Тихая заводь⁠⁠

предлагаю попробовать поиграть с читателями в книгу-игру. Варианты выбираете вы и на основе выбора пишется следующая глава

Тебя зовут Матвей. Тебе 34 года. Ты backend-программист из Москвы, и прошлой зимой у тебя случился микроинсульт. Врач сказала: «Или вы меняете жизнь, или через два года я выпишу вам инвалидное кресло». Ты бросил курить, перестал пить энергетики и понял, что без них вообще не можешь работать. Замкнутый круг.

Коллега с другого проекта, Инга, — молчаливая женщина с эзотерической блохой в голове — посоветовала: «Есть деревня Заозёрье, в Калужской области, почти заброшенная, но там сдаёт дом одна бабка. Без интернета, без связи, только лес и озеро. Я там была два года назад. Очень тихо. Хозяева не пристают. Аж уезжать не хотелось».

Ты проверил карты — Заозёрье есть. Координаты сходятся. Четыре часа на электричке до райцентра, потом два часа на попутке. Озеро — диаметром километр, чёрное, как старый чай. На картах оно называется Тихая заводь.

Ты приезжаешь в Заозёрье в субботу, около трёх часов дня. Деревня состоит из восьми домов, из которых жилых — от силы три. Хозяйка дома, тётя Лида, встречает тебя на крыльце. Ей под семьдесят, лицо спокойное, без единой злой морщины. Она не улыбается, но в глазах — ровное, тёплое свечение.

— Матвей? Проходи. Дом готов. Полы помыты, в ведре вода питьевая. Из города, да?

— Из Москвы, — киваешь ты.

— В Москве торопятся. Торопливые люди всегда болеют, — говорит тётя Лида и протягивает тебе ржаную лепёшку с чем-то зелёным внутри. — Съешь. С мятой и дикой морковью. Сил прибавит.

Ты берёшь лепёшку. Тёплая, хрустит. Пахнет не только мятой, но и чуть дымком, будто её пекли вчера на углях.

К вечеру ты обходишь деревню. Небольшое кладбище за околицей (две трети могил — с одинаковыми фамилиями). Старуха возле четвёртого дома, баба Нюра, сидит на лавке и лущит горох. Она глядит на тебя так, будто ждала тридцать лет.

— Приехал, — говорит баба Нюра, не вопросом, а констатацией. — А мы и не знали, что ты такой… молодой.

— Вы меня с кем-то путаете, — улыбаешься ты.

— Если бы, — отвечает баба Нюра и переводит взгляд на озеро.

Озеро в этот момент совершенно спокойно. Ни ряби. Оно похоже на зеркало, положенное горизонтально.

Ночь ты спишь неожиданно хорошо — впервые за полгода. Ни одного сна. Просто провал, и всё. Просыпаешься в 6 утра от того, что кто-то под твоим окном поёт.

Голос низкий, женский, но слова не разобрать — как будто пластинку запустили на пол-оборота.

Ты подходишь к окну. Под твоим окном, на сырой земле, стоит девочка лет десяти в длинном сером платье. Она не поёт — она просто открывает рот, а звук идёт из воздуха вокруг неё. Увидев тебя, она замолкает, улыбается (холодно, механически) и говорит:

— Дядя Матвей, вы не бойтесь. Это я пела для урожая. У нас так принято.

Ты не знаешь эту девочку. Ты вообще никого здесь не знаешь.

Она убегает в сторону озера, даже не оглянувшись.

Утро воскресенья. Твой первый полный день в Заозёрье.

Ты сидишь на кухне, пьёшь чай с той самой мятой (тётя Лида оставила банку на столе).

А. Пойти к тёте Лиде спросить, чья это девочка, и почему она знает твоё имя. Это разумно. Но тётя Лида может принять вопрос за «городское любопытство», а здесь это не любят.

Б. Найти девочку самостоятельно. Пройти к озеру. Оно рядом, три минуты ходьбы. Ты заметил вчера пологую тропинку. Скорее всего, она у воды. Но озеро в 7 утра — это идеальное место для того, чтобы увидеть не то, что хотел бы.

В. Сделать вид, что ничего не произошло. Позавтракать, взять фотоаппарат (ты привёз «старую плёнку» как хобби) и пойти снимать деревню для вида, а на самом деле — присматриваться. К людям, к деталям, к тому, как живут здесь те, кто не спешит.

Г. Позвонить Инге. Связи здесь почти нет, но на крыльце дома «ловит» одну полоску. Сказать: «Тут странно. Девочка знает моё имя. Что это за место на самом деле?». Инга загадочно молчала, когда советовала деревню — возможно, она знает больше.