В Шпиле Примус наконец-то достигает захватывающего финала борьба за трон Некромунды — и путь к нему был невероятно насыщенным.

Сага началась с «Пылающего Синдерака», где Некромунда столкнулась с последствиями Великой Тьмы — времени, когда галактика была расколота варпом. Под прикрытием этого хаоса киборг-убийца совершил покушение на лорда Халмавра, правителя планеты.

Когда лорд Халмавр оказался между жизнью и смертью, его отравленное тело поместили в капсулу стазиса, и порядок в Улье Примус мгновенно рухнул. Пока нижние ярусы были брошены обитателями верхних уровней на произвол судьбы, дети Халмавра начали собственную войну за престол. Леди Хаера стала главным претендентом после того, как перебила большую часть своих братьев и сестёр прямо на своём банкете.

Однако более тёмные силы тоже замышляли захват власти: таинственная леди Кредо заключила сделку с Матриархом Примус Дома Эшер, направив Дом Клинков против Халмавров, чтобы пробудить своего древнего повелителя. Известный охотник за головами Кал Джерихо получил щедрое вознаграждение от мятежного лорда за доставку капсулы с умирающим лордом Халмавром.

В Хранилищах Теменоса началось великое паломничество, протянувшееся от разрушенного города Синдерак до самого Улья Теменос. Его возглавил загадочный Пророк Искупления, заявлявший, что ищет «Отца всех святых».

Леди Кредо хитро способствовала распространению его учения, и к моменту прибытия в Теменос у Пророка было достаточно сторонников, чтобы войти без проблем — и целая армия искупителей, насчитывающая тысячи человек. Именно в хранилищах улья был окончательно пробуждён Озостиум Арантус, Божественный принц и потомок Железных Владык.

Озостиуму понадобилось совсем немного времени, чтобы очаровать население своим могущественным психическим воздействием. Леди Кредо и её эшерки, вместе с паломниками и Пророком, вернулись в Примус, чтобы возвести своего господина на трон. Правление леди Хаеры оказалось недолгим. Ей пришлось бежать из улья, лишь бы спасти свою жизнь, и это стало лишь началом её пути. Озостиум был полон решимости истребить род Халмавров до конца.

Руины Джардлана рассказывают о её отчаянном бегстве через Пепельные пустоши к зараженным руинам Улья Секундус, где находился один из немногих оставшихся членов её семьи.

Недавно, в Книге Опустошения, Хаере помог её брат Тамино, чтобы добыть комплект Стенийского Спайрера. Это архетехнологическое снаряжение, созданное столетия назад специально для уничтожения древнего врага Дома Халмавров, вполне возможно, самих Арантианов, дало Хаере шанс сразиться с Озостиумом один на один.

Сможет ли Хаера Халмавр вернуть себе трон или Озостиум восстановит Арания Примус? Что станет с прежним лордом Халмавром? Внимание Империума обращается к Некромунде — и это последнее, чего кто-либо хотел бы.

Помимо завершения сюжетной линии «Престолонаследия Арантианов», «Шпиль Примуса» предлагает множество новых правил. На поле боя прибывает новая делегация для законопослушных банд — палантские стражи правосудия. Они являются судьями, присяжными и палачами имперского дома, особенно в вопросах знатности и происхождения. Следующий этап кампании посвящён противостоянию банд, преданных Империуму, и банд, преданных Арантианам. Сам Озостиум Арантус может выйти на поле боя во главе арантианских банд, тогда как банды, верные Империуму, могут отправиться в бой с Хаерой или создать собственного лидера в редком комплекте Стенийского образца.

Переведено: WarhammerBox — больше контента по ссылке

Благодаря благословению генетического наследия Атера быстро взбиралась по карьерной лестнице Эшер, отслужив свой срок в подъулье улья Прим и даже во внешних землях, хотя никогда и не исполнила мечту встретиться с пепельными дикарками. Со временем, её навыки привлекли внимание Совета матрон, и она заняла место рядом с Адиной в качестве её личной телохранительницы. Даже так, Атера всё ещё думала о пустошах и о далёком Синдерак-Сити. В конце концов, после многих лет верной службы первому матриарху, желание Атеры исполнилось - Адина отправила её командовать обороной Синдерак-Сити и возглавить пепельных дикарок с местными Эшер для противостояния вторгнувшимся Голиафам. Это будет не та встреча, на которую она надеялась; однако, когда первый матриарх приказывает, её верный Клинок подчиняется.

Накануне битвы за Синдерак-Сити Атера, незадолго до того оставившая улей Прим и хаос Великой тьмы, достигла города буквально за день до того, как дорожные банды Голиафов окружили его. В великой входной палате дома Позолоченной Грации она устроила совет с другими Эшер касаемо обороны города; Номея, лидер пепельных дикарок, и Эльвера, госпожа дома, напряжённо внимали её словам. Враги превосходили их в числе и оружии, и лишь горстка банд Эшер и Орлоков годилась для защиты города. Прочие клановые дома отступили в свои части поселения, как и гильдии с криминальными картелями. Все надеялись, что, если спрячутся и затаятся, смогут пережить гнев Голиафов.

Великая тьма и мировая буря после неё не пощадили Синдерак-Сити. Городские стены были в плохом состоянии после месяцев набегов кочевников из пепельных пустошей, а запасов годных бойцов и боеприпасов крайне не хватало. По этим причинам Атера, уже бывавшая в отчаянных битвах, присоединилась к горстке защитников на стенах, оставив львиную долю своих сил непосредственно в городе. Этот бой решится в мастерских, питейных заведениях и пыльных блоках Синдерак-Сити - местах вроде дома Позолоченной Грации.

Когда звуки тысячи рычащих двигателей накрыли поселение, Атера и её спутницы из пепельных дикарок провели боевой ритуал Эшер. Эсмер Тул, глава ковена химичек Позолоченной Грации, выдала собравшимся женщинам боевые стимуляторы - синие фиалки с биовольтными химикатами, что изготовлены согласно её собственному особому рецепту. Она также раздала шприцы для инъекций, заполненные соединениями вроде «Кипения крови» и «Огня кожи», что Эшер помещают в рукояти своих стилетов; это делает даже малейшую царапину смертельной. Для Атеры она приготовила стимулятор «Поцелуй хищника» - мощный и редкий химикат, способный дать разуму сосредоточиться на одном лишь чувстве - убийственной ярости. Атера заткнула стимулятор за пояс, пока не наступит время, когда ей понадобится его помощь.

Первая фаза битвы произошла так, как Атера и предвидела, и после того, как она задержала Голиафов на стенах, вместе с сёстрами она отступила к центру города. Они бились за каждую улицу, пока Клинок матриарха не оказалась на ступенях дома Позолоченной Грации. Так как вражеские бандиты приближались со всех сторон, Атера отступила в цитадель Эшер; её кариатид Стикс залетел в проход за мгновения до того, как Тул и Эльвера захлопнули дверь у неё за спиной. Не успела она поприветствовать сестёр, как взрывом двери Позолоченной Грации рухнули им навстречу в фонтане осколков и металлических фрагментов. Из пыли и дыма в здание ворвались тяжеловесные фигуры в кузнечных пластинах и респираторах, ведя огонь из всех стволов. Атера и Эшер ответили собственным огнём. Тул, Эльвера и девушки помоложе отступили к большой лестнице, что вела к верхним этажам Позолоченной Грации, а Номея и более безрассудные женщины пепельных дикарок бросились прямо на врага.

За мгновения входной зал превратился в яростную рукопашную из мельтешащих клинков и стрельбы на ближней дистанции. Атера и Номея танцевали среди Голиафов; цепной топор Атеры взлетал и падал кровавыми дугами, а отравленные клинки Номеи оставляли окровавленные раны на любой обнажённой плоти. Бойцы, кого коснулись ножи главы дикарок, в ужасе наблюдали, как их кожа чернеет, облезает или даже, в некоторых случаях, вспыхивает огнём - токсины превращали кровь в горючую жидкость. Те, кому не повезло больше всех, погибли наиболее жестоким образом - их органы разложились и лопнули, плоть от ядов стала чёрной и пурпурной; токсины терзали их тела до тех пор, пока те не рухнули на усеянный трупами пол.

Несмотря на предоставленные скоростью и химикатами пепельным дикаркам преимущества, Голиафы значительно превосходили их в числе, и, хоть входной коридор был усеян вражескими трупами, Атера и её союзницы были вынуждены отступить. Быстрой серией жестов Клинок матриарха повела защитниц разными путями к Позолоченной Грации; Голиафы разделились, дабы следовать за отдельными группами Эшер, и рассеялись по всему зданию тонким слоем.

Номея увела преследователей в актовый зал Позолоченной Грации, где девочки Эшер учатся овладевать искусством драться стильно. Отражаясь в зеркалах высотой во всю стену, что усеивали всё помещение, сотня Номей сражалась с тысячей Голиафов. Эшер танцевала среди взмахов дубинами-пилами и разводными ключами, отвечая молниеносными уколами и разрезами, и оставляя за собой следы из крови и тел по мере того, как прореживала ряды врагов.

В другом месте Позолоченной Грации Атера уводила Голиафов в Логово провидиц, где пифии Эшер проводят совещания с членами пепельных дикарок. Это было похоже на вход в царство вечных сумерек, ибо помещение наполнено тенями, шёлковыми занавесками и туманом от благовоний. Во вспышках пламени из оружейных стволов Атера металась туда-сюда во мраке; её топор образовал кровавую восьмёрку, когда она сразила двух огромных бойцов-Голиафов. С каждым ударом она отступала, хотя не все её сестры двигались столь же стремительно, и атакующие продолжали наступать, безжалостно сбивая Эшер с ног.

Пока Атера сражалась с нападавшими в Логове провидиц, Эльвера защищала верхние этажи с самыми юными членами дикарок. В зазорах меж извивающихся перил девушки палили по надвигавшимся Голиафам. Лазерные разряды и пули вгрызались в древние ступени вокруг захватчиков, хотя там, где выстрел попадал в цель, столь же часто здоровый боец лишь дёргался и продолжал взбираться. Вскоре Эльвера отступила в купальню Позолоченной Грации по залитым люменами коридорам. Запрыгнув в едва тёплую воду лунного бассейна, Эльвера поплыла в самую глубокую его часть, пока полдюжины Голиафов шумно плескались позади. Нырнув под воду, она двигалась словно тень по дну бассейна; её отравленный клинок выискивал обнажённое мясо ног и ступней Голиафов. Вскоре по всему бассейну растеклись багровые пятна, и Голиафы, что мгновениями ранее были столь уверены в успехе штурма, теперь барахтались в панике, пытаясь сбежать от незримого врага.

Тем временем, под комнатой с лунным бассейном в норе фелинксов разворачивалась свирепая решающая схватка. Под мокрыми железными прутьями среди лабиринта клеток и питомников девушки-дикарки и их коты-фелинксы нещадно сражались с бандитами-Голиафами. В бой вступил лидер Голиафов Заострённый Череп с грубым тесаком в каждой пятёрне. Массивный кузнечный тиран плыл сквозь и Эшер, и котов, рубя, круша и прокладывая путь по помещению. Лишь когда появилась Атера из бокового входа, Заострённый Череп-таки приостановился, повернувшись встретить этого нового противника с жаждой убийства в глазах. Атера, раненная и уставшая после боя в Логове провидиц, вытащила дозу «Поцелуя хищника», что Эсмер дала ей, и сделала глубокий глоток стимулятора. В мгновение ока её усталость пропала, сменившись на жгучую силу и жажду творить насилие.

Прыгнув через всю комнату, она встретилась с Заострённым Черепом в лязге оружия и звоне брони. Оба бойца кружили вокруг друг друга, обмениваясь ударами: Череп делал мощные замахи тесаками. пока Атера металась туда-сюда, а её цепной топор был размытым пятном в руках. Затем Стикс, почти весь бой перепархивая у Атеры с плеча на плечо, спикировал из мрака позади Черепа; массивный Голиаф споткнулся, извернувшись в попытке ударить раздражающее существо. Атера не из тех, кто упустит брешь, и рванулась нанести жестокий удар по лицу Черепа, разрубив щёку от уха до подбородка. Скалясь сквозь кровь и разорванную плоть, Голиаф попытался встать, но тут же был повален фелинксом, затем ещё одним и ещё. Пока Атера смотрела, коты рвали Голиафа на части в свирепой и яростной схватке за мясо. Эшер отвернулась от ужасающего спектакля и вернулась во входную палату.

Когда она прибыла, Номея и Эльвера вернулись с уцелевшими Эшер. От Голиафов остались только трупы. Снаружи звуки битвы становились всё громче, и, вскинув окровавленный цепной топор, Атера повела дикарок на улицы и в бой за Синдерак-Сити.

Вундер и Гаэн выросли со всем, что пара отпрысков подъулья могла только пожелать: с пулями, клинками и экспериментальными химикатами, равно как и с бандой сторонников-лизоблюдов, готовых сделать все, что те попросят (под угрозой превращения в живой обед для стококрока). И если Гаэн навсегда усвоила уроки, что преподала им мать, и заслужила шрамы в борьбе со сточными бандами, Вундер быстро превратился в заносчивого пижона. И если старые бандитские капитаны Талон вскоре начали подчиняться её дочери, никто не уважал напомаженного Вундера, что словно бы больше интересовался модой надъулья, чем старался защищать полиэфирную торговлю семьи. Нельзя было сказать, что Вундер был совершенным простофилей; вовсе нет, он был мастером-мечником и талантливым бойцом, просто наивно считал, что почему-то лучше отребья, с которым делил подъулье.

Бесчисленное множество раз в их детстве Гаэн пыталась убить Вундера. Однажды, в ходе поездки к Балке Дрейка, дабы посмотреть на повешение каких-то чужаков, она столкнула брата с края Бездны, хотя, к её неудовольствию, он пролетел лишь полдюжины метров, пока его до смешного экстравагантный плащ не зацепился за сломанную трубу. Затем был момент, когда она чистила болтер матери, и тот «случайно» выстрелил. И вновь Гаэн помешала заговорённая жизнь Вундера, так как болт не взорвался, всего лишь оставив приличную дырку в портсигаре с
лхо, что Вундер носил в нагрудном кармане. Несколько раз в более безрассудные моменты Гаэн даже попросту пыталась заколоть брата в лицо, хотя тот думал, что они соревнуются, и весело фехтовал до тех пор, пока Гаэн не надоедал процесс и она не сдавалась.

Вероятно, ближе всего Гаэн была к убийству брата, когда к Двум Туннелям прибыли кузнечный тиран из Голиафов Аксон Молот и его «Похитители железных деревьев». К этому времени близнецы Горвос достигли совершеннолетия и руководили собственными криминальными синдикатами, так как их мать Талон давно уже «ушла бродить по пустошам», дабы позволить детям вести дела. Ни одна капля полиэфира не текла через Два Туннеля без получения близнецами Горвос своей доли, главным образом, благодаря свирепости Гаэн и её политике нулевой терпимости к предательству. Когда пропагандист Эке Шилл забрёл в город, крича что-то о падающем молоте, Гаэн была одним из первых очевидцев, о чём был весь этот галдёж. Увешанный вокс-передатчиками и телеэкранами Эке стоял в центре Двух Туннелей и провозглашал приход Аксона - единственного настоящего тирана из дома Голиаф, что идёт получить свою долю полиэфира. Гаэн могла бы застрелить говорливого Эке здесь и
сейчас, если бы убийство пропагандиста у всех на глазах не было способом накликать беду, ибо прочие пропагандисты смешают твою репутацию с грязью во всём подъулье. Вместо этого она вернулась в «Полиэфирный бак» - главное питейное заведение Двух Туннелей (не
путать с настоящим полиэфирным баком, что стоял прямо за баром) - и растормошила Урла Дважды-нищего, местного агитатора. Вытащив оборванца на улицу, она хорошенько пнула его, отправив в сторону Эке. Оправившись от похмелья после «Дикой змеи», Урл быстро пришёл в себя и начал бранить пропагандиста. Вскоре оба приковали внимание окружающих, обмениваясь оскорблениями и гиперболизированной ложью о хозяевах друг друга.

Именно эта сцена и поприветствовала Аксона, когда он вошёл в Два Туннеля с Вундером неподалёку; близнец-Горвос радостно показывал, что есть что. Сказать, что Гаэн была недовольна столь характерным для брата предательством, было бы приуменьшением; она приказала своему отребью выйти на улицы и встретить Голиафов, пообещав каждому, кто пустит пулю меж глаз брату, столько полиэфира, каков объём их тела. Аксон Молот, Бич Паучьих Земель и хозяин «Похитителей железных деревьев», выглядел внушительно даже для Голиафа. Аксон - персона нон-грата в пепельных пустошах и любимый агент верховного тирана; он решал «спор» между Голиафами и Эшер в Перепутье улья Прим, когда с ним встретился предполагаемый правитель Двух Туннелей с обещанием союза и торговли между криминальной семьёй Горвосов и кланом Голиаф. Аксона повеселил коротышка в красивом плаще, да и заинтриговало
изобилие полиэфира, которым обладали Два Туннеля по утверждению Вундера; он согласился позволить близнецу-Горвосу привести его к этой награде. Если жители Двух Туннелей не заметят их появления, пока не станет слишком поздно, то тогда будет ещё лучше.

К несчастью для Аксона, там был ещё один близнец Горвосов, и она не собиралась отдавать контроль над своим полиэфиром никакому клановому дому. Так что, когда Аксон и Вундер остановились посмотреть, как Эке и Урл ведут свою словесную войну, Гаэн заняла позицию напротив них с другой стороны улицы; её отребье рассеялось, чтобы заблокировать бойцов-Голиафов Аксона, что сами окружали своего босса. Казалось, несколько минут обе стороны рассматривали друг друга над бранящимися пропагандистом и агитатором, хотя на деле это были, вероятно, лишь секунды. Тогда Вундер, наслаждаясь зрелищем, поймал взгляд сестры, и улыбка сошла с лица, ибо он прочёл её кровожадные намерения. Его кисть уже падала на пару крупнокалиберных стволов с золотыми пластинами, когда Гаэн метнула нож лёгким движением запястья; клинок вонзился в глотку Голиафу рядом с Вундером. И Эке, и Урл резко прекратили танцевать и рухнули оземь, ибо с обоих концов улицы началась перестрелка.

Это был язык, который Аксон знал хорошо, и кузнечный тиран оскалился, всаживая патроны из обоих стволов во всё, что двигалось. Справа и слева бойцы Голиафов посылали пули и гранаты, превратив улицу в зону боевых действий. Те несколько жителей Двух Туннелей, что вышли посмотреть на войну миров между Эке и Урлом, теперь разумно убежали внутрь, хотя не
раньше, чем нескольких из них разорвало на куски перекрёстным огнём.

Гаэн, движимая ненавистью к брату, побежала по улице, уворачиваясь от взмахов разводными ключами и крупнокалиберных патронов. Она была всего в шаге от Вундера, когда бандит-Голиаф навис над ней, крепко держа в руках массивную дубину-пилу. Громила взмахнул оружием широкой дугой, но Гаэн проскользнула под зубьцами и всадила пару ножей ему в пах. Покинув зону досягаемости удивлённого бойца, она вытащила меч и нанесла удар одним плавным движением, всадив клинок в челюсть Голиафа и прямо в мозг. Увалень ещё только падал на землю, а она уже перескочила через его тело и врезалась в брата.

Гаэн повалила Вундера на землю и уже была готова вонзить меч ему в шею, когда панический взгляд брата остановил её. Проследив за взглядом Вундера, она заметила, как Аксон и группа Голиафов добрались до полиэфирного бака, приступив к обмотке того цепями с целью повалить на землю. Она ещё смотрела, а опоры бака уже начали гнуться, и драгоценный полиэфир стал вытекать на пыльные улицы Двух Туннелей. На мгновение гнев на брата погас
из-за тихого голоса разума в подсознании, говоря ей, что она всё ещё нуждалась в нём - как минимум, чтобы разгрести бардак, что он устроил.

Гаэн подняла Вундера на ноги - брат внешне был рад, что сестра не собирается убивать его - и повернулась к уцелевшим Голиафам.

Оправившись от первоначального хаоса битвы, Эке теперь подбадривал Голиафов при помощи своих вокс-станций, пока Урл делал то же самое для того отребья, что не истекало кровью на земле. То, что началось как яростная перестрелка на короткой дистанции, теперь выродилось в дюжину небольших столкновений; группы отребья и Голиафов гнались друг за другом меж узких улочек и аллей вокруг полиэфирного бака. Гаэн и Вундер игнорировали этих врагов попроще и шли прямо к Аксону. Гаэн поливала местность автоматическим огнём, пока Вундер вставлял крупнокалиберные залпы промеж извинений сестре за то, что привёл Аксона к ней на порог.

Когда пуля высекла искры об его кузнечную пластину, Аксон повернулся к близнецам Горвос, вскидывая комбиболтер, чья плазменная катушка мерцала словно синий брильянт. Гаэн упала оземь, когда горящий разряд энергии опалил воздух, где она стояла мгновения до того; Вундер же, стоявший рядом, всего лишь выглядел слегка удивлённым. Лежа на земле, Гаэн сорвала полиэфирную бомбу с пояса и вырвала чеку зубами. Вундер уже обходил здоровенного бандитского лидера с фланга, постреливая из пистолетов, дабы привлечь к себе внимание и, что важнее, не давать тому помогать своим подручным, что продолжали валить бак. Верхним
броском Гаэн всадила бомбу в грудь Аксону; взрывчатка окатила его душем мерцающей слизи. С воплем измученного металла бак накренился на дюжину градусов к земле, и волна полиэфира захлестнула собравшихся Голиафов. Гигантские громилы поскользнулись и рухнули в жижу, но начали подниматься на ноги, когда Вундер и Гаэн обменялись взглядами; пара открыла огонь по растекающейся луже жидкости. Патроны терзали землю, пока один, царапнув по куску металлолома, не высек сноп искр, и полиэфир не взорвался морем пламени.

Горящие бойцы-Голиафы, включая Аксона, убегали во всех направлениях, стремясь освободиться от инферно. Видя, что лидер горит, те «Похитители», что не попали в огонь, вскоре струсили и присоединились к бегству. Близнецы Горвос следовали за ними с точными выстрелами из автомата и крупнокалиберных пистолетов, а уцелевшее отребье собиралось
вокруг них, отгоняя Голиафов обратно в пустоши. Последний раз, когда пара видела Аксона, кузнечный тиран сбросился в Бездну на задворках города, оставляя в воздухе следы пламени, пока не пропал во тьме.

Наслаждаясь триумфом победы над Голиафами, близнецы Горвос пили и смеялись вместе весь цикл - пока Вундер не заметил, что надо бы выдать Гаэн замуж за представителя одной из остальных семей Двух Туннелей, и она вернулась к планированию его убийства. Истинным победителем в битве за полиэфирный бак был, впрочем, Урл. Агитатор хвастался новой вокс-станцией и оттачивал лучшие оскорбления на Эке, чей изломанный труп теперь украшал пивную «Полиэфирный бак».