Я — та, кто уехала⁠⁠

Меня зовут Лилиан. Я та, кто выбрала свободу. Но это не вся правда.

Всё началось не с того дня, когда я нашла фотографию. Не с той ночи, когда я увидела его в бальной зале. Всё началось раньше — с того самого момента, как я переступила порог «Чёрной Лилии».

Я почувствовала его сразу.

Не как тень. Не как призрака. Как присутствие. Как будто в доме кто-то дышал в такт со мной. Я слышала его не ушами — я слышала его кожей. Кто-то был там. Ждал. Смотрел.

Я была тонкой, чувствительной девушкой. Я всегда замечала то, чего не видели другие. И я заметила его.

Сначала это были мелочи. Лента для волос, которую я потеряла, утром висела на ветке старой липы в саду. Засохший цветок, заложенный между страницами книги, которую я читала. Старинное серебряное зеркальце на моём туалетном столике, которого там не было.

Я не боялась. Мне казалось, что это знаки. Что кто-то хочет со мной говорить.

И я начала говорить в ответ.

Я шептала в пустоту. Я улыбалась теням. Я называла его «наш молчаливый друг». Я не знала тогда, что каждое моё слово, каждая мысль, каждый взгляд, брошенный в пустоту, — это пища.

Я питала его.

Томас — тот самый жених из прошлого столетия, чья невеста умерла в ночь перед свадьбой — не был просто призраком. Он был голодом. И я, сама того не понимая, стала его источником. Моё внимание, моя жалость, моя готовность романтизировать его как «печального жениха» — это было топливо.

Он стал сильнее. Ярче. Реальнее.

А потом он пришёл ко мне.

Я помню ту ночь. Бальная зала. Лунный свет. И он — Томас — стоящий в центре, живой, красивый, полный такой страсти, что у меня перехватило дыхание. Он танцевал с Эммелин — с той, что умерла. Но я видела, что его взгляд направлен на меня.

Я думала, это судьба.

Я не знала, что это охота.

Он выбрал меня, потому что я была открыта. Потому что я чувствовала его. Потому что я, сама того не желая, ответила на его зов. И теперь он хотел забрать меня с собой. В свою вечность. В свою тюрьму.

Моя сестра Амелия спасла меня. Она заключила сделку с домом, пожертвовала собой, чтобы я могла уйти.

И я ушла.

Но иногда, когда я остаюсь одна и тишина становится плотной, я слышу его голос. Тот самый, который я разбудила. И он шепчет: «Ты моя. Ты всегда была моей».

Я не знаю, правда ли это.

Но я знаю, что он был прав в одном: я заметила его первой.