Bik4ent

Четыре года назад, примерно в это же время, приехал по делам в Питер. Планировались съёмки, навьючен был, как ишак, — сумки с аппаратурой, штатив за спиной.

Пересекаю площадь у Московского вокзала и прямо на перекрёстке упираюсь в группу встревоженных прохожих, обступивших кого-то. На снегу, прямо на тротуаре, лежит баба. Здоровая такая женщина, объёмная то есть. Лет сорока пяти, думаю. Глаза у бабы открыты, она смотрит в небо, перед собой, но при этом никак не реагирует на окружающих. Дышит. Не пьяная, не бездомная. Но вот лежит — тело в сугробе, ногами к светофору, не двигается, молчит.

Вокруг, как назло, тоже одни женщины. Переговариваются, по очереди пытаются растормошить. Пробуем поднять или перевернуть хотя бы. Да уж больно тяжела. Кричат со всех сторон: «Вы уверены, что можно? Врач есть среди вас? Врача зовите!»

Врача нет. Время идёт. Тётка лежит. Люди мимо прут. Ёлки-огни-подарки…

«Ладно, — говорю, — вот, посторожите. Я сейчас». Сгружаю с себя сумки. Рядом вырастает какая-то старушка. И по одежде, и по лицу исхудавшему, и по рукам красным, обветренным видно, что бедствует. Беги, говорит.


Бегу, а в голове подлая мысль: в сумках-то аппаратура тысяч на десять долларов — нажитые непосильным трудом две камеры, новые гидрокарбонатные ноги для штатива, выписанные прямо с фабрики в Гуанчжоу… И главное моё богатство — объективы, каждого из которых дожидался неделями, а то и месяцами. Короче, бабушке достаточно прихватить любую из сумок, чтобы прожить безбедно весь новый, тогда ещё 2011-й год.

Врываюсь в гостиницу. Поднимаю сонную охрану — человеку плохо! Несёмся по льду назад, к перекрёстку. Охранники за спиной матерятся. Сначала тихо, потом громче. У светофора никого. Ни толпы. Ни тётки в сугробе. Обычное броуновское движение. Ушла! А сумки?

Вижу, у стены дома, вцепившись голыми руками в штатив, стоит мой часовой. Минус пятнадцать, кстати, на улице. Сумки на месте. «Где же она?» — кричу. «А кто её знает… Как только вы убежали, встала, отряхнулась, подобрала пакеты свои и вон туда, по Лиговскому, направилась. Даже слова не сказала».

Отлично, думаю. Но старушенция-то! Не бросила пост. Достаю какие-то деньги, пытаюсь впихнуть ей в замёрзшие ладони. В ответ: «Как вам не стыдно? Уберите немедленно!» И взгляд такой злой-презлой, в упор. Ленинград, как-никак. Санкт-Петербург.



Через четыре дня — опять площадь у Московского вокзала. «Сапсан» в обратную сторону. Только багажа в два раза больше. Знакомые попросили доставить в Москву немаленькие коробки. Ищу на вокзале носильщика. Дал три круга, заглянул под все лестницы. Нет носильщиков.

Наконец выкатывается откуда ни возьмись здоровенный такой мужик с телегой. Куртка на морозе распахнута, пар изо рта, рыжие усы, красная морда, жетон на груди. «А где раньше-то был?» — перебивает он меня вопросом.

Медленно, очень медленно, с десятью остановками доходим до гостиницы. Выволакиваю свою гору вещей на крыльцо и слышу: «Три тысячи».

Приходит прозрение. Гнида. До поезда десять минут. Идти в общей сложности метров триста, однако вариантов у меня нет. Он знал это с самого начала. И пялится, довольно улыбаясь: «Так чё? Надумал?»

…Города берёт не смелость. Города берёт ненависть. К усатой, сытой, рыжей морде, например.

На глазах у носильщика закидываю все сумки и коробки себе на горб, штатив беру, кажется, в зубы, и, покачиваясь, ползу через площадь. Носильщик ничуть не смущается. Катится за мной. В шаге. Просто ждёт, когда сломаюсь. Оглядываюсь. Идёт. Сто метров. Не отстаёт. Двести. Прилип, гад. Собираю последние силы и выбрасываюсь, как рыба, на ступени вокзала. Носильщик, убедившись, что выиграл-таки я, насвистывая, отправляется искать следующего лоха.

Но радоваться нечему. Через пять минут отправление, а передо мной ещё забитый народом зал ожидания и длиннющий перрон. Сил нет. От попытки сделать хотя бы шаг темнеет в глазах.

И тут Господь посылает мне навстречу ангелов… Трёх таджиков — в одинаковых гастарбайтерских куртках и спортивных штанах. «Эй, — кричу, — слышь, эй ты, помоги!»

Таджики подхватывают сумки. Мы плывём через толпу. Впереди мои вещи, за ними — я со своим эксклюзивным штативом из Гуанчжоу. Понимаю, что таджикам достаточно сделать несколько шагов в разные стороны и — прощайте, драгоценные сумки. Кричу: «Эй, ты и ты, идите так, чтобы я вас видел! Да, вот так, вот так, вот так! Хорошо!»

Втиснулся в вагон, выдохнул: случилось чудо. Не надо покупать новый билет, не надо искать на морозе гостиницу. Домой! Поезд шипит, вот-вот тронется.

Выскакиваю к таджикам, из рук валятся мятые купюры, которые я пытаюсь им всучить. В ответ вдруг слышу: «Брат, убери это. Ты не понял. Мы не гастарбайтеры. Мы — пассажиры. Тоже домой едем».

На табло, что висит над соседним перроном, сквозь метель и катящийся по лицу пот различаю слово «Душанбе».

Таджики смеются и уходят. «С Новым Годом, брат!»

Бессовестный мозг автоматом выхватывает из памяти балабановское: «Не брат ты мне…» и далее по тексту. Смешно и стыдно.

Распихиваю по карманам жёваные сотки. Таджики скрываются за поворотом — вместе с вокзалом, вместе с городом, в котором всё это случилось.



Мне кажется, в каждом из нас умещается и рыжий носильщик, и старушка-часовой. И рыжий носильщик, я думаю, тоже носит в себе крохотную старушку. Которая однажды не позволит ему пройти мимо человека, лежащего на снегу со взглядом, уставленным в небо.

Честно стырено с сайта odnako.org у Константина Сёмина

Вашингтон – штат Алабама, Белый Дом, налево, прямо…
То письмо тебе Абама – подписался весь барак…
Мы деревнею здесь знамо – твои санкции Абама
Обсудили и решили – ты Барак большой дурак!

Я по русски , но поймёшь хоть и иностранец
Жалко счас закон вон вышел – матом не могу!
Что творишь на Украине?!. Маленький засранец!
До греха не доводи… Я и в глаз могу…

Я ж писал тебе Абама, когда в Сирии та драма…
Я ж писал тебе тогда ведь нахрен?.. Нахрен в Сирию ты лез?..
Вроде ты тогда унялся, мамой чёрною всё клялся
Клялся мне что бес попутал… Счас опять в тебе тот бес..

Но не в Сирии ща дело, ты дошел ведь до предела!
Ты ведь пасть и на Россию! Пасть на нашу всю страну!
Ты когда угомонишься?.. Что с башкой?.. Не похмелишься?..
Украине вон как айсберг, как Титаник - вся ко дну…

Что забыл ты на майдане?.. Англосаксы не славяне!
А ты Нуланд с печенюшкой… И устроил там вертеп!
С самолётом тем ужасно!.. Только вы его напрасно…
Говоришь Микола кнопку?.. - Но, направил же Гос. Деп.!

Где те Штаты?!. Где Украина?!. Потерял здесь что дубина?!.
Под Россию всё копаешь?!. Вот твой шкурный интерес!..
Что?.. По кайфу кровь славянска?.. Она ж не американска!..
Ты растил нарыв России – тот бандеровский процесс!

И уйми свою ты псину… Псаки (береги скотину)
К Белоруссии что флот ваш… Море там вокруг прорыв…
Лукашенко то отрада… А вот ей к хирургу надо…
У неё подозреваю – в центре мозга есть разрыв

Вы ж Барак прости… Абама – гадите и тут и тама..
И в Ираке и в Афгане - задница у вас - дерьмо…
Там где вы - в дерьме всё чахнет, демократией не пахнет
Только трупами смердит всё – вот такое вот кино

Ты Абама и «старуху», ту Европу словно шлюху
Уж давно гляжу склоняешь, норовишь всё под себя…
Нам Абама нахера то, чтоб к России ближе НАТО
Ты смотри предупреждаю и «старушку» и тебя

За державу мне обидно, думаешь мене не видно?!.
Ты с Европой, как «смотрящий» с санкцией к нам как к врагу
Твои санкции Абама – в туалет, они все тама…
Не читая, я подтёрся – присылай не будь в долгу…

Мы пока молчим Абама на твои все «шутки» тама
У нас есть вам чем ответить, сосчитал бы да не счесть
Ты давай бросай те «шутки» я тебе даю… Ну, сутки…
А не то на МКС тот - хоть по стенке будешь лезть

Я ведь не расист Абама, что ты чёрный то не драма
Драма у тебя похуже – почерневшая душа
Наш колхоз без Ку-Клус-Клана но твоей душой Абама
Здесь мясник сказал Степаныч… Что займётся не спеша…

Нам хотел навешать сопель?!. Хотел НАТО в Севастополь?!.
Наши деды кровь там лили! Заруби! Скажи там всем!
Будешь с ПРО к нам продвигаться, не в долгу у нас остаться…
По всей Кубе в знак той дружбы мы посадим «Тополь – М»

И с Америкой ты Южной и Центральной… Всё натужно…
Только с тою Канадою слиплись вы вдвоём как «Твикс»
Ты гляди, а то мы дружно ( со шпаною так и нужно)
Что?.. Упал «конец» и доллар?.. – знай, что это сделал БРИКС

Береги Абама яйца… Мне ж тебя как два те пальца..
В США зашлём китайца... Поднебесная за нас!
Группой мелкой тех шпионов, штук по двадцать миллионов…
И Президент в Дом Белый будет… Узкоглазей чем сейчас!

А сенатора Макейна, ты не слухай – разум ейный
После плена у вьетнамцев – он как Пашка наш - дебил !
Его время не излечит, что придурок тебе шепчет?..
Что бомбил когда Ханой он - Путин его шапкой сбил?..

Ты расстроил меня прямо – говорю тебе Абама
Афро ты американец, а ведёшь как негритос…
Но поступаешь как то странно… Так обычно обезьяна…
Так у нас не поступает даже Фёдор (хоть завхоз)

К неграм я вообще то лично - ко всей Африке отлично
Только ща из-за тебя вот баклажан почти не ем
С тобой мерином тем сивым, они мне своим отливом…
Обувь вон совсем не чищу (алергант на чёрный крем)

Я сам в Бараке рос Барак Абама,
Пахал как негр тут с тобой равны
Ты президент, но я скажу вам прямо
Вы нахрен с той политикой нужны!

(Рузиль Ганеев)