Тень отца не Гамлета⁠⁠

Мой отец умер, когда мне было всего два года. Семья наша была большая – шесть сестер и один брат, мама не справлялась со всем, да и жить в доме, где совсем недавно был отец, она не могла, поэтому и переехали мы в Кузбасс, в маленький шахтовый городок к моей самой старшей сестре. Я была самая младшая, мама родила меня в сорок лет, поэтому разрыв с сестрами и братом по возрасту у меня огромный. Даже самая близкая по возрасту сестра старше меня на десять лет, а остальные и того больше. Возились по малолетству со мной, в основном, мои сестры и брат. Мама очень много работала, чтобы поставить нас на ноги. Шутка ли- остаться одной в 1992 году на руках с семью детьми! Через несколько лет мама снова вышла замуж, «нового» папу я полюбила и стал он мне как родной, потому что родного я и не помнила вовсе. До сих пор зову отчима папой, а родного отцом. Несмотря на то, что папу я приняла как родного, я с детства понимала, что у меня когда-то был «другой» папа. Отчасти, я понимала это, потому что сестры любили, укладывая меня спать , рассказывать байки про отца. Именно байки, потому что даже для детского ума рассказы их выглядели как-то слишком фантастично. Накрывшись своей любимой периной и натянув ее до самого подбородка, я частенько начинала канючить у Клавы, чтобы она рассказала мне про отца и про их жизнь в нашей родной деревне. Сейчас я понимаю, что уже тогда в детстве завидовала им, ведь жили они там славно. У всех шестерых разница в возрасте была от 2-х до 10-ти лет, поэтому им даже друзья не нужны были для веселья, им итак было чем заняться. А заняться в моей родной деревне действительно было чем. Деревушка была небольшая, на севере, рядом с речкой Васюган. Рядом лес с грибочками, да ягодами, медведями, да змеями. Живая, не тронутая цивилизацией природа. У нас была своя лодка, и отец часто брал с собой детей ловить рыбу на реку, а детям это казалось невероятным морским приключением. Дом у нас был очень большой, у детей даже была отдельная игровая комната, где стоял старый рояль, в углу висел канат рядом с турником и в огромном изобилии валялись на полу игрушки. Они могли там хоть на ушах стоять, главное порядок к приходу отца навести, что они исправно и делали, потому что боялись его жутко. Отец был очень строгого нрава и его расстроить боялись абсолютно все - что старшие, что младшие. Помоешь обычный граненый стакан после еды, он его на свет к окну поднесет, да рассматривает минуты две, а «мойщик» стоит рядом в напряжении и ждет «приговора». И если напортачил, то несдобровать тебе. До того доходило, что дети боялись прибираться в его кабинете, вдруг еще что-то не туда поставишь или потрогаешь то, что трогать нельзя. А таких вещей там было много. Кабинет у отца был абсолютно не похож ни на один другой кабинет. В левом углу был сколочен деревянный топчан, на котором он спал. Ни одеяла, ни подушки, ни даже накидок каких-то не было в помине. Вся стена была заставлена старыми книгами, да разными журналами. Книги эти было строго-настрого запрещено даже трогать, не то, что читать. В углу сиротливо лежала гитара рядом небольшим шкафчиком, забитым разнообразными вещами. Там были и пыльные пузатые баночки с травами, разные минералы, несколько книг без обложки, которые были бережно обернуты в непрозрачную бумагу то ли для сохранности, то ли чтобы скрыть название от любопытных глаз. Там же лежали отцовские письма, аккуратно скреплённые резиночкой – он постоянно вел переписку с какими-то людьми по всей России и люди эти не были нам родственниками. Там же валялись свечи разных форм и размеров, резная деревянная трубка, рог какого-то животного, почему-то один, и много всякой всячины, которая скрывалась в углублении на полках. Сверху на полочке, разложенные по алфавиту, лежали отцовские пластинки, которые он очень любил. Ни стола, ни стула в его кабинете не было, уж не знаю, как он писал письма или читал, но видимо, пространство в комнате ему было важнее. Мама говорила, что отец часто сидел посреди комнаты часами, как будто в медитации, среди зажжённых свечей и даже не двигался. Это было жутковато, но со временем, мама привыкла и к этому. А вот деревенские так и не привыкли. Все спрашивали у нее: «Лариска, ну как тебе не страшно с ним жить?». Относились к нему с уважением, но боялись все поголовно. Даже дом наш огибали по тропинке, чтобы не встретиться с его тяжелым взглядом, когда он, опершись на калитку, стоял и смолил свою трубку.

Таким его помнили его мои сестры и брат – молчаливым, строгим и странным. Чем он занимался, был ли он колдуном или нет ни я, ни они не знаем. Они были детьми, поэтому как-то и не думали об этом, а в деревне никогда никто не шушукался про его колдовские способности. Боялись может, а может просто воспитанные люди. Но странностей они в детстве насмотрелись всяких. Брат мой, Виктор, любил рассказывать, как отец его учил магии по разным книжкам с его полочки, но потом мамка прознала и дала отцу словесных люлей за такие дела. Ребенок ведь совсем. Тогда отец Витю позвал с собой в лес на охоту, а когда они вернулись, Витя ничего не помнил – ни того, что там произошло, ни того, чему отец учил его несколько месяцев. И до сих пор не помнит, говорит, как начну вспоминать- голова начинает болеть и спать хочется. И всякий раз так. А Клава рассказывала, как видела в детстве «папин призрак». Об этом случае я и хочу рассказать. Отец тогда был еще жив, а меня и в помине не было. Дома было тихо. Мама спала, папа был в своем кабинете, а старшие дети в школе. Клава играла в куклы в игровой комнате, потом она услышала шум на кухне. Так как она проголодалась с утра, она решила, что это мама проснулась и готовит обед. Радостная она вбежала в кухню, а там нет никого. Понуро бредя обратно, она ненароком взглянула в отцовский кабинет. Он сидел на полу в позе лотоса, глаза были закрыты, рядом прямо перед ним лежала красивая железная чашечка, в ней дымились какие-то травы. Разглядывая все это на ходу, она вдруг остановилась как вкопанная, потому что заметила фотографию нашей двоюродной сестры Наташи, которая повесилась в туалете несколько месяцев назад в соседней деревне. Причины не известны до сих пор, но эта детская смерть тогда всех поразила, особенно отца. Клаве стало по-детски любопытно и, спрятавшись за дверцу, она начала наблюдать. Минут 15-ть ничего не происходило, в доме стояла полнейшая тишина, отец не абсолютно не двигался, дым клубился, разнося по дому приятный запах, с улицы доносились детские крики и звук льющейся воды из шланга. Клава поняла, что это соседские дети поливают грядки и, порядком заскучав, уже было решила пойти к ним на огород, но что-то заставило ее замереть на месте. Боковым зрением она увидела как из сенок в ее сторону «плывет» что-то бесплотное. От неожиданности она замерла, не смея повернуть голову. Тень приближалась все ближе, будто и не замечая ее. Когда она проплывала мимо, Клава с удивлением узнала в этом полупрозрачном тумане нашего отца! Очертания были расплывчатыми, но его лицо и поза, в которой он сидел, узнавались безошибочно. «Призрак папы» пролетел в паре сантиметров от нее и проскользнул в дверь. Сестра так и стояла, замерев и боясь пошевелиться. Через несколько секунд, когда наваждение спало, она бросила взгляд в комнату отца и с криком отскочила назад, запнувшись и упав на пол. Отец стоял прямо возле нее, открыв глаза и глядя на нее сверху своим тяжелым взглядом. Она заплакала, и отец, взял ее за руку, завел в комнату и попытался успокоить, пока она своими криками не разбудила маму. Он сказал ей, что «летал» повидать нашу двоюродную сестру Наташу. Сказал, что Наташа, как висельник, не может попасть на небо и ее душа «застряла» между миров. Клава слушала с открытым ртом, с интересом оглядывая комнату, в которой никогда до этого не была. Отец спокойным и вкрадчивым голосом объяснял ей, попутно расставляя все атрибуты ритуала обратно по полочкам, что пытается помочь Наташиной душе найти себе покой на том свете и для этого «летает» туда. Сестра моя, впечатлившись его рассказом, начала просить и ее научить, на что он ответил, что это очень опасно даже для него и если он сделает что-то не так, то может и сам оттуда не вернуться. Вскоре пришли остальные дети со школы и все пошло своим чередом. Никто тогда не поверил Клаве, а сама она еще много раз пыталась увидеть «папин призрак», карауля возле его комнаты, но больше подобного не происходило. Дверь в его комнату отныне была плотно закрыта и ей ничего не оставалось, как просто прислушиваться в страхе, что отец застрянет там и не найдет путь домой.

История эта настоящая, произошло в моей семье в начале 90-х. Я не стала менять имена, так как мои родственники не против. Это одна из многих мистических историй нашей семьи. Если Вам будет интересно, то непременно напишу и остальные. Спасибо за внимание, всем приятного дня!