BAALIN1

BAALIN1

пикабушница
пол: женский
поставилa 428 плюсов и 186 минусов
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 0 редактирований
5440 рейтинг 25 подписчиков 482 комментария 50 постов 6 в "горячем"
-42

Moderator

@moderator, Очень информативный пост по количеству информации в нём. Во первых тех "картинок" который прикладывает данный деятель в самой ссылке на удивление нет. Ровно как и той фразы о"принципиальности" которая ещё раз повторяю,сказана в саркастическом тоне с целью принижения и уничижения моральных качеств кандитата на пост Президента РФ. Грубо говоря,автор взял из данного источника информацию и выставил в том виде,в котором ему выгодно.

Т.е мы имеем лишь заголовок с мнением автора о "принципиальности" кандитата и ссылку,где рассказывают почему он вышел из данной партии. И что "тесные" отношение с Жириновским - по мнению автора - это лишь его посещение савхоза. А автор немного не разбирается,но там выдвижение не только от КПРФ но и от НПСР.


Пусть тогда он дописывает всё и делает это нормальным информационным постом. А так это остается вбросом. Или можно реально заголовки провокационные в политические посты просто так кидать,а в низу добавлять ссылку и мол там прочитайте,но факты я выставлю так как вижу сам.? И что самое характерное приписывая к нему - " Мне вообще - то пофиг".
Это чем - то напоминает лентач.

https://pikabu.ru/story/mne_pofig_na_grudina_prosto_lyubopyi... - вот сам пост.


P.S прошу прощения,просто данный автор внёс меня в игнор лист. Удалите пожалуйста,после ознакомления.

Moderator Модератор, Комментарии на Пикабу
-20

Штурм вражеских позиций - из воспоминаний Эрнста Юнгера.

Настроение было удивительным, высшее напряжение разгорячило его. Офицеры сохраняли боевую выправку и возбужденно обменивались шутками. Часто тяжелая мина падала совсем рядом, вздымая вверх фонтан высотой с колокольню, и засыпала землей томящихся в ожидании — при этом никто и не думал пригибать голову. Грохот сражения стал таким ужасным, что мутился рассудок. В этом грохоте была какая-то подавляющая сила, не оставлявшая в сердце места для страха. Каждый стал неистов и непредсказуем, будучи перенесен в какие-то сверхчеловеческие ландшафты; смерть потеряла свое значение, воля к жизни переключилась на что-то более великое, и это делало всех слепыми и безразличными к собственной судьбе.


За три минуты до атаки мой денщик, верный Финке, поманил меня наполненной фляжкой. Я сделал глубокий глоток. Как будто пил воду. Не хватало только боевой сигары. Воздушная волна трижды гасила мою спичку.


Великий миг настал. Вал огня прокатился по передним окопам. Мы пошли в наступление.


Со смешанным чувством, вызванным жаждой крови, яростью и опьянением, мы тяжело, но непреклонно шагали, надвигаясь на вражеские линии. Я шел вдали от роты, сопровождаемый Финке и одним новобранцем по имени Хааке. Правая рука сжимала рукоять пистолета, левая — бамбуковый стек. Я кипел бешеным гневом, охватившим меня и всех нас самым непостижимым образом. Желание умерщвлять, бывшее выше моих сил, окрыляло мои шаги. Ярость выдавливала из меня горькие слезы.


Чудовищная воля к уничтожению, тяжелым грузом лежавшая над полем брани, сгущалась в мозгу и погружала его в красный туман. Захлебываясь и заикаясь, мы выкрикивали друг другу отрывистые фразы, и безучастный зритель, наверно, подумал бы, что нас захлестнул переизбыток счастья.


Без малейших затруднений мы пересекли разодранную и спутанную колючую проволоку и единым прыжком перескочили через первый, едва различимый окоп. Штурмовая волна, как хоровод привидений, танцевала по сплющенной лощине, пробираясь сквозь белые, клубящиеся пары.


Неожиданно из второй линии нам навстречу затрещал пулемет. Я прыгнул со своими спутниками в воронку. Спустя секунду раздался ужасный грохот, и я повалился вперед. Финке схватил меня за воротник и перевернул на спину: «Герр лейтенант ранены? « Ничего не обнаружили. У новобранца была дырка в плече, и он уверял со стоном, что пуля попала ему в позвоночник. Мы сорвали с него форму и перевязали. Длинная борозда была знаком того, что на уровне наших лиц на край воронки попала шрапнель. Чудо, что мы остались живы.


Тем временем другие опередили нас. Мы бросились за ними, предоставив раненого его собственной судьбе, но все-таки успели воткнуть рядом с ним дощечку с белым клочком марли — для санитаров, шедших следом за штурмующими. Слева, наискосок от нас, из тумана выросла огромная железнодорожная насыпь Экуст — Круазиль, которую нам нужно было перейти. Из встроенных в штольни амбразур и окон громыхал такой плотный ружейный и пулеметный огонь, будто вывернули большой мешок с горохом.


Куда-то подевался и Финке. Я шел по ущелью, по обоим сторонам которого зияли вдавленные в насыпь блиндажи. В ярости я шагал по черной, вздыбленной земле, еще дымящейся ядовитыми газами наших снарядов. Я был совершенно один. И вдруг я увидел первого врага. Кто-то, по-видимому раненый, опершись руками о землю, корчился шагах в двадцати от меня посреди разгромленной лощины. Я видел, как фигура при моем появлении выпрямилась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами, пока я, спрятав лицо за пистолетом, медленно и озлобленно к ней приближался. Готовилась кровавая сцена без зрителей; какое облегчение увидеть наконец врага перед собой воочию. Скрежеща зубами, я приставил дуло к виску несчастного, парализованного страхом, а другой рукой вцепился в его мундир. С жалобным стоном он залез в карман и поднес к моим глазам фотокарточку. Это был его портрет в кругу многочисленной семьи, как некое заклинание из ушедшего, невероятно далекого мира.


Каким-то чудом мне удалось обуздать свою безумную ярость и пройти дальше.


Сверху ко мне в ущелье спрыгнули люди из моей роты. Мне было невыносимо жарко. Я сорвал с себя шинель и швырнул ее кверху. Еще я несколько раз энергично прокричал: «Сейчас лейтенант Юнгер снимет шинель», а стрелки смеялись, будто я говорил нечто весьма остроумное. Наверху все бежали по укрытию, не обращая внимания на пулеметы, находившиеся от нас максимум на расстоянии четырехсот метров. Инстинкт уничтожения тянул меня в эти огненные вихри. Я взобрался на огнедышащую насыпь. В одной из воронок налетел на стреляющую из пистолета фигуру в вельвете. Это был Киус, находившийся в таком же настроении; вместо приветствия он сунул мне целую горсть боеприпасов.


Из этого я заключил, что на своем коротком пути пострелял не мало, потому что перед штурмом запасся патронами основательно. Но об этом отрезке времени у меня не осталось никаких личных воспоминаний. Положение было таково, что от железнодорожной насыпи, высившейся перед нами как могучий крепостной вал, нас отделяло изрытое поле, усеянное сотнями убитых англичан. На этом поле, как в муравейнике, разыгрывались бесчисленные одиночные бои. Позднее Киус сообщил мне подробности, которые я воспринял примерно с таким чувством, будто слышал рассказ третьего лица о диких выходках, совершенных кем-то в угаре. Так, при помощи ручных гранат он гнал какого-то англичанина по участку окопа. Когда гранаты кончились, он заменил их твердыми комьями земли, чтобы держать своего противника все время «на бегу»; пока Киус рассказывал, я стоял на укрытии и давился от смеха.


С такими вот приключениями мы незаметно добрались до насыпи, которая неустанно, как вечный двигатель, расшвыривала огонь. Здесь снова начинаются мои воспоминания, и именно с ощущения чрезвычайно благоприятной боевой обстановки. Пули щадили нас, и так как к насыпи мы стояли вплотную, то из препятствия она превратилась в наше укрытие. Как будто бы очнувшись от глубокого сна, я видел, что по изрытому полю к нам приближаются немецкие каски. Они вырастали из вспаханной огнем земли, как железный посев. Одновременно я видел, что прямо у моей ноги из завешанного мешковиной окна штольни кто-то стрелял. Шум был таким сильным, что мы только по дрожанию дула распознали, что оружие было в действии, — защитник штольни был удален от нас всего лишь на расстояние вытянутой руки. В этой непосредственной близости от врага было наше спасение. В такие мгновения сердце переполняется демонической радостью.


Я выстрелил сквозь материю; солдат, стоявший рядом со мной, сорвал ее и бросил в отверстие гранату. Удар и струящееся оттуда белесое облако не оставляли сомнений в произведенном эффекте. Средство было грубым, но испытанным. Мы побежали вдоль насыпи, чтобы и следующие люки обработать подобным образом и задавить сопротивление. Так мы вырвали главные позвонки из костяка вражеской защиты. Я поднял руку, подавая знак нашим людям, чьи снаряды летели из небольшого отдаления, звоном отдаваясь в ушах. Они радостно закивали. Мы с сотней других тут же взобрались на насыпь. Впервые за всю войну я видел, как одна масса вламывается в другую. Англичане занимали на задней насыпи два окопа, построенных в виде террас. Перестрелка шла на малом расстоянии, гранаты падали, описывая в воздухе высокие траектории.


Я прыгнул в первый окоп; бросившись за ближайшую поперечину, я натолкнулся на английского офицера, на нем был расстегнут мундир и болтался галстук. Отказавшись от пистолета, я схватил его за глотку и швырнул на мешок с песком, перед которым он и рухнул. Сзади появилась седая голова майора, крикнувшего мне: «Добей собаку!»


Я предоставил эту работу следующим, занявшись нижним окопом, который кишел англичанами, и с таким остервенением принялся их расстреливать, что после последнего выстрела нажимал на курок еще раз десять. Солдат возле меня бросал гранаты вдогонку удирающим. Тарелкообразная каска волчком взвилась в воздух


Бой был решен за минуту. Англичане выскочили из окопов и по открытому пространству ринулись к своим батальонам. С гребня насыпи неистово сыпался преследовавший их бешеный огонь. Бегущие падали навзничь, и за несколько секунд земля покрылась трупами. Уйти удалось немногим.


Испытывая непреодолимую потребность стрелять, я выхватил винтовку у одного унтер-офицера, глазевшего на этот спектакль с разинутым ртом. Моей первой жертвой был англичанин, выдернутый мною с расстояния ста пятидесяти метров из середины между двумя немцами. Он сложился, как перочинный ножик, и остался лежать. Оба немца на миг остановились, недоумевая, откуда пришла помощь, и тут же продолжили свой путь.



Проделав всю работу, двинулись дальше. Успех раскалил агрессивность и бесшабашность каждого до белого каления. О командовании едиными соединениями не было и речи. Несмотря на это, каждый знал только один пароль: «Вперед!» И каждый устремлялся вперед.


Своей мишенью я выбрал небольшую возвышенность, на которой виднелись руины какого-то домика, могильный крест и разбитый аэроплан. Мое упрямое стремление вперед привело меня к огненной стене своего же собственного огневого вала. Я должен был броситься в воронку, чтобы укрыться и переждать дальнейшее шествие огня. Рядом с собой я обнаружил молодого офицера другого полка, который, подобно мне, в одиночку радовался успехам первой атаки. Общее воодушевление за несколько мгновений так сблизило нас, будто мы были знакомы уже много лет. Следующий прыжок разделил нас навеки.


Даже эти жуткие мгновения не обходились без смешного. Солдат по соседству со мной, приставив винтовку к щеке, собрался, как на охоте, подстрелить несчастного зайца, которому вздумалось перебежать через наши линии. Это было так нелепо, что я не мог удержаться от смеха. Нет ничего страшнее, как если какой-нибудь лихач решит еще и позабавиться.


Рядом с развалинами дома находился небольшой окоп, дно которого с той стороны было прочесано пулеметами. Разбежавшись, я прыгнул в него: он оказался незанятым. Тут же появились лейтенанты Киус и фон Ведельштедт. Последний связной Ведельштедта, раненный в глаз, не успел допрыгнуть и рухнул мертвым. Увидев, как подкосило этого последнего из его роты, Ведельштедт уткнулся в стенку окопа и заплакал. Он и сам не дожил до конца дня.



В лощине находилась сильно укрепленная позиция, а перед ней на обоих утолщенных краях лощины — две пулеметные огневые точки. Огненный вал уже прокатился по этой позиции; противник, казалось, отдохнул и палил куда попало. Мы были удалены от него полосой в пятьсот метров, над ней, как рои пчел, жужжали снопами взлетавшие снаряды.



Передохнув, небольшой горсткой мы бросились из своего окопа на врага. Бой шел не на жизнь, а на смерть. Через несколько прыжков мы с моим спутником оказались один на один против левой пулеметной точки. Из-за небольшого земляного вала я отчетливо видел голову в плоской каске и рядом с ней — вьющийся кверху тонкий столбик дыма. Я приблизился короткими прыжками, не теряя времени на прицеливание, и побежал зигзагом, чтобы отвести от себя дуло винтовок. Каждый раз когда я ложился, солдат перебрасывал мне обойму патронов, и мне удалось сделать несколько метких выстрелов. «Патроны! Патроны!» Оглянувшись, я увидел солдата, лежавшего на боку и корчившегося в судорогах.


Слева, где сопротивление не было еще таким сильным, появились несколько человек, которые могли достать обороняющихся ручными гранатами. Последний прыжок — и я, споткнувшись о железную проволоку, полетел в окоп. Англичане, обстреливаемые со всех сторон, побросав оружие, устремились к правому окопу. Пулемет стоял, наполовину спрятанный под огромной грудой латунных гильз. Он был раскаленным и еще дымился. Перед ним лежала фигура атлетического телосложения, которой выстрелом в голову, бывшим на моей совести, выбило глаз. Огромный детина с большим белым глазным яблоком под обуглившимся черепом имел устрашающий вид. Так как мне нестерпимо хотелось пить, то я здесь долго не задержался, а отправился на поиски воды. Одна штольня привлекла меня. Я заглянул внутрь и увидел внизу человека, который раскладывал на коленях патронные ленты, приводя их в порядок. По всей видимости, он еще не подозревал, как изменилась обстановка. Я спокойно прицелился в него, но выстрелил не сразу, как подсказывала осторожность, а сначала выкрикнул: «Come here, hands up!».Он вскочил, обалдело посмотрел на меня и исчез в темноте штольни. Вслед ему я кинул гранату. Вероятно, у штольни был еще один выход, так как за поперечиной появился неизвестный и лаконично объявил: «Со стрелявшими покончено».


Наконец я обнаружил жестяной ящик с прохладной водой. Я большими глотками вливал в себя маслянистую жидкость, наполнил английскую фляжку и уступил место другим, неожиданно заполонившим окоп.


В качестве курьеза упомяну, что когда я очутился в этом пулеметном гнезде, моя первая мысль была о простуде, которой я тогда страдал. Воспаленные миндалины уже с давних пор мучили меня; я тут же схватился за горло и к своему удовольствию обнаружил, что первоклассная парная баня, оставшаяся у меня позади, их излечила


Тем временем пулеметное гнездо и команда ущелья, лежащего в шестидесяти метрах впереди нас, продолжали жестоко сопротивляться. Парни защищались с истинным блеском. Мы попробовали направить на них английский пулемет, но безуспешно; более того, в то время когда мы пытались сделать это, рядом с моей головой просвистел снаряд, задел стоящего рядом со мной егерь-лейтенанта и опасно ранил в бедро одного солдата. Наряд ручного пулемета, оказавшись удачливей, привел свое орудие на край нашего небольшого окопного полумесяца и вогнал во фланг англичанам целую серию снарядов.


Этим мгновенным замешательством воспользовались нападающие справа и, возглавляемые нашей, пока целой, девятой ротой под командованием лейтенанта Гипкенса, устремились на ущелье. Изо всех воронок поднялись размахивающие винтовками фигуры и с дикими воплями «ура!» атаковали вражескую позицию, из которой с поднятыми руками вышли сотни обороняющихся.


Пощады никому не давали. Англичане с высоко поднятыми руками помчались сквозь первую штурмовую волну назад, где ярость боя еще не достигла точки кипения. Ординарец Гипкенса своим тридцатидвухзарядным пистолетом уложил по крайней мере дюжину. Я смотрел на эту бойню, разыгравшуюся на краю нашего маленького земляного укрепления, с пристальным вниманием, как из театральной ложи.


Здесь я понял, что защитник, с расстояния пяти шагов вгоняющий пули в живот захватчику, на пощаду рассчитывать не может. Боец, которому в момент атаки кровавый туман застилает глаза, не хочет брать пленных, он хочет убивать. Он ничего перед собой не видит и находится в плену властительных первобытных инстинктов. И только вид льющейся крови рассеивает туман в его мозгу; он осматривается, будто проснулся после тяжелого сна. Только тогда он вновь становится сознательным воином и готов к решению новой тактической задачи.


Эрнст Юнгер " В стальных грозах"

Штурм вражеских позиций  - из воспоминаний Эрнста Юнгера. Первая мировая война, Окопная война, История, Длиннопост
Показать полностью 1
-80

Бойцы Кадырова штурмуют квартал в Гудермесе, где живут Ямадаевы.

В чеченском Гудермесе 400 вооруженных бойцов в масках штурмуют дома, в которых проживают члены семьи Ямадаевых, сообщает «Росбалт». Люди в камуфляже врываются в дома и задерживают людей без объяснения причин.


Как рассказал источник, знакомый с ситуацией, во второй половине дня в Гудермес прибыли 400 человек в масках и с оружием. Из какого они подразделения, не сообщается. Известно, что оно подконтрольно главе Чечни Рамзану Кадырову.


Оцеплен весь квартал в районе улицы Горького. «Вооруженные бойцы врываются в дома, переворачивают все вверх дном, задерживают людей. Причин происходящего они не объясняют. Не исключено, что вскоре мы услышим о том, что якобы готовился некий переворот или что-то подобное», — сообщил собеседник агентства.


Он напомнил, что летом в Чечне был вынесен приговор по делу о якобы готовившемся покушении на Кадырова. Трое обвиняемых ранее входили в окружение Исы Ямадаева.


Фигуранты дела — бывший охранник Исы Ямадаева Азиз Альвиев, бывший боец батальона «Восток» Беслан Закараев и его сосед Шамхан Магомадов — получили по шесть лет и шесть месяцев лишения свободы.
Ссылка 1 - https://theins.ru/news/85456
Ссылка 2 - http://www.mk.ru/incident/2017/12/21/smi-boycy-kadyrova-shtu...

P.S Напоминаю причины изначального конфликта командира батальона "Восток" и Рамзана Ахматовича.

13 апреля 2008 года из-за родственника Кадырова, значительно превысившего скорость, в центре Гудермеса на улице Терешковой произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погибли два бойца батальона «Восток». 14 апреля 2008 года разгорелся конфликт между Ямадаевым и Кадыровым, когда оба кортежа отказались уступать друг другу дорогу на трассе «Кавказ» в районе города Гудермес. Спустя два часа, по указанию Рамзана Кадырова были подняты батальоны «Север», «Юг», республиканский ОМОН, СОБР, полк имени Ахмата-Хаджи Кадырова, нефтяной полк, спецназ МВД Чечни, которые общей численностью 25 тысяч человек блокировали базу батальона «Восток» в Гудермесе, на которой находилось порядка 500 человек, и приказали перейти бойцам под руководство Кадырова, то есть добровольно покинуть батальон «Восток» ГРУ Министерства обороны РФ, а также потребовали выдать им Бадрудди Ямадаева. Находившийся тогда в Москве Р. Ямадаев заявил, что его братья виноваты лишь в том, что они неподконтрольны Кадырову.

Президент Чечни обвинил братьев Ямадаевых в причастности к ряду преступлений и потребовал привлечь их к ответственности; органами прокуратуры Чечни в отношении Сулима и Бадрудди Ямадаевых были возбуждены уголовные дела по подозрению в причастности к похищениям людей и убийствам.

Информация почерпнута от сюда: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ямадаев,_Руслан_Бекмирзаевич
Так же там можно найти и про само убийство.

Бойцы Кадырова штурмуют квартал в Гудермесе, где живут Ямадаевы. Рамзан Кадыров, Убийство, Ямадаев, Политика
Показать полностью 1
-3

ВС утвердил приговор экс-полковнику ГРУ Квачкову за видеообращение из тюрьмы.

ОСКВА, 28 дек — РИА Новости. Верховный суд признал законным второй приговор бывшему полковнику ГРУ Владимиру Квачкову, которому добавили к восьми годам заключения еще полтора года за разжигание вражды и ненависти, передает корреспондент РИА Новости из зала суда.


"Апелляционную жалобу оставить без удовлетворения", — огласила свое определение судебная коллегия по делам военнослужащих.

Таким образом, суд признал законным назначенный Квачкову срок, но отменил взыскание с него порядка 200 тысяч рублей за экспертизу по делу.


Квачков отбывает наказание за подготовку вооруженного мятежа. В августе Приволжский окружной военный суд добавил ему еще полтора года колонии строгого режима — суд счел видеообращение, которое бывший полковник записал на мобильный телефон, разжигающим ненависть и вражду, унижающим "честь и достоинство евреев и иудаистов".


Адвокат Квачкова Алексей Першин настаивал, что в действиях его подзащитного нет состава преступления, а возбуждение ненависти к лицам еврейской национальности не доказано, поскольку в тексте обращения нет слов "евреи" и "иудеи". Более того, по словам адвоката, часть 1 статьи 282 Уголовного кодекса предполагает наказание за публикацию экстремистского материала, но обращение бывшего полковника записали и разместили в интернете два других человека, которых к ответственности не привлекли.


Сам Квачков просил военную коллегию оправдать его и, поскольку он уже отсидел две трети срока по первому приговору, изменить ему вид исправительного учреждения с колонии строгого режима на колонию-поселение.


Широкую известность Квачков получил в 2005 году, когда ему предъявили обвинение в покушении на одного из наиболее влиятельных людей в российской власти 1990-2000-х годов, ныне главу "Роснано" Анатолия Чубайса. После трехлетнего заключения Квачкова оправдали, однако уже на следующий день суд арестовал его по новому делу о подготовке вооруженного мятежа. В феврале 2013 года его приговорили к 13 годам лишения свободы, позже Верховный суд смягчил приговор до восьми лет



РИА Новости https://ria.ru/incidents/20171228/1511892353.html


P.S А какое отношение у вас к Анатолию Чубайсу ?

ВС утвердил приговор экс-полковнику ГРУ  Квачкову за видеообращение из тюрьмы. Новости, Квачков, Политика, Чубайс, Экстремизм, Тюрьма
Показать полностью 1

Что скрывается под челкой этого смартфона: угадаете?

Вот вы думали, что эмо уже давно куда-то исчезли и 2007 никогда не вернуть. А что вы вокруг постоянно видите? Сплошные челки на смартфонах. А под ними ведь самое интересное. И нет, не заплаканные глаза эмо-боя с потекшей подводкой. А важные детали картинок.


Чтобы доказать вам это мы вместе с HONOR сделали игру, где вы можете проверить свою интуицию и логику. Под мигрирующей по экрану челкой мы спрятали важные детали картинок. Будет сложно! Но для каждого уровня мы написали подсказки, чтобы помочь вам сориентироваться. Готовы?

Отличная работа, все прочитано!