Жизнь лжепророка 38⁠⁠

--Что за чушь ты несешь?,--спросил я лжепророка.

--Это не чушь, а первое, что пришло мне в голову, как только я проснулся,--пропищал он.

--Разве это не может быть чушью?--поинтересовался поднявшийся с кушетки Рий.

--Может конечно, но вполне вероятно, это подсказка интуиции.

--А что такое интуиция?,--задал вопрос я.

--Продукт деятельности ума, который независимо от воли, перебирает события и складывает из них логические цепочки по правилам укоренившимся согласно приобретенному в процессе жизни жизненному опыту.--тоном петушиного лектора произнес Альмогласт.

--А иногда просто чушь,--буркнул через плечо лежащий лицом к стене Заратустра.

--А иногда, это голос, провоцирующий собеседника на нужные ответы,--сказал лжепророк,--Чушь!Чушь--то самое слово, которое мне было необходимо, спасибо тебе Весмерхил за подсказку. У меня появилась идея, как нам отсюда выбраться.

С этими словами, лжепророк вскочил с кушетки, резво запрыгнул на стол, придвинутый к стене, в которой было маленькое зарешеченное окошко. Он посмотрел в него, и сообщил:

--На плацу несколько десятков воинов, возможно этого хватит. Ты, Заратустра, нарисуй на стене самою суть "чуши", если ты ее себе хоть как-то представляешь. Ты, Весмерхил, отбей кулаками на столе ритм "чуши", чтобы натолкнуть Заратустру на правильное решение, а я погляжу на то, что у вас получится, и подберу нужные слова.

--Они разве подействуют с твоим измененным маской голосом?--возразил Рий.

--Свой голос я пестовал, дабы вкладывать в слова смысл так, чтобы ронять их прямо в душу слушателя. Сейчас же, в души нужно заронить саму "чушь". Наши пленители сами вложили понятие "чуши" в мой измененный голос, надев на меня эту маску.

--Мне нужно лучше понимать то, к чему мы стремимся, чтобы правильно отбить ритм,--заявил я.

--Мы заразим бессмыслицей умы всех, кто нас услышит, мы обнулим в их головах само понимание законов бытия, и перенаправим заряд чуши на законы мироздания.

--Эк загнул,--засмеялся Заратустра,--отменим силу притяжения к земле, а воздух упадет на потолок?

--На это не хватит силы завороженных нами умов,--серьезно проговорил Альмогласт,--достаточно будет отменить законы природы на маленьком участке стены, чтобы сделать в ней дыру.

--Ни хрена не понял--проворчал Заратустра.

--Вот и малюй на стене свое непонимание,--пискнул на него Лжепророк,--а я подстроюсь под то, что получится.

--Чем малевать то?

--Да хоть говном!

--Бред какой-то!

--Малюй бред, если говно для тебя бред, им и малюй его...

Заратустра полез в отхожее ведро, и достав оттуда кусок говна приготовился мазать его на стену.

Я стал отбивать на столе ритм "В лесу родилась елочка"...надо же было с чего-то начинать. Потом, я стал последовательно ломать структуру песенки.

Лжепророк пищал ее, слушая меня, и глядя на рисунок говном, меняя мелодию и каверкая слова в тон увиденному на стене и услышанному от меня.

Рий вскочил на стол, и стал наблюдать через окошко за переменами в поведении солдат на плацу. Как он сообщал, воины, начали путаться в ногах, спотыкаться, потом и вовсе принялись разбредаться и расползаться беспорядочно в разные стороны. У Рия на столе подкосились ноги, и он чуть не грохнулся...

Альмогласт  приблизился к Рию, и прошипел ему, правда шипение сквозь мембрану маски более походило на свист:

--Я долго работал с тобой, и превратил тебя в сосуд, способный вмещать в себя все людские чаяния и переживания...смотри же на этих солдат, впитывай в себя весь этот хаос, воцарившийся в их головах...

После этих слов, лжепророк вновь принялся каверкать до неузнаваемости "елочку".

И Рий смотрел, ноги его ходили ходуном по столу, выплясывая танец безумца, руки едва держались за решетку, готовые повторять те же нелепые движения, что и ноги, но все таки еще цеплявшиеся за железные прутья, повинующиеся лишь первобытным инстинктам.

Так продолжалось еще некоторое время. Когда я сам уже начал терять контроль над происходящим, Альмогласт обнял Рия за бедра, снял его со стола, и приставил к стене, раскрашенной нечистотами совершенно невменяемыми рисунками, и просвистел:

--Дави на стену Рий, дави на нее.

От прикосновения Рия, который едва понимал, что вообще делает, песок в растворе, скрепляющем камни стены, поплыл..отдельнае писчинки зависли в воздухе, какие-то полопались, точно рыбьи икринки  сдавливаемые между пальцев.

Через несколько мгновений, Альмогласт уперся сапогом в стену, и надавил на нее. Каменные плиты  оплывая и меняя оттенки, посыпались в пустое пространство за стеной...