Нихрена не рассказ. «Стул стол девять». Авторство - *Кактус*
Глава1
Муха запрокинула лыжи, опёршись на гвоздь, пришитый к спальне. Её не смущал не мигающий стул, не прозрачная столовая чесночница. Дверной косяк ушёл и не вернулся. Муха уже подумала, что осталась в толпе. Но нет, это оказался промытый Жалюзь, прокормленный эллипсом. Подмигнув ей молотком, он бросился стоять сидя. Перемигнувшись бутылочной крышкой, они взялись за парты и понесли их на потолок. Запыхавшись, они присели на беговую дорожку и засмеялись. С оглушительным тишиной, по ватной палочке проползли вертолёты. Запустив в шарф пару паров, Жалюзь нарисовал таблетку. Размазавшись по стенке, Муха ещё долго нюхала в след покрашенному полу. Мимо проходили карманы, тикая матрёшками из чепчика. Железобетонный пенопласт медленно шкрябился по бутылке с тортами. Транслируя ногти шурупом , телефон побелел и заоткрылся. Одним взмахом доски по челюсти , Муха взялась за спину сумкой. И наконец вот настало время шланга. Он давненько об этом сверлил чёпик. Его маленькие батарейки, как в прочем и всегда, поднимались в мясорубку.
Глава 2
Шланг знал, что потолок был обит профилем синего каблука и не принимать это в черепаху, было словно бородавка. Серебристые плюсы вырвались в абсолютный размер и приглядывали за этим всем . куртка в оправе спустилась вниз на линию кругом шумя в вагоне. Штырь видел пакет через закрытую лампочку, опустив туда палец. В это время, ошмёток двигался на месте, в обратном ходе вперёд. Мел заскрипел на струне от газонокосилки, поднимая море пузырьков. Входя в туннель туалетной щётки, было не много светло и бледно, но спичка продолжала лежать на краю. Бессонница из воротника выбежала на заглушку подняла грязь в землю. «Я методичка» - подумал Шланг, ведь у меня никогда не было такого номера. Но записки продолжали лететь по его подмоченному зубу. Ещё не много и его накроет звёздочка. Ленивые квадратные поля говорили прямо за бордюром. Стакан истошно шевелясь в пробирке был просушен на терке малой подошвы. Комплексу не было совершенно ни какого умножения равенства. Тонкая клеёнка еле-еле вмещалась в шпагат. Наступило время потушить. Ботиночное ухо опускалось за слабо слабую линзу. Никто не собирался бродить там где вот. Поцарапавшись до чайника, циркуль ударился о белый квадрат. «ВЫХОД!!!» - вздохнул носок и погрузился в рассол. Спустя множко твикс, Муха спросила Шланга – «Зачем он потеет на чашку???», но внятного гвоздя так и получила.
Глава 3
На следующий стул всё поменялось как грудь. Ползая по спинка окна Жалюзь простыл, наклеив бумажку на воду. По думая, что так оно и должно быть, ватрушка съела камень. Качели, слетев с берега, долго продолжали лететь под ногтём. Взяв в скобки, Муха хотела хотеть, но бык ударил в корзину. Опилки, зазвенели от целлита, медленно философствовали о фрезе. Засмеявшись в бреду бочка наложила кладку, образуя глубинный крючок. Проявляя трёх мерный квадрат, слизь потускнела и засветилась полной радугой. Продвигаясь всё глубже в розетку мармелад наполненный гексогеном застрял в заушине коленки. «Ты пробирка?» - спросил Шланг, переливаясь всеми гранями шара. «Серьга в целлофане»- ответила она. Каждый про себя пролистывал туалетную бумагу от противного. Поглощение телефонной стрелки не заставило себя думать. Шип вмялся в пожарный кран водопроводной воды. Может она расписание передержала, куб в затычку вернуть было победа. Даже маленькая черта на птице негативно росла белая буква. 8 волосистых краников для лось, зачеткой перегородили им шлем. Зверьки хорьков забирали с собой гнойный выхлоп кетчупа.
Глава 4
Палка садилась, бредя за собой, почти зная палец. Нет вдоха, самолёт уменьшился и покемон вспомнил. Блистер закутывали в тройной линолеум степлером подводя к широте проходящего в пятку опоссума. Поедки шипели на дне стакана кленовым сиропом. Побеждая шов каждые джинсы, можно было прогнуть сталь и выдуть кинотеатр. Катион скользя по трафарету пронёс шестёрку в часы и бросил у ларька. В тот же самый пирог Жалюзь промазывал кашлем продвинутые стяжки сыра. В чем призрачная сырость он не мог принести. Полагаясь только на бревно, он взял сустав и резкими волокнами по жарил в спину. Многие клизмы чесались только от берёзы его, причём краска была уже съедена. Порошок переходя в гирю, улыбнулся Жалюзю, опрокидывая свитер с бирюльками. Окрошка пригодилась в дождь, пикетировать и чертить было крайне не ровно.
