Во время войны процесс развития оружия происходит очень быстро. Посмотрим чисто визуально, не вникая в технические подробности, как это видно на примере противотанковых орудий начала и конца Второй мировой войны.
Слева — Pak 43/41 калибра 88 мм, по сути, зенитка, приспособленная для борьбы с танками в конце войны; справа — Pak 36 калибра 37 мм, «дверной молоток» начала войны. (Источник)
Немцы начинали войну с Pak 36 калибра 37 мм, а заканчивали с Pak 43/41 калибра 88 мм. На фото выше наглядно видна разница масштабов.
Расчёт «сорокапятки» 53-К в боях в Ростове-на-Дону. (Источник)
Наша армия начала войну с «сорокапятки» 53-К (на фото выше), а прошла путь до БС-3 калибра 100 мм, уверенно поражающей любой танк из немецкого «зверинца».
Расчёт советской 100-мм пушки БС-3 ведёт огонь по противнику в Берлине. (Источник)
Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад видеть вас среди подписчиков моего профиля и сообщества «Взаимосвязи».
Витя Коробков родился 4 марта 1929 года в крымском городе Феодосии. Отец его работал наборщиком в типографии, и мальчик рано выучил азбуку и начал читать. Паренёк был очень наблюдательным, артистичным и любил рисовать.
Семья Коробковых оказалась в оккупации. В городе были установлены немецкие порядки, и местная типография тоже оказалась в руках врага. Отец продолжил работать, и Витя сильно переживал по этому поводу. Он привык, что отец, часто рассказывавший ему о героях Гражданской войны, теперь сам работает на немцев. Но поговорить с отцом откровенно на эту тему долго не представлялось возможным.
Витя Коробков
Однажды мальчик нашёл листовку с текстом «Смерть немецким оккупантам». Из её текста он понял, что в городе и в самом Крыму активно действуют партизаны. Внизу листовки было приписано: «Прочти и передай товарищу». Как действовать с этой листовкой, Витя не знал, а человек, с которым он посоветовался, оказался провокатором. Дома у Коробковых немцы вскоре провели обыск, но Витя успел приклеить листовку, которую искали немцы, в городе. В тот раз беда прошла стороной.
Эти события подтолкнули мальчика на откровенный разговор с отцом. Оказалось, что Михаил Коробков – активный участник феодосийской подпольной организации, но наборщик воздерживался привлекать сына к этой работе, считая его ещё несмышленым мальчишкой. С этого времени Коробковы начали действовать вместе.
Боевая работа
Немцы распорядились, чтобы дети и женщины очищали Феодосийский порт от последствий бомбёжек. К этим работам был привлечён и Витя. В развалинах он отыскивал патроны и оружие и складывал их в укромное место. 12-летний мальчик стал связным между городом и партизанами.
Одним из Витиных заданий было наблюдение за немецким штабом, за передвижением машин, боевой техники. Под особым контролем был порт: данные о том, какие грузы и какое количество войск проходили через порт, сразу отправлялись в партизанский отряд. Однажды мальчик смог достать образец немецкого пропуска в город, а отец напечатал его в типографии. Деятельность подпольщиков вызвала беспокойство гестаповцев, в городе стало больше облав, обысков, арестов. Попали под подозрение и Коробковы. Было принято решение эвакуировать их из города в партизанский отряд. Уходя из города, Витя вывесил свой пионерский галстук на высоком дереве. Так и развевалось это импровизированное Красное знамя над Феодосией.
Юный партизан
В партизанском отряде Коробков-младший стал разведчиком штаба третьей бригады Восточного соединения партизан Крыма. В круг обязанностей юного партизана входило изучение местности, важных дорог, тропинок.
В деревне Бараколь заданием юного разведчика стало изучение вооружения гитлеровцев. Он по памяти зафиксировал всю боевую технику и места её дислокации, а через несколько дней партизаны уничтожили артиллерийские орудия, танки и гарнизон в Бараколи.
В деревне Эйсерес только хладнокровие Вити спасло их с отцом от неминуемой гибели. Мальчик смог отвлечь фашистов, заподозривших что-то, игрой на губной гармошке, и разведчики смогли уйти из деревни. Полученные в тот день разведданные также позволили партизанам провести успешную операцию.
16 февраля 1944 года Коробковы были арестованы во время операции в Феодосии. Две недели фашисты подвергали юного патриота пыткам. Его избивали ремнями, конским кнутом, но подросток держался стойко, так и не выдал своих боевых товарищей.
4 марта 1944 года Вите исполнилось 15 лет, а уже 9 марта его расстреляли. Своему товарищу по камере, Вале Ковтуну, городскому подпольщику, он сказал напоследок: «Когда выйдешь, найди маму, передай, что я умер за Родину». Страна не забыла подвиг отважного пионера. Витя Корбков посмертно был награждён медалью «За отвагу».
Сегодня его именем названа школа в Феодосии, в которой он учился, и прилегающая к ней улица. В 1959 году в городском сквере по улице Горького установлен памятник Вите Коробкову.
Фамилия генерала, бойцы которого насмерть стояли в кровопролитных боях под Москвой, известна большинству соотечественников. После гибели Ивана Васильевича в ноябре 1941 года борьбу с врагом в этой семье продолжила его старшая дочь Валентина – медсестра медсанбата стрелковой дивизии, которой командовал её отец.
Она родилась в Киеве 1 мая 1923 года. На фронт пошла добровольцем, окончив курсы сандружинниц и с трудом уговорив маму. Отправилась с отцом в Алма-Ату, где была зачислена в медико-санитарный батальон формируемой Иваном Васильевичем 316-й стрелковой дивизии. 16 августа 1941 года дивизия выдвинулась на запад, а 15 октября вступила в ожесточённые бои под Волоколамском.
Своей первой боевой наградой, медалью «За боевые заслуги», Валентина Ивановна была награждена приказом по Калининскому фронту от 22 августа 1942 года. В представлении отмечалось, что в период с 10 апреля по 11 мая 1942 года в медсанбате скопилось около 700 раненых. Медсестра Панфилова при норме 30-35 человек оказывала помощь 97-ми тяжёлым пациентам, проводя только в операционной и перевязочной по 10-12 часов в день.
22 мая 1943 года гвардии мл.лейтенант медицинской службы Панфилова была удостоена ордена Красной Звезды. В числе её заслуг указывались спасение трёх раненых бойцов, вынесенных из горящего здания во время бомбёжки и эвакуацию 18-ти раненых с поля боя под огнём противника.
17 сентября 1944 года Валентина Ивановна была награждена орденом Отечественной войны II степени. 12 апреля, во время артобстрела медсанбата, ст. фельдшер Панфилова вынесла в укрытие 15 раненых красноармейцев. Неоднократно проявляла мужество, отвагу и выносливость. Обучила и воспитала множество молодых кадров. Обеспечивала отличную работу приёмо-сортировочного взвода в любых условиях.
В самом конце войны Валентина Ивановна получила тяжёлое ранение в голову. После лечения по комсомольской путёвке отправилась в Алма-Ату. Вышла замуж, воспитала троих детей. Работала в окружном Доме офицеров и много времени уделяла патриотическому воспитанию молодёжи. Из жизни ушла 1 июля 1995 года.
Берлин: Инициатива "Зелёных" нацелена на ликвидацию советского характера трёх памятников, увековечивающих победу над нацистской Германией.
Хотят участвовать в оформлении мемориалов: провокаторы у мемориала в Тиргартене (Берлин, 9 мая 2025 г.)
«Зелёные» продолжают в Берлине работу по формированию тыла в духе боеготовности. Через несколько дней после мероприятия, где партия выставила себя главным двигателем кампании за закрытие Русского дома, берлинские «Зелёные» активизировались на поле исторической политики. В четверг их фракцией был внесён в земельный парламент проект заявления под названием «Советские воинские мемориалы в Берлине: дать им историческую оценку и защитить от политической инструментализации», который был передан в комитет по культуре, гражданской активности и содействию демократии для обсуждения.
Этим запросом преобразование и «новая интерпретация» трёх советских воинских мемориалов в Берлине, которые всё более согласованно продавливают разные силы — украинские националисты, историки, ориентирующиеся на создание внешнеполитических фронтов, антисоветские и антикоммунистические институты и объединения, — выводятся на следующий уровень.
Формальная цель запроса — обязать сенат постановлением Палаты депутатов разработать и реализовать «всеобъемлющую концепцию историко-критической оценки, развития живой культуры памяти, а также защиты от политической инструментализации» в отношении мемориалов. По сути, запрос направлен на уничтожение советского характера мемориалов. В обосновании говорится, что мемориалы отражают «образ истории», «который односторонне сформирован сталинистским Советским Союзом». «Оставленным без внимания» остаётся, мол, «пакт Гитлера — Сталина, насильственные преступления сталинизма, а также опыт тех народов и меньшинств, которые преследовались и подавлялись при советской власти».
Здесь почти без прикрас требуется заменить содержание мемориалов в честь победы над немецким фашизмом на «великие нарративы» антикоммунистической историографии о Советском Союзе. Это продаётся как «историко-критическая контекстуализация», которая, мол, не противоречит «существующим юридическим обязательствам Германии по защите военных захоронений». Якобы направлено это намерение также против «исторических и актуальных форм политической инструментализации» — ничем не подтверждённое обвинение, которое к тому же исходит из того политического спектра, который с 2022 года делает всё, чтобы превратить берлинские мемориалы в места столкновений вокруг трактовки войны на Украине. В конечном счёте и этот запрос является попыткой инструментализировать мемориалы для текущих политических целей. Формула «современная культура памяти» это невольно выдаёт.
Среди перечисленных в запросе рабочих поручений — помимо «контекстуализации» (через информационные стенды и «цифровые форматы передачи знаний») — «обеспечение видимости многообразия Красной армии» (которую советская культура памяти как раз никогда не делала «невидимой»), «разработка концепции мер по эффективному пресечению злоупотреблений мемориалами» (что, очевидно, направлено на перманентную институционализацию запретов, ежегодно вводимых 8 и 9 мая), привлечение «науки и гражданского общества» (то есть партнёров «Зелёных» по кампании) и, наконец, «разработка и реализация специальных образовательных предложений» с «включением последующего раскола и диктатур в Германии и Европе» — недвусмысленный намёк на то, что в перспективе на этих местах следует передавать нарратив о том, что в Восточной Европе в 1945 году «одна диктатура сменила другую», то есть никакого освобождения вообще не произошло.
Бывший сенатор по внутренним делам Андреас Гайзель (СДПГ), который публично заявлял о необходимости вмешаться в оформление мемориалов, как член комитета по культуре будет рассматривать этот запрос. В том же комитете заседает и депутат от ХДС Штефани Бунг — ещё в 2022 году она требовала убрать два танка перед советским мемориалом в Тиргартене. Таким образом, можно исходить из того, что запрос «оппозиционных» «Зелёных» будет встречен с явным благосклонным отношением.
В комитете не представлен единственный ярко выраженный критик инициатив по перестройке в Палате депутатов — депутат от партии BSW Александр Кинг. В пятницу он заявил в интервью jW, что запрос «Зелёных» — это «чистый реваншизм»: «Не немцы и уж тем более не немецкие “Зелёные” освободили Берлин, а Красная армия». Произведение изменений в мемориалах и смешение памяти «с собственным взглядом на историю освободителей и текущие события» — «действительно невыносимо». Для исторического ревизионизма «давно не нужны правые. “Зелёные” умеют это как минимум не хуже».
В Берлине сейчас также идёт судебное разбирательство по поводу запретов использования символов освободителей у мемориала в честь погибших советских солдат 8 и 9 мая.
Участие евреев в преступлениях нацистов против самих же евреев - тема давняя и весьма обширная. Вспоминают самые разные фигуры, в том числе, печально знаменитого председателя Лодзинского гетто Мордехая Хаима Румковского...
Большой человек
Холодной ночью 27 февраля 1877 года в еврейской семье Румковских из деревни Ильино Витебской губернии родился мальчик, которого назвали Мордехаем. Через несколько лет семья решила перебраться в Польшу, в город Лодзь.
Мордехай успешно окончил школу, начал работать в конторе отца, затем стал страховым агентом. Будучи человеком весьма амбициозным, Румковский всячески стремился занять какую-то руководящую должность и время от времени это ему удавалось. Так, на протяжении некоторого времени Мордехай возглавлял сиротский дом в городке Геленовек, был директором вельветовой фабрики в Лодзе.
Постепенно Румковский добился большого авторитета среди многочисленного еврейского населения Лодзи, вошел в состав совета и правления общины, начал политическую карьеру.
"Король Хаим"
В 1939 году, когда немцы вторглись в Польшу, Мордехаю Хаиму Румковскому исполнилось 62 года. 8 февраля 1940 года было создано Лодзинское гетто - второе по величине гетто в Европе. Люди из гетто были полностью изолированы от других жителей города. Плотность населения была чрезвычайно высокой - 40 тыс. человек на 1 кв. км. В одной маленькой комнатке жило по 6 человек.
Управление Лодзинским гетто немцы возложили на так называемый юденрат - еврейскую администрацию. В обязанности администрации входило четкое исполнение приказов немецкого командования, поддержание порядка в гетто, организация быта и т.д. Во главе юденрата должен был стоять авторитетный и уважаемый среди евреев человек. И таковым человеком и оказался Мордехай Хаим Румковский.
Всем руководителям юденратов приходилось всячески лавировать между приказами гитлеровцев и желанием сохранить жизни своих соплеменников. Однако, по сравнению со многими своими "коллегами" из других гетто, председатель Румковский слишком рьяно сотрудничал с нацистами и жестоко пресекал любые проявления недовольства.
Стиль управления Румковского был абсолютно диктаторским: казалось, этот человек упивался своей властью. Неслучайно жители гетто дали ему прозвище "Король Хаим".
Труд поможет избежать смерти
Мордехай Румковский полностью контролировал все стороны жизни в гетто: питание, работа, даже заключение браков. Из наиболее крепких парней Румковский создал полицию, выполнявшую все его приказы.
Румковский пробует суп, предназначенный для узников.
Председатель считал, что единственный способ избежать ликвидации гетто - усердный труд на благо немцев. Если в СС увидят, что Лодзинское гетто выдает на гора тонны продукции - там задумаются, прежде чем отправлять рабочих в лагеря смерти.
Именно с этой целью Румковский создал в гетто более 120 предприятий, на которых трудились узники.
Поначалу план председателя сработал: немцы согласились поставлять в гетто продовольствие и сырье в обмен на готовую продукцию. Еду распределял лично Румковский и его "чиновники".
Поставки продуктов были нерегулярными. Зачастую немцы отправляли в гетто гнилые продукты. Но и они были в жестоком дефиците. Уже в 1940-ом году в гетто были введены талоны на продукты.
При этом, сам "король и его свита" получали довольствие наравне с немцами, не отказывали себе ни в чем и поражали узников своим дородным, цветущим видом.
Румковскому регулярно доносили о критиках его политического курса, о тех, кто называл его предателем. Мордехай, в свою очередь, обвинял своих противников в том, что они хотят бросить гетто "под немецкие пули" и жестоко карал несогласных.
"Отдайте мне ваших детей!"
В сентябре 1942 года Мордехай Румковский получил приказ от немецкой администрации - выдать 20 тысяч детей, стариков и больных из гетто для отправки в лагерь смерти Хелмно.
"Король" тут же собрал людей на площади и произнёс перед ними ставшую печально знаменитой агитационную речь, рефреном которой была фраза "Отдайте мне ваших детей".
Румковский пытался убедить узников, что ценой жизни своих детей они спасут гетто. Вот отрывок из речи председателя:
"…Я понимаю вас, когда вижу слезы в ваших материнских глазах. Я чувствую то же, что чувствуют отцы, которым предстоит утром отправиться на работу и, вернувшись вечером, не застать дома детей, с которыми они еще вчера играли. Я открою вам секрет: они потребовали от меня 24 тысяч жертв, по 3 тысячи в каждый из 8 дней депортации; мне удалось сократить это число до 20 тысяч, но с условием, что депортированы будут только дети младше 10 лет. Те, кто старше, спасены! …Сломленный еврей, с разбитым сердцем стоит перед вами. Не завидуйте мне. Это самый страшный приказ, который мне доводилось когда – либо выполнять. Отдайте мне ваших детей!"
Толпа прерывала речь Румковского криками, женщины рыдали, мужчины пытались прорваться на сцену, но полиция сдерживала их.
В итоге 20 тыс. детей, стариков и больных все же отправились из Лодзи в Хелмно.
Дети, отобранные для отправки в лагерь смерти Хелмно
Крах "короля"
Как бы то ни было, но гетто Лодзи просуществовало дольше всех еврейских гетто. Во многом этого удалось добиться благодаря активной деятельности "Короля Хаима".
Развязка наступила в августе 1944 года, когда уже было понятно, что Гитлер проиграл и крах Третьего Рейха под ударом СССР неизбежен. Немцы решили окончательно расправиться с Лодзинским гетто - почти всех его оставшихся в живых жителей определили в Освенцим. В том числе, Мордехая и членов его полицейской команды.
Так "король" Лодзинского гетто оказался в руках своих бывших "подданных". И узники не пощадили Румковского. Узнав Мордехая, несколько мужчин из рабочей команды, которых депортировали из гетто как раз по приказу Румковского, набросились на него и забили насмерть лопатами.
Так закончилась жизнь председателя Лодзинского гетто, "Короля Хаима" Мордехая Румковского, который покупал собственную жизнь и комфорт за счет жизней других.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
21 апреля 1938 года, было образовано Государственное союзное конструкторское бюро № 47 (ГСКБ-47).
Изначально оно именовалось КБ по авиабомбостроению, с опытной производственной базой в ведении 13-го Главного Управления Наркомата оборонной промышленности. В состав ГСКБ-47 вошли научно-исследовательский отдел завода №67, КТБ-27, авиабомбогруппы бывшего Остехбюро, НИИ-6 и НИИ-3, а также соответствующие специалисты НИИ-24.
К началу Великой Отечественной войны ГСКБ-47 разработало и освоило в серийном производстве более 80 образцов авиационных бомб различных калибров и назначений, систему минометных выстрелов к гладкоствольным минометам калибров 50, 82, 107 и 120 мм с осколочными и осколочно-фугасными, зажигательными, дымовыми и осветительными минами, а также учебно-практические мины всех четырех калибров.
За годы войны силами ГСКБ-47 было создано и модернизировано около 90 образцов авиационных бомбовых средств поражения, было разработано около 30 образцов мин к минометам различных калибров, мины для инженерных войск и партизанских соединений, два образца огнеметов, средства для диверсионной борьбы в тылу противника. В 1944 году СГКБ-47 было награждено орденом Ленина.
Сегодня бывшее ГСКБ-47 известно как ГНПП «Базальт», один из лидеров по разработке авиационного вооружения. За время существования ГСКБ-47 его коллектив создал более 830 образцов боеприпасов, которые были приняты на вооружение.
Нюрнберг, 1946 год, заседание Международного трибунала о нацистских преступлениях. Советская делегация представляет участникам процесса фотодоказательства массовых убийств на оккупированных территориях. Как ни чудовищно, из-за большого объема эффект ужаса притупляется. Но одна фотография задевает за живое — и представителей союзников, и адвокатов, и прессу. На снимке, который не оставляет равнодушным и сейчас, — убитый мальчик с мёртвым голубем в руках.
Автор фотографии Макс Альперт
Фотография сделана в Ростове-на-Дону в последних числах ноября 1941 года, когда войска Южного фронта — увы, ненадолго — отбили город у гитлеровцев. Спешно отходя, враг оставил следы «нового порядка» — трупы мирных жителей, расстрелянных эсэсовцами из дивизии «Лейб-штандарт Адольф Гитлер».
Фотокорр Совинформбюро и ТАСС Макс Альперт — человек более чем опытный, и казалось бы, привычный к зверствам (он уже в зрелом возрасте застал Гражданскую и еврейские погромы), вряд ли хотел фиксировать на плёнку этот кадр — но долг был выше.
На земле лежало тело расстрелянного в упор подростка, почти ребенка, со следами пыток. В руке мальчик держал мёртвого голубя — видно, что прятал за пазухой.
Эта птица стала символом мира задолго до того, как Пабло Пикассо нарисовал эмблему (это произошло в 1949-м) — для всех народов библейской традиции, для которых священна Книга Бытия, голубь обозначает надежду на лучшую жизнь и на мир после «всемирных потопов». Фото Альперта стало символом жизни, убитой нацистами.
Местные жители, которых опросили в советской комендатуре, рассказали: эсэсовцы устроили массовые казни 28 ноября 1941 года, за день до входа в Ростов советских войск. Офицер особого отдела (они с первых дней войны фиксировали преступления врага) записал: расстрелянный — Черевичкин Виктор Иванович 1925 года рождения. «Просто Витя», — говорили те, кто его знал.
Ростовский писатель Аркадий Агафонов, который посвятил Вите Черевичкину книгу, был на два года моложе. У обоих мальчишек отцы и старшие братья ушли на фронт. Жили Агафоновы и Черевичкины по соседству — в районе Новая Нахичевань, где рядом стояли русские и армянские дома.
«Не зная разрухи и голода, часто завидовали трудному детству тех, кто мог видеть революцию, стать её защитником-будёновцем или чапаевцем. Часами играли в «Чапая» и по нескольку раз бегали смотреть про него кинофильм… Могли превратиться в «индейцев».
Сбежав без спроса на Дон, стать отчаянными «пиратами», — вспоминал Агафонов свое и Витино детство. Детство, как у всех до войны, «от Москвы до окраин» — ходили в походы, следили за подвигами полярников, потом боями на Халхин-Голе… Но была и местная особенность — ребята из довоенного Ростова любили разводить голубей.
«Особенно много голубятников было в тихих улочках Нахичевани, где жил Витя Черевичкин», — писал Агафонов.
Семья жила бедно, но дружно, работали тяжело, но хватало времени и на воспитание четверых детей, и на праздники — это уже вспоминает сестра Вити, Анна. Отец трудился на «Ростсельмаше», в кузнечном цеху, мама была дворником. Когда родители были на смене, за главного оставался старший брат Саша.
Витя — даром что уже учился в ремесленном (там и учили, и кормили) и тоже считался надеждой семьи — «детского увлечения» не оставлял.
Он мог часами возиться с голубями, так, что младшие сестренки Аня и Галя, которой тогда не было и четырёх, досконально выучили — чем вяхирь отличается от турмана, а породистый лохмоногий от обычного сизаря.
К тому же Витя всегда мог объяснить: голубей разводят не для забавы, они и для связи могут пригодиться, когда будет необходимо. Как пелось в популярной тогда песне «Если завтра война…».
Ростов-на-Дону в оккупации в 1941 году
Война пришла на 28-ю линию Новой Нахичевани в конце ноября 1941 года. Иван Черевичкин — на фронте. Старшего брата Сашу, у которого наступил призывной возраст, вместе с другими 18-летними эвакуировали из Ростова в Батайск. Но остальные члены семьи выехать не успели.
В те страшные недели фронт катился к городу. 21 ноября 1941 года в Ростов-на-Дону вошли войска фельдмаршала Герда фон Рунштедта. Анна Черевичкина вспоминала, как серые танки с крестами на броне грохотали по улицам, направляясь к парку имени Фрунзе, где наши войска давали арьергардные бои.
Позже немецкие военачальники признавали: этот, первый, захват города был непродуманным: позиции растянуты, фланги уязвимы. Уже 27 ноября 37-я армия Южного фронта под командованием Антона Лопатина ударила по танкам Рунштедта с севера. После чего из ставки пришёл приказ за подписью Гитлера: на этом участке отступить.
Но первая короткая оккупация Ростова осталась в памяти горожан как «кровавая неделя». А парк имени Фрунзе стал расстрельным полигоном.
22 ноября «штадт-комендатура» Ростова-на-Дону выпустила приказ об уничтожении домашних голубей. То, что оккупанты озаботились этим вопросом, вполне понятно: голубь — это связь, возможность передать сообщение. Вылетевшие в нужном районе в нужное время голуби — это сигнал для авиации.
Витя Черевичкин не уничтожил голубей, а прятал их, вопреки оккупационному приказу. Через несколько дней его схватили: немцы застали подростка в момент, когда он выпускал голубей, и обнаружили голубятню во дворе.
«В два часа дня 28 ноября 1941 года мы пообедали, и Витя — к выходу. Позже мама вышла во двор и обмерла — немец вел Витю к голубятне, — вспоминала Анна Черевичкина. — Они заметили, как он подбросил над штабом нескольких голубей в тот момент, когда в небе пролетал советский самолет».
«Потом повели в парк имени Фрунзе. Голубям оторвали головы, а его расстреляли. На нём от побоев живого места не было. А еще он в руке держал мёртвого голубя. Видимо, прятал его за пазухой до самого расстрела, в последний миг хотел выпустить, но не успел…» — рассказывала Анна Черевичкина.
А 29-го в город вошли наши, и в их числе — фотокорр Макс Альперт. А в дом Черевичкиных зашёл сосед, Анна запомнила его фамилию, Тютюнников. Сказал: видел тело Вити, замученного и расстрелянного. Анна вспоминала, что мама не выдержала этого известия — разум помутился.
Для Ани Черевичкиной, даже когда наши окончательно отбили город, жизнь была непростой: отец и брат воюют, надо ухаживать за больной матерью. Хорошо, добрые люди помогали: продуктами, дровами, углем.
Плюс рабочая карточка — Аня пошла работать на завод, как и миллионы подростков по всей стране. Память о погибшем Вите не уходила: эта смерть воспринималась как особенно несправедливая.
Ведь может быть, он и голубей выпустил просто так, а не для того, чтобы подать сигнал лётчику? Но до войны он ходил на курсы Осоавиахима, частью которых была военная подготовка.
И Витя отпустил турманов и сизарей не просто где-то, а недалеко от немецкого штаба. Значит, неспроста, это было «наведение на цель»? В страшную неделю Витя ничего не говорил родным о том, была ли голубиная связь через линию фронта, и если да, то кто эту связь поддерживал. Известно лишь, что голуби «выпархивали» в сторону Батайска — как раз через фронт.
А когда Витя погиб, голуби навсегда улетели.
16-летний подросток, два года не доживший до призыва, был похоронен вместе с красноармейцами, сражавшимися за город, в братской могиле в парке Фрунзе.
9 мая 1959 года рядом был зажжён Вечный огонь. И стоит памятник мальчику с голубем.
В послевоенные годы возникли песни и рассказы, где образ Вити обрастал деталями. Часть этих деталей может быть художественной, часть — и вовсе передается лишь устно. Важнее другое: сама фигура подростка, убитого за неповиновение оккупантам, стала одним из символов сопротивления нацизму. И образом расправы над безоружными — за что нацистские главари ответили в Нюрнберге.
Ростов-на-Дону помнит о своих героях. Витя был моим земляком, его храброе сердце остановилось здесь, но память о нем будет жить вечно. Когда читаешь о детях, которые, несмотря на возраст, защищали свои семьи, землю, на которой родились, особенно остро понимаешь, что пришлось пережить нашей стране, когда фашисты пришли уничтожать наши города, людей и все то, что было нам дорого. Они наравне со взрослыми хлебнули все ужасы войны. Поэтому, единственное, чего я боюсь — это повторения той войны. И забвения истории о войне.
Изучая документы и книги об этом почти ребенке, я все время ловила себя на мысли, что мне, взрослой, совсем не хочется называть его Леней, а вместо этого просится уважительное Леонид, а то и Леонид Александрович Голиков. В 15 лет это был уверенный в своих решениях зрелый человек с твердым характером и сильной волей, совершенно не по годам. Тем, что он успел сделать за неполный год своей работы в разведке, мог бы гордиться и взрослый боец, удостоившийся звания Героя Советского Союза.
Памятник Леониду Голикову в Великом Новгороде, 1965 год
Когда-то считалось, что Голиков — пионер-герой. Годы парню уменьшили, возможно, потому что синодик героев первых лет Великой Отечественной нуждался именно в образе пионера — Героя Советского Союза.
Без Леонида пионеров-героев было бы двое: на самом деле по возрасту в организации состояли только Марат Казей и Валя Котик.
Видимо, именно поэтому в Книгу почета Всесоюзной пионерской организации внесены также Леонид Голиков, Зинаида Портнова, Александр Чекалин и Борис Цариков.
Как бы то ни было, величия, значения боевой деятельности Леонида Голикова тот факт, что ему на момент зачисления в партизанскую бригаду было уже 15 лет и он как раз вскоре после этого стал комсомольцем, никак не умаляет.
Короткое детство
Леня родился 17 июня 1926 года в деревне Лукино Новгородской губернии в семье рабочих.
Семья жила небогато, так что мальчик окончил только семилетку (по данным некоторых источников — пять классов), хотя учиться ему нравилось и у учителей он был на хорошем счету.
Когда его одноклассники продолжили учебу в школе, мальчик отправился работать на фанерную фабрику №2 Старой Руссы.
Но работать долго тоже не пришлось. Началась война, и уже в августе 1941-го в деревню вошли немцы. Оккупация продлилась полгода — до февраля 1942-го, но тяжких впечатлений оказалось достаточно, чтобы юноша твердо решил бороться. Исполнить свой план он мог только одним способом: присоединиться к партизанам.
Недетская храбрость
Лене было всего 15, и по малолетству ему отказали. Но парень был настойчив и привык добиваться своего, к тому же, по данным ряда источников, один из его школьных учителей дал юноше положительную характеристику, порекомендовав его как надежного.
Так это или нет, результат был один: в марте 1942-го Леонида Голикова зачислили бригадным разведчиком 67-го отряда 4-й ленинградской партизанской бригады, а уже в июле представили к первой награде: медали "За отвагу".
За неполные десять месяцев, которые были отмерены Лене на войну, он много раз под видом местного жителя отправлялся в тыл врага, чтобы получить сведения о размещении немцев, их численности, транспорте и вооружении, благодаря чему партизанам удавалось наносить точечные и эффективные удары по штабам и другим важным пунктам расположения противника.
Послужной список
По отзывам товарищей, в бою Леня был предусмотрительным и даже хладнокровным, старался продумывать свои действия наперед. Однако, когда это было нужно, он действовал молниеносно, умел быстро думать и принимать решения, был отчаянно смелым и часто первым врывался в здания, которые атаковала его группа.
Вспоминали товарищи и его ловкость, умение быстро заметить и захватить самое ценное: документы, оружие, знаки отличия уничтоженного противника. А то, что не удавалось взять с собой, Леня старался укрыть в надежном месте, чтобы за трофеями потом можно было вернуться.
Посмертный портрет Леонида Голикова, написанный в 1978 году с его младшей сестры Лиды
Леонид Голиков участвовал в 27 боевых операциях, лично уничтожил несколько десятков (по разным данным, от 78 до 80) немцев, при его участии было разрушено два железнодорожных и 12 шоссейных мостов, два продовольственно-фуражных склада, подорвано девять автомашин с боеприпасами.
Он сопровождал в блокадный Ленинград обоз с продовольствием, состоящий из 250 подвод.
13 августа 1942 года группа Голикова выполняла задание: занять точку вблизи шоссе Псков — Луга и наблюдать, какой поедет транспорт и какой будет перевозиться груз.
Место выбрали на возвышении — знали, что в этом месте машины замедляют ход и можно рассмотреть, кто внутри. Так и случилось: в машине был человек в белом кителе и еще два офицера. Было ясно, что они могут везти ценные документы.
Машину подорвали, шофера и офицеров удалось уничтожить, захватив перевозимые бумаги. Человеком в парадном кителе оказался генерал-майор инженерных войск Рихард фон Виртц, а среди добытых документов были инспекционные донесения Виртца руководству, чертежи и описания нескольких образцов немецких мин и другие важные бумаги военного характера.
К ноябрю 1942 года 16-летний разведчик кроме медали "За отвагу" был награжден медалью "Партизану Отечественной войны" II степени и орденом Красного Знамени.
Герой "Первого отряда"
В декабре 1942 немцы усилили борьбу с партизанскими группами. Началась крупномасштабная операция, под прицелом которой, конечно, оказался и 67-й отряд, где воевал Голиков.
24 января 1943 года около 30 партизан, измученных преследованием, вышли к деревне Острая Лука Дедовичского района Псковской области. Убедившись, что немцев в ней нет, решили остановиться на ночь в трех домах с краю.
Часовых решили не ставить, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако среди деревенских нашлись предатели, которые донесли немцам, в каких именно домах скрываются партизаны.
Острую Луку окружили гитлеровские каратели, среди которых были их местные прислужники и литовские националисты. Партизаны вступили в бой, шестерым из них удалось вырваться из окружения и через неделю, 31 января 1943 года, добраться до регулярных советских войск.
Так и стало известно о последнем бое партизана Лени Голикова. Парня похоронили в родной деревне, но ведь герои не умирают и не стареют. Они живут. А мы просто будем их помнить.
2 апреля 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР "за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками" Голикову Леониду Александровичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда"
Именем Лени Голикова по всей России названы детские лагеря, школы, улицы, корабли, клубы юных моряков, ему установлены памятники и бюсты. Вместе с другими юными героями Леонид Голиков стал прототипом одного из персонажей российско-японско-канадского анимационного блокбастера "Первый отряд".
Юлия Острогожская
Автор выражает благодарность за помощь собственному корреспонденту ТАСС по Новгородской области Ирине Евдокимовой.
