Уровень аналитики - диванный филолог⁠⁠

Есть особый тип диванных историков, для которых глубина анализа — это поиск одинаковых слов.
— «Национал-социализм? Ага! Там же есть слово социализм! Значит, это разновидность социализма!»

Логика на уровне: «Морская корова — это корова, потому что в названии есть слово “корова”».

И ведь на полном серьёзе — с видом разоблачившего страшную тайну.

Как появилось это название
В 1920 году мелкая националистическая партия в Германии решила, что рабочие ей нужны, но идеи левых — нет. Решение простое: украсть модный тогда бренд «социализм» и прилепить его к слову «национальный». Это как если бы мясной отдел в магазине назвали «веганский рай» — просто для заманухи.

Идеология партии, ставшей НСДАП, была проста: капитал остаётся в руках промышленников, а рабочий класс марширует под националистическими флагами.

Экономика по-гитлеровски
При Гитлере средства производства остались у частных собственников. Krupp, IG Farben, Siemens — все эти гиганты процветали, получая жирные заказы от государства. Никакой национализации, никакого управления производством рабочими. Буржуазия только в ладоши хлопала — при социализме так не бывает.

Рабочее движение? Задушено
Независимые профсоюзы были запрещены, их имущество конфисковано. На их место поставили Германский трудовой фронт — казённую «профсоюзную» декорацию, полностью подчинённую нацистской верхушке. Забастовка стала уголовным преступлением.

Соцпрограммы? Для войны
Любые программы для народа сводились к одному: подкармливать, чтобы маршировали. «Автомобиль для народа» — да, но в первую очередь танки для фронта. Равенства, уничтожения классов, общественной собственности — не было.

В сухом остатке: национал-социализм к социализму относится примерно так же, как морская корова к бурёнке на ферме.

А штамп «нацизм = социализм» нужен не просто для троллинга оппонента. Его задача — отгородить нацизм от капитализма, присвоив его социализму. Чтобы замазать тот факт, что нацизм — это не «перевёрнутый социализм», а вполне закономерный продукт самого капитализма, который, когда чувствует угрозу от рабочего движения, надевает коричневую рубашку и зовёт в бой штыки.