Технические Жильцы (Part II , Final)⁠⁠

Ссылка на первую часть - https://pikabu.ru/story/tekhnicheskie_zhiltsyi_part_i_634864...

***

Еще одна ситуация оказалась удивительной даже для меня. Чтобы опросить свидетеля - Романа Сажина - мне пришлось прикинуться участковым психиатром - благо, мой детский психиатр Фира Григорьевна поддержала мою аферу и отрекомендовала меня по телефону. Разумеется, для этого мне сначала пришлось помочь ее сыну перевезти старую мебель на свалку.

В квартире, в которую я пришел якобы "проведать" пациента было темно и тихо. Когда я попытался включить свет, из комнаты ко мне ринулся заросший полураздетый мужчина с лихорадочно горящими глазами и, поймав меня за руку, горячо зашептал: - Не надо. Она не любит, когда светло. - Кто - "она"? - недоуменно спросил тогда я. Роман не только рассказал, но еще и показал. Открыв темный облупившийся лючок над унитазом, он прислонился ухом к трубам и предложил мне последовать его примеру. После чего нажал на кнопку слива. - Слышите? Слышите, как она поет? Поначалу в трубах шумела лишь вода, но когда основной поток затих, я и вправду расслышал пение. Это было похоже одновременно и на рев кита, и на печальную скрипку. Песня была без слов, но душила сердце тоской и грустью. По моим щекам тогда сами собой покатились слезы, перед глазами стояла семнадцатилетняя, вечно прекрасная, вечно смеющаяся, обнажив свои клычки, Вика. - Вы тоже слышите ее. Правда, она прекрасна? - Кто это? - Моя любовь, что заперта в трубах. Она следит за тем, чтобы текла вода.

Роман Сажин раньше работал сантехником в управляющей компании соседнего района, но по словам коллег в определенный момент слетел с катушек - его выловили, когда тот пытался утопиться в давно заброшенном коллекторе. Говорят, когда его вытаскивали, он сопротивлялся, выл и просил «отпустить его к его возлюбленной». Но как можно было считать сумасшедшим человека, который здесь и сейчас доказывал мне существование тех самых сущностей, что обитали с людьми бок о бок? - Она не похожа на человека. У нее длинные руки, костистые плавники и распухшее грустное лицо… Мы любим друг друга. Жаль только, я не могу жить в трубах с ней, - говорил бывший сантехник, поглаживая ржавый металл канализации.

Мы провели с Романом немало вечеров, проводя параллели, выясняя и сравнивая. Сейчас я вспоминаю несчастного безумца с досадой и нежностью — он был единственным, кому я рассказал свою историю. Сажин понял меня, как никто иной — только один влюбленный может понять безумие другого. А его любовь была по-настоящему безумной. В глубине души я даже по-доброму посмеивался над ним — это же надо, влюбиться в Коммунальщицу, живущую в трубах! Поди додумайся до такого!

Работая сантехником, Роман повидал немало странных вещей. Например, представителей бледнокожего народа, живущего под канализационными люками. Омерзительного упыря, что питался отходами, сидя с открытой пастью под трубой мусоропровода. Кто-то из промышленных альпинистов однажды по пьянке поделился с ним, что видел на крыше гигантского черного скелета с острым спинным гребнем. - Ты пойми, дружище, их ведь не просто так никто, кроме нас не видит. Нам положено — чтобы знали, опасались и других по возможности предупредили, - Роман разговаривал всегда слегка на взводе, активно жестикулируя, - Чтобы двери за собой закрывали на замки всегда, где положено, чтобы дыры заваривали, если детишки где проковырялись, печати проверяли. Чтобы мы знали, что будет, если не соблюдать правил, понимаешь?

Я понимал. Понимал я и то, сколько правил нарушили мы с Викой. Вломились, двое глупых детей, на чужую, «нежилую» территорию, курили, выпивали, чуть не…

«И вам придется меня понять...», - думаю я, грустно гладя одну из пяти больших сумок с колесиками, лежащих на полу — точных копий той, что я затащил сюда. Уже осталось недолго. Теперь либо да, либо нет. Нужно только дождаться темноты.

Идея выкупа вовсе не нова. Со времен Орфея и Эвридики эта концепция будоражит умы тех, кто мечтает вернуть своих близких с того света. У меня, правда, немного иная ситуация. Все-таки, Вика технически оставалась жива — ни трупа, ни даже крови я не видел. Интересно, ей все еще семнадцать лет? Выйдет ли она, будто ни в чем ни бывало, из той ниши, все еще слегка хмельная и игривая? Или волосы ее поседели от невообразимых ужасов, а разум сгнил, пока она была заперта в бетоне стен и потолков, словно муха в янтаре? Есть только один способ выяснить.

Об этом методе я задумывался давно, даже находил в интернете свидетельства того, что попытки совершить нечто подобное уже были. Удачные или нет — я так и не выяснил, все-таки прошло почти пятьдесят лет. Несчастный парень из Мосгаза, кого же он лишился? Только коммунальщик… нет, не так, только сотрудник коммунальных служб мог точно знать, куда пропали его близкие. И он, похоже, нашел страшный способ их вернуть. «Купить можно все. Вопрос в цене!»

Неважно, насколько высока плата, если цель является основополагающим аспектом твоего существования, неким изначальным кирпичиком твоей личности. Вынь его — и твоя сущность посыпется, развалится, не в силах жить в нашем мире без призвания. Кто-то сказал, что влюбленность — это безумие, со всей клинической картиной помешательства, с симптоматикой в виде бреда и маниакальной экзальтации.

Что же, если так посмотреть — я маньяк. Иначе как объяснить эти пять сумок, лежащие передо мной на полу? Не так-то просто в один день найти пять семнадцатилетних девушек, крашенных под блондинку. Самой старшей было двадцать шесть, самой младшей — тринадцать. Плевать. Не думаю, что Дежурным важен возраст.

Я пытался по-всякому. И зажимал им рот, так же как Вике, закрывая полностью лицо своей широкой ладонью, пока они не переставали дышать. Спаивал их восемнадцатилетним «Чивасом» почти до потери сознания и безразлично, методично лапал, пытаясь призвать Технических Жильцов. Потом вспомнил, что, когда отец ударил меня, еще здесь, на чердаке, на пол попала кровь. Может, именно она стала катализатором? Двух последующих я разделал прямо в той самой нише, залив кровью все стены. Тени сгущались в углах, я слышал голоса, невнятно и алчно что-то шепчущие мне на ухо, а на стене проступало изображение моей возлюбленной Вики, вечно молодой и прекрасной. Ее очаровательные клычки поблескивали в свете моего нагрудного фонарика, а руки призывно тянулись ко мне.

Тогда я понял, что вопрос в количестве. Это как в ломбарде — продать что-то можно за копейки, а вот чтобы выкупить - придется заплатить в три раза больше. Чтобы не испытывать судьбу, я решил поднять ставку до пяти.

Я раскрываю сумки одну за другой, и вижу, что девушки в ужасе следят за моими движениями, мыча в кляпы. Извините, милые, но она для меня дороже вас всех вместе взятых. В стенах что-то начинает скрестись, тени становятся объемнее, шевелятся, перекатываются, окружают, и я понимаю — пора. Надеюсь этого хватит.

Шепоты сгущаются вокруг меня, словно вороньи перья, они шлепалют меня по щекам, набиваются в уши, сливаясь в шуршащую какофонию. Дешевым канцелярским ножом я откупориваю глотки несчастным. Предсмертные хрипы утыкаются в кляпы и вырываются через разрезы, булькая горячей кровью, вздуваясь розовой пеной.

Черное, в темноте технического этажа, зеркало растекается у меня под ногами и появляются отражения. Изломанные, корявые тени собираются по краям горячей лужи и припадают безгубыми ртами к истекающей из пяти крашенных блондинок жизни. Седые, редкие космы слиплись, пальцы беспокойно шарят по полу. На мгновение я замечаю в этих искаженных, безносых лицах...недовольство?

- Хва-а-атит! - мнгоголосо шепчет мне тьма, страдальчески заламываются уродливые, костистые конечности, - Хва-а-атит!

Тонкие, похожие на веточки, пальцы цепляются за ручки сумок и тянут их в темноту ниши, оставляя липкий блестящий след на бетоне. Я пытаюсь продышаться, выплюнуть пыльный комок страха застрявший в горле и выкрикиваю, пискляво и неуверенно:

- Вика! Я принес то, что вы хотели! Верните мне ее!

Тьма в нише колеблется, дергается, лужа на полу почти исчезает, и тощие, видимые лишь периферийным зрением уродцы уползают обратно.

- Не причиняем вреда-а-а, следим за порядком... - отвечает мне мрак шуршанием стекловаты и шелестом пенопласта, - Ты мусоришь. Мы забираем. Не на-а-адо...

С гулким стуком ниша выплевывает что-то большое, продолговатое, похожее на куклу. Я не хочу видеть то, что отрыгнула тьма в ответ на мою просьбу. Слишком легкое, для живого человека. Слишком серое, слишком костлявое. Одежда, покрытая бетонной крошкой и пылью разложилась на лохмотья, мягкая, сухая плоть легко отшелушивается от костей, когда я прикасаюсь к трупу. Накрываю для пробы своей широкой ладонью скалящийся череп и убеждаюсь - да, силы бы мне хватило. Острые, чуть большие, чем нужно, озорные клычки больше не торчат из-под пухлой верхней губы - теперь они выставлены напоказ. Девочка, которой навсегда семнадцать и тридцатилетний мужик, живой лишь технически.

Автор - German Shenderov

Artwork by Silent Hill: Shattered Dimensions, Konami (c)