Выход из спячки
Давным-давно, одна женщина спасла свой мир от полного уничтожения.
Шесть тысяч лет тому назад, кор-мироходец Нахири, Литомант, помогла пленить эльдрази на своем родном плане. В те времена мироходцы не знали старости и были практически бессмертны, и Нахири не собиралась оставлять Зендикар без присмотра. Она запаслась терпением и стала пристально следить за тюрьмой титанов.
И ждать.
Ждать.
До тех пор, пока не начались перемены. Эльдрази зашевелились. Очнулась и Нахири.
Нет, это было не то великое пробуждение титанов, вошедшее в историю как Возрождение Эльдрази - сами предтечи все еще были в заточении, как и их потомки, некогда разорившие Зендикар. Это произойдет спустя, примерно, тысячу лет. Но если бы мироходец не встала на их пути, как знать, во что бы это вылилось...
Нахири была едина со своим миром.
С закрытыми глазами, она покоилась в каменном коконе. Каждым сантиметром своей кожи женщина ощущала литосферу - прочный фундамент всего мира. Все, что соприкасалось с землей, касалось и ее. Бесконечная череда бессмысленных движений. Жизнь плана шла своим чередом. Как долго она здесь? Сколько поколений людей, животных сменилось с тех пор, как она уединилась в этой опочивальне и заключила сама себя в камень? Не важно. Она не старела и была бессмертна, как и ее мир.
А жива ли я, вообще?
Она не покидала Зендикар с того самого дня, как привела сюда Сорина и Уджина, и они начали подготовку к поимке монстров. В первую очередь, Нахири осталась, чтобы нести дозор. Казалось, план работал как надо: эльдрази все еще в плену и почти стерлись из памяти. Но Зендикар был не рад их присутствию. Акум все еще вздрагивал и грохотал рядом с местом их захоронения. Как будто мир тошнило от присутствия там этой мерзости. Если она уйдет, где гарантия, что Зендикар останется в безопасности?
Первые несколько веков Нахири жила - действительно ЖИЛА - среди своих сородичей - кОров. Она нянчилась с младенцами и плакала на похоронах, пировала на застольях, с ломящимися от доброй еды столами, и влюблялась... Дважды. Она обучила литомантии целую вереницу послушников. Показывала как использовать камень и метал в нем, чтобы сознавать оружие и инструменты.
Нахири так же завещала корам наблюдать за пленниками и лично возглавляла длительные паломничества через весь Зендикар к грандиозной темнице чудовищ. Волшебница показывала фокальные точки эдров, где была сконцентрирована их магическая сила, и учила как проверять на прочность прутья решетки. Все это нужно было для того, чтобы Боги (так она называла эльдрази для простоты понимания) не обратили в прах их родной дом.
Но ее ученики вырастали и двигались дальше. Ее возлюбленные старились и умирали. Бесконечный круговорот жизни - рождение за рождением. Смерть за смертью. В конце концов, для нее это перестало иметь значение.
Нахири вернулась сюда, в потаенную пещеру, в шутку окрещенную Оком Уджина. Девушка хотела призвать Сорина. Он был гораздо старше и, возможно, мог бы дать ей совет, как справиться с этой затянувшейся апатией и безысходностью. Звуки шагов эхом отражались от каменных стен величественной залы. Мироходцы пришли к соглашению, использовать мощь Ока только в случае освобождения эльдрази, но Сорин не навещал ее вот уже несколько десятилетий...
Все последующие годы Нахири провела здесь. С закрытыми глазами, чувствуя как ее мир живет своей жизнью. Для нее же, это слово давно перестало означать что-либо. Теперь она не покидала Зендикар, потому что не видела смысла идти куда-либо еще.
Как долго длилось такое состояние? Сложно сказать. Да и какое это имеет значение?
Раскол мира, словно удар клинка, отразился в теле Нахири.
Акум бился как рыба на крючке, которую только что выдернули из воды. Борясь с приступами тошноты, Нахири пыталась нащупать эпицентр этого спазма, не вдаваясь пока в детали, что именно его вызвало. Вместе с очередной серией толчков, перед ее разумом сформировалась четкая, леденящая душу картина - клетка. Она была открыта.
Разумеется, это всего лишь метафора. Сами эльдрази никогда не содержались под стражей в обычном понимании, т.к. они не были чем-то материальным, что можно было бы загнать в клетку. Эти существа - обитатели Слепых Вечностей, а монстры, наводнившие Зендикар, были лишь их проекциями. Как куклы и их плоские тени на стене.
Те грандиозные чары, что сотворили она, Сорин и Уджин, были не просто тюрьмой. Заклинание привязало эльдрази к Зендикару, удерживая их "тени" и не позволяя "куклам" перемещаться по плану или вовсе сбежать с него.
Но сейчас произошло что-то странное. Едва заметные изменения. Нахири почувствовала, как титаны беспокойно заворочались во сне, словно проверяя на прочность свои оковы. К этому добавилось копошение их отродий, спонтанно появившихся неподалеку. Уджин как-то объяснял, что все это поголовье меньших эльдрази - всего лишь "конечности", отпрыски трех главных прародителей. Своеобразные органы чувств и пищеварения. Первое время, после поимки пращуров, их потомки продолжали сновать повсюду, но это больше походило на предсмертные судороги тела с отрубленной головой. В конце концов, жители Зендикара с ними расправились. И до сих пор, пока стены тюрьмы держались, новых порождений замечено не было.
А теперь они неудержимо прогрызали себе путь на поверхность, и каждое их движение отдавалось в теле Нахири болезненным уколом. Боль... Чувство, которое она не испытывала на протяжении веков. Девушка с удивлением прислушалась к этому необычному ощущению, попутно отметив раздражение, которое оно вызывает в ее сознании. Поначалу она собиралась проигнорировать это чувство, позволив эльдрази выбраться наружу и поглотить Зендикар вместе со всеми его жителями, а заодно и ее саму, оборвав тем самым, ее бессмысленное, бесконечное существование.
Но боль усиливалась, как и раздражение, и вместе с ними пришло желание - желание прекратить все это.
Она разрушила камень, которым окружила сама себя когда-то, и медленно поднялась на ноги, чувствуя как возвращаются к жизни затекшие конечности. Нахири направилась к центру комнаты, где сиял громадный эдр - ключевое звено всей цепи, которой они сковали эльдрази. Каждый свой шаг литоманту пришлось фиксировать с помощью магии - камень у нее под ногами превращался в некое подобие строительного цемента.
Наконец-то пришла пора призвать Сорина.
Дракон поместил в эту пещеру заклятие, которое было выше ее понимания, но благодаря которому все они оказались скованы невидимой связью с этим местом и друг с другом. И связь эта простиралась даже сквозь Слепые Вечности далеко за пределы Зендикара. Любой из них, стоя в этом месте, мог послать сообщение остальным, и, будучи усиленное магией Ока, оно непременно нашло бы своего адресата, где бы тот ни находился.
Это было предусмотрено как раз для таких обстоятельств, чтобы Нахири могла позвать на помощь, если эльдрази вырвутся на волю.
Закрыв глаза и отстранившись от грохота камня вокруг нее, Нахири отправила свое послание сквозь эфир - беззвучное воззвание, которое для остальных почувствуется как непреодолимое желание наведаться в Зендикар.
Закончив, она уселась на пол и вновь окружила себя каменным коконом, поморщившись от того, что опять стала ощущать на своей коже жжение от копошения эльдрази. В ожидании союзников, Нахири отрешилась от болезненных ощущений и стала отслеживать распространение чужеродной заразы. Миг – и она почувствовала топот множества ног. То Зендикарцы спасались бегством, чтобы перегруппироваться и выдвинуться маршем для битвы с незваными гостями. Еще мгновение – и вот уже она чувствует, как Зендикар корчится от боли, когда высшие эльдрази уничтожают жизнь на своем пути и поглощают энергию буйного дикого мира.
Следующий миг.
Как долго я здесь?
Эта внезапная мысль моментально привела ее в чувство. Всего на секунду, магу почудилось, что эльдрази были всего лишь ночным кошмаром. Но болезненное покалывание по коже было доказательством того, что выродки все еще копошились по ее плану, и они расползлись уже достаточно далеко, пока она ждала Сорина и дракона.
Они не пришли. Сорин не пришел. Она осталась одна.
Теперь Нахири захотела: захотела чтобы прекратилась боль, захотела снова увидеть Сорина, и, с некоторым удивлением для самой себя, она захотела защитить Зендикар. И сам план, и его заблудших, потерявших смысл и отчаявшихся обитателей. Но теперь ситуация заметно ухудшилась.
Нахири растворилась в камне своего кокона и появилась на вершине соседней горы. Долины под ней кишели потомством эльдрази. Они переваривали почву под собой в некое подобие меловой пыли. Содрогнувшись, литомант топнула ногой по каменистому склону и спустила вниз лавину, чтобы раздавить отродья. После этого она снова исчезла в камне и переместилась в Онду, в местечко рядом с корским поселением, в котором она не раз бывала ранее за годы своего дозора.
Эльдрази были и тут, но от поселения остались лишь камни – пыльные руины, давно заброшенные – задолго до появления чудовищ. Нахири вошла в поселок через разлом в крошащейся стене, и со взмахом ее руки, стены каньона схлопнулись, поглотив монстров.
«Я узнаю эту улицу», - пробормотал мироходец. Голос был похож на шуршание гравия – так давно она им не пользовалась. Она вспомнила, как торговалась на рынке, слева по ходу. Что же это было? Что-то яркое и голубое, что заставило ее улыбнуться. Что-то мягкое. Шарф. Кажется, это был шарф.
И в тот же миг ее накрыли воспоминания о всех радостях и горечи жизни. Воспоминания заполонили ее разум – образы и звуки. Гомон шумного рынка, легкость на сердце, вкус поцелуя любимого на губах, горький вкус слез. Когда-то в этом месте кипела жизнь, это было место, где она жила и она пропустила момент его крушения.
Город изменился еще до своего запустения. Тут и там более высокие здания заменили те, что она помнила. Целый район был разрушен и отстроен заново со времени ее последнего визита. На месте бывшего общежития располагалась огромное, почти нетронутое, каменное сооружение. Заинтересованная, Нахири переступила через его парадный вход.
Оказавшись внутри, первое что она увидела, была она сама, вырезанная в камне, с широко раскинутыми в приветственном жесте руками. Девушка остановилась и пригляделась. Определенно, это была она. Барельеф был сделан в стене, и одна нога выступала вперед. Казалось, фигура вот-вот шагнет из камня. Должно быть, это работа мистика-кователя камней. Одного из ее учеников. Она провела пальцами по щеке своего каменного двойника, а потом ее взгляд обратился к стене, из которой выступала скульптура. Понадобилось сделать шаг назад, чтобы получше разглядеть картину. Позади и вокруг была выгравирована еще одна фигура.
«Козилек?», - прошептала она. – «Что за…»
Но это не был титан эльдрази. По крайней мере, не совсем он. В своих общих чертах, фигура напоминала Козилека, но при внимательном рассмотрении, оказывалось, что это был мужчина-кор со странной короной, которая олицетворяла необычные обсидиановые пластины на чужеродном теле титана. Руки кора так же были широко разведены над каменной Нахири, и каждая сжимала рукоять меча с широким клинком, обращенным назад вдоль локтей – отражение раздвоенных конечностей монстра. Над головой мужской фигуры, изогнутая дугой надпись оглашала название монумента: «Пророк Нахири, Глас Талиба».
Девушка развернулась и широкими шагами направилась прочь из здания. Снаружи она подняла руки и сжала кулаки. Здание сложилось как карточный домик, окутав ее облаком пыли.
Это была ее вина. Она сама же первая назвала Козилека богом, и, видимо, коры с большей охотой запомнили это, а не ее предупреждения о разрушенном мире. Она почувствовала себя нехорошо.
Один за другим, она посещала селения вдоль пути, по которому когда-то вместе с древними корами совершала обход ключевых точек эдровой сЕти. Где бы она не появлялась из камня, повсюду были эльдрази. И каждый раз, она создавала под ними разрыв в земной коре или обрушивала на град камней. Не составляло особого труда справится с порождениями – любой смертный мог бы справиться с этим. Но только она могла остановить их появление на свет. Точнее, только она, Сорин и Дух Дракона. Но Нахири была сейчас одна, и она сможет справится с этим в одиночку. Ей придется справиться.
Сначала, Нахири не собиралась появляться в Акуме. Так близко от ее покоев в Оке, она, несомненно, почувствовала бы любое расстройство в сети эдров. Поэтому не было смысла терять время и исследовать этот регион. Но она решила быть скурпулезной. Хотя бы потому, что каждый поселок здесь был возможностью вернуться в мир, который она почти забыла; освежить вкус воспоминаний, которые каждый из них вытаскивал из глубин ее памяти.
Она направилась в одно место высоко в горах, рядом с Оком Уджина. И везде, где она учила кор проверять прочность сети, теперь стояли незнакомые каменные сооружения. И в отличии от гладких построек ее соплеменников, эти были сделаны из неровных, грубо отесанных блоков. Из швов между кирпичами торчали огромные, загнутые кверху шипы. Почва вокруг была волнистой, словно здания пустили здесь гигантские корни, раскрошившие камень. Даже издали, Нахири смогла понять, что здесь сеть эдров была повреждена. Прямо у нее под носом, пока она сидела в уединении в Оке Уджина! Ярость вскипела в ней, и направлена она была в равной мере и на нее саму, и на того, кто сделал это.
Ярость – еще одно чувство, которое она успела забыть. Приятное чувство.
Она зашагала к зданию, и каждый шаг сотрясал землю, от чего струйки гравия и пыли стекали по неровным стенам. Когда она оказалась рядом, три темные фигуры появились из-за строения и окружили ее, приняв боевую стойку.
Нахири сбавила шаг, припала на одно колено и погрузила руку в землю под собой. Возникшие силуэты настороженно замерли. Спустя мгновение, кор извлекла раскаленный меч из камня и с криком бросилась в атаку.
Фигуры казались человеческими, но она не могла припомнить никого с такой одеждой. Хлипкая, словно марля, ткань едва прикрывала грудь, на пепельной коже которой виднелись ярко красные узоры. Из плеч и предплечий торчали острые крючковатые наросты, а подойдя ближе, Нахири заметила слегка выпирающие клыки.
«Вампиры? На Зендикаре их никогда раньше не было.»
Но времени для раздумий не оставалось. Ее сияющий меч вспорол холодную плоть. Из ран пульсирующими струями хлынула рубиновая кровь, окутанная клубами пара в холодном воздухе горного плато.
Литомант переступила через тела и создала себе персональный дверной проем в грубой каменной стене. Еще несколько вампироподобных существ, застигнутых врасплох, попытались сбежать, но все они оказались на полу, пока она наконец не оказалась в большой основной комнате.
В ее центре, прямо в том самом месте, где сливались силовые линии матрицы эдров, стоял огромный каменный алтарь. Изношенные плиты, формировавшие его вершину, были запачканы засохшей кровью.
Нахири окинула комнату взглядом и заметила еще несколько вампиров (неужели это действительно вампиры?), торопливо снующих по зале. У дальней стены возвышалась большая каменная статуя, изображавшая полузабытый образ Уламога. Под шлемом, олицетворявшем уродливые черепные пластины титана, угадывались грубые человеческие очертания. Вместо ног у статуи был клубок сплетенных щупалец, удивительно похожих на настоящие конечности монстра. Обе его человеческих руки вцепились в рожки коленопреклоненного вампира перед ним.
«Снова эти проклятые божества! Как бы вы, глупцы, ни представляли себе богов, эльдрази точно ими не являются.»
Тем не менее, ритуалы жертвоприношения на этом алтаре возымели свое действие. Слышал ли Уламог молитвы вампиров или нет, их обряды достаточно сильно повредили сеть, чтобы потомство эльдрази выплеснулось на волю.
Водрузив обе руки на алтарь, Нахири сконцентрировалась, чтобы оценить ущерб. Она почувствовала едва заметные изменения, почти неуловимую поправку в структуре эдровой решетки. Но этого оказалось достаточно, чтобы путы чуть ослабли и эфирная зараза смогла вновь расползтись по Зендикару. Разумеется, сеть можно восстановить, но на это потребуется какое-то время. И сделать это было бы гораздо проще, если бы у нее были помощники.
«Но помощи ждать не от куда», - подытожила она вслух. - «Мне лучше приняться за работу немедленно».
Вздохнув, девушка огляделась в поисках камня подходящего размера. Ее взгляд остановился на гротескной статуе. Нахири улыбнулась: «Превосходно!»
Она подошла к скульптуре и вознесла руки над головой, дотянувшись до рожков на плечах вампира, как раз там, где их держали чужеродные руки Уламога. Она потянула вниз и все статуя пришла в движение.
Потребовалось сорок лет, чтобы создать сеть эдров. Во времена, когда она еще чувствовала свое родство с обычными смертными, ей показалось, что на это ушла целая жизнь. Сооружение одного единственного эдра, разумеется, потребует намного меньше времени, даже без помощи со стороны. Самым сложным этапом будет начертание рун без руководства Уджина.
То, что когда-то было статуей, под ее руками превратилось в бесформенную каменную массу. Затем сформировались восемь треугольных граней с острыми краями. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, она постаралась представить узор, который необходимо нанести на поверхность для правильного течения маны.
Звук чьих-то шагов нарушил ее концентрацию и она вздохнула.
Множество вампиров медленно окружало ее, держа наготове длинные изогнутые мечи.
«Хорошо подумали? Это становится утомительно», - процедила сквозь зубы Нахири.
- Ты оскверняешь наш…
- Ну как хотите, - сказала она и, обрушив на них одну из стен, вернулась к своей работе.
Кропотливо, она проводила пальцем по поверхности эдра, дюйм за дюймом воссоздавая орнамент, который когда-то показал ей Дух Дракона. Спустя какое-то время, целый рой эльдрази окружил ее. Нахири создала каменный купол вокруг себя, огородившись от назойливых созданий. Когда инородная порча от них начала разъедать ее укрытие, и камень стал крошиться, литомант обрушила его на недругов и создала новый.
Казалось, прошла целая вечность, и это расстраивало ее. У мага не было четкого представления, как долго она просидела в Оке Уджина в забытье, пока жизнь целого мира протекала мимо нее. Она отрешилась от своего народа и заперла сама себя в камне. Но сейчас, когда эльдрази вновь оскверняют ее мир, девушка чувствовала, что нужно торопиться. Отчасти, конечно, для того, чтобы как можно скорее запечатать тюрьму и сократить количество жертв. Но еще она осознала, что хочет поскорее покончить с этим, и поскорее вернуться к нормальной жизни.
Возможно, она провела в уединении достаточное время и теперь готова к новым впечатлениям, словно вылупившаяся из кокона земленожка. Возможно, горечь воспоминаний, тоска и, особенно, неистовая ярость пробудили ее от вековой дремы и стали причиной ее теперешней бессонницы и жажды действия. В любом случае, Нахири хотела как можно скорее уладить эту проблему и начать новый этап в своей жизни, каким бы он ни был.
Наконец, эдр был готов. Взмахом руки она разрушила купол вокруг себя и с удовольствием сделала глоток свежего воздуха.
Интересно, сколько времени прошло?
Не найдя ответа, она пожала плечами и подняла руки. Повинуясь ее приказу,эдр взмыл высоко над головой одним плавным движением. Еще одного мысленного приказа было достаточно, чтобы чуть повернуть камень так, что разрушенные связи восстановились и клетка тюрьмы вновь захлопнулась.
Мироходец припала на колено и потрогала землю ладонями. Шевеление титанов замедлялось – восстановленные кандалы вновь погружали их в спячку. Потомки эльдрази все еще ползали по миру, но с ними расправятся и простые смертные. БОльшей проблемой было то, что сам Зендикар все еще реагировал на вторжение. Не только Акум, как было тогда, когда Эльдрази впервые были в нем заточены, но весь мир. Землю сотрясали толчки, постоянно изменяя ландшафт, бушующие волны изменяли береговую линию, сильнейшие ветра шлифовали стены каньонов. Зендикар лихорадило от укусов эльдрази, и Нахири полагала, что потребуется какое-то время, пока он успокоится.
Девушка растворилась в земле и вернулась в Око Уджина. Приложив руки к ключевому эдру, она еще раз удостоверилась, что сеть восстановлена. Нахири думала о том, чтобы вновь позвать Сорина и Дракона, но теперь в этом не было нужды. Зендикар был в безопасности благодаря ее усилиям. Другие ей не нужны.
Хотя это и не отменяло того факта, что союзники не откликнулись на ее зов. Они обещали вернуться на Зендикар в час нужды, чтобы помочь поддерживать темницу, которую она охраняла бесчисленные века. Но Сорин бросил ее одну, и эльдрази получили шанс вырваться на свободу.
На время она позабыла обо всех других чувствах, кроме огорчения и тревоги, которые расцвели в ее сердце. И хотя они причиняли ей боль, они же заставляли ее улыбаться. Эмоции заставляли ее чувствовать себя живой – сердце трепетало в груди, и его стук отдавался в ушах. Нахмурившись и сжав челюсти она почувствовала движение каждой мышцы.
Что делал Сорин все эти годы? Жив ли он еще? Неужели он забыл ее и ее службу на Зендикаре? Овладела ли и им та же апатия, которая мучила ее так долго?
Она найдет, разбудит его, если нужно, напомнит ему о себе и о Зендикаре, и об их дружбе. Напомнит ему, что значит быть живым, чувствовать, заботится о ком-либо. Она спасла Зендикар, а теперь спасет и его. Потом она вернется в свой мир, к своему народу. И снова будет учить и смеяться. И любить. Наконец то все вновь обретет смысл. Все это.
Нахири осторожно провела рукой по стене комнаты, и она растаяла, как только мироходец открыл проход сквозь Слепые Вечности. Теперь вместо стены перед ней лежали мрачные скалы пустынной горной цепи. Глубоко вдохнув незнакомого воздуха, Нахири ступила на другой план, желая скорее найти своего старого друга.
