С Шикотаном вообще получилось дуалистично. В планах учета его не было – каланов тут видят нерегулярно, по 1-2 морде в месяц, а то и реже. Но на Малых Курилах было волнение, не особо подходящее под лодочную работу. Светлана не была в этих краях, а шикотанская часть экспедиции не горела желанием возвращаться домой, делая крюк через Кунашир, когда вот он родной остров.
Сергей и Игорь намекают мотору, что лучше бы он работал. А то мало ли что с ним могут сделать опытные люди!
Утро началось с рассвета в бухте Церковная, она же Церковка. Бухта отлично прикрыта от того, что творится в океане. В общем, по фотографиям видно.Часть утра потратилось на выяснение дальнейших планов. В итоге, шикотанцы и Светлана пошли на лодке вдоль берега, а мы на «Бодром» двинулись в сторону мыса Непокорный.
Так как я на Шикотане не был, то почти все время просидел на корме, на трапе, со своим старым фотоаппаратом, снимая пейзажи. Но, очевидно ощутив, что на смену крестьянской лошадке пришел казенный трактор, старый объектив решил покапризничать, и с фокусом все было не особо. Зато удалось заметить северного плавуна, мелькнувшего на несколько секунд!
В общем, в плане живописности берегов Шикотан будет помощнее. Но вот с точки зрения более практичной – лучше уж по песку Кунашира идти, чем карабкаться по крутым берегам, сложенным безумным архитектором-вулканизмом.
Дойдя до Непокорного, мы уткнулись в хорошую такую волну, соваться в которую даже на катере было неуютно. Что уж говорить про лодку! Благо, связь была – да и «Бодрый» не так далеко уходил от острова, чтобы не быть видным даже с такой неудобной точки наблюдения. Вернулись на несколько миль, где, взяв на буксир «Сивуча», пошли в бухту Димитрова, где и высадили шикотанцев. Примерно в девяти км от Малокурильского.
Высадив, легли на обратный курс – нужно было пройти океанскую сторону Юрия, благо погода наладилась, и океанский накат утратил былую разрушительную мощь.. А то висели незакрытым гештальтом, так сказать. На Юрии заодно, нужно было отснять мыс Ефремова, по возможности, как можно тщательнее – безымянный мыс не так давно получил название, и нужно было проиллюстрировать соответствующую статью на сайте. Практически все время, я опять провел на палубе – снимал птиц (не для художественности, разумеется, а для статистики – когда сюда еще попадет человек, хоть мало-мальски заинтересованный в пополнении базы данных заповедника) и пейзажи. На удивление, не мелькнуло ни одного китообразного – наверное, из-за того, что тут довольно оживленная трасса. Или просто не грибной сезон.
Осколки
Пещерная с воды
"Бодрый" и острова Демина
А где тут мыс Ефремова, ищите сами! В тексте должна быть загадка!
Добивать пошли Дима и Света.
Сняв уходящую лодку, помахал им баффиком, напутствовав классикой про ихтиандров. Затем поднял коптер, отщелкав нужные кадры. И снова спустился в камбуз – готовить обедо-ужин. Качки практически не было, и к ограниченности пространства я привык. Можно было показывать уровень, чо!
На этом, по большому счету, все и закончилось. Ребята добили маршрут, мы затащили вторую лодку на палубу – народу много, техника отработана. И пошли домой. Надеясь, что вернемся на Малые Курилы в конце августа - начале сентября. А потом и повторим в 27-м году. Если, конечно, фашисты не высадятся.
«И это грозный хищник?! Скорее похож на плюшевую игрушку».
Нажимаешь на животик — а он тебе песенку.
Да, каланы ещё те симпатяги. Но попрошу заметить: они такие пушистые не для того, чтобы ими все умилялись, а потому что это жизненно необходимый эволюционный ход. Эти животинки выбрали жить в северных водах Тихого океана. У каланов самый плотный мех среди всех млекопитающих: от 100 до 160 тысяч волосков на 1 кв см! Для сравнения, у соболя густота шубки ~13–15 тысяч шерстинок на 1 кв см. Так что с таким меховым покровом можно и ветра не бояться, и намокнуть сложно. А держаться на воде можно спокойно, ведь воздуха между шерстинками много. Вот что значит продумать всё до мелочей! Но за такой шубкой нужен и косметический уход — это у морских выдр занимает примерно 10% времени от активности.
На этот фото видно, что даже пребывание в воде 24\7 не смачивает внутреннюю часть шубки.
Давайте ещё поговорим про этих мордашек. Рациону их можно позавидовать. Морские ежи, моллюски, рыбка и ракообразные — вот залог хорошего питания и счастливой жизни. Вот и каланы так считают. Поймал ёжика, пристроился на волнах — и не спеша трапезничает.
Когда в твоё тело встроен кухонный стол.
А если не получается мяско достать из какой-нибудь ракушки, можно и потрудиться. Морские выдры используют камни, если не получается раскусить покровы добычи (зубки-то беречь надо, это же вам не шутки!). Они кладут камень на пузико, а лапками бьют об него моллюском. Мало кто из морских животных научился использовать орудия труда. Мало кто из животных вообще научился использовать орудия труда!
Вместо камня также можно использовать глыбу льда или другого моллюска. Наверное нехилый пресс нужен, чтобы держать такой удар!
А помните, как иногда говорили в детстве: «Не встанешь из-за стола, пока не доешь!»? А вот каланы это правило обходят. Если не доели большого краба, то кладут остатки в кармашек, а после обеденного сна доедают. Кармашек у калана — это не отдельный орган, а складка свободной кожи под передними лапами, в районе подмышек. По одной с каждой стороны. Туда калан заталкивает добычу или любимый камень для колки раковин, прижимает лапой — и всё это держится, пока он ныряет за новой порцией еды или плывёт на поверхности.
Так, крабов в подмышки. Это на Новый год.
Спящие каланы — отдельное умиление. Живут они большими группками. А когда спят — держатся лапками друг за друга, чтобы случайно слишком далеко течением не унесло в открытое море. Ещё можно себя «заякорить», укутавшись в водорослях, — и вот тебе а-ля одеяло.
В истинной концовке Титаника оба героя стали морскими выдрами, и у них всё было хорошо!
Наверное, самый смешной способ спать в дикой природе... Но до чего мило!
А детёнышей мамы кладут на живот и обнимают лапками. Ну что за симпатяги! Первые полгода детёныши полностью зависят от мам, поэтому почти всё время проводят на животе родителя, который вычёсывает, кормит и обучает охоте. Только когда мама ныряет за добычей, её малыш ждёт на берегу.
Вот что значит "сухим вышел из воды".
Моя мама — лучшая лодка на свете!
А можно ещё к соседям заглянуть. Каланы — животины не конфликтные. Они часто селятся рядом с нерпами, тюленями и сивучами и часто пускают на свои лежаки ластоногих. Да и особей своего вида каланы принимают: иногда их группы могут насчитывать 100 особей, что весьма не хило. Возможно, их миролюбивость связана с особенностями выживания — небольшое повреждение может привести к нарушению целостности теплоизолирующего слоя меха, а это может стать смертельным.
Давай к нам... У нас тут типа... Эээ... Дружбодом!
А вот на суше от всей этой ловкости не остаётся и следа. Задние лапы у калана срослись в ластообразную структуру, заточенную под плавание, а не под ходьбу, так что на берегу он превращается в неуклюжего увальня, переваливающегося с боку на бок, — совсем не то, что шустрые речные выдры, которые бодро бегают и скользят по снегу. Живут каланы фактически полностью в воде: едят, спят, спариваются, рожают, растят детёнышей и чистятся — всё это происходит на поверхности океана или под водой. На берег вылезают редко и по конкретным поводам: переждать шторм, отдохнуть при высокой плотности колонии, иногда — погреться на солнце. Так что такие изобретательные и грациозные в воде каланы на суше становятся почти беспомощными.
Да они уже и сами как тюлени. Немного осталось!
В своё время люди успели воспользоваться и добродушным нравом этих животинок, и их славным мехом. А популяризация пушного промысла не обошла стороной. Каланы когда-то были желанным трофеем, и к началу XX века их почти полностью истребили — от некогда огромной популяции остались буквально тысяча-две особей, забившихся в самые дальние уголки своего ареала. Но с 1911 года охоту на них наконец запретили, и с тех пор каланы медленно, поколение за поколением, отвоёвывают обратно свои прибрежные владения. Далеко от берега они, впрочем, не уходят — вся их жизнь привязана к мелководью и зарослям ламинарии, километр-другой от суши для калана уже дальний поход. А ведь именно эти животные контролируют численность морских ежей, питающихся водорослями. Так что пушистики вносят колоссальный вклад в сохранение подводных лесов — без них ежи бы съели все ламинариевые заросли подчистую.
Если, гуляя по пляжу, вы нашли симпатичный камушек, не смогли пройти мимо и на всякий случай положили его в карман, то вы – выдра. Ну или калан. Вот только вы этим камнем, скорее всего, не воспользуетесь, а они – воспользуются, да ещё как!
В этом довольно известном видеоролике животина вообще проявила себя продвинутым дельцом, выменяв у дяденьки рыбку на красивый камень. Неизвестно, понимала ли она, что делает, или это всё же случайность, но отношения у выдр с камнями действительно исключительно трепетные, и это совсем не спроста.
Моя прелес-с-сть!
Камни выдры и каланы используют в качестве инструментов для добычи пропитания, поскольку основу их рациона составляют разнообразные моллюски, некоторые из которых открыть без помощи инструментов не то, что выдре – нам-то с вами бывает непросто. Для этих целей каланы собирают коллекцию: у них есть камни, играющие роль молотка, и камни, играющие роль наковальни. В зависимости от формы раковины, животины либо бьют камнем по моллюску, либо моллюском по камню.
Камни свои выдры и каланы где попало не разбрасывают, ведь подобрать правильный камень – это настоящее искусство, а главная большая удача. Оставишь вот так свою прелесть на бережке, а её и сопрут. Бескоготные выдры, например, свои камни как следует прячут, надеясь, что никто не найдёт, а вот каланы пошли дальше и всегда носят камни с собой. Но где? А в карманах. Карманы у них расположены подмышками и представляют собой глубокие складки шкуры. Влезают туда, кстати, не только камни, но и запасы провизии.
Ещё одно интересное наблюдение, которое сделали специалисты, заключается в том, что самки пользуются камнями для вскрытия моллюсков значительно чаще, чем самцы. Учёные полагают, что у дам просто рот поменьше и зубки более слабые, но, возможно, мужчинам-каланам банально лень лезть в карман за камнем. Зубами быстрее, а то, что парочку в процессе можно обломать, так не зубы красят джентльмена.
Впрочем, наевшаяся и наслаждающаяся послеобеденным отдыхом выдра о своих камнях тоже не забывает. В часы досуга они служат игровыми снарядами, которыми так весело играть как в одиночку, так и в компании. А ещё камень можно подарить в качестве символа привязанности родственнику или возлюбленной. Возможно, тот зверёк из видеоролика – вовсе не ушлый бизнесмен, а просто хотел подружиться с человеком?
Утро началось с яичницы – в общем, уже неплохо. На сегодняшний день в планах были острова Зеленый, Полонского и Осколки.
Мы подошли к первому острову, и тут же стало понятно. Вот где прячутся все «дёминские» каланы! В воде, на камнях, везде! Насчитали изрядно. Заодно удалось снять несколько кадров, за которые совершенно не стыдно (один попросили в «Науку и Жизнь», в июне выйдет. Правда, отправили без меня, даже барбарысок попросить не успел!). Вот тут надо было считать двумя лодками. Многие каланы были в воде, притом метрах в 200-300 от берега.
Удивленный комитет по встрече
Удалось снять и нескольких мохнатых мамаш, за которыми хвостиками бегали прошлогодние малыши. Детенышей этого года видели, но нормально снять не удалось.
Каланье царство все же закончилось, и мы пошли дальше вдоль Зеленого, то и дело натыкаясь на брошенные строения на берегу – рыбстаны, заставы, маяки и т.д.
Попутно встретили три японских ДОТа. Один буквально выдолблен в скале!
По фото не очень похоже, признаю. Но уточнял у специалистов-краеведов
Второй, свежевымытый, еще ни разу не фиксировался. Разумеется, сообщил куда следует, приложив фотографии и координаты.
Третий, давно уже оказавшийся на линии прибоя, начисто разбит и вымыт волнами, порой сдирающими и слои бетона…
За исключением первой удачи, в целом вокруг Зеленого каланов встретили немного. Болтались одиночные звери, не более. Уже на последнем километре увидели маленькую семью сивучей – парень и две девчонки.
Они постояли столбиками, внимательно за нами наблюдая. Зато снова встретили (точнее, видел его один Дима) японского журавля, задумчиво бродившего вдоль берегов озера Долгое. Там же, высадившись, немного полетал, снимая остров сверху – мало ли что всплывет!
Типичный пейзаж всех больших островов Малой Гряды. Трава и заброшка
Стоит добавить, что летать с катера оказалось задачей весьма своеобразной. То ли масса металла, то ли еще какая хрень, но Миник, метрах на десяти высоты, управляющийся с точностью до пары сантиметров, опустившись пониже, начинал, прямо таки, ебловать (другого слова не подобрать), категорически не слушаясь управления. На второй день, его даже пришлось хряпнуть о рубку – этот-то манёвр он выполнил, негодяй! Впрочем, об этом в соответствующем месте. Мавик же, относительно нормально садясь, начинал в воздухе вопить, что у него разряжены батареи и он вот-вот помрет смертью храбрых. Притом, температура хорошо плюсовая (а мы с ним летали в минус без малейших проблем), батареи теплые и вообще… Загадка, чтоб ее! В итоге, пришлось в основном пользоваться Миником. С соответствующей дальностью. Притом (это уже из последних чисел мая) – странности с батареями проявлялись и на берегу, окончательно прекратившись пару недель назад.
Закончив с Зеленым (шикотанско-московской экипаж обходил его по другой стороне), ушли к Осколкам – очередной россыпи скал вулканического происхождения. Осколки, в свою очередь состоят из двух групп островков – Лисьи и Шишки. И доброй дюжины отдельных скал. На одной из которых, лежащей чуть поодаль, находится единственное на Курилах лежбище сивучей. Хоть Южно-Курильский мыс и пытается последние пару лет пролезть в этот разряд, но пока не получается – и случаи выхода на берег крайне редки, и самых сивучей у нас на порядок меньше. Осколки в моей личной топонимике закономерно переименовались в Лисьи Шишки. Сперва решили облететь их коптером, чтобы максимально подробно отснять все лежбища. «Бодрый» подошел примерно метров на 800, и я поднял Миник, попросив капитана по мере возможностей все же подойти поближе. Пройдя вдоль и поперек острова, и фотографий нащелкал, и видео снял… Пока шел процесс, Антон подвел катер метров на двести ближе – над водой коптер предельно ходит до 1,8 км, но всегда есть шанс, что связь отвалится раньше. И так с предельной приходилось возвращать на ощупь (сначала отрубается картинка).
Что тюленей, что сивучей на Лисьих Шишках хватало. Приятно, все таки! Вернувшись с четвертью заряда, Миник стал упорно облетать точку посадки, совершенно не слушаясь джойстик. Один раз он даже умудрился проскочить меж парой антенн на крыше рубки, и взлететь, не задев ни одну. Антон от греха погасил почти всю электронику, но ничего не изменилось. А время, то есть, ресурс батареи, прямо таки на глазах убегал…
На обеих фотографиях скала Пещерная. Она, как мы видим, скорее микро-архипелаг, но не наделять же каждый каменный клык отдельным именем!
Наконец, сумев вывести мятежного летуна на уровень остекления рубки, резким маневром, стукнул его об эту самую рубку. Хорошо, что высота небольшая и лопасти довольно эластичные…
Вытерев холодный пот со всяких мест, поставил его заряжаться и полез в лодку. Настало время «рукопашной»! Каланов, впрочем, на Осколках, тоже было немного. Зато тюленей и птиц – в избытке!
После Осколков, снова не поднимая лодки на борт, ушли к острову Полонского, последней цели на сегодня. Начала заметно портиться погода… Но сутки аренды катера стоят много тысяч денег, и время, прям как ресурс крохотной батареи коптера, утекало холодным пивом в сухого промышленного альпиниста, десять часов провисевшего на солнечной стене в +35.
Маршрут вдоль Полонского был веселым. Ветер, волна, мелкий дождь… И не сказать, что слишком результативным. Тюленей было много, а вот каланов – дефицит, хотя старались обойти каждую бухту. Хотя, в той волне, по которой большую часть маршрута прыгали, мы могли и вышеупомянутую морскую корову не заметить. Впрочем, пошедшую на нас в лобовую атаку косатку, мы заметили. И благополучно отвернули. А еще дважды чиркали винтом по камням… В общем, мне как-то совершенно не понравилось, признаюсь!
Уже перед самым финишем, зашли в бухту буквально набитую тюленями (в той серости и дожде видовую принадлежность не разобрать). По берегу бежала тощая лисичка, а на мысу мокла брошенная застава, хмуро наблюдая за нами провалами выбитых окон.
Но заканчивается все, и вскоре мы снова оказались на борту нашего катера. Соков, высадив меня, рванул на берег, пообещав, что вернется через час-полтора.
Чтобы не терять время зря, взялся осваивать крохотный местный камбуз. Но пока шел основной процесс, качка усилилась, и ближе к финалу, я понял, что перспектива ужина совершенно не греет. Попросив Антона (который матрос), доварить макароны, уполз в пассажирскую каюту. Где, сожрав пару таблеток, завалился на койку, благополучно забыв взять воды в запас. А таблетки гадкие, колом в горле встали, а вставать прям трудно… Но ничего, нет таких крепостей, что не поломали бы большевики! Часа через три проснулся прямо таки бодрым и почти веселым. А когда навернул здоровенную тарелку мяса с макаронами (Антоха, видать что-то почувствовал и щедро наложил именно в такой пропорции), жизнь стала еще веселее.
Под ногами мерно гудел дрыгатель. «Бодрый» шел на Шикотан. Впереди был еще один день!
Утро на рейде острова Танфильева началось с обильного завтрака, нескольких чашек кофе и сплошных непоняток (как всегда). Мы с Димой должны были уйти к Сигнальному. В тех краях каланов не сказать, что часто видели, но проверить надо было. Заодно собирались посчитать тюленей в районе Рифового. Шикотанцы и Света должны были пройти восточнее, вокруг острова Сторожевой.
"Бодрый" в проливе Советский (на карту название не влезло), у берега острова Танфильева, нашей стартовой точки
Наш "Антур" на воде, "Сивуч" еще на палубе. Закрывает собой световой люк в носовую, пассажирскую каюту
С собой в лодку взял новый Никон и личный коптер Мини 3Про. Он, конечно, куда легче казенного Мавика, и порыв ветра для оверкиля и грустного «буль» нужен куда слабее… Но, чтобы ловить на руку этот самый Мавик на океанской волне, сидя в надувашке, нужно шибко крепко в бога веровать. Что мне, потомственному пофигисту, делать сложно.
Покрутились вокруг Сигнального, поснимал маяк и грустную японскую Башню Скорби По Проигранным В Войне, Которую Сами Начали, Территориям. Показывать им ничего не стали – далеко, да и ситуация не та.
Маяк на острове Сигнальном. Построили японцы, в 1936-м. Тогда остров был куда выше. Но и волны постарались, и тектоника. Острова фактически уже нет, осталась банка, с глубиной около двух метров
Так называемая "Башня мира", расположенная на мысе Носаппу, самой восточной точке Хоккайдо. Желающие могут забраться на высоту в 97 метров и вволю насмотреться на Курилы
Ни одного калана среди волн не заметили. Но и проверить надо было, и у меня навык обновить. Когда выходишь в море раз в пару лет, начинаешь его малость опасаться. И жопа сама-собой сползает с борта на уютное днище. Разумеется, резко проседает обзор. И с тоскливым внутренним воем перепуганного сухопутного человека, взгромождаешься обратно. Но ничего, вспомнил. Опыт все же не пропит. А вот антуры мелькали, и обильно. Вскоре подошли к лежбищу. К счастью, волна практически ушла. Мы заглушили мотор, метрах в 400 от точки. «Вертушка ушла в небо», как говорится. Островок сверху напоминал не очень четко нарисованное сердце, а по краям лежали тюлени. В основном, антуры. Наверное, чтобы совпадало с названием нашего плавсредства. Кое-как поймав коптер, немного поснимал с лодки. Оптика позволяла. Умение и отсутствие привычки – с этим хуже, поэтому толком ничего и не получилось…
Остров Рифовый
Смирившись с отсутствием морского бобра в обозримой акватории, ушли к острову Танфильева, на западную сторону.
Православный крест на берегу. Первый был поставлен тут в 1997, в честь 300-летия открытия Курил. Но, как понимаю, те, кто его ставил, маленько не учли погодные и климатические нюансы. И пришлось менять
В первой бухте встретили только антуров. И японского журавля, вышагивающего по берегу. Спешно высадились (это для меня очередной забытый фокус, и первый день я отчаянно косячил). Журавль оказался всего один.
Столкнули обратно на воду, и пошли дальше, к очередному мысу. Возле него, прячась среди камней и сторожко ныряя, болтался единственный калан. Мы его честно прокараулили минут 15, после чего, коллегиально решили, что если первый встреченный тут калан не хочет стать первым тут же снятым, то пошел он в жопу! А мы пойдем дальше искать!
Очередной "гидроаэродром" на фоне вулкана Тятя
И еще один, на этот раз, на фоне Кунашира и Хоккайдо одновременно
Высадились снова, пройдя с пару километров вдоль берега. За крохотным, метров в десять, перешейком – бухта. В бухте очередное лежбище. Попробовал дотянуться коптером. Но там почти два километра, и мощности сигнала не хватает. Пару раз вернув коптер на ощупь, решил, что оно того не стоит. И снова на воду!
Прошли мимо мыса, снова поснимал антуров. Насколько они неуклюжи на камнях, и насколько грациозны в воде. Чудесные звери. Они, в общем, тоже лучше большинства людей.
И, наконец, первые каланы! Сразу толпой! И ни одного приличного кадра. Подошли к двум островкам поближе. Тюленей на них - дофига! И хорошо, что так! Посчитав, ушли к точке рандеву со второй лодкой. Снова заскрипел песок под днищем «Антура».
Пока вытаскивали лодку, из окрестных кустов, величаво (знали, сволочи, что фотоаппарат в фоторюкзаке, а потом еще и в герме), взлетели два журавля. Нам остались только следы на песке. Дима ушел бродить по берегу бухты. А я полез на утес – у его подножья плавало несколько шерстяных морд.
Утес изрыт заросшими ходами сообщения, к счастью, местами обвалившимися. Поснимал каланов, встретил «коготь дракона», сиречь, связноплодник.
Заодно снял полевого луня. Его на Малых Курилах не встречали с 80-х. Наблюдателей не было, в первую очередь.
Связались по рации с «Сивучем». Оказалось, они ждут нас в соседней бухте. Обсудив, что и как, пошли к острову Юрий. Ребята хотели пройти по океанской стороне, предоставив нам внутреннюю. Но там окаянствовал накат. И мало того, что ходили изрядные волны, так еще и с грохотом впечатывались в берег – какие там каланы, там и морскую корову прибило бы! Снявшись, вернулись на «Бодрый», который стоял неподалеку, чтобы перекусить, частично переодеться и скинуть фотографии на ноут, который оставался на судне. А то мало ли, волна, все такое. Наскоро перекусив бутербродами и растворимым кофе (до чего докатился, сударики мои, ужасно и представить!), снова разошлись по маршрутам. Всей толпой прошли вдоль Юрия и проливом Войекова ушли в заповедник. Да, прихотью неведомых личностей, к заповеднику «Курильский», в котором я и работаю (если кто забыл), относятся острова Дёмина, небольшой архипелажик, лежащий восточнее острова Юрий.
По уму, Малые Курилы нужно целиком переводить под заповедник. Суть в том, что в нынешнем статусе заказника, сюда, как писал в начале, то и дело шляются промысловики. А так, ходили бы только суда снабжения ПС ФСБ, да и то, количество застав могли сократить. Но бессмысленный и беспощадный российский бизнес на такое пойтить никак не может. Поэтому будем радоваться, что хоть кусочек этих удивительных мест немного прикрыт на законодательном уровне.
Коллективно прошли к центральному острову архипелага и высадились неподалеку от маленького лежбища, в основном занятое антурами, но мелькали и ларги. Светлана хотела глянуть на бухту со стороны океана, пройдя пешком небольшой перешеек. Мы же старательно изучали артефакты, оставшиеся на берегу (японцы тут ставили промысловый пункт), и снимали тюленей. Заодно и общую фотографию сделали.
Калан смотрит как-то недовольно, свирепо и в то же время грустно и с недоумением
Недовольный нашим появлением антур...
...а ларге насрать на гостей
Потом ребята ушли на юго-запад, а мы, соответственно, на северо-восток, проверить десяток отдельных скал, входящих в архипелаг. Там уже чувствовалась настоящая океанская волна, к тому же, закрутившаяся среди камней, скал и антуров. На океанскую сторону особо и не полезли – и не увидим никого, и риск есть подмокнуть. Да и калан не глуп, в толчее плескаться не будет. Он в такую погоду держится скорее в относительно спокойной воде с внутренней стороны, прикрытой от наката.
То ли та самая толчея, то ли еще какая причина, но зверей встретили куда меньше, чем планировали. «Там они на каждом углу! Головы так и торчат!» Покрутившись между скал и вволю насмотревшись на хтоничную мощь вулканизма, которую даже Тихий океан не может разрушить которую тысячу лет, пошли обратно.
Попробовали пройти по океанской стороне Юрия, но где-то через треть пути, решили, что оно того не стоит. Ведь если что, не факт, что и лодку найдут, не говоря уже про фотографии. На обратном пути, в том самом проливе, еще немного поснимал. Но удачного получилось мало… Заодно оказалось (уже на борту выяснили), что кусок наших маршрутов совпал и пошел двойной пересчет.
Зато на последней в этот день высадке, удалось снять пару журавлей, задумчиво бродящих по сухой траве.
А потом тоскливую лису, которой, похоже, не повезло найти осьминога на берегу. Водоросли, они полезные и бодрят. Но питательности в них… В общем, пусть лучше каланы в них живут!
На «Бодром» уже ждал ужин и койка-купе с ворохом тщательно подобранных снов об утопленном коптере, залитом «Никоне» и прочих нереализованных возможностей. Впрочем, выспался.
Каланы… Если произнести с ударением на последний слог, то сразу придет ощущение Великой Степи, бесконечного Неба – Тенгри над головой, дохнет запахами ковыля и полыни, конского и человеческого пота, свежестью ветра, которому ничего не мешает разгоняться, принося то дождь, то снег, то чад подбитой бронетехники, со сгоревшим заживо экипажем. Послышится стук копыт конницы, то ли монгольской, то ли Первой Конной, то ли, и вовсе, обозов 221-й стрелковой… Сходство у степи с океаном куда больше, чем может показаться на первый взгляд. И дело не только в просторах, кажущихся бесконечными, и не в волнах, которые рождает ветер.
Поверьте тому, кто родился в славном, но несчастном городе Мариуполе, что название многими выводилось из словосочетания «Море у поля». Словами объяснить сложно, это надо быть кем-то из классиков, типа Станюковича или Грина – разбирались люди, с истинным пониманием подходили к вопросу. Впрочем, до классика мне осталось совсем немного, поэтому все же рискну. У степи и моря/океана - долгая память. Дикое Поле помнит скифов и киммерийцев, даря потомкам то могилу великого вождя, ходившего аж до Опаленного Стана и убившего там озеро, которое потом аборигены засолили, пытаясь сделать огромный чан для таранки, то короткие мечи, похожие на кинжалы, рассыпающиеся на ржавые лохмотья, но все еще готовые впиться во вражью печенку; Тихий океан – помнит всех, кто жил по их берегам и тонул в его водах, открывая тем, кто умеет не только смотреть, но и видеть, наследие прошлого. Хоть, зачастую, и размывая волнами банальные мусорники – будем скучными реалистами. Соблюдем традиции, и вернемся к памяти. История про учет каланов на Малых Курилах началась еще в 2024, когда Елена Викторовна Линник решила пробивать Президентский грант на этот проект. Е.В. – мой хороший друг и замдиректора заповедника по научной деятельности. Суть в чем? Про то, что каланы живут на Южных Курилах, было известно давно. Но на территории заповедника (и заказника), их нашли не так давно, в 90-е годы прошлого века. Притом, нашел наш, заповедниковский («заповедный» звучит не столь подходяще) человек, Дмитрий Соков. Почему так произошло (не само нахождение, а отсутствие данных) предмет долгого разговора, выходящего за рамки данного рассказа.
За последние пять лет каланов учитывали всего дважды (насколько знаю) – экспедиция от заповедника в 2021-м, и экспедиция «Финвал», через пару лет. Но время идет, проносясь неудержимым вихрем… И, на окрестности Малых Курил, богатые морской капустой, морским ежом и морским же огурцом, снова начали раскрывать свою ненасытную пасть рыбопромышленники, чьи кураторы в Москве, судя по всему, занесли в очень многие кабинеты, вплоть до губернаторских. От заповедника регулярно требуют разрешения на промысел в запретной зоне. Заповедник, разумеется, такого разрешения не дает. Но, чтобы этим самым пастям надавать по губищам оконечностью мужского первичного полового признака, так, чтобы они убрались подальше, нужны цифры. Для цифр нужна экспедиция. Для экспедиции нужны деньги. За счет своего бюджета заповедник не вытягивает. Хотя, он и так, мало что вытягивает. Как, в общем, и почти все заповедники России. Но нам повезло! И проект по учету финансирование получил. В бюджетные дебри распределения я не полезу. Не моя сфера, да и не в курсе всех нюансов. Но, никак не могу не упомянуть помощь Тани Д. из КЦПН, которая помогла обзавестись адаптированным под наши условия Мавиком 3. Коптер успешно прошел кучу (иногда я весьма нудный!) испытаний, в том числе, и зимних полетов с обледенением, подмерзающими батареями и посадками в руку на движущемся по пересеченке транспорте. Над океаном, разумеется, вылезли странные моменты, но об этом в соответствующем разделе данного импровизированного рапорта. Что отдельно в нем радует – дальности, скорости и ветроустойчивости хватает для фото- и видео фиксации даже самых отбитых дураков.
Осенью 2025-го, к несказанному огорчению, Лене пришлось с Кунашира уезжать. Бразды управления перешли к Сергею Стефанову, ставшему ИО по науке, и схватившемуся за голову при осознании объема грядущей бюрократии. У нас ничего просто так не делается, нужно испоганить пару пачек офисной бумаги, не говоря уже о километрах сожженных нервов.
За несколько дней до старта второго этапа (первый – это как раз закупка оборудования), вслед за Леной уехали и Саша Яковлев с МНС Кайласом. Добавили мне, так сказать, легкости в местную жизнь. В наследство от Сани перешел служебный фотоаппарат с минометной трубой 200-500. К счастью, «Никон» – не пришлось переучиваться. Хотя, с непривычки, разумеется, я изрядно накосячил – и так, не самый великий фотограф, а тут еще и такая техника…
Приехал специалист, разумеется, из Москвы. От фонда «Природа и люди». Впрочем, Света оказалась человеком хорошим, ни одного плохого слова в свой адрес не заслуживающим. Приехали ребята с Шикотана, Сергей Ефимович Карпенко и Игорь Николаевич Приходько. Матерые инспекторы, не раз бывшие на Малых Курилах. Заповедник, впрочем, ответил участием Дмитрия Сокова, того самого, который каланов, собственно и нашел.
Процесс выбора первой цели. Автор фото - Мария Наумова
За пару дней до старта, провели совещание. Долго пытались решить, как вообще, этот самый учет проводить. То ли чтобы обе лодки шли параллельно друг другу, одна метрах в 100 от берега, вторая метрах в 600 – чтобы гарантировано учитывать каждую всплывшую любопытную морду. Лодка, как платформа наблюдателя – все же не самый удачный выбор – она низка и неустойчива. Поэтому ошибки неизбежны.
Или же пытаться успеть охватить за короткое окно хорошей погоды все острова, разделившись. Калан, он хоть и относительно оседлый зверь, но способен легко сняться с места, и за сутки уйти километров за двадцать на другой остров. Создав таким образов, иллюзию двойной численности. Или, наоборот, вообще не попавшись на глаза. Было бы у нас не 300 тысяч на коптер, а мильен с мелочью, я бы заказал нечто типа «Матриса». С его-то восхитительной оптикой можно было банально (и неторопливо!) облетать береговую полосу, и потом посчитать по видео. Но, как мы понимаем, шо маемо, то маемо. Для отсутствующего оптического зума на Мавике, калан все же маловат. Да и ограничения на мощность сигнала гадят неимоверно – банально не хватит дальности для нормальной работы. Считать же пунктирами по 2-3 километра береговой полосы – не хватит ни нервов, ни батарей.
К общему знаменателю отцы и матери-командиры закономерно не пришли, решили, что будут решать по обстановке.
Наконец прогноз стал относительно подходящим – метеорологи пообещали минимум пару дней хорошей погоды в районе. Решили первую половину среды (22 апреля) потратить на загрузку лодок и оборудования, ближе к ночи собраться на катере, чтобы около трех часов ночи взбурлить винтами воду, и быть на месте рано утром.
День Нулевой
Приключения начались сразу же. Михалыча, единственного водителя, оставшегося в заповеднике, утром поймали гаишники. И намекнули, что удобный, но совершенно не сертифицированный фаркоп на «Буханке», это не только красиво, но и несколько вызывающе. Этакий тонкий намек на штраф. Михалыч разнервничался, и заявил, что ему такой риск нафиг не нужен – логично, в общем.
Дима, походкой адмирала, идет на корму. Игорь с Антоном несут дрыгатель
Пришлось возить своей полумертвой ШНивой, которая, похоже, уже вступила в стадию предсмертной агонии – в несчастной машине постоянно что-то ломается… Впрочем, Шиншилетта, понимая, что кроме нас, больше некому, не опозорила Старую Гвардию. Отвезли с ней обе лодки, в первую ходку привезя в порт еще и Машу Наумову со Светой. Маша снимала все подряд, но мы с Шиншилеттой в кадр не попали. Скромные, безумно скромные герои дня! В девять вечера Михалыч забрал из конторы шикотанцев, заехал за мной в Отраду. Практически все вещи я закинул на борт «Бодрого» еще утром. Их получилось удивительно много – все же, дублирование коптеров и фотиков, делает багаж весьма габаритным. Но так куда надежнее.
Сергей и Дмитрий снимают с телеги "Сивуча", лодку, на которой ходил шикотанско-московский экипаж. Автор фото - Мария Наумова
Свету крохотная команда катера (обоих ребят, и капитана, и матроса, зовут Антон – получилось забавно, но вроде никто не путался), любезно разместила в своем кубрике. Мы расположились в пассажирском. Места маловато, все же катер рассчитан не на столь обстоятельный подход к техническому оснащению. Но в целом, вполне. На скорую руку распихали, чтобы под ногами не болталось. В любом случае, к вечеру следующего дня, все само-собой займет нужное положение в пространстве.
У спального места потолок низкий, ниже, чем в плацкарте. Зато койка шире и длиннее. Располагательная суета закончилась быстро – в общем, все люди опытные. Сложность возникла только с выключением одного из плафонов – он, как оказалось, щелкается не в каюте, а на щитке у начала трапа. Логика есть, безусловно, но сразу не сообразили.
