Avenar

Кадди: Это шелковая блузка!
Хаус: Прости, я был слишком ослеплен ее фасоном, чтобы заметить материал.
Кадди: Ты облил водой мою шелковую блузку!
Хаус: Поправка. Я выстрелил в тебя из водяного пистолета.
Кадди: Я вычту стоимость этой вещи из твоей зарплаты.
Хаус: Теперь я должен оплачивать твою одержимость кофточками с глубоким вырезом?
Кадди: Отдай мне пистолет.
Хаус: Не отдам. Мне скучно!
Кадди: Прекрасно, я тебя развеселю. Мужчина, около сорока пяти лет. Потерял сознание в супермаркете. Сахар в крови понижен.
Хаус: Скучно!
Кадди: Печень увеличена, в легких шумы. Анализ на токсины выявил содержание опиатов.
Хаус: Ты теперь всех наркоманов будешь посылать ко мне? Скучно!
Кадди: Он сломал рентгеновский аппарат.
Хаус: Вколите ему галоперидол.
Кадди: Не прикасаясь к нему.
Пауза.
Хаус: В каком смысле?
Кадди: Ему делали три снимка, все засвечены. За весь день аппарат барахлил только на нем.
Хаус: Интересно, но не для меня.
Кадди: Если верить показаниям приборов, за два часа у него было три инфаркта, одна клиническая смерть, и еще пару раз просто останавливалось дыхание.
Пауза.
Кадди: Пульс стабильный, никаких шумов в сердце.
Хаус: Кто-нибудь уже просил его поджечь канистру с бензином без помощи зажигалки?
Кадди: Нет, это я предоставляю тебе.



Хаус: Итак, пациент, который, предположительно, может уничтожить мир. У нас две задачи: узнать, может ли он уничтожить весь мир, или только Джерси, и выяснить, что у него с печенью.
Тринадцатая: Нужно сделать анализ на бешенство.
Хаус: Да ну? Зачем?
Тринадцатая: У него на шее след укуса какого-то животного.
Тауб: Две маленькие ранки сбоку?
Тринадцатая: Очень смешно. Все горло спереди просто исполосовано. И ни одного шва. Такое впечатление, что какое-то существо с острыми зубами вцепилось ему в глотку, а он потом замотал шею платком и ждал, пока само заживет.
Форман: Это старый шрам. Будь у него бешенство, он бы уже умер.
Хаус: Интересно, у инопланетных жуков есть зубы? Хорошо, если у него злобная собака, то она могла кусать его больше одного раза. Анализ на бешенство и МРТ печени.
Форман: Хотите проверить, может ли он вырубить томограф?
Хаус: Хочу проверить его печень. Но с томографом может тоже забавно получиться. Что с его историей? Его родители тоже умели заводить автомобиль взглядом?
Тауб: Нет никакой истории. Он не назвал свое имя, документов при нем не было.
Хаус: И никаких билетов на автобус Земля – Альфа-Центавра? Жаль. Он не помнит свое имя или отказался его назвать?
Форман: Отказался назвать.
Хаус: Это не значит, что он его не забыл. Форман, поговори с ним, неврология – это по твоей части, кажется. Тауб, анализ на токсины и тяжелые металлы. А я разберу его вещи. Мы не можем обыскать его дом, потому что не знаем, где он живет, поэтому обыщем его карманы.

Форман: Вы знаете, какое сегодня число?
Снейп: Да.
Форман: И какое же?
Снейп: Третье июля.
Форман: Следите за светом… Как вас зовут?
Снейп: Это не имеет значения, я уже сказал.
Форман: Мы могли бы уведомить ваших родственников…
Снейп: Не могли бы. У меня их нет.
Форман: … друзей…
Снейп: Тем более. Когда меня отпустят?
Форман: Когда мы убедимся, что с вами все в порядке. Вы принимаете какие-нибудь наркотики?
Снейп: Наркотики?
Пауза.
Снейп: Нет, зачем?
Форман. Интересный вопрос. У вас в крови обнаружены опиаты.
Снейп: Опиаты?
Пауза.
Снейп: Да, я понял. Это компонент зелья… средства от головной боли. И… снотворного. У меня бывают мигрени, и я плохо сплю.
Форман: Вы часто забываете простые слова?
Снейп: У меня нет… номинативной афазии.
Форман: Но вы знаете такую болезнь.
Снейп: Чума. Холера. Оспа. Я знаю много болезней, которых у меня нет.
Форман: У вас шрам на горле, откуда?
Снейп: Этому шраму семь лет. Я уже упустил шанс умереть по этой причине, вряд ли он представился мне снова.
Форман: Вы не помните, верно?
Снейп: Помню. Просто вам не скажу.

Уилсон: Черные брюки. Черная водолазка. Черный пиджак. Черные носки и черные ботинки. Сейчас июль. Неудивительно, что он потерял сознание.
Хаус: Он был в супермаркете, там кондиционеры. К тому же тепловой удар не подходит. Так… У него нет часов, мобильного, плеера или айфона, потому что он вырубает всю электронику на расстоянии ста метров. Но вот почему у него нет никаких ключей?
Уилсон: Потому что он бродяга. Живет где-нибудь под мостом.
Хаус: Бродяга, у которого в кошельке триста пятьдесят долларов и дисконтная карта продуктового магазина. Занятно.
Уилсон: Носовой платок у него, во всяком случае, как у бродяги.
Хаус: Черные пятна. Интересно. Возможно, именно этим он и испортил себе печень. Надо будет сделать анализ. Ха! Он не вампир, он Ван Хельсинг. У него в нагрудном кармане серебряная вилка. Один удар – четыре дырки.
Уилсон: Интересно, а это что? Какие-то ремни, полированная деревяшка…
Хаус: Постой, это же… Да, точно, это волшебная палочка. Сим-салямбим! Крибле-крабле-бумс! Не работает, к сожалению.
Уилсон: Сорокалетний мужчина ходит по улицам с волшебной палочкой, пристегнутой к руке. По-моему, надо сдать его психиатрам.
Хаус: Я еще с ним не закончил.
Уилсон: Ты с ним никогда не закончишь, пока не поймешь, что ты ищешь. Уж явно не диагноз. Он здоров.
Хаус: Этого мы не знаем. Как ты думаешь, это настоящее золото?
Уилсон: Можно проверить. Никогда не видел таких монет. Надпись на английском.
Хаус: Если она африканская, то у нашего друга-волшебника может быть целая куча интересных инфекций. Я ищу диагноз. И найду диагноз.

Тринадцатая: Вы когда-нибудь выезжали из страны?
Снейп: До того, как я в нее приехал, или после?
Тринадцатая: Просто перечислите мне страны, в которых вы были.
Снейп: Незачем.
Тринадцатая: Вы этого не знаете.
Снейп: Знаю. Я не был ни в Африке, ни в Азии, ни в Южной Америке. Когда я смогу отсюда уйти?
Тринадцатая: Когда мы выясним, чем вы больны.
Снейп: Учитывая ваши темпы, это звучит не слишком обнадеживающе. В этой больнице всегда все ломается с таким редкостным постоянством, или только мне так повезло?
Тринадцатая: Извините. На самом деле, этот томограф полностью исправен, не знаю, что с ним случилось.
Снейп: Я смотрю, вы ничего не знаете. Я хотел бы отсюда уйти, пока ваше незнание не сказалось на мне как-нибудь драматически.
Тринадцатая: Если вы волнуетесь за свою собаку, то, может быть, стоит дать кому-нибудь ваш домашний адрес?
Снейп: С чего вы взяли, что у меня есть собака?
Тринадцатая: У вас след от укуса на горле и на колене.
Снейп: Это были разные животные. И определенно не домашние.
Тринадцатая: Вы работаете с дикими животными?
Снейп: Прекрасное определение. К счастью, больше нет.

Тауб: Давно у вас этот кашель?
Снейп: Три дня. Вы что, без ваших хитроумных приспособлений неспособны распознать обычную простуду?
Тауб: У вас на работе есть кондиционер?
Снейп: Есть… как это называется… вытяжка.
Тауб: Где вы работаете?
Снейп: Не ваше дело.
Тауб: Если у вас легионелла, то другие люди тоже могли заболеть.
Снейп: Я работаю один.
Тауб: Почему вы не хотите ничего рассказывать о себе?
Снейп: Потому что не хочу.
Тауб: У вас ранка на руке, откуда?
Снейп: Ударился, когда упал. Ерунда.
Тауб: Выглядит свежей.
Снейп: У меня плохо заживают царапины. Что вы хотите найти у меня в крови?
Тауб: Причину вашей болезни. Наркотики, тяжелые металлы, яды, пестициды… И еще я возьму анализ на СПИД, если вы не возражаете.
Снейп: Это еще что?
Тауб: Не знаете, что такое СПИД? Интересно. Это синдром приобретенного иммунодефицита, болезнь, вызывающая нарушение иммунитета. Передается половым путем или через кровь.
Снейп: Половым путем?
Тауб: Через незащищенный секс.
Снейп: Неужели кто-то действительно… Нет, стойте, забудьте, что я об этом спросил. Не думайте о том, что я сказал. Не хочу этого знать. Через кровь, определенно.
Тауб: Вы хотите сказать, что у вас СПИД?
Снейп: Никогда не понимал этой страсти к аббревиатурам. То, что вы так называете, да, очевидно.
Тауб: И вы молчали?
Снейп: Я почему-то предполагал, что это вы должны мне рассказывать, чем я болен, а не наоборот.
Тауб: Я тут у вас кровь беру, между прочим. Могли бы меня предупредить, что я могу заразиться.
Снейп: Я не намерен вас кусать. И то второе, что вы сказали – тоже не собираюсь.

Хаус: Ну что, он сломал томограф?
Тринадцатая: Нет. (Пауза). Просто выключил.
Хаус: Прекрасно. Значит, нам остаются старые добрые традиции медицины девятнадцатого века. Позовите меня, когда будете пускать ему кровь. Форман, что там с неврологией?
Форман: Он говорит с большими остановками, забывает простые слова. Определенно какие-то проблемы с височной областью.
Тринадцатая: Или с английским языком. Он мне сказал, что он эмигрант.
Хаус: Из какой страны?
Тринадцатая: Это он отказался уточнить. Судя по его носу и цвету волос, я бы сказала, что это Сербия или Болгария. Может быть, Греция.
Хаус: Вот это я понимаю – занимательная география. Интересно, а из какой страны у нас Тауб?
Тауб: Из страны, где есть возможность сделать анализ крови. Наш загадочный приятель, похоже, работает на свалке химических отходов. У него в крови есть мышьяк, ртуть, сурьма, сера, свинец и совсем чуть-чуть серебра и золота. Но никаких пестицидов, в виде исключения. И еще у него СПИД.
Тринадцатая: Что?
Хаус: Вот это действительно неожиданно. Анализ сделали в «скорой»?
Тауб: Нет. Он сам мне сказал.
Хаус: Ты определенно вызывал у него доверие. Вероятно, вы действительно родом из одной страны.

Форман: Он тебе нравится, верно?
Тринадцатая: Кто именно?
Форман: Парень с носом.
Тринадцатая: Слишком широкая категория. Честно говоря, за все время моей медицинской практики я только один раз видела парня без носа, но если мы говорим о нем…
Форман: Пациент, который сломал томограф.
Тринадцатая: Ты серьезно?
Форман: Да.
Тринадцатая: Мне не нравятся мужчины, у которых волосы длиннее моих.
Форман: Однако тебе не хочется, чтобы у него были проблемы с мозгом. Или СПИД.

- Мадам, я от вас ухожу.
- Вы не можете этого сделать!
- Нет, могу. Я расторгаю контракт.
- Но почему?
- Вы знаете. То, что со мной делают ваши так называемые поклонники –противоестественно.
- Северус, мне очень жаль, но я не виновата. По правде говоря, я вас так описала, что не понимаю, как ваш образ вообще мог вызвать у кого-то мысли о сексе.
- Не говорите мне этого слова, от него мне становится дурно. Наверное, вы где-то допустили промашку. Упомянули мою хорошую фигуру или еще что-нибудь в этом роде.
- Да вы сами почитайте!
- Да… да, действительно. Ни единой бреши в доспехах самого отвратительного в мире типа. Наверное, они сумасшедшие; хорошо еще, их мало. И все же – вы должны прекратить это безумие.
- Дайте подумать. По книге снимают фильм. Подберем на вашу роль актера, который будет лет на двадцать вас старше.
- На тридцать!
- Северус…
- На сорок!
- Господи, Северус, столько не живут. Успокойтесь. Все будет в порядке. В интервью я очерню вас, как смогу.
- Вы уж постарайтесь.
- Я опишу вас, как злобного мерзавца – устраивает?
- Конечно. Ведь это чистая правда!

- Всё, я ухожу!
- Спокойно, не надо нервничать.
- Я не нервничаю, я в бешенстве! Вы это видели, а? А это?! Вы посмотрите, сколько их!
- Не надо швырять в меня распечатками. Я читала. Это ужасно.
- «Ужасно» - слабо сказано. Я бы еще пережил всяких девочек – Мерлин, дай мне силы! – но Поттера… Поттера я не переживу.
- Северус, мне очень жаль. Однако вы не должны меня обвинять - я выполнила свои обещания.
- Этот ваш актер меня погубил. Зачем он устроил фарс в Дуэльном клубе?
- И вовсе не фарс. Очень эффектно получилось.
- Вот именно!
- Вообще-то, его так затянули в корсет, что по всем законам анатомии он должен был только стоять столбом и хлопать глазами. Вот что значит – вжился в роль. Спокойно, Северус, спокойно! Обещаю, в следующих фильмах я попрошу вырезать максимальное количество эпизодов с его участием, и на экране он будет появляться не больше, чем на десять минут.
- На три!
- Нет, так нельзя.
- Эти извращенки укладывают меня в постель с Поттером и с Малфоем-младшим – да как я могу захотеть таких сопляков, а главное, как они могут захотеть меня?! Они утверждают, что я сплю с лохматой подружкой Поттера и с придурком Локхартом! Смакуя подробности. И вы мне тут…
- Северус, хотите, я напишу, что у вас плохие зубы?
- Да, да, да! И снова скажите, что я ужасен. Повторите несколько раз прямым текстом: «Северус Снейп – мерзкий, злобный, сальноволосый ублюдок, и надо быть не в своем уме, чтобы на него польстится». Распишите подробно, как я издеваюсь над Поттером – пусть всем станет понятно, что мы друг друга ненавидим и не захотим быть вместе, даже если высадить нас вдвоем на необитаемый остров или запереть в камере размерами два на два.
- Я сумею их убедить, Северус. Будьте спокойны, я все устрою.



- Северус, мне действительно очень жаль.
- Ну, хорошо, пусть Поттер. Пусть. Я уже смирился. Я даже как-то к нему привык. Пусть Малфои всех поколений. Пусть понаехавший тут молодняк женского пола в прозрачных тряпочках, которые они для чего-то надевают на верхнюю половину туловища - уж ходили бы голые. Но для чего вы впустили в книгу Блэка?!
- Ну, не надо, не надо… Не убивайтесь так, профессор. Вы же так не убьетесь.
- Убьюсь, если постараюсь.
- Не вздумайте. Вы мне нужны.
- Кажется, я всем нужен, только не пойму, с чего бы. Лучше бы я умер. А еще лучше – если бы Блэк умер. Кстати, это идея.
- Нет, я…
- Тогда я от вас ухожу!
- Ладно. Тем более что Сириус тоже изъявляет желание поскорее сдохнуть.
- Надо же, раз в жизни пришли к единому мнению. Значит, Блэка в расход. Но этого недостаточно. Нужно добавить в мой образ черной краски.
- Застиранное белье подойдет?
- Мало! Серая ночная рубашка. Этого не вынесут даже самые романтичные натуры.
- Я бы не вынесла.
- Вот и пишите, да не как в тот раз.
- Я стараюсь!
- С вами что-то не так, определенно. Вы описываете, как я издеваюсь над Поттером…
- Да, и выходит живенько.
- И всё равно все уверены, что дай нам только волю, как мы немедленно предадимся страсти на первой попавшейся горизонтальной поверхности. А если не попадется горизонтальной – прямо стоя. Я этого не понимаю.
- Наверное, мы перестарались с ненавистью, от которой один шаг до любви. Дыма без огня не бывает. Бьет – значит, любит. Как-то так.
- А если убил совсем – значит, залюбил насмерть. В общем, насчет Блэка мы договорились. Желаю удачи, мадам. Попытайтесь не напортачить.
- Северус, вы переходите все границы. Иногда я просто вас ненавижу.
- Замечательно. Думайте об этом постоянно, это придаст моему портрету достоверности.

- Трудное детство… деревянные котлы, прибитые к полу гвоздями… жестокие одноклассники… сядем и возрыдаем. И не говорите, что вам очень жаль.
- Мне действительно очень…
- И к чему это привело? С Люпином мы уже практически срослись в конгломерат под названием «снупин». Не смейте хихикать. Поттер – все по-прежнему, Малфои – без перемен, Мэри-Сью – в количестве, Гермиона Грейнджер – срочно замуж… и кто ж у нас прибавился? Дамблдор. Нет, вы можете себе такое представить – я с нашим дорогим директором?
- Мне плохо.
- Уверен, не так, как мне.
- Что же делать?
- Как обычно.
- Так у меня ни одного живого персонажа не останется!
- Придумаете новых, было бы о чем сокрушаться. Действуйте, мадам, действуйте, я в вас верю.
- Хорошо бы, чтобы верили не вы, а мои читатели. И не в меня, а мне.
- Аминь.



- Северус, я сдаюсь. Если они и убийство готовы простить, то я уже не знаю!
- Всё, я беру дело в свои руки. Я разработал комплекс мер, которые навсегда обезопасят меня от всяких харассментов.
- Мне заранее страшно.
- Не бойтесь, мадам, прорвемся. Во-первых, вы должны убить Люпина, он мне надоел – то он меня спасает от злых людей, то я его… Моя бы воля, я бы его в клинику сдал. Для опытов.
- Если убить всех, с кем вас… эээ… сводили, тогда магический мир превратится в одно большое пепелище.
- Во-вторых, вы должны написать, что я всю жизнь любил одну женщину.
- Так не бывает.
- Вы фэнтези пишете или что? И потом, бывает. Я вот на днях читал биографию одного маггловского поэта, так он был влюблен в одну особу по имени Лиля, и даже ее замужество его не охладило. Слушайте, а это мысль! Опишите-ка мою пожизненную страсть к Эванс. Никто же не станет влюблять меня в сына, если я любил его мать.
- Эх, Северус, плохо вы знаете фанатов…
- И убейте меня.
- Что?
- Эффектно. С потоками крови. Такая живописная, образцово-показательная смерть, чтобы никто не усомнился. Сможете?
- Легко и с удовольствием. Проще вас убить, чем раз в месяц объяснять всему миру, какой вы отвратительный, а в ответ получать ухмылки и заговорщицкое: «Но мы-то знаем…»
- Вам не позавидуешь.
- После того, как я вас отделаю, мой дорогой, вам точно никто не позавидует.
- Всегда вы обещаете, обещаете…
- На этот раз у меня все получится, как надо. Даже трубы Страшного Суда не поднимут вас из могилы.

- Что я сделала не так?!

- Я умер! Я точно умер! Да умер я, вам говорю!
- Северус, нам очень жаль…
- Куда уполз??????????????????

Это цитата сообщения Palladina

Как женщина ест, такая она и есть!

Первое, во что я влюбился в своей женщине – ее желудок. Иной любитель плоских шуток сострит, что я патологоанатом и будет, разумеется, не прав – я среднестатистический мужик, неожиданно сраженный мерзкой тварью Купидоном прямо за обеденным столом.

Нет, вы не подумайте что я маньяк какой и имею странную привычку заманивать дам на свидания и пялиться им в рот, тщательно наблюдая за тем, какой продукт прелестница загрузила в пищевод и отправила на обработку. Нет, я имею обычную мужскую привычку пялиться на другие участки тела собеседницы, и, собственно, во время нашей первой с ней встречи этим прилежно и занимался. По крайне мере, в начале, пока она ела какой-то там девочкин салат, суп и что-то там еще. Когда ей принесли огромный кусок мяса с жареной картошкой, один вид которого заставил трусить даже мой закаленный маминой жратвой желудок, я отвлекся от стандартных видов и сосредоточился на ее тарелке – бог мой, неужели съест?! Хрупкая собеседница – из тех, знаете, у которых талия как мужская шея и тоненькие ручки, прозрачные на свет – бодро вещала что-то по делу и динамично поглощала адское блюдо. Я восхитился и заключил сам с собой скотское мужское пари – если доест, то затащу ее сегодня к себе. Не доест - отвезу домой и сотру телефон.

Фея изящно поглотила последние кусочки (ура!!!), промокнула пухлые губки салфеточкой, невинно подняла глаза и добила меня окончательно:

- Ты не будешь против, если я закажу себе десерт?

В моей воспаленной фантазии тема десерта связалась с заключенным ранее пари и приобрела немыслимую эротическую форму, я судорожно заорал официанту «Меню!» и постарался резко подумать о президенте Назарбаеве или заднем мосте автомобиля ВАЗ 2110. Пока я приходил в себя, она умяла огромный треугольник чего-то шоколадно-кремового и выпила пол литра чая – мне даже на какой-то момент захотелось разрезать ее на две части во славу науки, и посмотреть куда, черт возьми, она все это упаковала. Может, ее пищевод связан с параллельным пространством? Или у нее в горле шредер, измельчающий мгновенно все, что туда поступает? В любом случае – женщина незаурядная.

Честно сказать, недолюбливаю жеманных особ, кушающих какую-то зеленую дрянь, напоминающую листья одуванчиков и запивающих всю эту вкуснотищу водичкой – сидишь напротив такой и стыдишься своего плебейского ростбифа. И то сказать – не ровен час, затуманится рассудок, опутает тебя неясно чем, женишься – и кирдык. Ни тебе сосисок ночью, ни яичницы на завтрак с салом – будешь жрать пророщенный овес и нервно втягивать живот при приближении супруги, не дай бог увидит, и овса не достанется! Нет, я за то, чтобы женщина ела сама и не мешала жить мне и моему желудку. Они когда сытые – с ними вообще проще.

С девушкой я просидел в ресторане почти четыре часа, заплатив по счету, предложил прогуляться, втайне боясь, что она не сможет встать из-за стола и нафантазированный мной секс придется заменить ночными поисками мезима. Но, слава создателю, все обошлось – она бодро вскочила и потащила меня гулять по ночной Москве. Мы еще пару раз перекусывали и оказались у меня только под утро. Как джентльмен, опущу детали. Скажу лишь, что выиграл пари сам у себя на все 100%!

Утром я повел ее в ближайшее кафе, где мы с ней проглотили отличный завтрак и она виновато призналась:

- Ты знаешь, я вообще много ем – у меня на этот мир энергии много тратится! Тебя не смущает?

Я сказал что нет, если только она ограничивается обычным ассортиментом и не имеет привычки съедать мужика после спаривания. Она плотоядно усмехнулась, у меня помутилось в глазах, и мы быстро вернулись ко мне домой.

Женщины, ешьте! Не мучайте себя в угоду странным веяниям моды, здоровый аппетит идет только на пользу вашему имиджу. Ешьте! Нет ничего более эротичного, чем румянец и жизненные силы, с которыми молодая здоровая женщина уминает кусок мяса! Нет никакой загадки в бледной швабре, что вяло возит зеленые сопли по тарелке и нудит о диетах, жирах и углеводах – хочется заткнуть ей рот содержимым тарелки, привязать к стулу и лишить ее диетической невинности картошкой фри. Ешьте, но только с удовольствием – и тогда все калории пойдут на пользу, округляя попку и придавая румянец нежным щечкам! А мы, самцы, порадуемся и, вдохновленные, поскачем за новым мамонтом, чтоб у любимой всегда было чем перекусить и продолжить радовать нас своим присутствием в нашей пещере.

Бонапети, милы дамы!

Кент (с)