Звонок из прошлого
Сижу, значит, в рождественский день. Обед. Никого не трогаю. Звонит телефон. Смотрю. Мастер колбасного цеха с предыдущей работы. Думаю, ну поздравить с Рождеством хотят. Хотя, знаю, что проблемы у них начались еще перед Новым годом. Разговор начался ненавязчиво с поздравлений и самых лучших пожеланий.
Как говорил Винни-Пух: это жжжж неспроста.
Начинает эта мадам мне жаловаться. Дескать, линия не работает. Три тонны сырья уже запороли. На очереди еще 300 кг паштета застывает в нерабочей машине. А я что могу сделать? Могу только посочувствовать. Не более.
А она в слёзы: что же мне делать-то?
Говорю: - Успокойся. Всех вызвала на ремонт?
- Да всех. Все асушники, все слесари тут. А сделать ни чего не могут. Линия гонит брак и запарывает сырье.
- Вот ведь незалача!
- Да. Что делать не представляю. Меня казнят просто.
Успокойся, говорю ей. Возьми лист бумаги. Напиши служебку на имя начцеха. В служебке описываешь всю ситуацию. Ставишь сегодняшнее число и подпись. И отправляешь фото через мессенджер начцеха. Твоя задача уведомить его о происшествии, о том что ты сделала все что в твоих силах и какие у этого всего последствия Так как дальнейшее решение возникшей проблемы не в твоих силах. И все. Бумагу отдашь в первый рабочий день.
А давай дам трубку мужикам, а ты скажешь им что делать надо?
Дорогуша, я не могу сказать что делать, так как не вижу что там происходит. А гадать где что и как происходит я не могу.
На том и попрощались.
Прошел час.
Звонок . Звонит технолог. Караул. Все пропало! Нас ограбили! Нафаня!!! Та же самая история. Поздравил с Рождеством и попрощался.
Проходит еще полчаса.
Звонит опять мастер. А ты можешь приехать к нам линию сделать? А то у нас производство не работает. Мы несем убытки.
Нет не могу. - я отвечаю. Я пьяный под елкой валяюсь в другом городе. Да и не хочу если честно.
Проходит еще 20 минут. Звонят асушники. Поздравил с новым годом. Выразил сожаления и попрощался.
Для чего это все? Греет самолюбие? Да почему бы и да? Если оно само так складывается.
Без рейтинга. Ибо гордыня страшный грех.