Выезд⁠⁠

- Да, Юр! - послышалось из кабины, - фибрилляция? Чего, предсердий? Желудочков??? Разряд сто пятьдесят! Нажимай кнопку, может нам дадут! - по содержанию разговора не сложно было умозаключить, что 112-ая бригада ввязалась в реанимационные мероприятия. Пока Женек инструктировал коллег по телефону, на планшет пришел тот самый вызов “на себя” к женщине 65-и лет.
- Юююль! Едем на клиническую.
- Да я уж поняла, Бессонов зовет?
- Ага. Качают. Стреляют. Говорят, инфаркт при них остановился, может успеем (по опыту последних лет работы московской скорой можно с уверенностью сказать, что клиническая смерть, наступившая на фоне инфаркта - самая прогностически оптимистичная среди вызванных другими потенциально обратимыми причинами)?
- Дай Бог, - я посмотрела на висящий на стене аппарат ИВЛ. "Надо брать." Взревев сиреной Вадим развернулся через две сплошные и надавил на газ. Дорога до дома с пандусом на Братиславской заняла не более пяти минут. Будучи довольно спортивными и горячими сердцем ребятами, подъем на вершину шестнадцатиэтажки с максимальным количеством оборудования, мы преодолели не более чем за три.
Открывая дверь указанной квартиры первым что мы услышали был звук монитора. В дальней комнате над седоватой женщиной пружинил вспотевший Бес (логичное прозвище Юры Бессонова. Чудесного фельдшера и веселого товарища). На дыхательных путях сидела его напарница, молодой специалист Дарья. Через установленную ларингеальную трубку она осуществляла ИВЛ дважды сжимая мешок Амбу после тридцати Юркиных компрессий.
- Сколько раз стреляли, мои хорошие? - спросила я пока мы размещали оборудование.
- Один, сто пятьдесят. Вы так быстро приехали.
- Адреналин был? - поинтересовался Женек, знавший на опыте насколько эффективен этот препарат.
- Только один, сейчас наберу еще, - ответила Даша. Глаза рыжей девушки горели под стать волосам.
- Оценка ритма, - громко произнесла я занося утюги уже нашего дефибриллятора над грудной клеткой больной. Зеленая кривая на экране хаотично задергалась с высокой амплитудой, - Фибрилляция. Всем отойти от пациента, - Миндрей взревел подобно пикирующему бомбардировщику набивая в себя максимальные триста шестьдесят джоулей, - разряд! Давайте на Лукас. Пока достаю его из кофра, качаем.
В то время как мы с Бесом решали дела сердечные, Женя заменил ларингеальную трубку на эндотрахеальную. Даша заворожено ассистировала, четко выполняя все команды. В аккорд звуков монитора и УАКа встроился аппарат ИВЛ в режиме CPR (режим ИВЛ при СЛР). Это не только освобождало руки, но и более эффективно оксигентровало женщину.
- Даш, будешь отвечать за адреналин. Сначала кубик введи без разведения, догони физой. Поняла?
- Да!
- А потом пять-шесть ампул сразу в десятку набери, а в другой шприц физу. И делай по кубику с догонкой по нашей команде, хорошо?
- Конечно.
- Оценка ритма, - я поставила Лукас на паузу и четыре пары глаз с надеждой поднялись на монитор, - асистолия, - произнесла я то, что было и так понятно всем смотрящим. Ровная, почти без колебаний линия, - качаем. Адреналин готов?
- Да!
- Вводи! - скомандовал Женек. “Господи, если это возможно, помоги ей и нам..! Пусть забьется ее сердце, пожалуйста” Удивительно, дорогие, но почему-то во время реанимационных мероприятий я редко молюсь. Наверное, потому что перед лицом смерти человек очень уязвим. Казалось бы, самое время обратиться к Источнику жизни за помощью и поддержкой. Но почему-то в такие моменты все кажется безысходным и бесполезным. Духовное состояние во время СЛР - та область над которой мне предстоит еще долго работать.
Метроном Лукаса отбил еще две минуты. Поскольку ИВЛ теперь проводилась не ручным, а весьма профессиональным аппаратом, паузы на вдохи не требовалось.
- Оценка ритма, - уже с меньшим интересом проговорил ответственный по бригаде имени Леннона. Зеленая линия на мониторе выдала пару резких всполохов идиовентрикулярного ритма.
- ЭМД. Продолжаем компрессии.
- Адреналин надо? - спросила Даша. Она единственная не теряла задора просто наслаждаясь обстановкой.
- Да, только чуть позже перед следующей оценкой. Частить тоже не надо.
Пришло время следующего анализа ритма. Рыжая ввела адреналин, протолкнула его ближе к сердцу физраствором и закрыла катетер. “Господи, пожалуйста. Мы так устали всех хоронить. Пожалуйста, помоги!” Четыре фельдшера снова застыли в ожидании. Вопреки ожиданиям зеленая нить не стояла на месте, а вилась в верхней части экрана изображая довольно регулярные, хоть и широкие желудочковые комплексы.
- А вот это уже интереснее, - обрадовался Женек.
- ЖТ. Стрелять надо. Вопрос каким разрядом. Может двести попробуем?
- Давай. Тоже про это подумал, - исполнение планируемого не заставило себя ждать. “Вот сейчас получится! Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй нас грешных…” - Всем отойти от пациента! Разряд! Качаем, - зачелночил Лукас.
- Жень, в любом случае, предлагаю госпитализировать. Потенциально обратимая причина смерти.
- Согласен, сейчас позвоню на ЦКС, - пока коллега набирал наших критических советчиков мы с Юрой и Дашей уложили больную на щит. Как вы уже знаете, по другому не вынести больного на автоматических компрессиях.
Настал момент следующей оценки ритма. В это же время наконец ответил реаниматолог на пульте. В небольшом сумбуре все те же четыре старателя уставилась в экран монитора. Салатовый фломастер плетизмограммы довольно ритмично вальсировал с частотой, которую деф расценил как 100 в минуту.
- Хм, синус? - вопросительно посмотрел на меня Женек.
- Похоже, - очень осторожным тоном проговорила я и положила сразу три пальца на область сонной артерии больной.
- Пульса то все равно же нет? - напарник смотрел на меня растущими в размерах глазами. Я надавила на артерию так сильно, что казалось, пальпировала интубационную трубку. По направлению от нее к своим трем подушечкам я почувствовала ответ. “Не, не может быть, это наверное, мой пульс” - подумала я, глядя на монитор. Но колебания прижатого сосуда полностью соответствовали комплексам на мониторе и звуковым сигналам.
- Бля, есть! - теперь я не сомневалась. “Господи, прости за мат. Но это действительно ее пульс. Раскачали! Слава Тебе!”
- Алло, бригада, что у вас там?
- 84/188. ОКС с подъемом. Успешная СЛР, - слегка обескураженно произнес Женек.
- Что значит успешная? Сатурация? - слыша вопросы консультанта через громкий динамик планшета, я надела на палец больной соскочивший в процессе “танцев с бубном (на жаргоне СМП - любые экстренные мероприятия)” пульсоксиметр.
- Бригада, алло! Сатурация?
- Девяносто девять, - удивленно сказали мы все на четыре голоса.
- Хм, - поразился вместе с нами реаниматолог, - давление есть? - предвосхищая этот вопрос я уже надела манжету и нажала на старт.
- 160/90, - все теже пары глаз поочередно и перекрестно переглядывались.
- Серьезно?
- Могу фото выслать.
- Тогда госпитализируйте, коллеги, и по-быстрее! - врач назвал свою фамилию и отключился.
В выносе женщины и оборудования пришлось задействовать и водителей. Превентивно она все равно находилась на платформе под вознесенной над грудиной чашей Лукаса. Очередная остановка могла возникнуть в любой момент. В машине мы сняли ЭКГ. Обширный переднебоковой инфарктище показал себя во всей высоте кошачьих горбов без стеснений.
Больная держала давление, выдавала неожиданно прекрасные значения капнографии (метод мониторинга концентрации углекислого газа. Позволяет оценить вентиляцию, динамику метаболизма. Проще говоря, если человек коптит - значит он живет), даже имела сахар крови 9,1 ммоль/л.
Под продолжающийся аккомпанемент светомузыки бригада заехала в ворота больницы Давыдовского. Лучшей, по распространенному мнению скоропомощников, в области кардиологии, больницы Москвы.
В предбаннике кардиоблока нас ждали человек восемь специалистов. Когда ответственный по бригаде доложил о всех проведенных мероприятиях с предоставлением ЭКГ-фиксации, консилиум слегка раздвинулся, образовав живой корридор.
- Спасибо большое за вашу работу. Завозите, - сказал принимающий врач. Остальные с нескрываемым уважением смотрели на проводников в “обратно”. Немного смутившись мы с Женьком прошли между расступившимися коллегами словно по красной ковровой дорожке.
- Не поверишь, все самое интересное у меня происходит с тобой, - выходя к машине весело заметил Женек.
- И, в общем-то, относительно успешное, - порадовалась я и возблагодарила Бога. Постепенно, с каждым таким вызовом мы учимся. Мануальным, техническим навыкам, клиническому мышлению и, главное, взаимодействию друг с другом. Еще не так давно мы с Евгением мерились амбициями, не всегда идя друг другу на встречу. Видимо для того и летит к нам "самое интересное", чтобы сработаться в боевых условиях. Это урок мы усвоили единодушно.
- Ну что, довезли? - когда вернулись на подстанцию Юра с Дашей ждали в диспетчерской.
- Да, слава Богу! - радостно ответили мы.
- Это была моя первая реанимация, - покачала головой рыжая, бережно складывая произошедшее в фундамент копилки своего профессионального опыта.
- Ого, и сразу успешная! Значит, далеко пойдешь. Что ж, с почином! - я обняла высокую девушку и покопавшись в пыльных сундуках собственной памяти, сделала вывод, что моя первая тоже была удачной.
- Поняла почему так хорошо все вышло?
- Ну, вы быстро приехали. Лукас, интубация…
- Безусловно, но не только. Здесь сработала цепочка выживания. Помнишь такое понятие? Цепь означает непрерывность. Вы первые сразу после остановки начали качественные бесперебойные компрессии. Это самое главное. То что стреляли, вводили адреналин и обеспечили проходимость дыхательных путей, вообще молодцы. Но самое важное - компрессии без перерывов. Максимум десять секунд. Тем самым вы поддержали ее жизнь. Она жила вашими руками.
- Еще интересно что, больная показала нам все типы остановки кровообращения, - заметил Женек.
- Да. Фибрилляция, асистолия, ЭМД, и ЖТ без пульса.
- Я правильно поняла что асистолию и ЭМД мы просто качаем и адреналиним, а ФЖ и ЖТ стреляем?
- Именно так, солнце.
- Ладно, реаниматологи! Хватит уже о работе. Там Ленка за отпуск проставляется, идите хоть перекусите, - послышался заботливый голос диспетчера.
- Предложение подкупающее своей новизной..!
Не смея ослушаться обе бригады незамедлительно выдвинулись в столовую продолжая веселую беседу...

Источник.