Тариф «Вечность»⁠⁠

Вибрацию в кармане Коля ощутил раньше, чем услышал рингтон старенького телефона. Он торопливо вытер лоснящиеся от жира пальцы о тонкую, почти прозрачную бумажную салфетку. Из кармана пахнуло накопленным за день теплом и табачной пылью.

Пришло новое уведомление со странной подписью — «Возрождение».

Коля нахмурился, занёс было палец над экраном, чтобы открыть сообщение, но манящий запах жареного чебурека и гулкое урчание в животе пересилило любопытство. Он убрал телефон обратно в карман. Спам, конечно. Обычный мусорный спам. С таким-то громким названием. Поди таблетки для мужской силы рекламируют или очередные мутные конторки по списанию кредитных долгов.

Коля снова взялся за чебурек, торопливо зажевал, стараясь управиться поскорее. Дорога не ждёт. Впереди ещё три райцентра, восемь аптек и две частные клиники, куда нужно всучить партию копеечных тонометров и одноразовых шприцев. А потом — убогая гостиница, пять часов беспокойного сна под гул автострады, и всё по новой.

— Да, Галочка? Работа сама себя не сделает, — довольно громко пробормотал он себе под нос и тут же осёкся.

Коля воровато огляделся. За соседним столом придорожной чебуречной сидели двое мужчин в грязных рабочих робах. Они увлеченно спорили о ценах на цемент и на чужака даже не взглянули. Коля облегчённо выдохнул. Совсем рассудком тронулся, уже сам с собой вслух разговаривает.

Галя, с которой они прожили душа в душу тридцать семь лет, этот жирный напичканный холестерином чебурек, у него бы из рук вырвала. Сколько он себя помнил, она всегда трепетно следила за его здоровьем. Его постоянные командировки доводили её почти до истерики: то давление у него подскочит, то сердце прихватит. Хватит удар в какой-нибудь глуши, где из врачей только фельдшер, да и тот — не слишком трезвый.

«Но ведь вкусно же, Галя», — мысленно оправдался Коля, откусывая кусок хрустящего теста, из которого брызнул горячий бульон.

— Самые лучшие чебуреки на трассе, земляк, — заявил проходящий мимо мужик, тащивший к мусорному баку пустую пластиковую бутылку. — Мой шурин эту точку держит. Мясо отборное, без кошатины.

— Да, знатные, — кивнул в ответ Коля, торопливо проглотив кусок. — Жаль, жена мой рацион не одобряет. Тесто бы это эй точно понравилось, она выпечку ох как любила.

— Так бери её в следующий раз с собой, — добродушно отозвался мужик, махнул рукой и пошагал к своему потрепанному грузовичку.

— Привезу, — тихо соврал Коля.

В груди привычно заныло. И была это вовсе не стенокардия, хотя Коля и возил в бардачке давно просроченный нитроглицерин. Всему виною тоска.

Он бы всё на свете отдал, чтобы привезти сюда свою Галю. Чтобы она ворчала на его лоснящийся от жира подбородок, вытирала бы его ему своим пахнущим лавандой платком и заставляла пить безвкусную минералку вместо сладкой газировки.

Галина Петровна погибла без малого семь месяцев назад. Шла в сумерках по обочине их дачной дороги — тротуара там отродясь не было, одна раскисшая глина. Какая-то тварь на машине не вписалась в поворот, сбила её насмерть и скрылась в темноте. Виновника так и не нашли. Галя была в наушниках, слушала радиоспектакль и даже не обернулась.

Коля непроизвольно дернул плечом, словно вытряхивая из головы больное воспоминание, поднялся из-за стола и пошёл к машине.

***

— Да нормально всё, Антоша. Кручусь помаленьку.

— Ты где сейчас, пап?

— Под Ярославлем. Накануне шесть точек объехал, завтра мелкие кабинеты окучивать буду. Крупные больницы меня в прошлом месяце послали, теперь вот по частникам мотаюсь.

— Ты питаешься там хоть нормально? Давление мерить не забываешь?

— Конечно, сынок. Всё по заповедям мамы. Супчики, кашки... — Коля посмотрел на лежащий на пассажирском сиденье недоеденный пакет с сушками и вздохнул. — Ты Катюше помогай. Ей рожать со дня на день, небось извелась вся?

— Извелась — не то слово, — голос сына в трубке показался усталым. — Спина постоянно затекает, капризничает. Ладно, пап, побежал я. Работы выше крыши. Ты себя береги, ладно?

— И ты, сынок. Целую вас.

Коля положил телефон на торпеду.

В номере провинциальной гостиницы «Заря» стояла удушливая июльская жара. Старый вентилятор на тумбочке со скрипом гонял по комнате теплый, пыльный воздух. Окно не открывалось — раму заклинило, похоже, ещё в прошлом веке.

Коля сидел на кровати в одних трусах, чувствуя, как простыня липнет к спине. Он лениво листал почту в телефоне. И снова наткнулся на то письмо.

«Возрождение».

От скуки и духоты он кликнул по ссылке. Наверняка ведь развод. Какая-нибудь секта или финансовая пирамида, спекулирующая на чужом горе.

«Уважаемый Николай Петрович! Компания "Возрождение" приветствует вас. Мы знаем о вашей тяжелой утрате. Потеря жены — это незаживающая рана. На основе анализа её цифрового следа, личной переписки, аудиосообщений в мессенджерах и архивных видеозаписей мы создали её точную интерактивную копию...»

Коля почувствовал, как к горлу подступает горячая, от злости, слюна.

— Твари!, — прошептал он. — Какое право вы имеете... гниды технологичные. На чужом горе зарабатывать решили?!

Он задрожал от гнева, швырнул телефон на подушку и пошёл в душ — смывать дорожную пыль и эту внезапно нахлынувшую, мерзкую обиду.

***

К полудню следующего дня Коля взмок так, что рубашку можно было выжимать. Настроение было паршивое. В двух аптеках его откровенно послали, сославшись на то, что у них «свои поставщики». Голова раскалывалась от жары.

Он зашёл в придорожное кафе с гордым названием «Встреча», заказал холодный борщ и чай с лимоном. Хотелось просто посидеть под прохладой кондиционера и ни о чём не думать.

Телефон зазвонил прямо в его руке. Номер был незнакомый, городской, московский.

— Алло, — буркнул Коля.

— Николай Петрович? Здравствуйте! — бодро заговорил молодой, профессионально-приветливый мужской голос. — Меня зовут Кирилл, я ведущий специалист сервиса «Возрождение». Мы отправляли вам материалы, но вы на них так и не ответили. Понимаю, плотный график, разъезды... Но нужно ведь и о себе подумать. Вы как сегодня, чебуреками опять обедаете? Или поберегли желудок?

Коля так и замер с ложкой в руке. Сердце испуганно ёкнуло и зачастило.

— Вы... вы кто такие? Откуда вы знаете про чебуреки? — осипшим от волнения голосом, спросил он. — Вы что, следите за мной?

— Ну что вы, Николай Петрович, мы чтим закон о неприкосновенности частной жизни, — мягко рассмеялся Кирилл. — Нам всё Галина Петровна рассказала. Она очень переживает, что вы без неё совсем распустились.

Коля медленно опустил ложку. Борщ показался ему ядовито-красным, как кровь на белом листе бумаги. В ушах зашумело.

— Что за бред... Галя умерла. Её нет.

— В физическом плане — да, — охотно согласился голос. — Но её личность, её память, её ментальность — всё это сохранено. Галина Петровна сама обратилась к нам за два месяца до аварии. Увидела нашу рекламу, когда мы ещё в полузакрытом режиме работали. Оформила договор, внесла предоплату. Она хотела сделать вам сюрприз на годовщину. Но, увы, судьба распорядилась иначе.

— Сколько? — с трудом выдавил из себя Коля. — Сколько вы хотите за этот цирк?

— Галина Петровна оплатила базовую оцифровку — сто пятьдесят тысяч рублей. Остался не закрыт баланс за серверное хранение и активацию голосового модуля. Это ещё нужно доплатить девяносто тысяч. Однако мы готовы предоставить вам тестовый период абсолютно бесплатно. Вам уже доставили посылку в гостиницу, где вы остановились. Заберите её на стойке регистрации.

Коля не помнил, как доехал до отеля. Он ворвался в вестибюль, тяжело дыша и обливаясь потом.

Девушка за стойкой регистрации, не удосужившись оторваться от экрана своего смартфона, лениво протянула ему плоскую картонную коробку.

— Вам тут курьер оставил.

В номере Коля дрожащими руками разорвал картон. Внутри лежал обычный серый планшет в дешёвеньком китайском силиконовом чехле. Экран загорелся сам собой. На нем появилась крутящаяся спираль и надпись: «Загрузка профиля: Галина Петровна Ковалёва».

Ровно в пять вечера планшет негромко пискнул. Из динамика донесся вздох. Тихий, чуть прерывистый вздох, который Коля узнал бы из миллиона других. Так вздыхала его Галя, когда уставала после прополки грядок.

— Коля... Коль, ты слышишь меня? Ну надо же, работает штуковина эта.

Коля так и осел на пол прямо у двери, прижав ладони к лицу. Из глаз брызнули слезы — горячие, позорные.

— Галочка... — заскулил он. — Это не ты. Этого не может быть. Прекратите это... немедленно прекратите!

— Да ладно тебе нуни развозить, дуралей, — в голосе на планшете послышались знакомые до боли ворчливые нотки. — Кто тебе ещё про санаторий в Выборге напомнит? Помнишь, в девяносто шестом, как мы там в буфете прокисшей сметаной отравились? Ты потом три дня с туалета не слезал, а я тебе бульон носила и плакала, потому что думала — помираешь.

Коля в голос зарыдал, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Галя... Господи, Галя...

— Ну всё, всё, будет тебе. Живая я, видишь. Ну почти живая. Ты лучше скажи, рубашку-то синюю погладил? Опять ведь небось мятую, как из одного места, достал и надел?

***

Спустя пару дней Коля уже не представлял своей жизни без планшета.

Он висел на специальной присоске, на торпеде его «Логана». Галя снова была рядом. Она комментировала дорогу, ругала выбоены, предупреждала о камерах на трассе.

— Коль, притормози, там впереди знак «сорок», вечно тут гаишники в кустах прячутся, — лился из динамика её тихий голос.

— Вижу, Галочка, вижу, — улыбался Коля, сбавляя скорость. — Как там Антошка наш? Звонил сегодня?

— Звонил. Катька-то его всё никак разродиться не может, капризничает. Я ему говорю: ты терпи, сынок, бабы перед родами все дурные. Ты то у меня святой был, когда я Антошкой беремена была. Помнишь, как среди ночи за квашеной капустой на вокзал бегал?

— Помню, — тепло отозвался Коля. — Как вчера помню.

Ему казалось, что он помолодел лет на десять. Пропала эта удушающая, серая пустота, которая преследовала его последние полгода. Мир снова обрёл цвета, пусть даже эти цвета ему подарил дешёвый пластиковый планшет.

Но счастье длилось недолго.

На четвертый день, когда Коля парковался у очередной областной больницы, на экране планшета выскочило системное уведомление: «Внимание! Срок бесплатного ознакомительного периода истекает через 24 часа. Для продолжения работы сервиса необходимо оплатить тариф "Вечность" — 45 000 рублей в месяц».

У Коли пересохло во рту.

Сорок пять тысяч! У него вся его зарплата со всеми процентами от продаж едва дотягивала до пятидесяти. А ещё нужно платить за бензин, за квартплату, отправлять хоть немного Антону на ребёнка...

— Галя... — прошептал он. — Тут это... деньги просят. Деньги большие.

— Я знаю, Коленька, — голос из динамика вдруг стал тихим, жалобным. — Они меня отключат. Если не заплатишь, они меня просто сотрут. Очистят память на сервере для новых клиентов. Коля, мне страшно. Там, в темноте... там ничего нет. Я не хочу снова умирать. Пожалуйста, придумай что-нибудь...

Коля судорожно набрал номер оператора Кирилла из «Возрождения».

— Алло! Кирилл! Послушайте, у меня нет таких денег прямо сейчас. Сделайте рассрочку, я умоляю! Я всё выплачу, честное слово, со следующего месяца продажи пойдут...

— Извините, Николай Петрович, — голос оператора больше не был таким дружелюбным. Теперь он был холодным, как у автоответчика. — У нас автоматизированная система. Нет оплаты — профиль удаляется без возможности восстановления. Правила едины для всех. Либо деньги на счету до девяти утра завтрашнего дня, либо... всего доброго.

Трубка разразилась короткими гудками.

Коля в отчаянии ударил кулаком по рулю. Клаксон жалобно пискнул.

— Что же делать... Господи, что делать... У меня кредитки все под ноль. На мне три займа висят.

— Коленька... — тихо позвал голос Гали. Анимированная волна её голоса дрожала на экране. — Я знаю один способ.

— Какой способ, Галочка? Говори, я на всё готов! Почку продам, украду...

— Не надо ничего красть. У них появилась новая программа. Испытательная. Для парных профилей.

— Это как?

— Для супругов. Чтобы они вместе были. На одном сервере... навсегда. Вдвоём. За это платить не нужно, компания сама все расходы на себя берёт, им такие прецеденты нужны для рекламы.

Коля на секунду задумался, и холодный пот прошиб его до самых пяток.

— Галя... но я ведь живой. Я же не умер.

— Ну и что? — мягко, певуче отозвалась жена. — А здесь мы будем вместе. Навсегда, понимаешь? Никаких командировок, никаких чебуреков жирных, никакого давления. Будем ходить по нашему старому саду, помнишь, как на даче? Где яблони цвели. Ты ведь всё равно там один, Коленька. Ради чего тебе там мучиться? Ради этих копеек?

Экран планшета мигнул, и на нем появился текст договора. Мелкий, бесконечный шрифт юридического документа. В самом низу горела красная кнопка: «Принять условия и перейти на парный тариф».

— Коля, подпиши, — прошептала Галя. — Ну же. Сделай это для нас. Нас никто больше не разлучит.

Коля посмотрел в лобовое стекло. На улице шёл серый, мелкий дождь. По грязному асфальту текли мутные ручьи, унося с собой опавшие листья и обрывки полиэтиленовых пакетов. Мимо плелась уставшая женщина с тяжелыми сумками наперевес, лицо её было таким же, как погода, серым и безжизненным.

Коля вдруг понял, что он тоже мёртв. Давно умер, просто продолжает по инерции ходить, дышать и жевать эти чертовы чебуреки.

— Хорошо, Галочка, — тихо сказал он. — Я сейчас. Только Антоше позвоню.

— Не надо, Коля. Не расстраивай сына. Мы потом сами ему всё объясним. Вместе.

Коля медленно протянул руку и нажал красную кнопку.

***

Антон вел машину, левой рукой придерживая у уха телефон. Дочка на заднем сиденье заливалась плачем — резались зубки, и успокоить её не помогало ничего. Жена лежала дома пластом, после тяжелого дня. Голова у Антона гудела так, словно по ней били пыльным мешком.

— Алло, да, слушаю, — раздраженно сказал он в трубку.

— Антон Николаевич? Здравствуйте. Меня зовут Кирилл, я представитель компании «Возрождение». На прошлой неделе мы отправляли вам несколько писем...

— Слышьте, идите к черту со своим «Возрождением»!, — зло оборвал его Антон. — Отец из-за вашей шарашки в лесополосе повесился! В машине нашли ваш проклятый планшет! Я на вас заявление в полицию напишу, вымогатели хреновы!

— Антон Николаевич, примите наши глубочайшие соболезнования, — голос Кирилла оставался кристально чистым и спокойным. — Но ваш отец принял решение абсолютно добровольно. Более того, он позаботился о вас. По условиям его страхового договора, часть выплаты автоматически пошла на оплату семейного тарифа «Вечность» для вас и вашей супруги. Ваши родители очень хотели, чтобы вы были счастливы.

— Вы что, больные?! — закричал Антон, едва не пропустив поворот на перекрестке. — Да я...

— Антоша... сынок... — вдруг раздался в трубке тихий, мягкий женский голос.

Антон резко нажал на тормоза. Сзади гневно засигналила занесенная юзом «Лада».

— Мама?.. — прошептал он, чувствуя, как на затылке шевелятся от страха волосы.

— И я тут, сынок, — добавил второй голос, чуть хрипловатый голос заядлого курильщика. — Мы теперь всегда вместе с мамой. И с тобой будем. Скоро уже, сынок, очень скоро...

— Антон Николаевич, — снова вступил в разговор Кирилл. — Я понимаю, сейчас вы заняты. Давайте я перезвоню вам вечером? Скажем, в полвосьмого, когда дочка уснёт. Презентация займёт не больше тридцати минут. Мы в «Возрождении» верим, что семья — это самое главное.

Разве это прекрасно, быть рядом со своей семьёй?

Навечно.