Тихая охота глава 16⁠⁠

— Волки! — закричал Егор. — Валим!

— Закрой двери, мужик! — бородатый повернулся к бушмастеру. — Волки летом не нападают, но на всякий случай. Давай, пока. В Красновишерске встретимся.

Машины уехали и вновь стало тихо. Тигр не торопясь перешёл дорогу и посмотрел им вслед. Индеец высунул руку в окно и почесал у зверя меж ушей.

— Отдыхай, — сказал Великий Пёс. — Нам немного поспать надо.

Кошка прыгнула в кузов и свернувшись там, задремала. Чиппева прикрыл глаза, он размышлял о том, как первый встречный в тайге русский смог почувствовать тигра, если он сам этого сделать не может. Много тут ждёт его опасностей и трудностей. Ничего, предки понимают его и он обязательно встретится с ними.

С полянки в избушку задувал тёплый ветерок, гоняя по полу сосновые чешуйки, сухие травинки и прочий сор. Поморщившись от беспорядка, Графит нарезал берёзовых веток и скрутив из них веник, подмёл в избе. Заодно смахнул паутину на окнах и углах. Хотел и помыть, но взял себя в руки и успокоился.

Припасы для Марафета он оставил в двух мешках — допёр с базы на своих плечах. Оставил их на нарах. Поглядел на часы, время уже позднее, скоро cinq heures или как принято во всём мире говорить — five o’clock. Графит зевнул, взял ведро, и отправился за водой на родничок. Солнышко ещё высоко, даже припекает немного, чудесный запах сосновой смолы доносится сверху, со скалы, откуда тянет тёплый воздух.

«Прекрасный лес, прекрасная жизнь, — Графит заулыбался. — Если бы не объекты с зомбаками и ненасытные в жадности алмазники, чудесно можно было бы тут обитать. Но мир, увы, не совершенен».

Растопив печку, только для готовки еды и потому не раскочегаривая чересчур, Графит вдруг спохватился. Вытащив стрелялку, он выложил полукруг раздуй-травы перед входом, а потом под окнами. Подумал и около порога внутри избы тоже оберёгся раздуй-травой. Главное, ногами их не раскидать. Алёха рассказал, как тут зомбаки прорвали оборону.

Сегодня Графит решил заночевать здесь, на базу отправится утром. Как он прикинул, получив сигнал Марафета с Хромого Камня, тот будет здесь, если даже скорым шагом, то дня через четыре. Потом ещё с Алёхой покумекают, помогать этому мужику или нет. Но пока ясно, что на базе ему делать нечего.

Заварив чай, Графит налил себе кружку, и осторожно ступая, не задевая лепестки охранной травы, вышел на полянку и уселся на завалинку. Солнце пригревало лицо совсем не жаркими лучами, будто гладило чёрную кожу лесного стража. Он расслабился и попивая горячий пахучий чай с травами, стал неспешно раздумывать, как ему исполнить поручение своего народа.

Несколько лет назад, когда Графит ещё учился в школе, Колледж де Сорси (collège des sorciers) стало замечать некие перебои в своей работе. Это встревожило их, потом они сообщили вождям племени, старостам, что происходит нечто тревожное.

— Аnthu ndi zotsalira, — зашептались шаманы. — Возможно, они появятся очень скоро.

Новость была ужасной. Тысячи лет назад кто-то призвал людей-объедков и они истребили три народа и четыре царства. Тогда вовремя не спохватились и не вырезали их до того, как они размножились. Сейчас никто не собирался давать этим демонам ни малейшего шанса. Искали место, где завелись люди-объедки. Им оказалась далёкая и холодная Россия. Как раз Графит подрос к этому времени и его папа, главный вождь, отправил сыночку в Пермь. Никто, конечно, не рассчитывал, что он сразу же отыщет того, кто плодит демонов. Университет, потом совершенно внезапная работа по защите искинов. И только совсем недавно Графиту удалось устроиться туда, где до этих демонов и возможно, их повелителей было уже недалеко. В Пермь как-то прилетели зимой представители Колледжа де Сорси. Но концентрация чужой магии была уже так сильна, что они не рискнули применить свои умения. Только лишь передали Графиту поисковый амулет. Он должен был дать некий сигнал, когда рядом окажется повелитель демонов. Но пока ничего не было.

От раздумий Графита отвлекло какое-то мельтешение, отмеченное краем глаза. Повернув голову, он на миг змер. На поляне бродил безголовый зомбак, водя длинными руками над самой землёй. Наткнувшись на раздуй-траву, демон будто ударился и отошёл назад.

«Как это я проспал его подход?! — досадливо сплюнул Графит. — Расслабился, ладно хоть травы положил».

Тут из леса вышел, качаясь при каждом шаге, ещё один зомбак, тоже без головы, на плечах густо лежала застывшая жёлтая пена. Графит хмыкнул, что тут, санаторий для раненых демонов, что ли? Невольно он глянул на первого, у того жёлтой пены было немного. Из леса, хромая, вытащился ещё один зомбак, тоже без головы. Во избежание эксцессов — вдруг почуют его крепко, да начнут досаждать — Графит ушёл в избу, всё так же аккуратно шагая, не задевая охранных лепестков. Там он снял со стены одно из ружей. На прикладе оказалось десятка два зарубок, что это значило, Графит знать не хотел. Зарядил ружьё картечью и поставил возле лежанки.

Дверь в избу закрывать не стал, наблюдал. И заметил невиданное. Очень пожалел тогда Графит, что не взял с собой фотоаппарат из-за груза для Марафета. Но вытащил блокнот и записал, что произошло.

Зомбаки бродили на полянке, всё также поводя руками над землёй, шарахаясь от раздуй-травы. Солнце уже катилось вниз, тени от деревьев стали длинней и почти закрыли полянку у избы. Вдруг один из зомбаков остановился, замер в дикой позе — наклонившись левым плечом к самой земле, и задрав при этом руки вверх. Перед ним в низкой, изрядно потоптанной за последние дни траве, показалось нечто коричневое, поблескивающее. Оно становилось всё больше. Это оказался некий приплюснутый по бокам шар, который ловко прыгнул на плечи зомбаку. Тот встрепенулся, прижал шар руками и отойдя к лесу, замер.

— Обалдеть! — чёрный мультимиллионер сказал ещё несколько исконных слов, присущих русскому народу в изумлении. На его родном языке так красиво не скажешь. Ещё один зомбак вдруг также застыл, в такой же нелепой позе, и Графит замер, ожидая появления головы из земли. Та и в самом деле полезла, но в этот момент дунул ветер, верхушки деревьев закачались и на коричневый шар угодил солнечный луч. Тут же лезущая из земли башка начала белеть, вздулась сверху на ней полоса и лопнула башка, разлетевшись жёлто-серыми брызгами по зелёной полянке.

Графит только руками развёл, но спохватился и продолжил записывать удивительные события. Он знал, что такого никто из людей раньше не видал. Подойдя ближе к дверям, Графит даже примерно прикинул, на какое расстояние брызги разлетелись из того шара. К этому времени уже третий зомбак получил новую голову, а неудачник так и застыл над землёй в своей странной позе.

Сумерки уже поползли на полянку перед избой, а на порог выскочил полосатый бурундук. Он замер на секунду, затем решительно прыгнул к окну, где лежала забытая кем-то высохшая до крошек горбушка хлеба. Бурундучок подъел всё, что лежало, понюхал мешки, что притащил Графит, запищал радостно и быстро смотался.

«Потом пришёл бурундук», — записал Графит и выглянул на полянку. Безголовый зомбак так и раскорячился — стоял недвижно, а его товарищи сгинули. Темнело медленно, Графит хотел было посмотреть на звёзды, его чем-то пленяло уральское ночное небо. Однако зомбак его смущал. Поэтому вздохнув, Графит закрыл дверь на засов и растянулся на лежанке. Завтра он решил встать пораньше, чтобы вернуться на базу ещё до обеда и заняться своими опытами.

Тусклый серебряный свет звёзд залил тайгу. Будто призраки, бесшумно, потряхивая плечами, быстро неслись по лесным тропам два зомбака с новыми головами. Добравшись до места, где когда-то Графит делал свой первый эксперимент, они шагнули на опушку ельника и почти сразу пропали. Третий зомбак так и не двигался. На одну из его вздёрнутых вверх рук уселась неведомая ночная птица. Она нежно зачирикала, затем дала пару руладов, подобно соловью и незаметно пропала.

С речки за лесом вдруг донёсся тревожный хриплый крик опасного зверя, но он никого не испугал. Это шалила большая выпь, она второй год прилетала сюда и к ней уже привыкли.

Со скалы над избой бесшумно спикировала сова. Ухватив выскочившую на полянку мышь, ночной охотник молча унёсся обратно, в гущу сосновых веток.

Графит, сняв берцы, спал безмятежно. На чердаке избушки тихонько шуршали неведомые зверушки, налетевший порыв холодного северного ветра заставил шуметь деревья. Но Графит ничего не слыхал, он дрых без задних ног. И конечно, не заметил, как прицепленный к джинсам амулет вдруг легонько дёрнулся. Затем вшитые в него сапфир и топаз разгорелись лёгким зыбким огнём. Но вскоре они погасли.

Утром Графит бодро вскочил, открыл дверь и неприятно удивился, заметив безголового зомбака на старом месте. Делая зарядку у входа, он увидел странный рисунок на траве, которого вчера не было. Это оказались ведьмины круги.

— Ну почему я не взял фотоаппарат?! — заныл Графит и пошёл пить чай. После завтрака он собрался, огляделся, зарисовал ведьмины круги в блокнот и ушёл на базу. Но дверь в избу он подпёр колом.

А ближе к обеду сюда заявился Чипуштан. Увидев неподвижного зомбака, алмазник со всей силы пнул того в бочину. Тот завалился и лежал окоченело.

— Тварь! — сплюнул алмазник и убрав кол, зашёл в избу. Обрадовался, найдя припасы и оружие. Но сразу насторожился, отметив, что и печку утром топили, и ясно, что кто-то здесь был или даже живёт.

— Подружимся, — Чипуштан проверил оружие, и тоже заварил себе чайку. Сквозь открытую дверь он поглядывал на зомбака и вдруг, на его глазах, тот начал осыпаться лёгкой трухой, как давно сгнившее и высохшее дерево. Вскоре от зомбака ничего не осталось, а налетевший ветерок унёс останки, раскидав по лесу.

— Вот так, — вздохнул Чипуштан и решил сварить суп из тушёнки. Хотелось горячего, сытного, мясного. Да и надо было отдохнуть пару дней, и за это время придумать, как выгоднее поступить — идти в Соликамск от греха подальше или забрать что можно из логовища Чики. Тот всё равно один всё с собой не утащит.

Пиво напомнило о себе в девятом часу утра. С трудом проснувшись, Алёха сел на диване, тяжко выдохнул и полусонный, попёрся в санузел. Сделав все дела, он вдруг обнаружил, что спать совсем не хочется. Пришлось делать зарядку, а после этого и завтрак.

Странное дело: оберег от Сальяны, казавшийся ещё вчера тяжёленьким, сегодня совсем не ощущался. Алёха понял это, когда показалось, что его нет на шее. Опустил глаза — вот он, висит спокойненько. Привыкли, понял Алёха. Это хорошо. Он старался не думать про лесную ведьму; такие мысли могли раскрутить бурю эмоций и подтолкнуть к неконтролируемым поступкам. Сейчас лучше спокойнее обдумать, как привезти Сальяну на базу. Чем она там займётся, не будет ли ей скучно и может быть, стоит вообще ему оттуда уехать?

— Главное, чтобы маме не звонила и не рассказывала что не надо, — подумал Алёха, пожарив яйца с колбасой и помидорой. Почему-то это было всегда великолепно. Удручала лишь необходимость мыть сковороду после завтрака. Оставлять это дело на потом, а уж тем более заливать водой, типа замачивать, как некоторые лентяи и маменькины дети приучены, он не мог. Поговорка «Где жрут, там и гадят», была не про него. Поел — и кухня сияет по-прежнему.

Прецедентов, чтоб девушки обитали на базе, при Алёхе не было. Как это расценят в концерне, интересно? Ладно, куда-нибудь да вырулим, решил лесной страж. Прибравшись на кухне, заглянул в холодильник: продуктов вчера закупил впрок, на Тимура расчёт. А вот что с тем произошло, где он, пока неясно. Ну время приезда послезавтра, будет ждать неделю. Не появится, значит, беда.

— Не знаю, в чем тут дело, но этот автомат готовит совершенно изумительные яичницы с томатами, — сказал Алёха, убирая отдраенную сковороду в один из ящиков кухонного гарнитура. Цитируя незабвенных братьев, под автоматом он имел в виду себя.

Так, сейчас надо проверить долги по квартплате, рассчитаться с ними и закинуть денег на счета несчастных коммунальщиков авансом. Так, чтобы на год вперёд хватило. Усевшись за компьютер, Алёха блестяще исполнил этот пункт плана на сегодня и потянулся. Дальше в мечтах было посещение соляного завода, и вообще погулять, развеяться. То, что Тимур может приехать без него, проблемой не было. Система опознания уже включила неофита в свою программу и дверь квартиры просто раскрылась бы перед Тимуром, когда тот позвонил в звонок.

И тут он зазвонил, точнее замяукал. Алёха прислушался, но дверь не открылась. Кого-то принесло. На площадке стояла тётя с бумагами в руках и очень деловым лицом.

— Здравствуйте, — она сунула Алёхе один листок. — Подпишите вот здесь, что против расширения автостоянки во дворе за счёт детской площадки. И ещё, завтра общее собрание собственников дома, обсуждаем вопрос ремонта крыши и замены домофонов. Если не сможете прийти, то вот тут распишитесь, что согласны.

Алёха беспрекословно расписался. Он с детства боялся общественников и прочих старших по домам и подъездам.

— Хорошо, — сказала тётя, убирая листы в папку. — У вас вода горячая есть? Жалобы есть?

— Нет, — ответил Алёха и засбоил: — То есть вода горячая есть, а жалоб нет.

— Вы собственник квартиры? — строго уточнила тётя.

— Да, — Алёха чуть растерялся. — У меня и документы есть.

— Паспорт где у вас? — тётя глянула мимо него, в прихожую. — Почему электричества мало жжёте? Не живёте здесь?

— Паспорт сейчас, — засуетился Алёха и убежав в квартиру, быстро отыскал его в столе и раскрыв на страничке с фотографией, показал тёте.

— Так, Вторых, всё верно, по всем квитанциям вы собственник, — она вернула документ.

— А электричество мало, потому что в командировки езжу часто, — доложил Алёха. — Вот зимой буду больше жечь.

— До свидания, — сказала тётя и внезапно улыбнувшись, добавила: — Вы хороший собственник. Мы счётчики будем менять. Если хотите, то деньги можете занести в ТСЖ.

— Слушаюсь, — ответил Алёха. — Завтра утром зайду.

Тётя ушла, Алёха развалился в кресле и потянулся за баночкой пива, но передумал. Поход на соляной завод решил отложить, так как давно хотел побывать в музее ГУЛАга, может там что интересное обнаружится. Данные по оставленным лагерям надо посмотреть. Там должны быть дороги, хотя бы их остатки. Алёха планировал смоделировать пути сообщения в тайге. И ещё его интересовали сведения о медицинских и научных лагпунктах. Краем уха Алёха слыхал о неких экспериментах, что проводились в Усольлаге и Ныроблаге. Это были мощные учреждения, даже имевшие свой вертолётный парк. По сути, они являлись автономными царствами, где всеми телами и душами владел генерал — начальник лесного холдинга. Алёха надеялся отыскать следы двух лагпунктов — Сыпань и Янива. Именно они исчезли бесследно из всех архивов, хотя туда, судя по сведениям финотчётов ГУЛАГа, шли огромные вложения.

— Секретные лагеря, может, там и следы объектов этих отыщутся, — пробормотал Алёха под нос. Он полагал, что эти твари появились на свет в тайных лабораториях НКВД для совершения терактов в тылу враждебных стран. Но после распада СССР их забросили, а те выжили и сейчас захватывают Северный Урал. Может, и по Галборыну чего отыщется.

Но уже около пяти вечера Алёха, изрядно расстроенный, шагал по улице Матросова в поисках знаменитой местной пивоварни. Главный по музею некий очень разговорчивый полковник в отставке с проницательным взором помочь ему ничем не смог. Он пояснил Алёхе, представившемуся журналистом, что все сведения о лагпунктах секретны, особенно о тех, что исчезли без следа. Зато полковник показал фотогалерею замечательных сотрудников Усольлага, и даже сводил его в подвал храма, где восстановил небольшой ГУЛАГ. Зрелище конечно малоприятное. Ясно, что о Сыпани и Яниве ничего официально узнать не получится. Когда Алёха уже уходил из музея, нечаянно оглянулся и увидел, что полковник смотрит ему вслед, держа в руке телефон. То ли запугать хотел, то ли по привычке документировал что-то. Но Алёхе было всё равно. Зато полковник вручил ему диплом почётного гостя музея Ныроблага.