На границе Болотного края и Королевства луга стояла сторожка. Крыша бревенчатого домика, заросла дерном и болотными цветами, а рядом с трубой виднелась небольшая ёлка.

Возле домика был устроен необычный сад. Так как болотная местность не способствовала разведению цветов и кустарников, то и сад тут был под стать - необычный, каменный. Но от того не менее живописный. Потому как каменные фигуры как-будто застывшие в воздухе в самых причудливых позах, создавали эффект неожиданности и удивляли любого прохожего, по случайности оказавшегося в этом месте.

В светлое время домик, не смотря на соседство с болотом, выглядел весьма обжитым и уютным и даже ухоженным. Возможно такое впечатление складывалось из-за чистых окон с веселыми занавесками и новенького крыльца. Впрочем, кальсоны и полосатые фуфайки, развешанные на сушке рядом с домиком тоже недвусмысленно намекали, что хозяин тут есть.

Ночью бельё таинственным образом исчезало, окна закрывались темными ставнями, а погнутые ели и кривобокие березы, растущие возле домика, отбрасывали зловещие тени. В лунном свете домик принимал совсем уж таинственный вид. А у редких путников, по случайности забредших так далеко возникало только одно желание - оказаться как можно дальше.

Согласно местной легенде владельцем этого домика и сада был болотный леший Шигшинаки или Шига. Согласно этой же легенде он недолюбливал трезвых мужчин и не переносил на дух всех женщин. А всё потому, что трезвые мужчины как правило либо кидались на него с кулаками или чем-то потяжелее, либо бежали в болото. И в зависимости от обстоятельств Шига был вынужден или спасаться сам или спасать непутевых посетителей. Женщины же просто вызывали у него стойкую неприязнь. А все потому, что кто-то пустил слух, что поцелуй искренней любви превратит болотное чудище в прекрасного принца, сторожку в замок, а снявшую заклятье женщину - в царицу с баснословными богатствами.

Шига конечно догадывался, кто был автором этого слуха и даже как-то высказал свое отношение к юмору профессора Горянина. Но болотная легенда почему-то крепко засела в умах аборигенов и пришлось выкручиваться.

Потому Шига, заметивший, что под воздействием настоек местное население становится значительно добрее и лояльнее к чудовищам, распустил слух, что Шигшинаки не трогает только весёлых и притомленных настойками путников. А вот женщинам - путь заказан, что трезвым, что притомленным. А про богатства и королевскую кровь это все выдумки.

В домике на полке у печи стояла голограмма с четырьмя улыбающимися молодыми людьми: Айна, Юххони, Шига, Василий. Это был состав той самой злополучной экспедиции, прилетевшей на планету за год до того, как с неба рухнуло бревно с буквой Х на конце и день поменялся с ночью ...

В далёком прошлом, фактически в прошлой жизни, Шига Одзава (одзава - маленькое болото на родном языке Шиги, примеч. автора), врач-микробиолог прилетел на планету в составе небольшой зоологической экспедиции вместе с профессором Василием Горяниным. Но в силу трагических обстоятельств был вынужден остаться в топях навсегда.

С Кара-Чуром Шига познакомился, когда тот по счастливой случайности оказался рядом с болотами и нашел Горянина, правда уже в теле ящерицы. Имран, а таково было настоящее имя Кара-Чура помог незадачливым межгалактическим страдальцам. Чудесные знания молодого естествоиспытателя помноженные на технологии и опыт пришельцев в итоге спасли их всех, даже Василия. Правда несчастный Горянин, а ныне Горецвет, лишился своего человеческого облика, зато остался жив.

Итак, после памятного события, ставшего легендой, Айна и Юххони ушли на север, Горецвет переехал в терем к своему спасителю, а Шига Одзава, микробиолог, врач и просто хороший человек обосновался в болотах.

* * *

Кара-Чур откинулся в кресле-качалке и уставился на конверт с письмом. Карл и Горецвет улетели на помощь товарищам и Властелин остался один на один со своими мыслями. И мысли эти не давали ему покоя.

В том, что письмо написано рукой Анны сомнений у него не было - Имран не раз читал документы, написанные рукой Королевы луга. Но странный текст и выбор места встречи наталкивали его на мысли о глупом розыгрыше. Потому что дом Шигшинаки на границе Болот и Луга было последним местом, куда Анна могла позвать Властелина болот. Кроме того, Анна настаивала на личной встрече, а это было еще необычнее.

- Женщины! - презрительно фыркнул Кара-Чур. Но в глубине его чёрной-чёрной души шевельнулось любопытство и что-то ещё. Припыленное и непонятное. Какое-то забытое чувство, которое Кара-Чур никак не мог вспомнить и от того только сильнее беспокоился.

В четверть двенадцатого Кара-Чур оседлал черного-черного коня и хотел было уже поехать, но из загона послышалось недовольное ржание.

- Что, Горбань, тоже хочешь прокатиться?

Кара-Чур подъехал ближе.

- Нет, мой друг, сегодня оставляю тебя за старшего - ведь Горецвет улетел, и ты мой верный скакун, единственный кто наделен разумом и в случае необходимости сможешь помочь остальным химерам.

Горбань снова заржал и в этот раз даже будто вздохнул, помотал мохнатой головой, но все же зашел обратно под навес.

Кара-Чур пришпорил коня и пустился в сторону сторожки быстрее ветра. Тучи рассеялись, над болотами взошла полна луна. Лес и топи казались подернутыми прозрачной серебряной дымкой и от того выглядели еще более загадочными.

Анна добралась до сторожки на пол часа раньше назначенного времени. И сделала это специально. Письмо было написано рукой Властелина болот, в этом сомнений не было. Она внимательно изучила сама и даже заставила своих писарей сравнить отрывок письма и грамоты, которые при ней когда-то писал Кара-Чур. Почерк был идентичен. Но содержание!

Во-первых, упоминание свиты, что за детская шалость. Да и шутки такие были скорее в духе её фрейлин, но никак не вязались с привычным сарказмом Кара-Чура.

Во-вторых, вся эта таинственность и желание видеть только её одну, да ещё и в полнолуние, в полночь, создавало какой-то романтический флёр. Анна была убеждена, что Властелин болот мог быть коварным, расчетливым и даже безжалостным, но романтиком - точно нет. И потому, памятуя о том, что она на минуточку, тоже слегка бессмертна, как и ее противник, Анна пустилась в путь, как и предписывалось в записке - одна. Правда, приехала на пол часа раньше и притаилась в зарослях кустарника, так чтобы иметь обзор на сторожку и единственную дорогу к ней. Лошадь же свою предусмотрительно припрятала в лесу.

Кара-Чур, гнал коня к сторожке. Попутно он пытался разобраться, чем вызвана такая спешка. И настолько увлекся внутренним спором о том спешит ли он из-за любопытства или же его привлекает наличие Анны без свиты, что пропустил нужный поворот. Он осадил коня и медленно заехал к сторожке со стороны кустарников.

Открывшийся вид поверг его в некоторое удивление и натолкнул на мысли о женском вероломстве. Среди деревьев, лениво пощипывая жухлую траву, паслась лошадь Королевы луга. Лошадь пару раз даже куснула мох, задумчиво его прожевала и посмотрела на Кара-Чура.

- Похоже Анне не долго ходить в невестах, - усмехнулся про себя Властелин болот, вспомнив древнее поверье (Девушка, на которую гадали, выйдет замуж в том случае, если лошадь станет есть мох, болотное поверье, примеч. автора).

Сама же Анна, вырядившись как лесничий, сидела на земле у кустарника. И судя по напряженной позе, внимательно наблюдала за входом в сторожку.

Кара-Чур криво усмехнулся и даже немного расстроился. Черные как уголь глаза полыхнули яростным огнем. Банальное убийство было совсем не в духе Королевы, но по другому интерпретировать приглашение в одиночестве и открывшуюся засаду он пока не мог.

Забытое и пыльное чувство снова беспокойно шевельнулось внутри и Кара-Чур решил не торопиться с выводами и дать Анне шанс оправдаться. Поэтому, пользуясь своими возможностями, он сорвал с ближайшего кустарника ветку болотной андромеды и бесшумно двинулся в сторону Анны.

Властелин болот осторожно приблизился к девушке, наклонился и легко коснулся её плеча. Цветок предусмотрительно спрятал за спину и уже посмеиваясь про себя приготовился к оглушительному визгу. Но Анна и здесь была оригинальна. Она, как Властелин и предполагал, подскочила. Вот только визжать не стала, просто стиснула зубы и оказалась в его объятиях.

Так и стояли они в кустах под лунным светом. Кара-Чур сжимал талию девушки одной рукой, вторая, с цветком осталась заведенной за спину. Анна, упрямо закусив губу, прижалась к груди Властелина и даже не шевелилась.

Кара-Чур решил снизить градус напряжения и глядя на костюм Анны пошутил:

- Сударь, у вас ус отклеился.

Анна разжала губы, но от мужчины не отстранилась и в тон ему ответила:

- Сударь, а у вас, оказывается, не только кости, но и мышцы имеются.

- Это сейчас был удар ниже пояса. Уважающий себя мужчина на такое и обидеться может.

Кара-Чур было хотел отодвинутся, но со стороны болот послышался громкий шум, а затем показалось мохнатое существо. В лунном свете оно смотрелось особенно внушительно и жутко.

Вот только Кара-Чур почему-то заулыбался и хотел было помахать рукой, но посмотрел вниз и натурально обалдел. Второй раз за вечер.

Анна смотрела на него с неподдельным ужасом. Обеими руками она вцепилась в его плечи и дернула в сторону домика громко шипя:

- Быстрее! Что застыл! Это же Шигшинаки! А мы оба трезвые, а я - так вообще женщина!

Кара-Чур решил не спорить и посмотреть чем закончится эта комедия положений.

Забежав в сторожку Анна кинулась по углам в поисках настоек. Удача ей улыбнулась на третьем шкафу в небольшой комнате, видимо служившей хозяину кухней. Она схватила пузатую бутыль и подлетела к Кара-Чуру. Глотнула прямо из горлышка сама и протянула ему бутылку.

- Не буду я это пить!

Кара-Чур возмутился и отодвинул бутылку рукой.

Анна странно на него посмотрела и со словами: «Я даже не хочу проверять насколько ты бессмертный по отношению к Шигшинаки», набрала в рот жидкости из бутылки, встала на цыпочки и ... поцеловала Властелина.

От неожиданности Кара-Чур открыл рот и получил добрую порцию настойки на иголках. Трёхсотлетней выдержки. Аянской ели. Выращенной Шигой на крыше собственного дома.

Эфирные масла, содержащиеся в иглах этой ели, единственные могли оказывать на Кара-Чура опьяняющее действие. Остальные настойки воспринимались мутировавшим организмом как вредоносные токсины и выводились моментально. Кара-Чур просто не пьянел. Так сказать, не успевал. Но иглы аянской ели имели сногшибательный эффект. В прямом смысле.

- Как? - Кара-Чур недоуменно уставился на Анну. - Я спрашиваю как, Шигшинаки тебя напугай, ты нашла именно ЭТУ настойку, на иглах! Аянской ели! Она же была спрятана так, чтобы не дай Горецвет, найти!

Анна сузила глаза и зло ответила:

- Пей, что дают! И если это был твой коварный план - подставить меня, обвинив в нападении Шигшинаки, то он провалился!

Анна потянулась к бутылке, чтобы набрать новую порцию настойки. Кара-Чур дернулся как ошпаренный, но девушка держала крепко.

- А ну стой!

Анна от неожиданности проглотила жидкость и поняла, что сторожка почему-то поехала вбок. Следом за ней поехал Кара-Чур. Мир вообще несколько покосился. По телу разлилось приятное тепло.

Кара-Чур похоже тоже почувствовал изменения. Потому что перестал вырываться и напротив, ухватился за Анну, стараясь удержаться на ногах.

- Забористая настойка. - констатировала Анна и уткнулась в костлявое, но как она уже выяснила, все же мускулистое плечо своего визави.

- Нам лучше присесть. - пробурчал Кара-Чур куда-то ей в макушку и прижал крепче. Анна не возражала.

- Или может прилечь, - Анна почувствовала как пол уходит из-под ног. Но нет, это не деревянный настил неожиданно исчез и оказался где-то в другом месте. Кара-Чур поднял девушку на руки и шатаясь побрел в угол комнаты, где стояла большая печь, а рядом низкая кровать, почти на уровне пола.

- Зато падать не больно, - хором сказали Анна и Кара-Чур и захихикали как подростки.

Властелин, насколько ему позволял штормящий вестибулярный аппарат, осторожно опустил девушку на покрывало и тяжело упал следом. Заполз поглубже, раскинул руки звездой и уставился на ковёр, повешенный на стене.

Анна тоже не теряла времени даром. Она стянула с печи одеяло со словами «на случай, если замёрзнем», чем вызывала у обоих новый приступ глупых смешков, устроилась на груди Кара-Чура и накрыла их своим трофеем.

Из созерцания ковра Властелина вытащил требовательный голос:

- Мне теперь жарко!

- Мне отодвинуться? - уточнил мужчина и даже сделал попытку, но вместо этого Анна стянула с него рубаху и снова устроилась на груди.

- Тебе не кажется странным, что жарко тебе, а раздеваешь ты почему-то меня? -озадаченно поинтересовался Кара-Чур и сверкнул своими чёрными-чёрными глазами. Анне даже на секунду показалось, что вокруг мужчины стала сгущаться тьма. Она моргнула и наваждение пропало.

- Не кажется. И потом, согласись, так ведь намного приятней.

Девушка еще немного повозилась и затихла. Кара-Чур устало вздохнул и тоже прикрыл глаза.

* * *

Шига любил свой новый дом. Топи и болота, кривенький лес с покосившимся елями и крючковатыми березами. Сруб с заросшей травой и цветами крышей. Сад камней, на который он выходил полюбоваться на рассвете. Он дорожил всем этим. Но еще больше он ценил дружбу.

Поэтому ночь он провёл на эндай (низкая и широкая скамейка без перекладин и спинки с родины Шиги, примеч. автора). Теплый костюм, сделанный из шерсти мохнатой болотной козы, уютно согревал, а шапка послужила отличной подушкой.

Как рассвело послышался топот и фырканье и Шига открыл глаза. Перед ним невесть откуда появился Горбань, а на его спине восседал высокий и крепкий мужчина, выглядевший весьма опасно.

- Гуннар. - Коротко представился незнакомец.

- Шига. - ответил Шига, сел на скамью и внимательно оглядел непрошеного гостя.

- Я к Кара-Чуру за Горбанем приехал. Вот только Властелин ... занят похоже.

Мужчина ухмыльнулся и кивнул в сторону домика.

- Ты мог бы ему передать, что Горецвет уже вернулся, а Горбаня я, как договаривались, забрал?

- Мог бы.

- Тогда я поехал. Вать ду хайлур! - сказал синеглазый и с места поднял Горбаня в галоп.

- И тебе не болеть, - пробурчал Шига и опять опустился на лавку.

Первое испытание осталось позади, молодой «бей» без труда одолел наездника Тимера. В сопровождении своих воинов «Эскен» возвращался к окраине Урды, где был разбит лагерь.

Неожиданно Алёша остановился, стал напряженно прислушиваться к чему-то. Спустя мгновение и остальные догадались, что привлекло внимание дрыгвича.

У женской половины юрт шли хороводом двадцать две пленные Алеси и воздевая свои ясные очи к небу, на несколько голосов пели. Снова и снова повторялся припев, настойчиво требуя, чтобы ветер унес мелодию в родной край. Окончив очередной рефрен, Алеси разом остановились: перевести дух, утереть слезы и высморкаться.

Алёша, пользуясь паузой обратился к пленницам:

- Дорогие землячки, а чего это вы в такой печали и все ещё в плену? Это с вашим-то волшебным даром! Вы же можете воспользоваться врожденной способностью убеждения. Или просто усыпить бдительность половяков мороком... Почему же вы не уходите?

- А куда мы пойдем с малолетними детками, одни, в степи, без еды и воды и не зная, где наш родимый край? - грустно отвечала одна из Алесь.

- Наш дар бессилен и никак нам тут не поможет,- тут же согласилась с ней Алеся помладше.

- Видать так и зачахнем здесь, на чужбине, - хором сказали остальные девушки и совсем пригорюнились.

- Не бывать тому! - пообещал Алёша и обернулся к Гуннару.

Девушки оживились и весьма красноречиво уставились на предполагаемого спасителя. Для закрепления эффекта применили свой дар убеждения.

- Хорошо, - сразу согласился Гуннар, а сам подумал, что нордсьены ещё легко отделались. Ведь Алеси с их редким даром могли напустить такого мороку, что раскрыли бы план и привели всю команду к погибели.

Алеси тем временем согласно закивали головами и вновь собрались в хоровод, на ходу затянув свою песню. Когда последние звуки растаяли в воздухе, и правда сложилось впечатление, что музыка и слова, как облачко, поднялись вверх и полетели куда-то на крыльях ветра, чтобы донести тоску по родине до далекого дома.

Гуннар подмигнул самой симпатичной Алесе и одними губами произнес «как обычно». Девушка в ответ улыбнулась и закружила подруг в танце, а затем повела хороводом в сторону женских юрт.

Ровно в полночь все двадцать две Алеси, напустив морок на свою стражу, беспрепятственно покинули женскую половину. И теперь стояли вместе

с малолетними детьми и другим богатством, нажитым в стане врага, возле сеновала. Рядом с сеновалом удачно располагался загон с лошадьми.

Гуннар, Эрвар и Скапти, подхватывали Алесь, усаживали по удобнее на коней и указывали направление, в котором девушки должны были двигаться, чтобы достичь реки.

Некоторые Алеси внимательно разглядывали Гуннара, будто о чем-то вспоминая, загадочно улыбались и целовали на прощание.

Эрвар и Скапти молча завидовали, изредка бросая обиженные взгляды на своего начальника. Гуннар обреченно принимал поцелуи и даже не отбивался. 

Подхватив последнюю двадцать вторую Алесю, нордсьен показал как активировать передатчик и предупредил, что возможно возле корабля, будет дракон, но бояться его не стоит. «Скорее это ему придется спасаться бегством», - усмехнулся про себя Гуннар.

Через несколько часов девушки благополучно добрались до шнекьи. Неподалеку на берегу оказался и обещанный дракон. После краткого знакомства с Горецветом, дрыгвячки спешно забирались на борт и устраивали малолетних детей и иные богатства где придётся. Шум стоял такой, что даже повидавший многое за пару тысячелетий ящер, испуганно вращал глазами и озирался по сторонам в поисках убежища.

Спустя какое-то время дракон, замученный и затисканный женщинами и малолетними детьми, сдался. Он готов был плакать и бежать куда глаза глядят. А его рык и грозный голос, повторяющий: «Поймите! Я злобное и опасное животное!» не мог справиться с лавиной женских ахов и охов умиления и детскими воплями «Я хочу такого же только побольше!»

Хафидт с непривычки одурманенный природным обаянием Алесь не знал, что делать, повторяя только: «Женщина на корабле - к беде, а когда их двадцать две - к мучительной погибели».

Он долго не мог взять себя в руки и навести порядок, но наконец решил проблему распределив между Алесями обязанности: кого-то отправив следить за детьми, кого-то на кухню, а кого-то выставив дозором.

И только одна Алеся, не спускала с него глаз с момента как поднялась на борт. Девушка, подождав пока ее землячки получат задание, сама взяла моряка в руки и не выпускала до самого возвращения на границу её родины. Там она взяла с него обещание заглянуть как-нибудь ещё, чтобы продолжить обмен опытом и закрепить дружбу нордсьенов и дрыгвичей, например, громкой свадьбой. Предложение вызвало у Хафидта приступ паники и морской болезни.

Осознав перспективу, моряк решил, что всё же может справиться с чарами Алеси. Потому, не смотря на дар убеждения, он нашел в себе силы пообещать, что подумает обо всём на досуге. Но прямо сейчас ему надо спасать товарищей. После чего помахал рукой и быстро поднял корабль в воздух.

Девушка загадочно улыбнувшись, только покачал вслед головой: она знала, что от чар Алеси еще никто не уходил. Ни живым, ни полуживым...

* * *

На утро, не смотря на исчезновение всех двадцати двух Алесь, половяки продолжили свои дела как ни в чем ни бывало, будто и не было девушек племени дрыгвичей, не жили они на женский половине, и двадцати двух коней тоже никогда не было.

- Вот правда волшебные, эти ваши Алеси, - дивился Бирн.

- Интересно, а что будем делать, когда морок спадет и их хватятся? - вопрошал Сэм О. Сэм

- А кстати, Алёша, - занервничал Янсен,- действие морока долгое? Сколько у нас есть времени?

- Не беспокойтесь, друзья! - отвечал Алёша, хитро посмеиваясь, - Тут работал коллективный женский разум. К тому же Алеси наконец почувствовали близость свободы и были так этому рады, что приумножили свои силы, думаю стократно. Поэтому, если обычно морок держался дней пять, то здесь Алеси развернулись в полную силу и по моим прикидкам половяки лет тридцать точно не вспомнят про Алесь, детей, коней и иные истинные богатства.

Хейдар внимательно слушавший беседу,  широко улыбнулся и подмигнув Янсену сказал:

- Уж за это время, думаю, справимся?

Затем окинул всех товарищей пристальным взглядом, подошел к Лыбеди, уже готовой ко второму сражению - одиночной битве с соперником, и предостерег:

- Друзья, впереди еще два испытания. Первое мы успешно выдержали, но это еще не конец.

Наш Сэм,- Хейдар подошел к радисту и положил руку на его плечо, - установив специальные устройства в юрте кагана, смог узнать ценную информацию. Тимер после скачек подозревает, что Эскен-бей вовсе не тот за кого себя выдаёт: и вес у него легкий, и вид у него от парней отличный. Мы узнали, что хитрый как змея половяк хочет проверить свои догадки и сегодня позовет всех в кочевую баню, а затем на плотный ужин с обильными возлияниями.

И если с настойками мы еще можем решить вопрос, благодаря формуле изобретенной Карлом лично (Хейдар загадочно улыбаясь, похлопал биотехнолога по спине), - а также с помощью антидота и собственной разработки Янсена, (Гуннар активно закивал головой и с чувством пожал врачу руку), - то вот с походом в баню, где всем надо раздеться, я пока не знаю, что делать.

- Я знаю! - сказал Эрвар и покраснел.

Все, включая Лыбедь, с интересом уставились на близнеца.

- Ааа, ты вспомнил, как мы пробрались на Юлафтон в женскую баню, - мечтательно протянул Скапти,- даа, это был твой лучший подарок...

Хейдар и Гуннар переглянулись, и разведчик еле сдерживая смех спросил:

- А по подробнее?

- Надо сказать, что у тебя рана,- начал Эрвар.

- И намотать побольше тряпок на место на теле, которое надо скрыть,  - продолжил Скапти.

- И не забыть намазать тряпки вишневым соком, - снова вступил Эрвар.

- Будто рана все еще кровоточит, - подхватил Скапти.

- Тогда никто не раскроет твою тайну и даже пожалеют и будут обнимать и прижимать к груди! - хором завершили свою речь близнецы.

Во время битвы на копьях «Эскен-бей» снова вышел победителем, но получил ранение груди и бедра и был вынужден придти в кочевую баню в повязках и выждав приличествовавшее время, удалился сославшись на то, что раны разболелись и опять кровоточат.

А на обеде, бей поразил всех умением пить не пьянея, потому что руководствовался специальной формулой Карла (грам/градус/на рыло/в секунду), которая уже не раз спасала экипаж Дракко от неминуемой гибели.

На утро же Янсен вместо завтрака подал всем пахнущий огурцами и пряными травами раствор. И надо сказать, что это чудодейственное средство значительно облегчило состояние всех участников застолья, включая прекрасную Лыбедь.

«Хорошо, что в этот раз я ограничилась цитированием половяцких загадок и скороговорок», - подумала ясноглазая воительница, вспоминая другой случай и покрываясь румянцем.

Оставалось третье испытание - кулачный бой. В установленный день по утру «Эскен-бей» по приглашению кагана направился в его юрту.

- Саламлэу, каган Тимер, процветания тебе и улусу, - в этот раз «юноша» назвал  самовольно присвоенный титул и вежливо поклонился.

- Салам, салам,- нетерпеливо отвечал половяк, хитро щурясь и явно задумав что-то недоброе. Рядом с ним стоял давешний подозрительный старец и тоже гаденько улыбался.

- Я решил поменять бойца, на сегодняшний бой. На рассвете я побывал у пленённого мной кнеса Хроэрика, и передал ему твои слова и про него самого и про участь его жены и народа.

Тимер самодовольно выпятил грудь и всем видом демонстрируя свое превосходство продолжил:

- Кнес был так огорчен моими новостями, что даже пришел в себя окончательно, и теперь он хочет, да что там, он просто ГОРИТ желанием познакомиться с тобой лично. Но больше всего ему понравилась новость о твоем интересе к кнесне. Настолько сильном, что ты даже не стал гостить в ставке, а сразу перешел к испытаниям и близок к победе.

«Эскен-бей» поднял на кагана глаза и странно ему улыбнувшись, ответил:

- Поверь, каган Тимер, повелитель Урды, я ТОЖЕ с нетерпением ожидаю встречи с кнесом.

«Юноша» коротко улыбнулся и добавил совершенно неожиданную фразу:

- Твой рассказ о склавенском кнесе напомнил мне одну древнюю сказку, о стекольщике и сумасшедшем. Как думаешь, о мудрейший, подходит она под этот случай?

Тимер и старик у его трона утвердительно закивали головами, старик ещё и добавил:

- Ты верно подметил, та сказка очень подходит. Похоже кто-то сам себя перехитрил, и теперь ему придется менять стекла у себя доме и виноват в этом только он сам. Не даром говорят, что не стоит рыть яму другому....

Старик зло посмотрел на Эрвара и Скапти, которые сегодня пришли вместе с молодым беем в качестве охраны.

«Эскен-бей» улыбнулся, словно не он сейчас попал в ловко расставленную каганом и его хитрым приспешником ловушку и продолжил пословицу:

- Сам в нее попадёшь.

После чего попрощался и пошел готовиться к последнему испытанию.

На рукопашный бой молодого бея и кнеса склавенов сбежались посмотреть все половяки. Даже дозорные второпях покидали свои посты, рассудив, что в ставку Урды вряд ли кто из местных рискнет сунуться, вестей о приближающемся противнике они не получали, а значит и пост можно не надолго покинуть, ведь такой бой бывает один раз в сотню лет.

Молодой бей вышел в простой белой рубахе и шароварах, на ноги же одел лихие красные сапоги.

Его люди стояли перемешавшись с толпой, а не как обычно все вместе.

Вывели кнеса Хроэрика. Он шел под охраной четырёх могучих батыров державших тяжелые цепи, сковывавшие руки, ноги и шею склавенского кнеса. Стражники держали цепи в полную силу, напрягая бугристые мышцы на огромных руках, но все равно было видно, что даже раненный и изрядно помятый кнес, практически тащил своих мучителей за собой.

Дойдя до своего соперника он остановился и замер, непонимающе глядя на бея.

- Что за дьявол, - прохрипел склавенский вождь и оторвав глаза от красных сапог пристально стал вглядываться в лицо юноши-половяка, с удивлением рассматривая незнакомые черты лица и лысую голову.

«Эскен-бей» подмигнул ему и спросил родным голосом, журчащим как весенний ручей:

- Заждался, родимый?

Хрорик было дёрнулся, да цепи мешали. В этот момент в толпе раздался залихватский свист, послышались громкие взрывы.

Половяки растерялись и забегали в панике.

Цепи, державшие Хрорика ослабли и он, намотав их на локти с силой дернул так, что все четыре батыра-охранника повалились на землю.

Бей тем временем зачем-то стал тереть свои глаза. Когда кнес подскочил к нему, и в гневе занес руку для смертельного удара, бей поднял голову и с осуждением уставился на противника. Рука витязя замерла, а сам Хрорик, казалось, забыл как дышать, только смотрел на юношу. Словно прогоняя наваждение кнес повторил:

- Что за дьявол!

В ответ «бей» зло прищурил свои сапфировые очи и голосом дрожащей супруги, Лыбедь Захарьевны, поинтересовался:

- Ох и крепко же тебя по голове били, родимый, если после десяти лет совместной жизни, троих детей, застолий, битв, а главное утренних пробуждений, ты меня не признал!

Хрорик лишь издал сдавленный хрип, продолжая стоять на одном месте посреди бегающих половяков и людей Хейдара. Последние возникали в толпе, создавая вокруг себя шум, и активно сеяли панику криками: «драконы!», «спасайтесь!», «всем верная гибель!»

Хейдар подскочил к брату, помог выпутаться из цепей и сунул в руку боевой молот, фамильную реликвию рода Фритриксон.

Хрорик размахнулся молотом, примеряясь к удару. Лыбедь, поймав на лету копье с серпом, встала с ним рядом. Так спина к спине, молотом и серпом, рубились они с половяками, которые наконец поняли, кто перед ними и ринулись в атаку.

Вдруг сверху раздался страшный шум, завыло, заскрипело, поднялся сильный ветер и целая стая драконов стала кружить над половяками и плеваться огнем.

Главный дракон был подобен огромной ледяной горе и светился нестерпимо ярким голубым светом. Он потрескивал молниями и плевался огнем больше всех остальных. Это был Дракко в сопровождении боевого крыла самолётов геологов, замаскированных под драконов и они прилетели на выручку своим друзьям. «Драконы» кружили, открыв беспорядочный огонь в воздух, чтобы не задеть отряд Хейдара.

Половяки, вначале напуганные неожиданны появлением драконов опомнились. Послышались призывы к бою и враги бросились в атаку на отряд Хейдара и склавенов. Хафидт, видя бедственное положение товарищей, прибегнул к крайнему средству: включил специальное ультразвуковое устройство для отпугивания крыс и других мелких вредителей.

Половяки в тот же миг стали падать на землю, закрывая уши руками. Вновь поднялась паника и теперь уже никакие команды и гнев командиров не могли её остановить.

Хрорик тоже упал на колени и схватился за голову, так нестерпимо она болела от шума и внутреннего гула. Гуннар и Хейдар подскочили, подхватили кнеса под руки и потащили к огромному дракону, опустившемуся прямо посреди ставки Урды и приветливо распахнувшему свою пасть. Следом за ними кинулись и остальные нордсьены.

Дракко со щелчком и страшным скрежетом сомкнул свою пасть, стремительно взмыл ввысь, за ним последовали и остальные драконы.

Хейдар кривясь вытаскивал из ушей затычки. Остальные снимали надоевшие неудобные одежды половяков. Кто-то уже вынул из глаз черные линзы. Карл ходил и делал инъекции, чтобы вернуть товарищам прежние черты лица.

Хрорик стоял в центре палубы, посреди суеты и шума, и не обращая внимания на  окружающий его хаос, смотрел в глаза супруги. Он не видел ничего вокруг, отмахивался от Хейдара, обратившегося к нему с вопросами, чуть не стукнул Янсена, пытавшегося осмотреть его раны. Для него сейчас важны были только  синие очи кнесны.

Он сделал шаг и осторожно, словно это была самая большая драгоценность в его жизни, коснулся лица Лыбеди и нежно провел пальцами по скулам. Черты лица, измененные иньекцами были чужими, но глаза, что насмешливо смотрели на него, могли принадлежать только его жене.

Несомненно перед ним была его возлюбленная. Кнесу было все равно как она сейчас выглядит. Ведь в любом облике это была бы она - его судьба, мать его детей и женщина, готовая пройти серьезные испытания, чтобы спасти мужа. Сегодня он убедился в этом еще раз.

* * *

Каган Тимер, разозленный  дерзким нападением на его улус, трясся от злобы. И прилюдно поклялся, что враг не уйдет безнаказанным. Но особенно он был взбешен тем, что его провела не кто иная, как кнесна склавенов.

Недолго он собирался в погоню. К вечеру его войско, по праву считавшееся непобедимым, раскинулось как черное море по всей степи, сколько доставал глаз, и устремилось на земли склавенов, с единой только целью - стереть с лица земли непокорный народ, так чтобы даже памяти о нем не осталось.

Доехав до границы, половяки остановились возле подходящего для битвы поля. Они подбадривали друг друга, зло шутили как они расправятся с непокорным народом, как будут терзать своих врагов.

Послышался странный гул, он все нарастал, пока на холме не показался небольшой отряд склавенов. Половяки встретили его дружным шумом, крича противнику, что жить ему осталось не долго.

Передовой отряд остановился, звонко пропел горн. Гул послышался с новой силой, но уже с разных сторон. Половяки умолкли, а через мгновение и вовсе замерли в ужасе от представшей пред ними картины: во всю линию горизонта стояли войска. И не было им конца и края.

Слева стояло войско дрыгвичей под предводительством Чародея Брацыславича. Невысокие воины плотно сомкнули ряды, держа в руках мечи и прочее оружие, которое было лучшим по прочности и силе удара.

Справа стояла дружина склавенов - кнеса Хроерика и Лыбедь Захарьевны. Их конница и копейщики взяли оружие на изготовку и не было им равных по скорости и ловкости.

А на передовой, в самом центре на огромном драконе Горецвете восседал Кара-Чур, охранник границ Неведомы Далей. С его лучниками и боевыми машинами еще никто не сумел справиться.

Высоко в небе, над двумя армиями пролетела птица, стройная и изящная, раскрыв свои длинные, узкие и острые крылья со скромным оперением.

«Трик. Ти-ри-рик.»- прокричал кулик и случилась великая битва, положившая конец безнаказанным нападениям половяков и послужившая началом объединения братских народов.

Доехав до роскошной юрты кагана, «Эскен-бей» неторопливо спешился со своего «коня» и подозвав Хейдара и Гуннара, вошел внутрь.

Тимер в окружении своих аксакалов и военачальников восседал на расписном троне и надменно хмурил брови.

«Эскен-бей» зашел, склонился почтительно, но на колени не пал. Его огромные воины вошли следом и встали так, что закрыли собой единственный выход.

Тимер прищурился, но выказывать недовольство не стал. Про себя лишь отметил, что бей хоть и соблюдает правила (по закону Урды беи могли не преклонять колен друг перед другом), все же голову сразу поднял, держит себя уверенно, почти дерзко, и для этого должны быть основания. Потому что сумасшедшим ни молодой бей, ни его люди не выглядели, а вот опасными, пожалуй, да.

«Эскен-бей» поздоровался тихим голосом, переливающимся как вода в ручье:

- Саламлэу (приветствую, половяцкий, примеч. автора), великий Тимер, да не оставит тебя мудрость и укажет тебе верный путь.

Половяк вскинул руку в приветственном жесте, и продолжая рассматривать гостей, молвил:

- Рахим этегез (добро пожаловать, половяцкий, примеч. автора), я добрым гостям рад всегда. А ты с чем пожаловал?

Молодой бей не смутился и спокойно продолжил:

- Я прибыл к тебе, чтобы выразить свое почтение и поблагодарить за пленение кнеса Хроэрика, дурного склавенского пса и моего давнего врага. А также уведомить, что территория склавенов теперь под моим надзором, они платят мне дань, а кнесну Лыбедь я забрал себе младшей женой.

Тимер нахмурился и резко ответил:

- Кто ты таков, чтобы без моего решения единолично распоряжаться тем, что тебе не принадлежит?!

Эскен даже бровью не повел, в лице не изменился, и продолжил:

- Я тот, кто я есть. А слава о моем могуществе и силе идет впереди меня. Если у тебя есть сомнения в чём-то, так предлагаю проверить мои качества в честном бою.

Все присутствующие в юрте замерли и обеспокоенно переглядывались и перешёптывались друг с другом, обсуждая брошенный вызов.

Эскен-бей и его дружинники с бесстрастными лицами стояли молча.

Наконец, Тимер смог взять себя в руки и выслушав своих мудрецов по очереди подошедших к нему и что-то шептавших на ухо, переспросил:

- Я сейчас верно расслышал, что ты - никому неизвестный мальчишка, у кого на губах еще кумыс не обсох, а щетина даже не пробивается на лице, решил бросить вызов мне - великому и несокрушимому кагану Тимеру? Предводителю всей Урды? Единственному, кто смог одолеть и поработить Склавенов, Дрыгвичей и жителей Неведомы Далей?!

Тимер усмехнулся, поглаживая рукой длинные усы, и осклабившись повелел:

- Ты лучше оставь после себя завещание и укажи кому нам передать тело, после твоей безвременной кончины. Ведь с таким подходом, молодой бей, жить тебе осталось не долго.

«Эскен-бей» коротко улыбнулся и предложил:

- Так покажи мне, молодому неопытному воину КАК должно сражаться настоящему батыру (богатырь, половяцкий, примеч. автора). Насколько я знаю, и пусть присутствующие аксакалы подтвердят мои слова, ты еще не стал каганом и каждый бей имеет право вызвать тебя, как равного, на честный бой и оспорить твои притязания. Мне нет дела до власти, я лишь хочу получать дань со Склавенов и взять в жены Лыбедь Захарьевну.

Тимер начинал терять терпение от такой наглости, но все же он был хитер и расчетлив и понимал, что мальчишка прав, а говоря спокойно и по делу, да еще и в рамках законов Урды, он только поднимает своим словам цену, а его, Тимера, выставляет несдержанным и глупым и недостойным звания кагана, не соблюдающим законов степи.

Потому он кое-как улыбнулся и сделав приглашающий жест рукой сказал:

- Что ж, если всё, что ты хочешь это какая-то девка и небольшой доход, я готов рассмотреть твою просьбу.

Но половяцкий бей, хоть и был молод, на уловку не купился. Вежливо склонив голову и присев на указанное место перед Тимером он продолжил:

- Благодарю тебя, справедливый Тимер, да преумножаться годы твоего правления, но ты все же не совсем верно сказал. Я не прошу тебя, но и не требую, только действую в рамках установленных советом Урды законов, - и обвёл глазами всех мудрецов, столпившихся вокруг трона Тимера и недоумевавших по поводу такого поворота событий.

- Аксакалы, прошу подтвердить мои слова, - обратился к ним юноша, - или указать мне иджму, кияс или иной источник великой мудрости Урды, говорящий об обратном.

Старики закивали своими бородатыми головами. Каган сидел стиснув зубы и больше не мог улыбаться:

- Хорошо. Будь по твоему. - Тимер мстительно прищурился, - но ты знаешь правила, ты должен выстоять трижды и тогда сможешь взять то, что уже сейчас опрометчиво считаешь своим по праву.

- Килешу! (Выражение означает согласие с условиями сделки, половяцкий, примеч. автора) - воскликнул Эскен, впервые за весь разговор так открыто проявив эмоции.

Башлык за его левым плечом, тот что был повыше, нахмурился и с хрустом сжал рукоять ятагана.

Эскен бросил на него быстрый взгляд, выпрямился и ровным голосом продолжил беседу:

- Благодарю тебя, о мудрейший Тимер. Давай выберем место, время и воинов, чтобы мы могли соблюсти правила.

- Быть по сему, - согласился Тимер, а про себя отметил странное поведение гостя и дал себе мысленно задание разобраться с этим высоким воином, на которого так косился Эскен всю беседу.

Молодой бей тем временем продолжал свою речь:

- Я рад, что мы пришли к килешу. Предлагаю не оттягивать и назначить первое испытание завтра на ранее утро. Пока мы ехали я осмотрелся, о великий и мудрый каган, - Эскен сделал ударение на последнем слове без тени улыбки. Тимер только скрипнул зубами.

Бей продолжил:

- Как я видел территория Урды обширна и раскинулась далеко. Как раз достаточно, чтобы потешить половяцкую горячую кровь и провести скачки вокруг твоей ставки.

Молодой бей заулыбался поглаживая безволосый подбородок и хитро подмигнув кагану, спросил:

- Думаю, ты, как истинный ценитель женской красоты, поймешь меня правильно. Я не хочу откладывать встречу со своей новой женой, пленённой кнесной, уж больно она мне пришлась по сердцу.

Каган притворно заулыбался в ответ и как-будто понимающе закивал головой со словами:

- Да, слухи о её красоте достигали моих ушей.

Тимер зло прищурился и высокомерно протянул:

- Но так же, я слышал, что она не в меру строптива, зла на язык и глупа, как истинная баба.

Он поднял палец вверх, поучая юношу:

- А все от того, что девицу надо держать в узде и объезжать каждую ночь, чего, видимо,! кнес отродясь не делал.

Тимер продолжал пристально наблюдать за реакцией своих гостей. Лица воинов бея оставались бесстрастными, их не интересовали разговоры начальников.

А «Эскен-бей» утвердительно кивнул головой и выдержав изучающий взгляд половяка добавил:

- Ты так прав, повелитель степей. Обо мне не беспокойся. Я уже преподал урок вежливости твоему глашатаю, поверь, и с кнесной справлюсь. Хрорик, похоже, поощрял самостоятельность супруги и его действия еще вернутся к нему сторицею.

Бей и каган смерили друг друга тяжелым взглядом и на том завершили беседу.

Как только гости вышли, Тимер подозвал одного из прислужников и что-то долго шептал ему на ухо, затем отпустил со словами:

- И помни! Чтоб никаких почтасы булэгэ, пусть выпадут все их волосы! Доставить только лично!

На утро небольшой отряд «Эскен-бея» собрался возле границы ставки в ожидании своего противника, чтобы пройти первое испытание - скачки.

Эскен, в легкой одежде, не смотря на прохладное весеннее утро, стоял возле своего тонконого и невысокого скакуна. Ни седла, ни попоны на лошади не было, только одна скромная уздечка.

Тем временем Гуннар внимал эмоциональному диалогу Эрвара и Скапти. Парни сопровождали свой рассказ недвусмысленными жестами и ругательствами: «эти дети шакалов, прячутся по кустам, терновник им в ребра!», «я видел, как они, канюк на их лысые головы, ослепляли друг друга кусками зеркал, приговаривая, что вот так Эскен-бей, проиграет заезд», «они думают взять нас хитростью, козьи морды!»

Дослушав близнецов, Гуннар подозвал Бирна и что-то тихо сказал, на что географ улыбнулся по-детски и захлопав в ладоши, подпрыгивая на каждом шагу, направился в сторону степи.

* * *

По равнине, недалеко от ставки кагана, неспешно ехал одинокий акын и лениво перебирая струны старой думбры, напевал себе под нос:

«Еду я по бескрайней степи,

Путь мой долог был и тернист,

Но теперь я приехал домой

И гляжу на родные долины...

Вижу - солнце над степью встает,

Расцветает терновника куст ...

Куст встает предо мной в полный рост!

И не куст это, а человек!

Он кустом притворялся зачем?

Чтоб к врагу незаметно ползти!

И теперь этот враг побеждён!

И валяется тихо в грязи!

Вот так куст необычный растёт...

Только это геолог - не куст!

Я его бородатую рожу,

И приметный бесовский костюм

Не забуду уже никогда,

Столько песен испортил он мне!!!

- Я географ. - строго поправил акына Бирн и прихлебнув ароматный байховый чай из помятой жестяной кружки, снова превратился в куст.

* * *

Тем временем молодой бей, проводив Бирна удивленным взглядом, проверил копыта своего жеребца и провел по его хребту пучком сена от хвоста к голове, а прежде чем отдать это сено, прошептал лошади на ухо: «Истину говорю: как хребет от спины этой не отходит, так и меня, Лыбедь, конь мой не сбросит. Услышьте мою мольбу святые Духи и помогите мне». После чего похлопал животное по шее и легко вскочил ему на спину - без седла и уздечки или иного снаряжения.

Проходящие мимо половяки, только присвиснули, а какой-то особо противный половяк выкрикнул:

- Тебя, бей, обманули! Не лошадь это - горбатый шакал! На таком только кещкенэ малайлар (маленьких мальчиков, половяцкий, примеч. автора) катать, да и тем обидно, поди, будет!

Засмеялся специально громко, а его товарищи подхватили.

- Если он придет первым- я съем шапку, клянусь Урдой! - продолжал насмехаться он.

Конь взвился было на дыбы, копыта уже поднял и фыркать гневно начал, а бей ему снова на ухо шепчет:

- Погоди, конь-Горбань, мы с тобой в конце над ними посмеемся вволю.

Горбань головой помотал, пофыркал еще немного, но копыта опустил и встал смирно, только глазами проводил обидчиков, явно их запоминая.

Тут и наездник кагана вывел своего коня - черногривого, высокого, статного и мощного. Сам идёт - красуется, головой машет так, что грива во все стороны летит. Сбруя у него - кованая, узорчатая, богатая, из дорогих металлов, да вся ещё каменьями и драгоценными самоцветами изукрашена. Тяжелая даже на вид. Попона - бархатная, простеганная золотыми нитями и тоже вся в камнях да самоцветах. Глаз не отвести. Но тоже, очевидно, тяжёлая.

Гуннар с Хейдаром переглянулись и Хейдар тихо сказал вслед наезднику кагана:

- Мы все думали где кочку ставить, а тут телега сама о трех колёсах, да и те без спиц.

Вышел каган Тимер, сел на приготовленный для него под навесом трон и вальяжно махнул рукой.

Затрубили глашатаи в сорнаи (длинная труба, половяцкий, примеч. автора), оповещая участников, что начались скачки.

Первым с места стартовал великолепный черный конь кагана. Полетел как выпущенная стрела в стан противника, быстрее ветра, сильнее урагана, только сбруя да попона зазвенели камнями да самоцветами.

Усмехнулся молодой бей, пустился в след за соперником, а сам снова к уху коня склонился и шепчет:

- Горбань, ты пока не торопись, и во всю силу не несись. Мы с тобой в конце покажем нашу удаль молодецкую.

Летят скакуны вокруг ставки, впереди несется на всех парах, как черный ворон, почуявший падаль, наездник кагана. Следом за ним не отстаёт Эскен-бей.

Преодолели наездники первую треть пути, как на дороге, между редких юрт, расположенных на окраине ставки, показались терновые кусты. А в кустах тех притаились люди хитреца Тимера, подосланные для того, чтобы бею помешать. Приготовились они пустить бею в глаза солнечный свет, ослепить его и повалить с коня, чтобы проиграл он бой и лишился жизни.

Неожиданно терновый куст поднялся, вытянулся в человечий рост и треснул по макушкам нечестным врагам новыми жестяными кружками.

«Бзынь!» звонко пропела правая кружка и помялась с одного бока. «Бзынг-банг-бзяк!» отозвалась её подруга в левой руке. Два злодея, так и не успев осуществить свой коварный план, повалились под ноги терновнику, подняв пыль.

Проезжавший мимо этой сцены акын, в сердцах ударил думброй по седлу и проклиная куст почему-то геологом, пришпорил коня и припустил дальше своей дорогой.

Куст философски вздохнул и прихлебывая байховый черный чай, из теперь уже помятой жестяной кружки, напутствовал акына словами:

- Я - географ.

Наездник кагана на вороном коне и его соперник «Эскен-бей» на Горбане не уступали друг другу и уже выровнялись и шли ноздря в ноздрю.

С прилегающей территории в бескрайнюю степь неспешно выезжала повозка, полная половяков. Некоторые успели удобно устроиться и сидели качая ногами в такт телеге. Кто-то шел рядом и удерживал свою поклажу, а несколько человек в центре арбы даже умудрялись о чем-то громко спорить.

Первый молодой половяк кричал:

- Ты нахал! Здесь места для женщин, стариков и детей!

Второй молодец не отставал от товарища:

- Ты нахал! У меня есть белешмэ (справка, половяцкий, примеч. автора) за подписью совета Урды, что я - герой сражений и почетный житель Улуса!

Первый наседал:

- Да какой ты воин! Ты студент-эндэ! Прохвост и обманщик и белешмэ твоя липовая!

Второй возмущался:

- А ты тогда кто? Йекле хатын (беременная женщина, половяцкий, примеч. автора) что ли, чтобы требовать лучшее место в телеге?

Возница неспешно руля телегой напевал:

- Тухта паровоз, не стучите коепчеклере...

А когда спор совсем стал мешать ему ехать он рявкнул:

- А ну замолчали оба! Уступите место эбике (бабуленьке, половяцкий, примеч. автора), а сами за проезд передавайте! А то сейчас быстро с телеги вылетите.

Студенты притихли и передали монетки за проезд, и место эбике уступили, пристыженные грозными взглядами пассажиров.

Повозка продолжила свой неспешный путь вдоль большой дороги и уже почти выехала на неё, как мимо пронесся сначала огромный и богато украшенный черный конь, а затем небольшой пегий.

Пожилой извозчик покачал головой и уже было хотел сказать какую-то мудрость по поводу неаккуратной езды, как мимо них со свистом, поднимая вокруг себя пыль, пронеслась еще одна арба - так же груженая людьми и поклажей.

Молодой возница, лихо надвинув на брови кепку, взмахнул кнутом и сорвал со старого извозчика его старую шапку, одетую на лысый затылок и державшуюся только силой мысли хозяина.

- Все равно проскачу! - громко крикнул молодой и нахальный половяк, тесня старенькую телегу и выезжая на большую дорогу.

- У меня не проскочишь, - сурово ответил пожилой возница, поднял шапку и велел всем держаться крепче.

Люди в телеге оживились и послышались возгласы: «Давай! Покажи ему старую школу», «ДОСАТП навсегда!», «жми, бабай! Мы все - за тебя!» [ДОСАТП- Добровольное Общество Степных Арб Телег и Повозок]

И пожилой извозчик со словами: «Какой половяк не любит прокатиться по степи с ветерком», недобро ухмыляясь припустил в догонку за щеголеватым нахалом и его расписной телегой, полной молодыми невоспитанными людьми.

Лошадь кагана и лошадь бея шли вровень и им оставалась последняя треть пути, когда «Эскен-бей» снова склонил голову к уху своего коня и прошептал ему:

- Теперь - во всю прыть, тебя ждет желтая попона победителя! А еще много сочной травы и лучшая кобылка в ставке.

Вороной конь кагана устал: тяжелая попона и богато украшенная сбруя, а также достаточно крупный седок утомили его. Конь бежал как мог быстро, но было видно, что силы его на исходе.

Горбань же, без снаряжения и с легкой кнесной на спине, представив себе все радости жизни, в особенности сочную траву и кобылку, припустил во весь дух и вырвался вперёд.

Первым в абсолютной тишине финишировал «Эскен-бей» на своём коне-Горбане. Конь прямо с беем на спине подошел к давешнему нахалу, насмехавшемуся над ним пред заездом и зубами стянув его шапку, скормил её половяку.

Вторым к финишу пришла под гром аплодисментов и ликование пассажиров и толпы, телега со старым извозчиком, шапка которого от быстрой езды не сдвинулась ни на асбу (половяцк. ед. изм. равная 2,5 см., примеч. автора), а все пассажиры и поклажа были целы и невредимы.

Студенты решили, что управление телегой сродни искусству и записались на курсы, которые рекомендовал старик-извозчик.

Третьим, но фактическим вторым, ведь телега со старым возницей не участвовала в скачках, пришел вороной конь. Конь Тимера был взмокший, усталый, без папоны, сбруи и без наездника - он скинул все лишнее, чтобы не мешало.

Где-то вдали виднелась телега, запачканная пылью и конским навозом с молодым возницей, так опрометчиво бросившим вызов аксакалу ДОСАТП.

Дракон замер и несколько секунд просто смотрел на Карла, неподвижно лежащего на песке. Наконец, повернулся к кораблю и взвыл, призывая нордсьенов на помощь.

Младший сын стоял ближе всех к берегу и бросился к Карлу первым, бегло его осмотрел и нахмурившись вызвал по коммуникатору Янсена. Коротко сказал: «НРСП» (неотложная реанимационная скорая помощь, примеч. автора) и ничего больше не объяснив отключил связь.

Дракон потянулся было за волшебной водой, но не нашел её на привычном месте. Вспомнив, что он отдал её для изучения нордсьенам, Горецвет стал топтался на месте и размахивать лапами. Было видно, что он растерян и не знает, как теперь помочь раненному человеку.

Прошло совсем немного времени прежде чем Янсен подбежал к товарищам и склонился над Карлом. Ван Берг потянулся к чемоданчику с оборудованием, правда, вместо привычных инструментов почему-то достал две бутылочки и протянул их дракону.

Горецвет, заприметив живую и мертвую воду в руках врача, оживился:

- Лей черную воду на рану!

Янсен недоверчиво покосился на дракона, но бутылку все же открыл и обильно полил рану черной жидкостью со странным горьким запахом. Кожа вокруг зашипела, запузырилась и врач в гневе уже хотел крикнуть «Предатель!», как рана стала менять цвет на глазах: обожженные края посветлели, затягиваясь новой кожей, а затем и вовсе сомкнулись.

- Невозможно! - прошептал Янсен.- Если это была мертвая вода, то что делает живая?

Центральная голова дракона нахмурилась и велела:

- Выливай теперь живую воду из второй бутылочки, потом вопросы задавать будешь!

В этот раз Янсен не раздумывал и облил затянувшуюся рану белой, как молоко, жидкостью. Вот только было её совсем немного - большую часть живой воды Карл использовал для изучения состава.

Дрожь прошла по телу биотехнолога, он глубоко вдохнул и видно было, что его грудь поднимается ровно и сильно. Вот только глаз он так и не открыл и лежал в расслабленной позе, будто уснул.

- Плохо дело, - насупилась левая голова.

- Не вышло, воды очень мало, - опечалилась правая.

- Теперь только Кара-Чур сможет помочь, - подытожила центральная голова.

Дракон переглянулся сам с собой, помолчал немного и предложил:

- Мне бы забрать вашего Карла, да слетать с ним к Властелину Болот. К тому же вода вся закончилась, а учитывая вашу малочисленность и свойственную нордсьенам отгороженность (крайние головы закивали в знак согласия) вам бы еще водой запастись. А еще лучше, чтобы ваш учёный, - дракон указал когтем на Карла, - все же ожил и научился воду эту заветную делать сам. А рецепт ему Кара-Чур подскажет.

- В общем, - хором сказали все три головы, - надо срочно лететь в Неведомы Дали, без этого теперь не обойтись.

Хейдар молчал. Наконец, перестал хмурится, вызвал инженера и недолго с ним о чём-то спорил.

Спустя полчаса дракон осторожно, стараясь не поцарапать когтями, взял в передние лапы прозрачный короб, утыканный проводами и трубками, и взмахнув крыльями, быстро полетел куда-то на север, вдоль петляющей в степи реки Прыпи.

Еще через полчаса вернулся беспилотник с докладом от Бирна о том, что слухи распространялись быстро, были восприняты половяками как нечто само собой разумевшееся и путешествие передового отряда прошло гладко. За исключением одного неприятного инцидента.

Но и здесь близнецы проявили смекалку и со слов Бирна разыграли такой спектакль, что ими бы даже Гуннар гордился. И вообще они могли бы претендовать на звание исполнителей лучшей пантомимы и получение межгалактической театральной премии.

А дело было так: сидя за едой на привале и проверяя свой новый образ лихих половяцких воинов бея Эскена, они разговаривали с одним подозрительным старичком. И все бы ничего - и отвечали ребята складно, и вид их не вызывал подозрений, но старику явно что-то не нравилось.

Вдруг он прищурил свои и без того небольшие и глубоко посаженные глаза и указав на Эрвара пальцем сказал:

- Ага! Понял я, что с вами не так! Я могу допустить, что ваш род такой рослый. Я готов согласиться, что, возможно, излишне подозрителен и слышу северный акцент. Но ваши светлые ресницы при таких черных бровях и эти подозрительно лысые головы! Нет, вы явно что-то скрываете!

После этих слов Эрвар, на лице которого не дрогнул ни один мускул, достал из сумки бумагу и стал крутить самокрутку, набил ее табачком и сделал брату незаметный знак рукой.

Скапти поднес брату огниво, а Эрвар в тот же момент чуть сдвинул голову вбок.

Раздался страшный хлопок.

Все вздрогнули, кроме братьев - те даже не дернулись.

Один продолжал задумчиво курить самокрутку в облаке едкого дыма, а второй деловито убирал огниво обратно в суму.

Старик сидел тихо и только его глаза были распахнуты так широко, будто он впервые открыл их и теперь с удивлением смотрел на мир.

Не проронив ни слова он поднялся и уковылял в свою юрту.

А братьев и Бирна с тех пор в степи зауважали, ещё бы - порох курить! И больше лишних вопросов про «опаленные» ресницы не задавали.

* * *

В низине извилистой Прыпи, в пойме реки, была граница Неведомы Далей - вотчина и царство Властелина болот Кара-Чура.

Когда-то очень давно здесь стояли, переливаясь на солнце чистейшие водоёмы. Но теперь и они следовали естественной судьбой всех озёр - заросли кустарником, сорной травой, камышом и осокой и превратились в болотный край.

В самом центре болот стоял огромный черный накренившийся сруб, весь поросший лишайником и мхом и казавшийся заброшенным.

Перед его покосившимся черным крыльцом сидел дракон, рядом лежал большой металлический ящик, а напротив дракона стоял высокий и худой мужчина, с аристократическими чертами лица и черными-черными густыми волосами. Мужчина выглядел бледным и несколько усталым.

Он разглядывал ящик и недовольно отчитывал Горецвета:

- Я, конечно, оценил дружелюбие местных жителей, когда мне на 2000-летие подарили землю под собственный склеп с запиской «Пора». Но ты превзошёл даже их «шутку». Скажи, что это за намеки и какого лешего ты притащил мне саркофаг жизнеобеспечения?! Тем более, что он, кажется, уже кем-то занят!

Дракон стоял потупив очи всех трех голов вниз и шаркая лапой по мокрой траве отвечал:

- У меня появились друзья, которые помогли справиться с амфибией Черного властелина Черепа, твоего, напомню, лютого ворога и вообще супостата и злодея.

А Карл, - дракон ткнул когтем в короб, - так вообще учёный из экипажа Дракко, моего, к слову, тезки.

Горецвет важно приосанился, говоря эти слова, а затем снова расслабил спину и добавил:

- А хозяина Дракко ты и так знаешь. Это Хейдар, меньшой сын Гурда-Миротворца, предводителя нордсьенов, и по совместительству братец разлюбезного супруга прекрасной Лыбеди.

Ящерозмей немного разволновался и стал переступать с ноги на ногу, но совладав с собой средняя голова продолжила:

- И вот прямо сейчас Лыбедь вместе с нордсьенами, задумали хитрый план, как вызволить Хроэрика и отбить у половяков всю охоту нападать на земли склавенов, дрыгвичей и просторы Неведомы Далей.

Головы замолчали, что-то припоминая и тут левая, видимо вспомнив о важном быстрее остальных, тут же сообщила:

- Лыбедь между прочим даже бесами-пилотниками вести уже разослала, чтобы войско собирали - отпор давать. К вам кстати, бес этот, пилотник, не прилетал еще?

Кара-Чур закатил глаза и тихо простонал:

- Зачем, зачем я не послушал Айну и научил его речи!

Помолчал немного, а затем угрюмо посмотрев на короб, легко поднял его и как ни в чем не бывало понес в терем со словами:

- Чего стоим? Пошли, помогать будешь.

Посмотрим, что за друзья у тебя такие новые, - и злодейски хмыкнув и блеснув чёрными-чёрными глазами закончил фразу,- и из чего они сделаны...

После чего Кар-Чур через три ступеньки беззаботно запрыгнул на крыльцо с саркофагом под мышкой и скрылся в темном проёме.

* * *

Ставка новоявленного кагана Тимера находилась в самом центре половяцкой степи. Отряд во главе с Лыбедью объединился с близнецами и Бирном на середине пути и добрался туда без особых приключений, не считая неожиданного появления в ночном небе Карла, обвешанного черно-белыми бутылками, счастливого как дитя, добравшееся до подарков до наступления юлафтона, и верхом на Горецвете.

Для пущего эффекту дракон покружил над степью и редкими юртами, изрыгнул огонь всеми тремя головами и пошел на посадку.

Друзья приветсвовали Карла и расспрашивали его о путешествии в Неведомы Дали. Биотехнолог рассказывал обо всем с подробностями, а в конце своей речи взял с Хейдара слово, чтобы тот, когда они вызволят Хроэрика, разрешил ему навсегда покинуть Мёльн и отпустил в Болотный край.

Наконец отряд, за исключением Хафидта, оставшегося на берегу Прыпи, достиг ставки и разбил небольшой лагерь немного в стороне от основного скопления юрт.

Впрочем остальные половяки были только рады такому развитию событий. Ведь слухи о странном бее Эскене разлетались по Улусу быстро. Также как и рассказы о его воинах, настолько суровых, что вместо табака они курили порох, летали на ручных драконах и были так бесстрашны и огромны, что внушали низкорослым и осторожным половякам суеверный ужас, а у некоторых даже желание преклоняться.

Каган Тимер, толстый, круглолицый, подозрительный до паранойи и по змеиному хитрый половяк, внимательно слушал очередную порцию слухов от своих вездесущих соглядатаев, когда в его большую юрту влетел один из дозорных, упал на колени и опустив глаза, сообщил:

- Да прибудет с тобой великий дух степи повелитель! Докладываю тебе, что Эскен-бей со своими сугышчи прибыл и разбил лагерь недалеко от основной ставки Урды.

Тимер задумчиво подергал свой тонкий и длинный ус и потребовал:

- Пусть отправят к ним серле (посыльный, половяцкий, примеч. автора) и пусть он скажет им придти ко мне на поклон. Хочу лично посмотреть на этого бея. Узнать, что за воин такой, что слухи о нем летят быстрее, чем северный ветер.

Один из советников кагана, тот самый подозрительный старик, что указал Эрвару на его светлые ресницы, сощурился хитро и проскрипел:

- Собака лает, караван идёт, о великий каган. Я видел их воинов. Да, они отличаются ростом и повадками от остальных половяков, но они все же обычные люди и, думаю, нет ничего такого с чем ты, о мудрейший, не смог бы справится.

Тимер благосклонно кивнул своему аксакалу, соглашаясь с ним, а дозорному гневно сказал:

- Только смотри, чтобы в этот раз отправили обычного посыльного.

Насупился, сверкнул глазами и рявкнул:

- А не через почтасы булеге (отделение почты, половяцкий, примечан. автора), гореть им в жэхэннэм (преисподняя, половяцкий, примеч. автора)! А то их только за Жнецом посылать! - и ленивым взмахом отпустил дрожащего охранника.

В лагере Хейдара тоже царило оживление, нордсьены смогли выяснить, где держат Хроэрика и что с ним. Янсен, руководствуясь своим медицинским опытом, смог сделать вывод, что кнес до сих пор находится под действием сильнодействующего лекарства и не может двигаться и соображать в полную силу.

Лыбедь от таких новостей сжала губы, а глаза Хейдара, как водится, затопило серебро.

Кристиан тем временем вместе с Сэмом что-то мастерили в дальней юрте их лагеря и если и выбегал, то только ненадолго, чтобы найти какую-то деталь и забежать обратно.

Гуннар, забравшись в центральную юрту достал передатчик и скинул Хафидту координаты. Остальные проверяли оружие и внимательно глядели по сторонам.

В лагерь прибыл серле и не выказав даже доли почтения подошёл к Лыбеди и повелел:

- Великий каган Тимер требует чтобы ты, - посыльный ткнул в Эскен-бея пальцем, - и твою людишки, - посыльный обвел подошедших воинов презрительным взглядом, - немедленно явились и пали ему в ноги!

«Эскен-бей» спокойно посмотрел на него, а потом сделал легкое движение рукой, в которой неожиданно оказалось копье, и обводящим движением вокруг ног нахала, повалил его на колени перед собой.

На плечо половяка тут же опустилась тяжелая рука Хейдара и болезненно сжала какую-то точку. Посыльный собрался было взвыть, но не смог - зажатая на плече точка как-будто лишила его голоса и он только в ужасе мог открывать и закрывать рот.

Хейдар отпустил плечо, а посыльный получил толчок в спину и встал на четвереньки.

«Эскен-бей» подошел и тихим голосом, как и полагалось знатном бею, сказал:

- За такую наглость я должен бы лишить тебя жизни. Но в отличии от тебя,  я чту законы степи и не стану убивать того, кто принес новости. Хотя проучить тебя все же стоит.

Бей оседлал серле как коня и ударив его ногами по ребрам повелел:

- А теперь, если хочешь сохранить свою никчёмную жизнь и вернуть голос, будь радушным хозяином и окажи мне услугу - вези меня к твоему повелителю, что-то я притомился пока учил тебя должным манерам.

Так и поехала Лыбедь через весь лагерь верхом на посыльном, а за ней молча шел ее отряд - неистовые, яростные,

опасные воины, всем своим видом вызывавшие невольный ужас у половяков.

И так дико выглядела эта процессия, что все расступались и молча пропускали их вперёд.

Кнесна подошла ближе и окинув берег внимательным взглядом, обратилась к Хейдару:

- Здравствуй, мой названный брат меньшой, Хейдар Нейге. Что за нужда тебя привела в наши края в столь недобрый час?

Какое-то тяжелое воспоминание скользнуло по лицу Лыбяди сизым облачком и глаза её вмиг потемнели и стали серыми, налились свинцом, как грозовые тучи.

«Надо же, как у Иды», - Хейдар искренне удивился такой мысли и мелькнувшему воспоминанию о том, что с недавних пор вечера в подлеске он коротает в приятной и шумной компании, а не в одиночестве, как раньше.

Вслух же ответил:

- Здравствуй, воительница Лыбедь Захарьевна, супруга моего горячо любимого брата и моя названная сестра. А приехал я, чтобы отдать косу твою фамильную, втихаря нами умыкнутую. В оправдание могу лишь сказать, что брал я её для одного важного дела и спасения людских жизней.

- Какой у тебя любопытный выбор оказался, - нахмурилась Лыбедь, - для спасения жизней брать трудовое орудие жнеца.

Лыбедь подошла ближе к берегу и стала разглядывать лодку-амфибию, разрушенную энергетическими зарядами Дракко и когтями Горецвета. Рядом с лодкой стоял Кристиан, механик из команды Хейдара.

- Что это? - воительница обратилась к Хейдару, показывая рукой на круглый предмет в руках Кристиана.

- Это беспилотник для наблюдения и сбора информации.

Хейдар подошел и забрав из рук инженера покореженный дрон, что-то стал искать на его помятой поверхности. Наконец, найдя рисунок, повернул беспилотник к Лыбеди:

- Обрати внимание, это эмблема наших друзей - геологов. Мы работаем с ними уже несколько лет. Сначала сотрудничали с Владимиром из рода Кинд, ты должна помнить его супругу Мию, а теперь - с его братом Николаем. Это проверенные и надежные люди. Они чтут межгалактические законы, а также моральные принципы столь близкие нордсьенам. А по твоему взгляду на лодку я понимаю, что с кознями Черепа ты знакома не понаслышке.

Лыбедь медленно кивнула, внимательно изучая беспилотник и эмблему, а затем уточнила:

- Так говоришь, твои геологи верные люди? Я видела похожие шары на поле, где Череп напал на Хрорика и где предатели половяки делили свою долю за убийство моего супруга.

- Все верно, кроме последнего. Хрорик жив. Благодаря записи такой же машины мы узнали, что с братом случилась беда и уже собирались на помощь, как твой дрожащий дальний родственник решил расправиться с амфибией, а заодно и с нами.

Хейдар передал беспилотник обратно Кристиану, и снова обратился к Лыбеди:

- Судя по тому, что мы видели на записи, Черный властелин не убил брата, а только обездвижил и похоже собрался передать в ставку Тимер-бею. Ты не хуже меня знаешь, что он давно точил свои гнилые зубы на Хрорика и даже имел наглость обещать своим башлыкам и другим беям пленить склавенского кнеса до конца года. В замен же требовал поддержку и право стать каганом всего Улуса (название половяцкого государства, примеч. автора). И теперь видимо он празднует победу и уже ждет когда вся Урда (название великого половяцкого войска, примеч. автора) станет именоваться не иначе как Улус Тимер.

Лыбедь совсем поникла от таких новостей и печально посмотрев на Младшего сына молвила:

- Как же нам освободить кнеса? Подмоги нам ждать не откуда. Твой отряд малочисленен для похода на Урду. Земли склавенов разорены нападениями, дрыгвичи тоже ослаблены половяками, а Неведомы Дали отрезаны от нас уже более десяти лет, с тех пор как мы с дрыгвичами не пришли к ним на подмогу, за что в итоге все и поплатились. Если бы мы тогда послушались Хрорика и дали бы ответ ворогу все вместе, сейчас бы половяки не чувствовали себя хозяевами на нашей земле, не грабили бы наши деревни, убивая мужчин, и не забирали бы в рабство женщин и детей.

Хейдар задумчиво посмотрел на кнесну и слегка сжав её плечо, произнес:

- Согласен, у нас серьезный противник и помощи ждать не откуда. Но все же, я уверен, что стоит попытаться, потому что даже маленькая кочка большой воз может своротить (пословица нордсьенов, примеч. автора).

Хейдар хитро улыбнулся:

- Главное знать, когда эту кочку поставить и направить воз по нужной дороге.

Лыбедь от таких слов приободрилась. Плечи расправила, посмотрела оценивающе на команду Дракко. И когда повернулась к Хейдару в её глазах уже не было сизой скорби, чистейшие сапфиры снова сияли на прекрасном лице.

Янсен всё это время внимательно слушал и как только появилась возможно, кашлянул, привлекая внимание, и осторожно начал:

- Здесь так много сегодня говорили про живую и мертвую воду. Если вода эта и правда соответствует своему названию и имеет целебные или, напротив, смертельные свойства, она бы нам очень пригодилась. Не может ли кто-нибудь рассказать о ней по подробнее, а также о том как бы нам достать образец?

- Я могу рассказать про воду живую и мертвую, - встрепенулся дракон и подошел ближе, - тем более, что она у меня с собой тоже имеется.

Горецвет достал из небольшого мешочка, висящего на его груди две бутылочки с белой и черной жидкостью, и протянул их Янсену со словами:

- Береги их как Кара-Чур свои яйца!

- Что-что, прости? - переспросил Янсен, стараясь помнить о том, что он все-таки заслуженный медик и ученый муж и не может позволить себе ржать как конь, наевшийся перебродивших моченых яблок.

- Береги, говорю! - рыкнул дракон, - а в специальной яичной скорлупе Кара-Чур химер выращивает. И бережёт потому, что они очень ценные и значимые для науки и общества опытные образцы.

Карл все это время внимательно наблюдавший за кнесной-воительницей и переводя удивленный взгляд то на нее, то на Горецвета, наконец на что-то решился и тихо спросил у Алёши:

- Мне показалось, или она сказала дракону «родственник»?

Алёша кивнул и пояснил:

- По бабке кнесны родственники. Дальние правда. А Кара-Чур вообще ей дядей приходится. Троюродным. А бацка дрыгвичей, Чародей, ему внучатый племянник. В общем они все родня. Вроде как. А склавены, дрыгвичи и таинственное племя Ксериус, населяющее Неведомы Дали - вообще братские народы.

Глаза биотехнолога Карла полыхнули огнем, а на лице отобразилась вся гамма чувств генетически улучшенной химеры, которой обещали жертвенного ягненка, если она сможет изобрести еще пару законов Менделя (основы генетики, примеч. автора).

* * *

Кнесна стояла в рубахе и брюках перед большим зеркалом и тщетно пыталась перевоплатиться в мужчину.

Хейдар, Янсен и Гуннар задумчиво рассматривали её наряд.

Младший сын устало потёр рукой лоб и предложил:

- Наверху можно использовать медицинский бандаж, и если плотно стянуть, грудь станет плоской и кнесна вполне сойдет за парня. Что делать с низом не знаю, бандаж там не натянешь, уж больно место подвижное, все время сползать будет.

Янсен странно посмотрел на командира и спросил:

- А ты-то откуда знаешь?!

Хейдар, продолжая рассматривать кнесну, не задумываясь ответил:

- У Иды видел, когда мы с ней и Утаром к угрякам на озера купаться ходили.

Гуннар весело подмигнул Янесну и широко улыбнувшись и поигрывая бровями, подначил Младшего сына:

- Так ты действительно ходил с Идой купаться?

- Да чего ты к словам цепляешься? И вообще почему вас так интересует моя личная жизнь? - вполне натурально возмутился Хейдар, тщетно стараясь контролировать подергивание левого глаза, - У нас Гуннар специалист по бабам!

Янсен почувствовав смущение командира, продолжал наседать:

- Гуннара обсуждать уже не интересно.

Старший разведчик заливисто рассмеялся, а кнесна повернулась к ним лицом и сложив на груди руки, смотрела с улыбкой на мужчин, загонявших Хейдара на скользкий путь оправданий.

- Тогда давайте поговорим про Янсена! - не сдавался Младший сын, все еще пытаясь переключить внимание своих друзей на кого-то другого.

- Qui autem nupta est medicina (Он женат на медицине, перевод с межгалактического-очень-древнего, примеч. автора), - Гуннар беззлобно толкнул плечом Янсена, - пропащий человек со странными наклонностями.

- Алёша? - уже из последних сил сопротивлялся Хейдар.

На что Гуннар опасно улыбнувшись ответил:

- Близнецы и дрыгвич еще маленькие и неопытные, Бирн никогда не изменит своей битой жестяной кружке с чаем, а остальные слишком скрытные и в отличии от тебя еще не погорели. Так что, кёнинг, придётся тебе все же раскрыть свою тайну и рассказать, почему Ида на текущий момент единственное существо женского пола к которому ты с маниакальном упорством возвращаешься и оберегаешь, как Кара-Чур свои яйца. А в последнее время, стоит тебе её завидеть, как ты сразу начинаешь принимать недвусмысленные позы и совершать выразительные движения, а иногда даже сопровождаешь все это действо звуковыми сигналами!

Кнесна явно заинтересованная происходящим, тоже решила поучаствовать в беседе:

- Как любопытно,- сказала она со смехом, - но не по-товарищески так загонять парня в угол! Вы же видите, что он вправду смущён. Хотя, признаю, если уж мне видеть твоё, Хейдар, смущение непривычно, как же удивительно оно для твоих друзей! Неужто, ты по настоящему кем-то увлёкся? Необычная и мудрая должно быть женщина, раз смогла тебя так заинтересовать.

- Да какая там женщина, - не унимался Гуннар, пока Хейдар пытался совладать с легким румянцем и напустить на себя бесстрастный вид, - совсем еще девчонка, её гадать в этом году только возьмут! Но ты права, с тех пор как он, - тут Гуннар кивком указал на своего командира, - на плече притащил её на корабль, а потом оставил Гурду на попечение, жизнь всей команды стала куда необычнее и интереснее. Никогда не знаешь, от кого или кого от Иды придётся спасать.

Хейдар лишь натянуто улыбнулся и предложил все же вернуться от любовных проблем к насущным и решить, как же им замаскировать Лыбедь под юношу.

Тут сама воительница проявила недюжинную смекалку и потребовав принести ей одежду знатного бея на несколько размеров побольше. Объёмные одежды, затянутые простым кушаком на талии, легко скрыли фигуру.

С волосами ей тоже пришлось расстаться. Приметную русую косу Лыбедь срезала даже не дрогнув. Оставшиеся волосы Хейдар сбрил на манер нордсьенов, чтобы не прятать под шапкой и не привлекать лишнего внимания.

Карл, покопавшись в имеющихся под рукой средствах, смог сделать её соболиные брови более темными и густыми. При помощи нескольких инъекций изменил овал лица и форму скул, а в глаза велел поставить черные линзы.

Изменения в облике не обошли стороной и самих нордсьенов. Абсолютно все срезали волосы, а Хейдар со словами: «пусть коса (кёнинга) будет платой за косу (жнеца)», как и Лыбедь, побрился налысо. Все поставили в глаза темные линзы, а инъекции изменили овал лица. После таких превращений команда Дракко и кнесна действительно стали похожи на половяков.

Приготовления были окончены и под видом знатного бея Эскена и его верных сугышчи (воины, половяцкий, примеч. автора) они смогли выдвинуться на помощь Хрорику.

Разведчики в составе близнецов и географа, которому натерпелось изучить новые и еще неведомые территории, отправился вперёд. Их задачей было осмотреться на местности. А заодно проверить качество маскировки и легенду в действии, так как идти отряду предстояло через обширные степные территории, кишащие половяками.

Хейдар и Лыбедь надеялись, что огромное количество мелких княжеств-коганов, в которых правили свои местные беи, неразбериха и недоверие, смешанное с завистью к своим же соседям, сыграет отряду на руку. Потому что никто точно не знал (или не доверял слухам) о том, что творится в соседнем кагонате и историю придумать можно было любую - ведь ей все равно до конца не поверят, а проверить не смогут по той же причине.

Поэтому Лыбедь планомерно стала распускать слухи о том, что супруг ее пал, а к ней самой пожаловал некий Эскен-бей из какого-то там кагоната и взял её в плен, пользуясь своей превосходящей силой. Войска у него огромные, все воины сильны и непобедимы, использует он силы волшебные и может плеваться огнем. В друзьях у него ходят драконы, а сам он водит дружбу с владыкой чудовищ Кара-Чуром.

Слухи об этом разошлись как круги на воде и уже через день пришла весточка от дрыгвичей и из Неведомы Далей с вопросом, не надо ли помощи, родственники все-таки, и что это за Эскен такой, про которого никто не слышал.

На что Лыбедь попросила Хейдара сделать запись на беспилотник с автоматически запуском голограммы и отправить соседям с комментарием, что с ней все в порядке, но помощь через какое-то время все же понадобится - чтобы отразить нападение половяков, когда она, Лыбедь, вернет своего мужа.

Хейдар, Лыбедь и Сэм О. Сэм как раз делали запись возле корабля, а Горецвет о чём-то то оживленно беседовал с Карлом, когда из воды показалась амфибия и мстительно плюнув в сторону дракона одиночным зарядом тут же скрылась под водой.

Ящерозмей возмущенный таким непотребством уже собрался было кинуться к лодке, как левая голова краем глаза увидела, что Карл, согнувшись, упал сначала на колени, а потом лицом вниз и теперь лежал на берегу и не шевелился.

Друзья окружили Хейдара и наперебой принялся уговаривать его не ходить к дракону. Каждый приводил свои доводы, но все сходились в одном: идти к реке опасно и ведет только к верной погибели всего экипажа. Не лучше ли переждать, а Хафидту велеть увести корабль на безопаснее расстояние, пока ящер занят вражеской лодкой. Ведь никаких достоверных сведений про Горецвета у них нет, кроме того, что он, похоже, силен и неуязвим.

Но Младший сын был непреклонен и прекратил препирательства, тихо произнеся одну единственную фразу: «Во всякой битве для воина важно помнить, что от судьбы не уйти и исход таков: кому суждено остаться в живых, тот не отправится в Великий поход, а того, кому суждено умереть, не спасешь. Но хуже всего пасть при бегстве».

Хейдар обвёл друзей взглядом и проверив готовность оружия, развернулся и пошел в сторону стоянки корабля.

На берегу у самого края воды на разрушенной лодке-амфибии сидел дракон и задумчиво рассматривал корабль нордсьенов.

Хафидт после появления Горецвета не стал долго размышлять о намерениях ящероподобного змея и активировал силовое поле. Теперь корабль весь был покрыт голубым льдом и потрескивал небольшими искрами в тех местах, куда дракон видимо уже успел плюнуть огнем.

Хейдар не спеша подошел к небольшой возвышенности на берегу, сложил руки на груди и громко обратился к Горецвету на северном наречии:

- Вать ду хейлур! (Оставайся целым! - приветствие нордсьенов, примеч. автора)

Дракон повернул центральную голову к человеку и улыбнулся, демонстрируя большие клыки и острые резцы, после чего, довольный произведенным эффектом, тоже решил поздороваться:

- И тебе не хворать!

- Не хочешь ли ты поблагодарить экипаж Дракко, кстати твоего тезки, за помощь? - Хейдар указал рукой на разломанную амфибию, на которой видны были повреждения от энергопушек.

- С чего бы? - насупился Горецвет, - это ты должен меня благодарить! Хотя нет, не стоит, я ведь тебя съем!

- Вот значит, как. - Хейдар усмехнулся и активировал защитный экран на комбинезоне, который тут же покрылся золотистым сиянием, и продолжил:

- Мне, конечно, говорили, что ты, Горецвет, невоспитан и глуп, что не разобравшись, рубишь с плеча, о чем часто жалеешь в последствии. Скажи, тебе известно, что даже на самую большую рыбу найдется свой крючок (поговорка нордсьенов, примеч. автора)?

Дракон привстал в удивлении и заговорил разом:

- О, слухи про нас дошли даже до глухой тундры! - заулыбалась левая голова.

- Идиот, он нордсьен, а не ютлат! И потом, так себе слухи, они оскорбительны! - возмущалась правая.

- Примолкните обе, он просто нас отвлекает! - рыкнула центральная и угрюмо уставилась на Хейдара.

Ящерозмей слез с лодки и размахивая где-то пойманным беспилотником, подошел ближе к человеку.

- О, я оправдаю твои надежды. Перед тем как с тобой покончить, так и быть, я спрошу кто тут у нас такой наглый. А то мне как-то неловко тебя жрать, даже имени не спросив! - грубо сказал Горецвет и отбросив несчастный беспилотник, тоже сложил когтистые лапы на груди, повторяя позу Младшего сына.

- Все же считаю, что рассказы о твоей глупости весьма преувеличины, - совершенно спокойно продолжил свою речь Хейдар, игнорируя выпад, - чтобы прожить две тысячи лет одного везения мало. За это время, ты должен был, как минимум, стать разумным и научиться делать выводы. Значит, ты сначала всё же послушаешь и посмотришь, что я тебе покажу, а потом уже поговорим о том, кто кого съест. А имя мое - Хейдар. Я седьмой и Младший сын кёнинга Гурда-Миротворца, повелителя северных земель. И судя по знаку на твоей лапе, - Хейдар показал рукой на искусный браслет, - ты лично знаком с моим единокровным братом Хроэриком и его супругой Лыбядь.

Горецвет раскатисто рассмеялся и пустил облачко пара центральной головой со словами:

- А я-то все думал, чего ты такой смелый. Мухоморами вроде не пахнешь, а ведешь себя как берсерк! Значит просто браслет своего братца увидел. Между прочим, как это ты его увидел до того, как пришёл? Тебя здесь точно не было. Я чуял твой запах и запах твоих людей в степи. Кстати, скажи им, что испуг всегда мерзко воняет. А вот ты и еще мальчишка, - дракон ткнул когтем в сторону подошедшего к берегу Алёши,- пахнете теперь любопытством, это занятно. И еще придержи своего синеглазого с рассеченной бровью, от него прям разит опасностью, даже мне страшновато.

Хейдар только усмехнулся в бороду и протянул руку со словами:

- Будем знакомы, глядишь, так и подружимся!

Дракон в ответ удивленно протянул свою лапищу, на фоне которой даже огромная ладонь Хейдара казалась игрушечной, и осторожно пожал. Про себя же подумал, что рукопожатие крепкое. С интересом стал разглядывать человека, посмевшего не только заговорить первым, но и прикоснуться к нему - Горецвету.

Хейдар совершенно не смущенный таким пристальным взглядом приподнял светлую бровь и спросил:

- Уже прикидываешь как есть будешь или все же поговорим сначала?

Дракон после такого снова разразился громким хохотом, от которого пошла рябь на энергетическом щите шнекьи.

- Имя мое ты уже знаешь, сам тоже представился, будем считать, что знакомы. Ну, раз знакомы, давай отвечай каким непопутным ветром занесло тебя, северного приморского жителя, в мою вотчину - Неведомы Дали, да еще и в реку? К тому же, - тут левая голова повернулась в сторону корабля,- на таком судне небывалом и неуязвимом.

Дракон покачал средней головой и прищелкнул языком перед тем как задумчивл протянуть:

- А говорят, что только у нас на Прыпе чудеса случаются.

- Это Дракко, моя летучая шнекья, - с гордость ответил Хейдар, - и мне приятно слышать, что ты оценил не только его внешний вид, но и понял, что даже тебе он не по зубам.

Горецвет оскорбился от таких слов, стал переступать ногами и хлопать крыльями, а центральная голова уже собралась выпустить огонь в сторону человечишки, как Хейдар подскочил к дракону. Нордсьен ловко увернулся от смертельных объятий и встал за спиной ящера так, что ни увидеть, ни достать. Дракон ещё потоптался на месте, покрутил головами, руками воздух похватал, но Младший сын двигался следом за ним и оставался недосягаем. Поняв, что силой человека не взять, Горецвет решил пойти на хитрость.

- Выходи, - вкрадчиво начал он,- я тебя не обижу.

И снова улыбнулся так жутко, что Алеша, стоявший ближе всех к берегу, закричал:

- Хейдар, не верь ему!

Младший сын в это время снова обошел своего противника и теперь внимательно рассматривал шею центральной головы. Он еще при разговоре заметил тонкую полоску нежной розовой кожи, проступавшую на шее, ровно под челюстью дракона.

И когда ящер повернул все три головы на Алёшу и окончательно потерял свою бдительность, Хейдар этим воспользовался: пробежал между лап, запрыгнул дракону на спину, вскарабкался, накинул на центральную шею веревку и затянул её со всей силы.

Горецвет замер и боялся пошевелиться, даже дышать на мгновение перестал.

Тут и Гуннар не растерялся и в два прыжка спустился к воде. Прямо на лету демонстративно выстрелил из бластера в камень и стер его в пыль. После чего тут же навел оружие на открытый глаз центральной головы ящерозмея.

Видно было, что дракон растерялся от таких быстрых и неожиданных событий, когда из победителя он стал пленником и прикинув свои шансы, центральная голова понурилась и попрощалась с двумя остальными:

- Не поминайте лихом. Хорошую жизнь прожили, долгую и интересную. Да и от такого воина в бою не стыдно пасть. Прощайте!

В ответ левая голова всхлипнула, а правая просто прикрыла глаза.

Алёша же осмелев, подбежал к Горецвету поближе и скороговоркой выкрикнул:

- На реке Смородине — калиновый мост, на том мосту стоит дуб-Мильян, а в том дубе - змеиный зуб! Кончина твоя, змей, пришла, погублю я тебя словесами!

Змей поднял центральную голову и странно посмотрев на Алешу, спросил: «А ты ещё, что за ведуний сын!»

Дрыгвич, продолжая совершать руками странные пасы и не обращая внимание на комментарий, продолжил бегать вокруг дракона, повторяя эти слова.

Хейдар только крепче сжал веревку, а Гуннар вскинул вторую руку с оружием и взял еще один глаз врага на прицел.

Наконец ящеру надоело и он устало осел на песок.

- Давай, нордсьен, чего тянешь? Твоя взяла. Или хочешь меня уморить беготней своего полоумного мальчишки?

И повернув правую голову обратился к Алеше:

- Успокойся уже, что не видишь, не поможет твой заговор. Не змей я адовый, а чудо незапланированных мутаций.

Хейдар чуть ослабил веревку и кивнув Гуннару, спросил:

- Все еще хочешь выяснять кто кого съест или готов поговорить по-дружески?

Центральная голова тяжело вздохнула и прошипела себе под нос:

- Срам-то какой. Но от правды не уйдешь. Видать стар я стал, на покой пора, так глупо попасться в руки человечешки.

А вслух сказала:

- Ну давай, поговорим, коли не шутишь. Слово даю, что пока говорим, тебя не трону.

- Нет, не пойдёт, - Хейдар еще немного ослабил веревку, - поклянись жизнью своего хозяина Кара-Чура, что не тронешь нас ни при каких обстоятельствах.

- Все-то он знает, умный какой! - возмутилась левая голова, сверля вглядом Младшего сына.

- Клянись давай! - потребовала правая у центральной.

- Клянусь жизнью своего хозяина, что не трону тебя и твоих людей ни при каких обстоятельствах, - сказала центральная голова и дракон вдохнул полной грудью.

- Вот теперь давай спокойно поговорим, а то сразу у нас диалог с тобой что-то не заладился, - спокойно сказал Хейдар и встал напротив дракона.

- Я хочу тебе кое-что показать и потом спросить, - обратился мужчина к Горецвету, - но самое главное, я рассчитываю получить твою помощь.

Три пары удивлённых глаз ящерозмея уставились на Хейдара

- Ну ты и наглец! - не выдержала левая голова.

- Да ты, верно, издеваешься! Помощь ему подавай! - возмутилась правая.

- Все заткнулись! А теперь слушаем, - резюмировала центральная и дракон лапой показал Хейдару, что он может продолжать.

Хейдар подозвал радиста Сэма и попросил принести проектор, а затем показал обе записи Горецвету. Во время просмотра Горецвет волновался, бил хвостом, перебирал нижними лапами и даже взревел и когтем правой верхней лапы попытался растерзать эфемерных половяков, когда голограмма показала как сражалась прекрасная Лыбедь.

- Деточку мою беззащитную обижать! - рявкнула правая голова, когда Лыбедь серпом крошила врагов в мелкую капусту.

- Ах ты ж, половяцкий ты род, даже меня оторопь взяла, - зажмурилась левая, стоило на экране появится башлЫку с мордой, перекошенной от ужаса, в ожидании справедливого суда склавенов.

- И правда, рожей не вышел, - согласился Алеша, проталкиваясь ближе к голограмме и повиснув на задранном хвосте Горецвета.

- Опять ты? - сурово поинтересовалась центральная голова и снова повернулась к экрану.

В этот момент у Младшего сына сработал коммуникатор и сквозь шум и вопли, издаваемые записью боя, послышалось:

- Хейдар, у нас гости.

Это был Бирн, оставшийся охранять лагерь, когда экипаж, воодушевленные словами Хейдара, дружно ринулся на встречу с драконом:

- Мне кажется, жена твоего брата приехала.

Картинка мелькнула и на экране показалось омраченное грустью прекрасное женское лицо. Экран чуть сдвинулся показывая воительницу в полный рост. Лыбедь грозно сведя брови сказала:

- Хейдар, это ведь ты! Совсем голову отморозил? Твой корабль на все Неведомы Дали, Дрыгвичь и Склавену вместе взятые видно! Выключай иллюминацию немедленно, тебе тут не Юлафтон (праздник нордсьенов, аналогичный сочельнику, примеч. автора)!

После чего снова мелькнуло лицо Бирна и связь прервалась.

Хейдар улыбнулся, покачал головой и связался с Хафидтом, чтобы отдать короткий приказ и отключить защитное поле корабля.

Гуннар, посмотрел на Хейдара и с его молчаливого согласия убрал бластеры.

Дракон наконец, окончательно успокоившись, с шумом опустил хвост, и Алеша, висевший на нем, с воплем приземлился на песок под дружный хохот товарищей. Это окончательно разрядило обстановку и настроило всех на мирный лад.

Со стороны лагеря послышался шум и Хейдар повернул голову, вслед за остальными.

С невысокого холма к месту, где сейчас на песке сидел дракон в окружении отряда Младшего сына, спускался патруль из пяти склавенов, а возглавляла их воительница Лыбедь. Остановив коня на холме она легко спешилась. Видно было, что в седле она держится уверенно и умело. Она поправила кольчугу и приветливо вскинула руку вверх со словами:

- Вот так встреча, дорогие родственнички. То никого годами не дождешься, а тут все сразу, - и удивленно посмотрела сначала на Хейдара, а потом на Горецвета.

Мужчины экипажа Дракко замерли и разглядывали прекрасную кнесну с восхищением. И тут было чему любоваться.

Перед ними стояла высокая, статная молодая женщина, с горделивой осанкой, золотыми волосами, сейчас собранными в тугую косу, открытым лицом, с точеными чертами лица и глазами ясного синего цвета, подобным двум звездчатым сапфирам самой кристальной чистоты.

«За степями половяцкими, на границе со Склавенами, но не доходя до могучих гор Ару-Ату, есть страшное и таинственное место. За рекою Прыпя начинается вотчина Властелина болот Кара-Чура. И стоит он на охране границ обширных владений - Неведомы Дали. Дебри в тех гиблых местах непролазные, топи и болота непроходимые, зверьё чудесатое и говорящее. Наполнены те приграничные земли существами страшными и злодеятельными: чуют они человеческий дух и ловят род людской, чтоб мучать себе на радость али ради опытов. Иногда же превращают в себе подобных с помощью живой и мертвой воды. Так и пополняется войско чудовищ для охраны заветной реки Прыпи», - зловещим и немного шипящим голосом, нагонявшим жути, рассказывал Алёша про местные достопримечательности.

Его товарищи сидели в половяцкой степи перед костром и внимали ему задержав дыхание и не моргая.

Окинув долгим взглядом притихших друзей, он закончил свое повествование фразой, сказанной с преувеличенной беззаботностью, хотя видно было, что и ему не по себе:

- Мне так рассказывали, но сам я там не был и ничего подтвердить не могу! И кстати, мы как раз недолече от тех гиблых мест.

Янсен, задумчиво глядя на отблески костра, уточнил:

- А про воду эту, живую и мертвую, что еще известно?

- Да-да, хотелось бы по подробнее, - поддержал товарища биотехнолог Карл.

* * *

На берегу Прыпи сидел Горецвет - дракон с чешуйчатой кожей змеи, телом и хвостом крокодила, крыльями огромной летучей мыши и очень печальными глазами. Три головы дракона поочередно вздыхали и говорили сами с собой:

- Тяжела моя доля,- вздыхала правая ящероподобная голова.

- Ох, не говори,- соглашалась с ней левая.

- Не жалуйтесь, дурни! Мы хотя бы выжили. И вообще говорить самому с собой плохая примета, шизофренией попахивает и раздвоением личности! - возмущалась центральная и самая крупная голова.

- Растроением! - хором отвечали ей две крайние головы.

Оглядев себя древний ящер-мутант констатировал:

- Да, прародительнице угряков, повезло все же больше.

- У них у женщин только хвост, а так и не отличишь от нормальных, - сказала средняя голова.

- А между прочим Айна предупреждала Юххони, что не стоит пить из колодца с радиоктивными отходами! - укорила левая.

- Пей - не пей, им бы все равно ничего не помогло. Ты ведь не хуже меня знаешь, что 2000 лет назад пылающее бревно с большой буквой -Х на конце рухнуло с неба ровно на их делянку. И им пришлось уходить дальше в леса, так и дошли до севера, где и обосновались, - напомнила правая.

Все три головы тяжело вздохнули и продолжили смотреть на неспешное движение реки.

Но вместо трупа врага, воды Прыпи принесли нечто куда более неожиданное: на поверхности появился нос, затем корпус, а потом и вся блестящая и брызгающая водой лодка с глубоким килеватым днищем. Натужно завывая и скрипя она натурально выкатилась на берег и грохоча тремя колесами двинулась на Горецвета.

Удивленный такой наглостью, ящер немного растерялся и позволил странной амфибии подойти на расстояние выстрела, чем лодка и воспользовалась и открыла прицельный огонь по ящероподобному пятиметровому змею, в оцепенении сидевшему на берегу.

Кто бы не находился в лодке, его действия были опрометчивы и лишены смысла: за два тысячелетия шкура Горецвета прошла огонь, воду и медные трубы, была непробиваема и огнеупорна, а потому агрессивные действия вражеской техники, привели зеленого охранника Прыпи сначала в удивление, а затем в ярость. Издав громоподобный рык, ящер взмахнул крыльями, сотрясая вокруг себя воздух, и изрыгнул огонь из центральной головы.

Лодка, управляемая не иначе как самоубийцами, продолжила свой путь, и только лишь увеличила количество зарядов в минуту, что, впрочем, снова не оказало никакого эффекта на Горецвета.

Он, раздосадованный таким поворотом событий, дождался когда амфибия подкатится ближе и со всего размаху ударил хвостом, с удовлетворением наблюдая как лодка от удара поднялась в воздух и полетела обратно в воду.

На поверхности пошли пузыри, а центральная голова Горецвета злобно фыркнув прошипела:

- Не ладно что-то в нашем государстве, надо бы оглядется.

И дождавшись, когда пузыри пропадут с поверхности реки, дракон взмахнул крыльями и стремительно поднялся в воздух.

* * *

Мужчины сидели в задумчивости после слов Алёши. Звуки степи и костер, полыхающий на берегу этой странной реки, зовущейся Прыпью, наводили экипаж Дракко на разные мысли. И даже не смотря на то, что мужчины в своих комбинезонах и экипировке сейчас выглядели как межзвездные путешественники, знакомые с благами цивилизации не понаслышке, что-то действительно первобытное было в этих местах и казалось, что именно здесь сказка может стать былью.

К костру подошел Хейдар и, окинув свой отряд тревожным взглядом, обратился к радисту Сэму:

- Ты можешь проверить передатчик Хроэрика? Сигнал пропал час назад и с тех пор я не могу его запеленговать. Резервный датчик брата отключен. Но самое странное, - тут Хейдар призадумался и провел рукой по короткой бороде, - передатчик его супруги тоже молчит.

Сэм О. Сэм поднялся и моргнув пару раз в утверждение, что приказ понял, не мешкая направился к кораблю, стоявшему у берега не далеко от того места, где экипаж разбил лагерь.

Минут через двадцать встревоженный связист бежал обратно, позвякивая колокольчиками, вплетенными в косички его длинной русой бороды, и тащил с собой переносной проектор и портативную спутниковую антенну.

Остановившись, он стал оглядываться в поисках места, где мог бы разместить оборудование. Хейдар и Гуннар подошли и стали расчищать участок земли и устанавливать станцию, тогда как остальные мужчины, почувствовав появившееся в воздухе напряжение, оставили свои разговоры и примолкнув, придвинулись ближе.

Повисла нервозная тишина, нарушаемая лишь звуками степи, да потрескиванием поленьев.

Наконец, Сэм смог установить станцию, и стал подключаться к спутнику.

Алёша притих, разглядывая это чудо техники, и постарался протиснутся ближе, чтобы разглядеть всё своими глазами как можно внимательнее. Дрыгвич всегда дивился всем этим таинственным приспособлениям, доступным и понятным команде Дракко, да и сам Мёльн был полон чудес не дающих покоя воображению юноши. И потому, глядя сейчас на Гуннара и Хейдара работавших вместе так слаженно, стало ему не по себе.

С одной стороны, Алёша был безоговорочно предан Хейдару, уважал его решения, направленные на пользу маленького космического государства. Он понимал, что действия кёнинга, должны сочетать в себе интересы большинства без ущерба для отдельных обитателей станции.

С другой, дрыгвич чувствовал себя обязанным Гуннару, который пришел к нему на помощь в его смертный час и спас от неминуемой гибели.

Алёша повернул голову и мимолетно взглянул на пламя костра, полыхнувшего с новой силой, то ли от порыва ветра, то ли от сухого прогоревшего поленца, и замер.

Ему почудилось, что снова видит он свою жизнь в родной деревне. Вот слухи о появившемся неведомо откуда симпатичном и неуёмном лешем разносятся средь Алесь как пожар в сухостое. Вот Гуннар приходит в деревню и присматривается по дворам к работе кузнецов, заказывая всем выковать невозможное - искусную сбрую для его ручной мыши и шпоры для жучка-солдатика, её наездника. Вот Алёша один обороняется против пятерых противников-половяков, используя свою придумку - хитрую машину-мельницу. Все же падает сраженный в неравном бою. Вот Гуннар, подобный смертельной стреле врывается в самое пекло боя и разит супостатов на лево и на право, но и сам получает ранение. Вот хватает Алёшу и тащит на себе под березу с обещанием помощи.

Юноша вздрогнул, осенил себя охранным знаком дрыгвичей и вернулся в реальность с мыслью: «А места-то тут все же гиблые».

В этот момент Сэм, утирая выступивший от напряжения пот с абсолютно лысой головы, наконец запустил систему и проектор показал запись, сделанную беспилотниками Николая и присланную им для Хейдара.

Сначала на огромном и пустынном поле шла жестокая сеча. Половяки под предводительством Черного властелина Черепа теснили малочисленный отряд Хроэрика, что сражался как истинный сын севера, до последнего. А когда все его товарищи пали, Череп плюнул в его шею дротиком и Хроэрик издав протяжный стон: «Лыбядь!» пал замертво с именем своей жены на устах.

Черный властелин неторопливо подошёл, пнул ногой поверженного противника и велев своим людям забрать тело склавенского кнеса. Указал половякам на два сундука, набитых камнями и монетами, и уже своевременно подвезенных и выгруженных посреди бранного поля. Затем развернулся и скрылся куда-то вне видимости камеры.

Следующая запись была сделана через тринадцать минуты после первой и на ней воительница Лыбедь Захарьевна, молодая и прекрасная кнесна, собственноручно расправлялась с нападавшими половяками, имевшими наглость пересчитывать деньги прямо на телах поверженных склавенов.

Весь экипаж Дракко с восхищением смотрел как молодая женщина своим копьем с наконечником в форме серпа лихо раскидывала противников, как пал к ее ногам половяцкий предводитель-башлЫк и молил о пощаде. Но она лишь толкнула его в грудь стройной ногой в красном сапоге и оставила на справедливый суд своего войска.

Сама же воительница пошла искать супруга, а не найдя упала на колени и рвала на себе волосы, воздевая руки небу и горько плакала.

Гуннар отвел взгляд от голограммы, проецируемой проектором и посмотрел на командира.

Хейдар стоял в ореоле костра, полыхавшего за его спиной. Челюсти мужчины были сжаты так, что на скулах проступили желваки, а глаза потемнели и налились серебром.

Вдруг с берега, где стоял корабль, послышались выстрелы, а коммуникатор Хейдара на правой руке его комбинезона ожил.

Хафидт, оставленный на корабле за старшего, коротко переговаривался с близнецами, но увидев, что его сигнал принят, махнул им рукой и обратился к командиру:

- Хейдар, здесь творится какая-то чертовщина: сначала из реки выскочила лодка-амфибия и открыла огонь по кораблю. Братья прямым попаданием уничтожили предполагаемого противника, но это еще не все. Следом за лодкой с неба камнем упал ... я даже не знаю как обьяснить, боюсь, что ты мне не поверишь... да что я говорю, смотри сам.

И с этими словами Хафидт развернул свою руку так, что коммуникатор показал участок реки и берега, на котором лежала разрушенная лодка, а сверху на ней возвышался настоящий дракон. Он топтал свою жертву когтистыми лапами, царапая обшивку и оставляя следы с руку толщиной, взмахами крыльев он поднимал воду, брызгая во все стороны, а центральная голова не переставая изрыгала огонь.

- Горецвет! - воскликнул Алёша и все повернулись в его сторону.

- Говорю вам, это Горецвет!

Алёша окинул товарищей встревоженным взглядом и увидев ободряющий кивок Хейдара продолжил:

- В наших местах есть про него легенда. Даже были те, кто видел это чудовище сам, и судя по их ранам, они явно имели дело не с простым хищником. А теперь вот и мне удалось увидеть его вживую. Этот дракон охраняет границы племени Ксериус и служит он Кара-Чуру - Властелину болот. Если он прилетел сюда за этой лодкой, как вы там ее назвали фибией...

- Амфибия, - поправил его Гуннар, - эта лодка, что плавает и ездит по земле.

- Хорошо, амфибией, - продолжил Алёша, - так вот, значит лодка эта, нарушила границу и теперь он не успокоится пока не прикончит её!

- Что еще ты знаешь про Горецвета? - уточнил Гуннар, устанавливая огневой режим бластера на максимальный.

Алёша призадумался, почесал затылок и продолжил:

- Говорят ещё, что силы в нем немерено, что его шкура такая крепкая, что никто и ничто не может её повредить. Но самое главное, что Горецвету уже более двух тысяч лет и живет он с тех самых пор, как с небес на землю упало огромное пылающее бревно с буквой -Х на конце, и ночь поменялась с днём. А живет он так долго потому, что его хозяин Кара-Чур поит его мертвой и живой водой!

- Значит, обычным способом Горецвета не одолеть,- задумчиво протянул Гуннар и покрутил в руках бластер, - так может и одолевать не стоит?

- Про воду бы по подробнее! - хором потребовали Карл и Янсен.

- Пойдёмте познакомимся, когда еще такой случай представится - предложил Хейдар и весь отряд разом смолк и в ужасе повернулся к командиру