Темнейший. Глава 48⁠⁠

-- Мой отец теперь считает меня предателем, – рассказал Вальд. – Из-за тебя.

-- То есть, до этого он считал, что ты по-прежнему на его стороне? Это странно! Он, наверное, дурак.

-- Ты же обещал, что не станешь использовать метод Дверей! И не сдержал слово! – возмущался Вальдемар.

-- Это печально, ведь обычно я стараюсь держать своё слово.

-- Мало того, что ты нарушил обещание, так ещё и явился к Бориславу и Наталье через одну из Дверей! Нарочно? Чтобы унизить меня в их глазах?

-- Это неправда. Они сами вломились в сон к моему командиру. Вмешались в дела моих людей! Мне пришлось их выгонять. Сам я не хотел с ними встречаться, но мне нужно поддерживать связь с командирами, и поэтому мы встретились.

-- Они поняли, что это я обучал тебя сновидчеству. Всему, чему они обучали меня всё это время, считая, что святой не может служить Антихристу!

-- Странно, ведь я сказал им, что это меня научил старец Готам, а не ты.

-- Значит, ты лгал неубедительно. Они тебе не поверили. Ведь иначе ты бы использовал этот метод гораздо раньше!

-- И вправду. Я бы сразу убил князя Искро, и тогда не пришлось бы воевать с Хартвигом и Хмудгардом. И со Святым Престолом у меня оставались бы прекрасные взаимоотношения. Кто знает, как бы тогда повернулась история… И это все «плохие новости», Вальд? Или у тебя есть что-то серьёзное?

-- Теперь я не смогу шпионить для тебя. Вся родня после скандала отстранилась от меня. Больших усилий стоит узнавать, что они задумывают и какие планы строят. Сновидцы не отвечают мне, если я начинаю их расспрашивать. Борислав готов на меня наброситься, а Наталья просто молчит и проходит мимо. Отец во время ужина заявил перед всеми, что хочет, чтобы я убирался в Царство, что он не хочет видеть предателей в своём доме.

-- И это всё?

-- Может, для тебя всё это ничего не значит, но меня всё это сильно задевает! – вспылил Вальд. -- Я, по сути, помог врагу своего отца сделаться очень сильным! Особенно Хартвиг был в бешенстве, когда узнал, что этим способом ты захватил Небесную Гору. Сновидчество сильно само по себе, но в сочетании с некромантией оно становится практически непобедимым! Семья почти возненавидела меня. Даже Карл стал относиться ко мне как-то иначе… Церковь видит в тебе большую угрозу.

-- И поэтому церковники приказали сновидцам вмешиваться в дела Лесной Дали? Они рассказали мятежникам обо всех моих способностях, чтобы те организовали сильнейшую оборону! Это вмешательство непозволительно. Это приведёт нас к войне, которой они так боятся! Так и передай им!

-- Им уже всё равно, -- сказал Вальд. – Это и есть плохая новость.

-- Они готовятся к войне?

-- Они жалеют, что отпустили тебя, а не добили во время той осады.

-- Они бы всё равно не смогли это сделать.

-- Знал бы ты, сколько паники посеяло твоё продвижение по Лунному Герцогству! Но и даже это – мелочь в сравнении с тем, как пала крепость, в которой ты сейчас находишься.

-- Они и за этим наблюдали?

-- Нет. Это они увидеть не успели, потому что думали, что ты пойдёшь на штурм гораздо позднее, когда будут готовы осадные орудия.

-- И славненько.

-- Ходили слухи, что ты потерпишь здесь поражение. Говорили, что мятежники отлично подготовились к войне, что они безошибочно расставили приоритеты в обороне княжества. Наши рыцари были почти уверены, что ты будешь остановлен. Хартвиг был уверен в этом! И эта уверенность обернулась ужасом, когда пришли первые весточки от сновидцев, увидевших развешенные трупы и сатанинские ритуалы на том месте, где ещё несколько часов назад стоял непоколебимый королевский гарнизон. Можно себе представить, какое это произвело на них впечатление!  

-- Я до сих пор не понимаю, почему ты сказал, что явился с дурными вестями, -- смеялся Миробоич. – Лично мне эти новости поднимают настроение!

-- Если иерархи посчитают, что ты представляешь огромную опасность, то жди вторжения – вот к чему всё клонится. Хартвиг ищет способы исправить свои ошибки. Он будет держать своё слово, непременно – ведь он обещал тебе не соваться в твою сферу влияния. Но, думаю, если выяснится, что ты опасный сновидец-некромант, который легко захватывает неприступные крепости за несколько мгновений – они предпримут меры.

-- Я думал, что они надеются на Империю.

-- Вероятно. Святому Престолу вряд ли будет выгодна война с тобой. Но лучшая защита – это нападение. И напасть лучше, когда нападает кто-то ещё. Чтобы уж точно победить полчища нежити.

-- И что теперь? Сдерживать свои силы? Притворяться слабаком? Мне кажется, что лучше показать свою силу в полный рост – и тогда ни у кого не хватит смелости напасть на новое Царство. На слабака же набросятся все, как стая волков – вот тогда будет тяжко! Что ты предлагаешь мне делать, Вальд?

-- Я? Ничего. Ты использовал Двери – вот что меня калит. Теперь меня не будут обучать сновидчеству. И это же играет против тебя – ты ведь не вытерпел несколько месяцев, за которые я бы сумел вытянуть все их секреты.

-- И чёрт с ними, с секретами. Без сновидчества эта война и вправду обернулась бы для меня поражением. Я намерен собрать Царство до начала войны с Империей.

-- У тебя ведь и вправду не было шансов взять эту крепость так быстро. Я ведь тоже немного смыслю в осадах. Что за способы ты применял? Ты ведь не мог вырыть подкоп, как мы с тобой  сделали под Раскрисницей, настолько быстро.

-- Это тайна, -- хмыкнул Камил. – Надеюсь, ты понимаешь, почему я никому не рассказываю, и даже тебе. Враги и без того видят слишком много. Когда сновидцы вынюхали о том, как пала Небесная Гора – люди Завиды Неманича вдруг решили ставить отведчиков рядом с каждым командиром.

-- Хорошо, я понимаю. Тогда не говори. Будет печально, если собственный отец бросит меня в темницу, чтобы выпытать всё, что я узнал. Тогда мне лучше ничего не знать вовсе.

-- Возвращайся поскорей. Когда ты вернёшься? Успевай до весны – у нас будет большой праздник в Серебряном Перевале!

-- Ты намерен закончить войну до весны?

-- Разумеется!

-- Впечатляет. Святой Престол точно будет крайне встревожен. Как и все соседи. Смотри, как бы государства не стали сбиваться в коалиции против тебя, испугавшись твоего могущества.

-- Как нибудь справимся!

-- Я планирую отъезд в ближайшее время. Кратен меня угнетает и навевает тоску.

-- Почему же?

-- Вспоминается раннее детство. Когда всё было по другому, когда эти края были для меня родными. Сейчас же мне родней твоё поместье. Там мои друзья, там те, кто встретит меня с любовью. На родине же... Меня больше не ждут. Да и хотел бы я скорей воссоединиться с тобой, чтобы во всём помогать! Мирная жизнь скучна – всё серое и убогое. Можно сгнить и протухнуть. Совсем другое дело – носиться по лесам вскачь вместе с твоими покойниками. Вот эта жизнь, полная сражений, вполне по мне. У меня чувство, будто я пропускаю всё самое интересное.

-- Тогда поторопись, не то и впрямь пропустишь – грядёт вторжение Империи или поход на Ветроград. А может и то и другое сразу!

-- Надеюсь, ты помнишь наш уговор про Маркуса Лонча?

-- Успел забыть.

-- Тогда и вправду стоит запрягать лошадей и мчаться к Перевалу.

-- Забирай с собой Хельга Крюковича. Этот ублюдок пригодится мне – он отлично делает ловушки, а ещё он мог бы править в Небесной Горе, если Родогор подохнет!

-- Хельг вряд ли захочет иметь с тобой дело. Он тебя возненавидел после того, как ты жестоко казнил его братьев.

-- Они пытались убить меня – Царя. Они – мятежники.

-- Выживших ты изгнал в монастырь, а Родогора – поработил. Думаю, Хельг не отказался бы от мести, даже несмотря на то, что он один из самых спокойных известных мне людей. Ты для него теперь то же, что и для тебя был князь Искро. Может, даже хуже, ведь даже князь не перебил столько же твоей родни!

-- Печально. Что ж, пусть этот поросший мхом дикарь слоняется по Кратену, подлизываясь к Карлу! Из этих двоих выйдет милая парочка. Передавай ему приветствие. Скажи, чтобы не возвращался в мои леса – его ждёт здесь смерть, если он явится с желанием отомстить!

-- Насколько же ты переменчив.  

-- Как дела в Престоле? Как Велена и Ладвиг?

-- Нойманны не очень-то признают старушку из захудалого баронства, за которое пришлось ввязываться в глупую войну... Пять сотен мужей сложили свои головы, их жёны и матери в трауре. Ещё хуже тем, кто сделался калекой, отморозив пальцы на руках и ногах – бедняги не смогут держать меч и служить в войске, и не смогут работать ремесленниками и даже возделывать землю. Кто не относится к богатым семьям, вынужден побираться в подворотнях до конца своих дней.

-- Захватчики это заслужили. Мне их нисколько не жаль.

-- Велена чувствует себя в Кратене одиноко, высший свет не принимает её, а поэтому она пытается найти опору во мне, -- Вальд поёжился. – Ладвиг растёт по дням…

-- Интересно, сколько ещё протянет старуха? Надеюсь, она не будет долго обременять тебя своими обвислостями. Если что – могу спровадить её в загробный мир! Хочешь?

-- Нет.

-- Я знаю – хочешь. Но не стану этого делать без твоего позволения… Как там поживают Ведагор и Орманд?

-- Орманд всё так же – бунтует. А Ведагор знает больше слов, чем может показаться на первый взгляд, -- сказал Нойманн. – Как-то я возился с ним одним из вечеров, и он спросил меня «где мои папа и мама?». Вопрос этот загнал меня в угол. Я никогда ещё не слышал от него чего-то настолько связного. Я ответил, что папа остался дома, а вот насчёт матери… Предпочёл сказать всю правду – что она умерла.

-- И как Ведагор отреагировал на это?

-- Мне пришлось объяснять ему, что значит «умерла»... Я спросил Ведагора, хочет ли он вернуться домой. На это он сказал, что ему всё равно – только маму жалко. Вообще, мы тогда поговорили с ним довольно обстоятельно. Он задавал вопросы, но реагировал ли он? Ведагор холоден. Он показывает эмоции, но не похоже, что испытывает их.

-- Изнанка изуродовала его, -- вздохнул Миробоич.

-- Он гораздо умнее и взрослее, чем я думал. Всё это как-то прошло мимо меня, поэтому я и удивился разговорам. Няньки говорят, что он с ними почти не общается. Со стражниками – и подавно. Ведагор стал говорить только со мной. Он понимает, что я – твой друг. Будет жаль покидать его, оставляя в Кратене. Он останется совсем один.

-- Я и сам не заметил, как он вымахал. Скоро Ведагору будет три года, и я всё это время был занят. С ним возилась Лиза…что ж, хорошо, что он хотя бы не сильно печалится по ней.

-- Он пытается изображать эмоции, потому что видит, как люди реагируют на разные вещи. Но получается у него неискренне, и иногда от этого бывает не по себе. Будто чудовище притворяется человеком. Недаром церковники боятся его – сына Антихриста. Они считают его дьяволом.

-- Мне и самому любопытно, кто из него вырастет…

-- С одной стороны, он может быть жестоким и безжалостным – он пытается разделать кошек, когда те попадают к нему в ручки. С другой стороны, он вряд ли делает это из злобы, а чтобы творить настоящие жестокости – нужны эмоции. И в самом деле – любопытно, каким он станет.  

-- Кем станет Ведагор, искажённый Изнанкой – мы узнаем только через двадцать лет. Но вот как стал беспросветным ублюдком ваш драгоценный Конрад фон Нойманн, родившись при этом в семье фанатичных христиан – вот этот вопрос куда интереснее. Знаешь ли ты Конрада? – спросил Камил. Вальдемар скривился лицом.

-- А что такое? Тебе довелось повстречаться с этим проходимцем? Я слышал, мятежники наняли его сброд – насильников и грабителей.

-- Конрад теперь со мной. Он был ранен и пленён, но я его зачем-то спас. Конрад неуправляем. И при этом не спешит рассказывать мне о своём прошлом. Кто он? И за что его изгнали из Престола? Должно быть, твой отец Хартвиг не рад подобному родству?

-- Конрад – мой дядя. Младший брат моего отца. Непутёвый брат…

-- Насколько непутёвый?

-- Настолько, что я предпочёл бы забыть о его существовании. Он – позор нашей семьи. Клеймо. Отребье. Плешивая собака.

-- Не томи – рассказывай подробно. Мне приходится иметь дело с этим «позором».

-- Я не так уж много о нём знаю – лишь из редких разговоров родни. Конрад с малых лет был неуправляем. Говорят, он убил своего воспитателя в восемь лет – за то, что тот не позволял ему шляться по улице ночью.

-- Я тоже недолюбливал своих учителей.

-- Бурхард, мой дедушка и, соответственно, его отец, пытался воспитывать Конрада. Но тот сначала не слушался, а потом, когда научился махать кулаками, вовсе дал отпор. Кажется, ему было всего десять. Он побил своего отца – видного рыцаря – ещё будучи мальчишкой. Он, говорят, был силён.

-- Он – богатырь.

-- Сверстники сильно страдали от него. Командир Мейнард, может помнишь его, едва не лишился жизни во время драки с ним… Конрад, вроде бы, водился с оборванцами-беспризорниками – аристократы ему не нравились, потому что ценили больше ум, чем грубую силу. Да и Конрад был слишком дерзок – манерности ему недоставало.

-- Это уж точно.

-- Ему не было суждено унаследовать земли – всё уходило к моему отцу, как к первенцу, а учёба и стремление к высшему свету Конраду было неинтересно. Он воровал и грабил, как какой-то бандит, будто ему не хватало золота в нашей сокровищнице, и при этом пользовался неприкосновенностью, какую ему предоставлял любящий отец.

-- Выходит, притеснённый младший брат. Что ж, я тоже – младший.

-- И если Конрад не любил аристократов, то любил аристократок. Последней его ошибкой было домогательство до красивой баронессы, ночевавшей в нашем родовом замке, как гостья. Конрад тайно проник в её покои, а затем взял силой. Её стража сбежалась на крики, но Конрад всех перебил – и снова взялся за своё грязное дело. Его, разумеется, всё-таки взяли. Он силён, но не всесилен. Бурхард в ярости велел палачу высечь сынка кнутом, что значило гибель, но Конрад пережил наказание, зарастив свои раны в темнице. Тем временем баронесса понесла от него, но решила покончить собой – не пережила позор. О свадьбе не могло идти и речи. Родственники баронессы требовали жестокого наказания.

-- Но Бурхард снова выгородил своего сынка?

-- Не совсем. До этого Конрада вызывали на дуэль. Насколько я помню – его вызывал святой воитель – тайный ухажёр баронессы. И всё равно Конрад сумел того убить. Не знаю, правда ли это – может ли вообще человек убивать симбионтов?

-- Если этот человек – Нойманн. Да и я отправил на тот свет немало рыцарей. Ты же видел штурм? Симбионты тоже состоят из плоти!

-- Возможно. Во всяком случае, Бурхард не стал мириться с позором. Это событие отбрасывало тень на всю семью. Чтобы как-то откреститься от злодеяний своего отпрыска – он отрёкся от Конрада и, чтобы тот не мозолил глаза, отправил того в Дикую Тайгу, сторожить подступы к вампирскому Краю. Правда, и там Конрад долго не протянул.

-- И чем он провинился в гарнизонах?

-- Этого я, увы, не знаю. Никто не знает. Это было далеко, и спрашивать нужно у тех, кто с ним служил в этой глухомани – тебе ведь как раз по пути. Всё закончилось тем, что Святой Престол объявил за голову дядюшки награду. После того, как Конрад унёс жизни нескольких святых рыцарей.

Они провели в разговорах немало времени и могли бы провести ещё больше, но Камилу следовало вести войско мёртвых по реке-Смородине и при этом беречь свою сонливость – иначе он проведёт во сне слишком много времени, тело отдохнёт и придётся прибегать к отварам.

-- Не помочь ли тебе? – спросил Вальд. – Всё-таки, я твой подданный.

-- Не осложнит ли это тебе жизнь в Кратене?

-- Меня до сих пор считают за святого, пусть и помогающего некроманту. В этом, пожалуй, главная странность церковников – если есть нимб, то человек считается святым, и они отказываются признавать обратное, ведь тогда их догмы рухнут. Благодаря этому, однако, меня научили некоторым вещам, ведь они думали, что пусть я и твой подданный, но в первую очередь – святой. А святые не могут помогать некроманту и раскрывать перед ним все свои секреты.

-- Кажется, скоро они во многом разочаруются. Нет, Вальд. Твоя помощь мне понадобится чуть позже. Сейчас я не хотел бы никого посвящать в свои задумки. Встретимся позже.

-- Тогда до встречи, друг.

Камил ушёл прямиком через Зазеркалье и проник во сны дружинника-добровольца на уже далёкой ладье. Смеркалось. Речная флотилия постепенно приближалась к крепости Лисичей и за полдня пути она забралась достаточно далеко. Дружинники управляли судном днём, а Камил перенимал управление ночью – и тогда мертвецы управляли парусами и без устали гребли многочисленными вёслами, тогда как сова кружила в небе, высматривая препятствия впереди.

Ладьи развивали неплохую скорость и поддерживали высокий темп. К следующему полудню они придут к крепости Вуичей, преодолев три сотни вёрст.

За очередным изгибом реки Камил увидел несколько парусных лодок, пришвартованных к берегу, на котором королевские кондотьеры разбили лагерь. Не больше тридцати человек. Лодки были загружены провиантом – наёмники везли продовольствие к крепости Лисичей и ещё не знали, что их ждёт впереди.

Мертвецы ступили на берег.

**

Спасибо за поддержку штанов!)

Юрий Владимирович 1000р "Щёлк. Достойно. уровня Пратчета, Спасибо!" Ответ: спасибо!

Фио Замаж 1000р "на разбан Димки"

Сергей Лукьянчиков 500р

Алексей Владимирович 500р "За подъём темы о пользе ретрансляторов!" Ответ: хехе

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378