Экономная Люся⁠⁠

Григорий Остров

Из жизни новорусских чикагцев.

Есть у нас знакомая пара, скажем, Вася и Люся. 

У них дом в неблизком, но весьма дорогом пригороде, в гараже два крокодила

– Порш Кайен и Мерс GL какой-то. Всё в кредит, естественно.

Васиной зарплаты на прокорм этого зоопарка хватает с натяжкой, причем натяжка 

из разряда «презерватив на глобус», но понты важнее.

Позапрошлой зимой Вася с Люсей, прикинув очередной раз презерватив к глобусу, 

решили, что дальше так жить нельзя и надо на чем-то экономить.

Встал вопрос, на чем. 

Звериная сущность капитализма состоит в том, что, достигнув однажды какого-то 

уровня потребления, потом очень трудно с него слезть. Избавляться от кредитов 

– страшная потеря денег и геморрой, реже ходить в рестораны – друзья обидятся, 

экономить на детях и вовсе западло. И так далее, какую статью расхода ни тронь, 

она визжит, кусается и яростно сопротивляется секвестру.

В конце концов Люся убедила мужа начать с малого и попробовать экономить на бензине. 

С учетом недавнего подорожания аж до четырех баксов за галлон и прожорливости обоих крокодилов сумма должна была выйти нешуточная.

Если я не ошибся в расчетах, то долларов 50 или даже 70.

В месяц.

До этого судьбоносного решения рабочее утро в семье выглядело так. 

Вася на Порше доезжал до станции метры (ударение на первый слог, местная электричка), оставлял там машину на парковке и поездом ехал в центр на работу. 

Через полчаса Люся отправлялась на Мерсе по тому же маршруту, но по дороге еще 

завозила детей в школу и садик. Теперь решили Мерс оставлять в гараже, 

а всю развозку делать на Порше по схеме Вася – дети – Люся.

Накануне детям прокапали мозги на тему «надо рано встать и быстро собраться,

чтобы папа успел на поезд, потому что папа теперь будет ездить с нами, потому 

что мы будем экономить». 

Дети прониклись, но, как водится, одно-другое-третье, в результате выехали впритык 

в Васиному поезду все на нервах. Примчались на станцию, когда поезд уже стоял на платформе.

Вася пулей вылетает из-за руля, проносится по перрону и в последний момент успевает

в закрывающиеся двери. Люся облегченно вздыхает, пересаживается за руль, чтобы 

везти детей в школу... и обламывается.

Васе думать было некогда, он действовал на автомате. 

Выходя из машины, как обычно заглушил двигатель и сунул ключи в карман.

Вариантов в общем никаких, не бросать же машину на площади – хотя бы потому, 

что там нельзя парковаться. Люся звонит Васе и требует его с ключами взад. 

Вася матерится последними словами – на работу гарантированно опоздал, пропустил 

важное совещание, босс голову снимет – и выскакивает на следующей станции.

Тут его ждал еще один сюрприз. Оказывается, станция, на которой он сгоряча вылез, 

– это такой буранный полустанок в лесном массиве между двумя жилыми районами. 

Там останавливаются далеко не все поезда, ближайший – часа через два. 

На три мили кругом ни одного живого человека, последние уехали с Васиным поездом.

Позапрошлая зима выдалась в Чикаго не такой снежной, как нынешняя, но очень 

холодной и ветреной. Люся с детьми продрогли даже в теплой машине.

Через час из тоннеля показался Вася, весь занесенный снегом, насквозь промерзший

(одевался в расчете на двухминутную пробежку от метро до офиса), в сбитых модельных туфлях, хромающий на обе ноги (а нечего было спортзал прогуливать). 

Добрел до машины, приоткрыл дверцу и просипел:

– Люсенька, дорогая, давай теперь экономить на чем-нибудь другом!