Eroshik

Однажды один юнец, чей разум был одурманен похотью, осмелился коснуться великой принцессы Ветт. Он позволил своим шаловливым ручонкам осквернить её святость. Узнав об этом самурай не стал тратить на него свои слова. В одну ледяную ночь он нашел юнца. Вспышка красной стали — и две руки, еще недавно тянувшиеся к запретному, упали в грязь. Самурай не выбросил их: он отнес их местным чуркам в шашлычку и вскоре в округе пошел слух о самой странной и дурно пахнущей шавухе во всём городе.

Но самурай не остановился. Он отправился к темному оврагу — в логово мерзких фурри. Существ, чья численность была подобна саранче, а молва об их мерзких пушистых мордах была известна далеко за пределами материка. Он рубил их десятками, кровь заливала его маску кицунэ, превращая её белизну в кровавое месиво. Он бился, пока клинок не начала тупиться, но их было слишком много. В конце концов, под грудой тел, потеряв силы, он пал и был сожран этими тварями, а его верная катана выпала из ослабевших пальцев.

***

Похотливый юнец же, лишившись рук, не сгинул. Его охватила холодная ярость, превратившая его сердце в камень. Местные маргиналы за бутылку рисовой водки выковали ему механические руки из железа со свалки, что гремели при каждом движении, как цепи проклятых. Он пришёл в логово, нашел оружие своего палача и забрал его себе. Теперь он странствует по миру - призрак с жестяными руками, вершащий жестокий суд над бомжами. И если вы услышите ночью лязг металла, знайте: это не спаситель идет на помощь. Это идет тот, чьи руки были шаурмой и он ищет новых грешников, чтобы испытать остроту багровой катаны на ваших шеях».

***

Герой замолчал. На несколько секунд над костром повисла тишина — густая, липкая, тяжёлая, будто последний выдох умирающего. Пламя потрескивало, швыряя на лица сидевших вокруг бомжей рыжие отблески. Их угрюмые, испитые лица казались чужими, почти мёртвыми. Он медленно поднялся. Плащ соскользнул с его плеч и упал на землю обнажив железные руки. Бродяги зашевелились, кто-то начал в ужасе вопить, но вопль тут же превратился в безмолвный крик когда его металлические пальцы легли на рукоять катаны. Той самой, как в легенде, которую он только что рассказал.

Мгновение — и ночь разорвал резкий свист стали.

Костёр вспыхнул ярче, словно испугался. На землю брызнула кровь. Крики бомжей быстро захлебнулись, сменившись влажным хрипом и глухими ударами падающих на землю тел.

Катана в его руке дрогнула. По клинку пробежал багровый свет - короткая, жадная вспышка, похожая на биение сердца. Затем металл снова потемнел, впитав кровь и на нём проступили новые символы.

Путник долго смотрел на них. Потом медленно провёл пальцем по свежим знакам и понял: этого всё ещё недостаточно.

Клинку нужны были новые жертвы.