Жених⁠⁠

Таисия стояла возле калитки, провожая закат солнца. Вечер обволакивал прохладой и дрёмой. Возле сельского клуба слышалось звонкие голоса молодёжи, заглушаемые лихой гармонью.

-Не придет он, чего зря морочиться, - послышался грубый голос старика Афанасия. - Шла бы лучше на пляски, сердце бы повеселила.

Но Таиске было не до веселья. Снедаемая тоской, она вот уже который вечер ждала Гришу. Но он дорогу забыл к ее дому. Причину такой перемены она не знала, а гордость зажимала тисками.

По пыльной дороге цветастая гурьба катилась к речке, девки хороводом окружили Таиску.

-Подруженька, чего горевать-то, - смеялись они.- Знаем мы таких...

Верить, что Гриша "такой" она не хотела. Да и сплетни иной раз слушать мочи не было. Ушла в избу. Дед Афанасий чинил валенки, мать с отцом еще не вернулись из колхоза. Она достала потрепаные учебники, зажгла настольную лампу и принялась за экзамены. Но буквы сливались воедино, а урок упорно не давался. Таиска мечтала поступить в педагогический институт. Выучиться в городе, а потом вернуться в родную деревню. Ей завтра исполнится 26 лет, она до сих пор работает учетчицей в колхозе, вроде собиралась замуж... за шофёра Гришу. Вроде. Пока он не стал допоздна задерживаться на работе, не объясняя причину. Она открыла окно, двор уж заволокла ночь. Родители с грохотом отворили дверь.

-Ну, Таисия, собирай на стол, - прохрипел отец и сбросил картуз на скамью. Зазвенела посуда, забрякали ложки. На скатерти, расшитой красными петухами, появился чугунок, а изба наполнилась ароматом горячих щей.

-Чего, хмурая какая, извелась, поди, по своему ненаглядному, - взвилась мать. -Ой, Таиска, непутевая ты у меня.

-Чего я тебе сейчас скажу, - начал отец, отхлебывая щи, - Гришка твой спутался с приезжей, городской. Она секретарем устроилась.

-Неправда, - робко ответила Таисия.

-Ну, правда -неправда, я не знаю, а то, что он к ней бегает, - уж вся деревня знает, - наседала мать. -Ой, девка, забыть бы тебе его.

-Неправда, - взвилась Таисия, слезы падали на промокашку, размывая буквы, превращая их в грязные чернильные кляксы.

-Будет вам, - рявкнул Афанасий, - чего сплетни елозите туды-сюды...

Таисия выбежала на улицу, прислонилась к забору. Небо блестело звездами, пели птицы, и где-то вдалеке все еще слышалась гармонь. Она села на скамейку, укрывшись узорчатой шалью, задремала. Ее разбудил шёпот: - Тасюша, просыпайся.

Рядом на скамейке сидел Гришка, в мятой рубахе, с нерасчесанным вихром. Он обнял её: - Тасюша, ты именинница вот уже, поди, как час. Как работу закончили, - я сразу к тебе.

-Знаем мы твою работу, - она высвободилась из его объятий.

-Ты никак сердишься, за что? - он непонимающе глядел на нее.

-Пропал, а потом являешься как ни в чем небывало.

-Ты чего, лебедица моя, мы с бригадой в стахановцы выбились, репортер сегодня приезжал, в газете областной про нас прочитаешь, еще гордиться будешь, - не унимался Гришка.

-Гордиться? - она вскинула бровь и вскочила, - а про то, что ты к бухгалтершей бегаешь на свидания - судачит вся деревня.

-Да пусть брешут, -он снова приобнял ее. Потом вынул из кармана сложенного пиджака белый сверток, развернул носовой паток и достал маленькую бархатную коробочку.

-Тасюша, милая, открой, - он ласково смотрел на нее.

Она с удивлением и трепетом взяла малиновый футляр, открыла дрожащими руками, - внутри оказалось золотое колечко. На крышки гравировка- ювелирный завод СССР.

-Из самой Москвы, бухгалтер наша новая привезла, я ее долго упрашивал. - Он поцеловал невесту в щеку, - Завтра пойдем заявление в ЗАГС подавать.

Таисия утирала глаза рукавом.- Прости, Гриша, я ведь поверила россказням.

-Ну, будет тебе, - он ласково гладил ее по голове. - Вот еще заработаю денег и платье тебе справим, загляденье будет.

Они обнялись, а Таиска думала, что даже самые простые мечты способны сделать человека самым счастливым, если они вдруг исполнятся.