Телефон доверия | Анатолий Сахоненко⁠⁠

Телефон верещал надрывно, взахлёб, словно боялся куда-то опоздать. Оголтелое скерцо, в котором не успевала затихнуть одна трель, как на неё нетерпеливо и жадно наскакивала следующая. Раскинувшись в кресле, я уже было задремал, когда нежданный звонок застал меня врасплох. Чертыхаясь, я опрокинул со стола чашку с недопитым кофе и судорожно дёрнул трубку, заметив краем глаза, как на полу растекается ядовитая, коричневая лужица.

— Доброй ночи! Вы позвонили в телефонную службу доверия! Чем могу вам помочь? Должен предупредить, что все разговоры записываются! — я бросил привычный взгляд на экран монитора: шкала вспыхнула зелёным светом — запись началась.

— Доброй ночи! Скажите, разговор будет анонимным? Моя информация конфиденциальна… даже секретна, может быть!

— Обращение в службу полностью анонимно, если только речь не идёт о нарушении закона, совершённом или планируемом. Тогда мы обязаны оповестить органы правопорядка.

Мне сразу не понравился его голос — в нём ощутимо сквозила издёвка, смысл которой я пока не мог уловить. И вместе с тем в голосе звучали просительные нотки, словно с той стороны провода опасались отказа в помощи. Мой запоздалый собеседник находился в нешуточном нервном напряжении, и напряжение его было злым, даже вызывающим.

— Но сперва вы меня всё же выслушаете, правда? Прежде чем привлекать полицию…

— Конечно! Вызов уже зафиксирован, я не могу прервать его по своему желанию! А вы что, совершили что-то противозаконное?

Я отчасти ещё надеялся, что вызов ложный, забавы ради, но весь мой опыт трёхлетней работы в службе доверия подсказывал — нет, это не тот случай! Розыгрышами по телефону, как правило, развлекались подростки — их фантазия сводилась к неумелым и фальшивым всхлипываниям на предмет скоропалительной потери девственности, деланым жалобам на сексуальные домогательства преподавателя и прочей пубертатной тематике, да и время их розыгрышей не распространялось на столь поздние часы. Ночные же звонки сами по себе были признаком того, что придётся попотеть, что ситуация достаточно серьёзная. Я знал — ночь любима самоубийцами всех мастей, одержимых тягой сделать роковой, страшный шаг.

— Послушайте! Нужно, чтобы меня выслушали именно вы! Ведь это телефон доверия, и я вам доверю свою… тайну. А иначе это не сработает. Доверие превыше всего! Я могу вам довериться? — Его волнение заметно усилилось, он торопился, глотая впопыхах окончания фраз.

— Не сработает что? — Тут я стал прозревать, что имею дело с психом.

— Так могу? Поверьте, я не просто так настаиваю… Вы позже всё поймёте!

Он вцепился в меня бульдожьей хваткой, словно добиваясь формального согласия на право быть услышанным. Я мог повесить трубку и, наплевав на регламент и инструкции, прервать эту историю в самом зародыше, но продолжил разговор.

— Да, вы можете мне довериться! Рассказывайте, что случилось? — я недовольно поморщился, ситуация всё больше напоминала торг на базаре.

— Что случилось, что случилось… — он вдруг откровенно, по-хамски, хмыкнул. Почувствовав себя раскованно, будто и не дрожал его голос ещё минуту назад, мой собеседник уверенно, с наслаждением садиста, констатировал: — Случилось то, что я её убил! Прикончил! Свёл с ней счёты! Отправил на корм ры-ы-ба-а-ам!

Казалось, вот-вот и он зальётся звонким, радостным смехом, подобно малым детям, в цепкие ручки которых попала муха, — оторвав ей крылья, они искренне, непринуждённо веселятся, глядя на то, как она тщится улететь! Вероятно, в его глазах я был той самой мухой.

— Кого убили? Зачем? — телефон неожиданно начал фонить: в трубке пульсировало эхо, искажавшее мой голос до неузнаваемости.

— Это не принципиально… кого… зачем! Жену, любовницу, начальника, что повышение не даёт… любого встречного, кто не так посмотрел! Кого хочешь! А уж когда есть заклятый враг… й-ё-хоу, это песня! Можно! Главное — почему? Потому что — безнаказанно! Но только один раз, понимаешь? Правда, есть условие… это они славно придумали! — Он всё же не удержался, и с полминуты мне пришлось выслушивать его гнусное хихиканье — триумф негодяя, подготовившего ловушку другому человеку.

— Они — это кто? — окончательно утвердившись в мнении, что разговариваю с сумасшедшим, я не сразу обратил внимание, что мой оппонент перешёл на «ты».

— Да какая разница?! Не в этом дело! Суть в том, что тебе доступно то, о чём ты и мечтать боялся! Перейти черту, узнать каково это… лишить своего избранника самого ценного, что у него есть — жизни! А? Ведь заманчиво, признайся!

— Нет! Нет в этом ничего заманчивого — лишь ненормальные, больные люди могут находить в убийстве что-то приятное! И если вы и впрямь кого-то убили, то советую вам явиться с повинной, потому как я передам запись разговора в полицию!

— Да что вы говорите?! Как пафосно! Конечно, убил — имел возможность и убил! А с вами поделился — вот наказание меня и миновало! Теперь ваш черёд! Вам, как говорится, и водить!

— Что вы несёте? Какой черёд? — я почти физически чувствовал, как пропитываюсь к собеседнику жгучей ненавистью. Будь он в досягаемой близости, я бы накинулся на него с кулаками.

— Так это и есть то самое условие! Я не сказал? Передать другому человеку, да так, чтобы он разрешил доверить себе этот секрет, если хотите — взял на себя это бремя. Ключевое — человек должен быть посторонний: не родственник, не друг, не старый знакомый! Абсолютно чужой человек! И тогда уже он встаёт на твоё место, настало его время… убить, а ты избежал ответственности! — выпалив эту околесицу, он перевёл дух и добавил: — Долго не получалось никого найти, а потом как осенило — есть же телефон доверия!

— Вы что же, рассчитываете, что я поверю в такой бред?

Прежняя растерянность сменилась ироничным, соболезнующим отношением к рассказчику: «Точно, стопроцентный псих! С маниакально-навязчивой идеей вдобавок!»

— А вы думаете, я сразу поверил? Не сомневался? Однажды раздался звонок, я снял трубку, а там девушка! Возможно, поэтому я дал себя увлечь… дослушал до конца! Она была безумно рада — чуть не пела от счастья! Ах, как я над ней потешался вначале…

— Ой, вот не надо! Не будь вы по природе своей склонным к насилию, не смакуй саму мысль кого-нибудь умертвить, то не сваливали бы сейчас на нечто мистическое! Потустороннее… Вы в детстве кошек не мучили до смерти? В голубей камнями не кидались?

— Ладно, ладно! В моём случае зёрна на благодатную почву попали! Признаюсь честно… я давненько такой замысел вынашивал! У меня для его воплощения и возможностей поболее, чем у обычных гражданских. Всегда лишь страх расплаты останавливал! Но она-то ни к чему и отдалённо похожему не стремилась! А поди ж ты, бабку родную… того! Ну, вы поняли! Как-то они её принудили, подвели на край… когда уже не отвернуть никуда!

— Совершенно не понимаю! Вот я, например, не хочу никого убивать… и? Правильно — не буду! Ну и кто и как меня заставит? Что вообще должно приключиться, чтобы человек, психически здоровый и адекватный, задумался бы об убийстве? Мы же не о самозащите говорим? Есть, опять же, те, кто делает это за деньги…

— Нет, не о самозащите! И не за деньги. Простые, самые обычные люди… убивают. Как-то они этого добиваются… Мне кажется, здесь индивидуальный подход. Кто-то и сам давно созрел — далеко за примером ходить не нужно, — а кого-то они ведут долго, обрабатывают тщательно! Только не спрашивайте, что за «они»? Это как формула чего-то необъяснимого и… нехорошего! Вы, кстати, не обращали внимания — сколько глупых до нелепости убийств? Без мотива явного или причины весомой… одна дурь, никакой выгоды. А зачем? Нет ответа!

— Ну, допустим. А вдруг найдётся тот, кто не станет дальше передавать? Что будет? Прервётся цепочка?

— Не знаю, вряд ли! Да и цепочка, как вы выразились, эта наверняка не одна… Достаточно, думаю, разных цепочек, чтобы процесс не останавливался! А тот, кто не позвонил, не продлил звенья… что если он сам продолжает убивать? Увлекло настолько, что плевать — поймают или нет. Откуда-то ведь серийные убийцы берутся! Маньяки…

— Как всё просто! И удобно. А сами-то вы чем? Ножом или с фантазией подошли?

— А это вас совсем не касается! О себе теперь беспокойтесь!

Он швырнул трубку, а я с небывалым доселе удовольствием обратился к инструкции — она предписывала отправить запись разговора на горячую линию МВД. Чего в инструкции не было — что делать при обстоятельствах, открывшихся в дальнейшем. Запись пропала! Нет, сама звуковая дорожка была, а вот разговор с неё куда-то исчез! Я, словно в лихорадке, раз, наверное, в десятый прокручивал запись — и слышал только сплошной фоновый шум, изредка оживляемый жутковатыми шорохами и потрескиваниями. Никаких следов нашего по меньшей мере получасового разговора!

* * *

— А может, вечером прогуляемся? Выпьем по чашке кофе? Работаем бок о бок, уже скоро как год, а так толком и не познакомились…

Довольный тем, что не дал себя провести, с удовлетворением паука, распустившего свои сети, я взирал на Любочку — коллегу по службе и по совместительству весёлую хохотушку. Миниатюрная брюнетка, с блестящими чёрными волосами оттенка воронова крыла — на мой взгляд, чересчур живая и непосредственная. Гиперактивность её зашкаливала — Любочку было слышно везде и всегда. Будь то утреннее появление в офисе, когда все ещё спят на ходу, или вылазка в кафе в обеденный перерыв. Мимика и жесты, которыми она оперировала, поражали своим темпераментом: не знаю почему, но меня бесило в ней буквально всё — от неуместной, с глупыми ужимками и преувеличенными вздохами, театральности в манере общения до привычки посасывать ручку. Я негодовал, когда вместо ночных одиночных дежурств мне выпадали дневные смены. В такие моменты я проклинал всё на свете — причиной моего несчастья была, конечно, Любочка. Каково же было моё раздражение, когда она, не имея на то ни малейшего повода, сконцентрировала своё внимание на моей персоне. Как-то так совпало, что её внезапный ко мне интерес пробудился после того странного ночного звонка.

— Как у вас дежурство прошло? Без эксцессов?

И хотя вопрос по сути своей был безобидным, мне он не понравился. Она смотрела открыто и улыбалась, а я злился — складывалось впечатление, что она о чём-то догадывается: насмешливый и, как мне показалось, изучающий взгляд подталкивал меня к этой мысли. Я процедил что-то сквозь зубы (боюсь, не слишком вежливое) и поспешил ретироваться: выспаться этой ночью мне так и не удалось, голова трещала и раскалывалась, и я жаждал только одного — поскорей добраться домой. Едва я скользнул за дверь, как до меня донёсся адресованный остальному женскому коллективу вопрос:

— Что-то он не в духе сегодня! Девчонки, а у него есть кто-нибудь?

Тогда-то у меня и родились первые подозрения. Спустя двое суток, выйдя на работу в день, я был неприятно шокирован, обнаружив, что Любочка значительно ко мне приблизилась, поменявшись местами с одной из сослуживиц — теперь её рабочий стол примыкал к моему. Эту коварную, произведённую за моей спиной рокировку я расценил не иначе как гнусный выпад в свою сторону. Что Любочка немедля и подтвердила.

— А вы как будто немного не в себе? У вас что-то случилось? Могу я чем-то помочь?

Знаки внимания сыпались на меня не переставая, я всё больше убеждался — здесь кроется некая тайна, недоступная моему пониманию. Не мог столь бурный интерес ко мне проявиться аж через год с того момента, как мы познакомились. Да и сам я, ко всему прочему, никаких намёков на более тесные отношения не делал и сигналов брать инициативу в свои руки Любочке не посылал. В результате скрупулёзного анализа элементы в моём воображении соединились в одно целое — всё связано с тем загадочным происшествием! Сомнения отпали вдруг и разом: она либо что-то знает, либо, что скорее всего, замешана лично! Все её поступки говорили в пользу этой версии: не проходило и дня, чтобы она не приставала ко мне с вопросами: «Как прошло дежурство? Надеюсь, ничего ужасного?!» и пожеланиями: «Ну, удачно провести смену!» А в голосе её мне мерещилась ехидная и злая ирония. Подозрения мои росли как на дрожжах: однажды Любочке кто-то позвонил, она отошла к окну, и начался напряжённый, эмоциональный разговор. Заметив, как она стреляет глазами в моём направлении, я поднялся с кресла, но не успел сделать и шагу, как разговор оборвался. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о ком шла у них речь. Они явно против меня что-то замышляли! Я начал всерьёз опасаться: что, если тот ночной звонок — не просто дурной розыгрыш, а часть хитрого и жестокого плана? Что, если убийство, о котором говорил тот ненормальный, ещё не состоялось? Вдруг я и есть будущая жертва? Новый эпизод расставил всё по полочкам, позволил мне уяснить некоторые технические детали их сценария.

— А что вы забыли у меня в компьютере? Что хотите там найти?

В последнее время Любочка изыскала дополнительный способ оставаться со мной тет-а-тет — напрашиваясь ко мне в пару на дежурство в обеденный перерыв. Я, дабы как можно меньше разделять её компанию, постоянно бегал в туалет или на перекур. По завершении очередной надуманной отлучки она и была застукана на месте преступления, когда копалась в моём компьютере. Да так усердно и самозабвенно, что не услышала, как я вернулся. С грохотом подскочив с кресла, Любочка, покрывшись алой краской, пробормотала что-то невразумительное и умчалась в коридор. В голове моей сразу просветлело: вот, значит, как они стёрли запись! Установили программный вирус с автозапуском по таймеру — в определённый момент положили трубку, активировав тем самым программу, которая уничтожила запись! Сработали чётко и грамотно, да ещё наверняка смеялись надо мной! А утром, как ни в чём не бывало Любочка программу удалила!

Я пожалел, что отпустил девчонку, не вытряхнув из неё всей правды. Ну ничего — шанс ещё будет! Никуда она не денется! Признания, и непременно с выдачей сообщника, нужно было добиться любой ценой, чего бы мне это ни стоило… или ей! Сев обратно за монитор, я возмущённо выдохнул: «Ну а в соцсети-то мои ты какого чёрта полезла?»

Они будто почувствовали опасность — на другой день я нашёл у себя на столе дорогую фирменную шоколадку. Под ней лежала короткая, сделанная изящным почерком записка:

«Извините меня за тот случай! Вечно я лезу куда не просят!»

И маленький смайлик вместо подписи…

Усмехнувшись, я отправил скомканную бумажку в ведро: пусть не рассчитывают столь по-детски меня обмануть!

Ну а сегодня, ошибочно решив, что её извинения приняты, Любочка приступила к финальной осаде.

— Так что? Встретимся вечером? Почему вы молчите? Разве я должна вас, как маленького, упрашивать?

Внутренне торжествуя: «Как ни крути, а я вас всё-таки переиграл!», я снисходительно согласился:

— Хорошо! Давайте вечером!

* * *

Серым ноябрьским утром, едва переступив порог учреждения, где они имели честь трудиться, ведущие сотрудники городской психиатрической больницы специализированного типа были экстренно вызваны на внеплановое совещание у главврача. Отличительной чертой шефа являлось умение кратко вводить подчинённых в курс дела — без длинных предисловий и лирических отступлений.

— Уважаемые коллеги, доброе утро! Довожу до сведения: в клинику поступил особый пациент. Назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Гражданину вменяется убийство. Но не банальное, какое-нибудь бытовое, а с маниакальной фобией, с идеями навязчивыми… то, что мы любим! Я вкратце ознакомился с сопроводительными документами — случай прелюбопытный! Обвиняемый рассказывает о каком-то заговоре, вынужденных убийствах… о неких таинственных звонках, посредством которых якобы убийства и организуются. Жертва, по его утверждению, за всем этим и стояла. Он, значит, хотел её на чистую воду вывести, да перестарался. Ну, здесь ножевые, удушение… — тут главврач взял паузу, заметив, как один из его сотрудников вздрогнул.

— Юрий Николаевич, вы что же так близко к сердцу принимаете? Лицо совсем белое у вас!

— Ничего, ничего — всё в порядке! История жуткая, конечно... Между прочим, вот вы сказали «её» … то есть убита женщина?

— Девушка! Совсем ещё молодая! Они вместе работали в телефонной службе доверия. Возможно, свою роль сыграла специфика звонков, на этой почве могло произойти обострение. Во всём этом нам и предстоит разобраться. Сексуальный мотив я тоже не исключаю; и хотя следов изнасилования нет, в показаниях её подруг отмечено, что она недавно рассталась с парнем и была не против новых отношений. Выражала симпатию будущему убийце.

— Ну а поймали-то его как?

— Поймали? Он, как с ней разделался, на телефон доверия позвонил! К себе на работу! Каково, а? Плёл какую-то ахинею… про то, что тайну должен доверить, посвятить во что-то! И то, что голос его там все знают, его не смутило! В общем… Юрий Николаевич, назначаю вас председателем судебно-медицинской комиссии! Необходимо будет сформировать её состав, подготовить тесты, определиться с графиком наблюдений! Всё как полагается!

Юрий Николаевич, человек в ослепительно-белом халате, известный своим гуманным отношением к пациентам, едва закончилось совещание, поспешил к палате нового подопечного. Склонившись к смотровому окошку, откуда открывался прекрасный обзор всего помещения, он тихо — практически себе под нос — прошептал:

— Вот уж чего не ожидал, того не ожидал! Ну, привет! Что же ты? Я ведь предупреждал — абсолютно постороннему человеку!

На губах его расплылась хищная, довольная улыбка.

Редактор: Глеб Кашеваров

Корректор: Ксения Шунькина

Все избранные рассказы в Могучем Русском Динозавре — обретай печатное издание на сайте Чтива.