, а те самые несколько циклов назад. Запустив цепную реакцию, частица задевала иные частицы, изменяя и их положение. Вселенная терпеливо стиснула границы изменений, ограничив их до возможного минимума

***

Стоя на белом, как кость, песке арены, Жорж спокойно взирал на то как толпа культистов на трибунах плетет заклинания. Он не мог прочитать плетение, поскольку арена была надежно отделена от трибун магическим барьером, однако ему это было не обязательно. Колоссальный опыт Жоржа позволял ему узнавать плетение и использованные в нем сферы по характерным жестам-фокусам.

…

Пьер Легранд дал отбой атаки, и не без опаски наблюдал за происходящим на арене из своего наблюдательного пункта. Он не рисковал заглядывать в будущее, чтобы не нарушить концентрацию на «Дормамму» - древнем заклинании украденном у людей с Запада. Смерть прочитавшего заклинание, была триггером, отматывающим время на три минуты назад, сохраняя все воспоминания пользователя о произошедшем.

- Так точно, господин Легранд. – доложил Жозеф Фуше, являющийся лучшим Лаокоонтом культа. – В данный момент его разум полон ужасающей боли. Прикажете взять его в плен?

Жозеф показал кандалы, сделанные из стали, но инкрустированные примиумом. Надев такие на мага, можно не бояться ни его заклинаний, ни попыток найти его извне.

Вытирая со лба пот, Легранд кивнул.

- Идите, я к нему не подойду ни за какие коврижки пока он не будет скован по рукам и ногам.

Легранд перевел взгляд на арену. Дурно пахнущее облако кровавого тумана разрослось и заволокло все вокруг. Где то позади, Фуше закашлялся.

- Пахнет странно.

- У Жоржа есть сфера Материи? – странным голосом спросил Легранд. – Он еще жив?

- Первая или вторая ступень. – неуверенно ответил Фуше. – Второе сейчас проверю.

Лежащий на песке Жорж услышал в своей голове вопрос заданный одним из культистов.

- Ты еще живой?

- Быть живым – мое ремесло. – ответил Жорж словами песни. – И не обращайтесь ко мне на «ты».

Маг попытался щелкнуть пальцами. Попытался, но не смог.

***

Пытки превратились в фарс. Казалось, физическая боль была над ним не властна.Пока с Жоржа сдирали кожу заживо, он давал палачам советы.

- Поверьте, после тех бесконечных месяцев что я провел в Яме, вы меня уже не удивите.

Угрозы оставили у мага снисходительную улыбку.

- Убьете меня? Если бы вы хотели или могли себе позволить меня убить, я был бы уже мертв. Увы, для вас я слишком ценен чтобы меня убивать.

Ментальные пытки развлекали Жоржа несколько дней. Пока маги искали в его разуме слабое место, он сдерживал снисходительную ухмылку.

- Свою ментальную защиту я выстраивал вместе с одним из лучших псиоников нашего времени. Да, вы можете контролировать меня ограниченное количество времени, но полной власти у вас не будет никогда. Право, у вас больше шансов разговорить меня если вы принесете мне хорошего вина. Меня нельзя запугать или заставить, недалекие вы люди, меня можно лишь убедить или задобрить.

***

Три месяца спустя, дверь в камеру Жоржа раскрылась. Вначале в помещение зашли четыре стражника, за которыми последовал месье Легранд. Стараясь держаться как можно дальше от Жоржа, он прислонился к каменной стене.

- Добрый день. – буднично поприветствовал его закованный по рукам и ногам Жорж, не отвлекаясь от отжиманий.

- Может сядешь и выслушаешь меня?

- Я бы с удовольствием это сделал. – вздохнул Жорж - Но я вас слишком сильно презираю чтобы как то реагировать на ваше появление.

- Я пришел договориться.

- Договаривайтесь. – маг закончил свой подход, и встав, сделал по камере пару шагов, чтобы восстановить дыхание.

- У меня есть нечто, что нужно тебе больше всего на свете. И я отдам тебе это, при условии, что ты клянешься в верности Абраксасу и станешь его чемпионом.

Жорж насмешливо взглянул на собеседника, в первый раз за все время.

- И что вы…

Его взгляд упал на флакон в руке Леграна. За прозрачным стеклом бурлила темно-алая жидкость полная золотых искр.

- Да… ты все правильно понял. Абраксас, наш владыка и господин, привлек к этой задаче целый круг Мастеров Энтропии. Все звезды сошлись в небе и так получилось, что буквально три дня назад я набрел на рынке на странного торговца, что продавал семь девочек – сестер. Несмотря на то, что он запросил совершенно ненормальную цену, я купил их, выжал их тела и души, дистиллировал остатки и… вот он, кусочек разбитого Аватара Предателя. Я согласен отдать тебе их взамен на… скажем… твое служение Абраксасу.

- Я согласен. – пожал плечами Жорж.

***

Арман Ле Монт выглядел постаревшим. Вряд ли он спал эти несколько недель.

- Мадам Нина… - голос министра Иностранных Дел был все таким же сильным. – Исходя из той информации, которой я обладаю, моего сына захватили сторонники культа Абраксаса. Я готов предложить вам решительно все, что я имею или могу достать, чтобы вы спасли моего сына.

- Я согласна. Гонорар мы обсудим потом. – мадам Нина безмятежно смотрела на Армана. – Жорж был неплохим учеником, я не против помочь в его поисках. С чего лучше всего начать? Со святилища в котором его поймали?

- Мои люди уже уничтожили всех и каждого в том святилище. На мой взгляд, наиболее оптимальный вариант – пойти вместе с бывшей соратницей моего сына, Анастасией и ее спутником. Они ищут храм Абраксаса.

***

Одетый в черно-золотое одеяние, Жорж выглядел несколько смущенным.

- Надо признать, я не ожидал вас здесь увидеть.

Он перевел взгляд с мадам Нины на Анастасию. Волшебница выругалась на скифарском.

- Так, Жорж… я не знаю какого беса ты тут творишь, но ты сейчас же снимаешь с себя эти цацки и идешь сюда. Иначе я за себя не отвечаю.

Мадам Нина покачала головой.

- Вы не тот Жорж которого я учила. Тот ребенок был непоколебим. Он бы никогда не стал служить демону. Вы же говорили, что заключать сделки с демонами это признак слабости…

Жорж прикусил губу. Слова могут делать больно, намного больнее, чем то что может придумать простой палач. Закрыв глаза, он досчитал до десяти. Отец говорил, что перед тем как давать волю эмоциям, нужно досчитать до десяти.

Один, два, три…

Мир замер в ожидании.

Четыре, пять, шесть…

Жорж почувствовал, как его ноги пошли вперед, словно сами по себе.

Семь, восемь, девять…

Одежда напитанная демоническими оберегами истлевала и спадала с тела мага.

Десять.

Круто развернувшись на каблуке, Жорж открыл глаза. Он стоял плечом к плечу между своей наставницей и лучшей подругой. Напротив него стояли изумленные культисты Абраксаса. Они не могли поверить своим глазам.

- Жорж Ле Монт... Клятвопреступник… Предатель… - шептались культисты.

И фраза словно всплыла откуда-то из глубин сознания и сорвалась с языка.

- Я же обещал сохранить вам жизнь, мадам Нина. Я сдержал свое обещание.

Женщина удивленно посмотрела на своего ученика. Она не понимала о чем идет речь. И никто не понимал и уже никогда не узнает, почему же Жорж Арман Серж граф Ле Монт совершил это предательство с таким видом, словно оказал кому-то огромную услугу.