Властитель Судеб. Глава 1. Luxuria
Прошло полгода с того момента, как Владимира Царева назначили на должность судьи. Он разрешал в основном уголовные и гражданские дела, но временами попадалась и «административка». Одним из таких дел, попавших к Цареву, оказалось дело об обвинении в занятии проституцией.
Однако неверным будет продолжать повествование, не сказав пару слов о судебной системе того времени. Примерно за год до описываемых событий к власти в государстве пришла оппозиция. Реформы всех сфер посыпались на граждан как снег на голову – здравоохранение, социальная сфера, промышленность, туризм, торговля… Не осталась в стороне и судебная система.
Наиболее значимым изменением стало, фактически, возведение в абсолют судейского усмотрения. Иными словами, судья, который рассматривал дело, независимо от характера этого дела, самостоятельно определял, кому, чего и сколько следует присудить. То есть выносил решение исходя из своего видения ситуации. В результате чего, например, за кражу можно было назначить смертную казнь, а за убийство – ограничиться штрафом.
Множество судей не согласились с обязанностью вынесения решений, основанных лишь на «революционном правосознании», за что были отправлены в отставку. Государству срочно потребовался обновленный судейский корпус, частью которого и стал наш герой.
***
За пятнадцать минут до заседания Владимир Царев пил кофе у себя в кабинете, ел свой любимый шоколад и в который раз перелистывал папку с делом.
- Что-то тут не так, - размышлял судья. - Отчего имя и фамилия подсудимой мне кажутся знакомыми? Екатерина Белова… Мы где-то пересекались?.. Вспомнил! Так звали мою первую любовь. Катя… Славные времена старших классов школы. Я любил ее. По-настоящему любил. Это, как мне тогда казалось, было взаимно. Цветы, конфеты, ночные прогулки, первый поцелуй у ее подъезда... Мы не хотели торопиться, ведь всему свое время, мы просто были счастливы друг с другом... Самые приятные школьные воспоминания.
Но в один миг все резко изменилось. Катя перестала со мной общаться. Не отвечала на звонки. Убегала, когда я подходил. А потом и вовсе перестала появляться в школе. Я не мог понять, в чем причина. Ребята из класса сказали, что у нее есть другой. Естественно, я не поверил. Зачем ей другой, если мы были счастливы? Но как-то раз, возвращаясь домой, я увидел Катю в компании четверых парней, лет на 5 постарше меня. Местные «крутые ребята». Они сидели на лавочке перед подъездом и пили пиво. Их старший о чем-то шутил. Она смеялась. Он вовсю лапал ее вместе со своим дружком, а она не очень-то сопротивлялась.
Я прошел мимо них и посмотрел Кате в глаза. Эти глаза не выражали ни капли сожаления или раскаяния. Наоборот, они как бы кричали мне: “С ними мне хорошо, а ты жалкий неудачник!”. Позже я узнал, что она забеременела и сделала аборт. Поговаривали, что она меняла парней как перчатки. Или они ее. Впрочем, не важно. Дальнейшая судьба Кати мне неизвестна.
Точнее, не была известна до этого момента. Ошибки быть не может, это она. Катя обвиняется в занятии проституцией. Согласно материалам дела, она после школы поступила в техникум, где ее и вовлекли в это. Судя по всему, те самые ребята. Дважды доставляли в полицию в ходе облав на притоны города. И вот третий, она в суде.
Об этом думал Владимир Царев, спускаясь по винтовой лестнице в зал судебных заседаний из своего кабинета.
- Всем встать, суд идет! – прощебетала молоденькая помощница судьи, заменяющая секретаря судебного заседания.
***
- Подсудимая, встаньте! - гаркнул Царев, глядя в упор на Белову. - Вы признаете себя виновной?
- Виновной в чем? – пробормотала Белова, вставая.
- В том, что разбили мне сердце! В том, что растоптали то, что было между нами, в том, что променяли меня на непонятно кого! – мысленно кричал Владимир, но произнес лишь: - В предъявленном Вам обвинении.
- Да тут и признавать-то нечего. Где записано, что если человек любвеобильный, то он должен быть наказан?
- Любвеобильный, значит?! – взревел судья. – Это так называется, по-вашему?!
- А что я могу поделать с тем, что нравлюсь мужчинам? – оправдывалась Белова. - Да, вчера я ходила на свидание с одним, сегодня – с другим, а завтра – пойду с третьим. Я выбираю самого достойного! Это же не преступление?
- Подсудимая, ответьте суду на вопрос. Вы когда-нибудь любили?
- Нет, ваша честь.
- Ни разу?
- Ни разу, - произнесла девушка, глядя в глаза судье.
- Не узнала меня, значит. Ничего, скоро узнает! - промелькнула мысль в голове Владимира. – Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения!
Владимир Царев направился в свой кабинет составлять судебное решение. Внешняя маска спокойствия, столь часто используемая судьей, была иллюзией. Сейчас им владели чувства злости и гнева. Ни одно дело, рассмотренное им с момента вступления в должность, не вызывало столько эмоций.
Как следует поступить в сложившейся ситуации? Девушка запуталась, оступилась. Неужели она не заслуживает второго шанса? Ага, второго. Двадцать второго. Она когда-то была девушкой. Его девушкой. Те времена давно прошли. Она утратила женский облик, перестала быть похожей на женщину. Некое существо в костюме женщины. Имя ему - Luxuria. Я могу проявить снисхождение к человеку, но не могу это существо безнаказанным.
***
Владимир Царев спустился по винтовой лестнице в зал судебных заседаний и встал рядом со своим столом. Обойдя взглядом всех присутствующих, он отметил, что Катя Белова смотрит на него со всем вниманием и готова впитывать каждое слово, каждую его интонацию. Как когда-то в школе. И, изредка бросая свой взгляд на нее, судья начал зачитывать приговор.
- Именем Объединенной Федерации, суд в составе судьи Царева Владимира Алексеевича…
Обычно он ограничивался лишь своей фамилией при оглашении решения. Однако он помнил, что Катя любила его отчество и часто называла его Владимиром Алексеевичем. И в тот момент, когда он произнес эти слова, Белова узнала в судье свою первую любовь. Царев подметил кратковременное расширение зрачков подсудимой и слегка поднятые уголки губ.
… рассмотрев в закрытом судебном заседании дело по обвинению Беловой Екатерины Романовны в занятии проституцией, приговорил признать подсудимую виновной и назначить ей высшую меру наказания – смертную казнь. Судебное заседание объявляется закрытым.
Владимир видел, как изменилось лицо девушки. Видел слезы, боль, страдания, отчаяние. Видел человека, который погубил сам себя. Он лишь огласил приговор.
- Пороки должны быть искоренены, - мысленно закончил Царев и, круто повернувшись, направился в свой кабинет.