В магазин под Новый год⁠⁠

В каждом доме, помимо привычных всем новогодних традиций, появляются и свои внутренние. Год за годом складываясь как-то сами собой из мелочей. Мы с мамой любим на Новый Год поставить на стол суши и много вкусных салатов. Но как две умудрённые жизнью женщины, имеющие за своими плечами километры накрытых за прожитые годы столов и составы порубленных овощей, готовить мы обе решительно отказываемся. Суши заказываются заблаговременно и привозят их 31 декабря к новогоднему столу почти из-под ножа. А вот за салатами приходится идти в соседний околоток, пятьдесят вёрст по заметённым рельсам через тайгу и отмахиваясь ломом от стай голодных волков. То есть за ними нужно ехать туда, где точно вкусно, но в предновогодний день есть риск быть затоптанным толпой салатоедов.

В прошлом году решено было поехать пораньше, часам к десяти. И быстренько набрать всего по списку. К десяти у стойки с салатами вилась длинная очередь, которую можно было пару раз обернуть вокруг земного шара и хвост оставить висеть в космосе. Отступать было некуда. Новогодняя ночь без майонеза, в котором спрятаны картошки, колбасы и прочие вкусности, гарантировала беспросветное горе на весь грядущий год. В съехавшей набок шапке, перекособоченной куртке, но сжимая в руках захваченные контейнеры, я отошла и оглянулась назад. Теперь очереди хватило бы на захват пары соседних галактик.

К сегодняшнему дню подготовка шла основательно, учитывая предшествующий опыт и с разработкой детального плана операции по захвате салатов, с таймером в руке. Сводились воедино маршруты автобусов, момент открытия дверей и пути отступления в обход оголодавшей толпы. Ровно в семь часов десять минут утра за спиной закрылась дверь родного дома. В семь двадцать четыре к остановке подъехал автобус. Без пяти восемь я десантировалась у ещё закрытых дверей магазина. В восемь ноль-ноль самые первые любители новогодних салатов направились к стойке. За которой, с ложками наперевес и выстроившись в шеренгу, нас ожидал строй раздатчиков. Мы все на секунду замерли, разделённые витриной. "Что вам?" - выкрикнул первый повелитель салатов и тут же всё вокруг пришло в движение.

Раздатчики метали по контейнерам греческий и из баклажанов, с омлетными блинчиками и министерский, я ожидала своей очереди с заготовленным списком в телефоне. Напротив нарисовалось растерянное лицо парня, с бейджиком "стажёр" на форме. "За что же тебя здесь так не любят?" - изумилась я и продиктовала ему первый пункт из своего списка. Он заметался в поисках ложки и в попытках найти нужный салат. Стараясь сохранять бывалый вид, но с явным облегчением, он вручил первый контейнер и выдохнул. Мы перешли ко второму пункту.

Парень метался вдоль стойки, пытаясь пробиться к лоткам и рассмотреть все надписи. Нужного салата не было. Он знал, что должен быть. Я знала. Мы рассматривали надписи вместе, но тщетно. Лоток стоял, вынесенный с кухни, но выставить на стойку его не успели. Товарищ плюнул на сохранение лица и выглядел уже замученным.

Третий пункт салатной программы надлежало не просто ссыпать ложкой и прикрыть, а сначала отделить на нужный вес, а потом аккуратно переложить в контейнер. В глазах парня вместо глазомера оставалась только паника. Махнув лопаткой как мог, он отчекрыжил мизерную порцию и усомнился, глядя на весы. На лбу явственно отпечаталось: "Может не заметят?" Обречённо протягивая контейнер, он выглядел уже измученным и помятым. "Повезло тебе с тридцать первым, зато больше уже ничего не напугает." - подумала я, вспоминая свой первый Новый год в роли продавца, хотя уже и не совсем стажёра.

В магазине за моей спиной закручивался вихрь, ураган и тайфун. На выход метали столы с резервными кассами, в тележки покупателей летели торты, гуси и булки хлеба. Я уезжала в закат от этого безумия, оставляя парня наедине с толпой и получением бесценного опыта.