Таланты-самоучки и путаница мыслей по Ромену Роллану⁠⁠

Данная статья относится к Категории 💤 Эффекты ослабления творческой деятельности

«Против них, тоже на пятом этаже, снимал маленькую квартирку рабочий-электротехник по фамилии Обер. Но если и Обер держался в стороне от всех остальных обитателей дома, то здесь была не только его вина. Этот человек, вышедший из народных низов, страстно желал никогда больше не возвращаться в прежнюю среду. Обер был щуплый, болезненный, с упрямым лбом, резкой чертой бровей и живыми пристальными глазами, взгляд которых вонзался, как бурав; у него были белокурые усы, насмешливый рот и глуховатый голос со свистящими хрипами, шея, вечно обмотанная шарфом, постоянный кашель, который ещё усиливался от пристрастия к курению, лихорадочная подвижность - словом, темперамент чахоточного.

Смесью презрения, иронии и горечи он прикрывал душу восторженную, пылкую и наивную, которую постоянно обманывала жизнь. Незаконный сын какого-то буржуа, которого он не знал, воспитанный матерью, не имевшей никаких данных, чтобы заслужить его уважение, Обер видел в раннем детстве немало горя и грязи. Он сменил множество профессий, изъездил всю Францию. Благодаря неутолимой жажде знаний, он ценою невероятных усилий стал образованным человеком, но был этим обязан только себе; читал решительно всё - историю, философию, декадентских поэтов; был в курсе всего: посещал театры, выставки, концерты. Он прямо-таки трогательно восхищался буржуазной литературой и буржуазными идеями, имевшими для него неодолимую притягательную силу. Он был весь пропитан той туманной и обжигающей идеологией, которая, как бред, владела буржуазией первых лет Революции. Обер твёрдо верил в непогрешимость разума, в бесконечный прогресс - quo non ascendam? - в грядущее счастье на земле, верил и в могущество науки, верил в человечество, как в божество, и в величие Франции - старшей дочери этого человечества. Он был восторженным и легковерным антиклерикалом, всякую религию - особенно католицизм - считал мракобесием и видел в каждом священнике исконного врага просвещения. Социализм, индивидуализм, шовинизм – всё перемешалось у него в голове.

По своим взглядам этот самоучка был гуманист, по темпераменту - деспот, а по сути дела - анархист. Будучи человеком гордым и зная недочёты своего образования, он держался очень осторожно, прислушивался к тому, что говорят другие, но советов не спрашивал: это казалось ему унизительным. Всё же, несмотря на его находчивость и сообразительность, эти качества не могли вполне заменить ему образование.

Он возомнил себя писателем. Как и многие недоучившиеся французы, он обладал врождённым стилем и наблюдательностью, но в мыслях у него царила путаница. Он показал кое-что из своих писаний очень известному журналисту, в которого верил, а тот поднял его на смех. Глубоко уязвленный, Обер с тех пор уже ни с кем не говорил о своих произведениях. Но писать не бросил: у него была потребность изливаться вовне, и это давало ему горделивую радость.

Сам он был весьма доволен своими витиеватыми расхождениями и философским полётом мысли, которым была грош цена, и ни во что не ставил свои превосходный наблюдения над действительной жизнью. Он вообразил себя философом и непременно желал сочинять драмы с социальным содержанием и идейные романы, смаху решал самые неразрешимые вопросы и на каждом шагу открывал Америки. Убедившись, что они уже давно открыты, он испытывал разочарование, даже горечь, готовый, кажется, и тут усмотреть интригу. Его сжигала любовь к славе и жажда самопожертвования, и он страдал от невозможности найти применение своим силам.

Обер хотел бы быть знаменитым писателем, принадлежать к Олимпу бумагомарателей, которые представлялись ему облачёнными каким-то божественным престижем. Но, невзирая на склонность к самообольщению, он обладал умом настолько трезвым и насмешливым, что не мог не понимать, как мало у него шансов подняться выше. И всё-таки ему хотелось хотя бы жить в атмосфере буржуазной мысли и искусства, которая издали казалась такой лучезарной. Это желание, само по себе невинное, приводило, однако, к тому, что он тяготился людьми, в среде которых был вынужден жить. А так как буржуазное общество, с которым он мечтал сблизиться, запирало перед ним двери, он ни с кем не общался. Поэтому Кристофу не стоило никакого труда завязать с ним знакомство. Напротив, ему очень скоро пришлось ограждать себя от вторжений Обера, иначе тот зачастил бы к нему: он был слишком счастлив, найдя, наконец, себе друга-художника, с которым интересно было поговорить о музыке, театре и т. п. Интерес этот, разумеется, не был взаимным, — с человеком из народа Кристоф предпочёл бы говорить о народе. А Обер этого не хотел, да он уже давно и забыл, что такое народ».

Ромен Роллан, Жан-Кристоф / Собрание сочинений в 14-ти томах, Том 5, М., «Государственное издательство художественной литературы», 1956 г., с.151-153.

Источник — портал VIKENT.RU

Дополнительные материалы

Качества творческой личности по Г.С. Альтшуллеру

Заимствованные идеи русской интеллигенции по Л.Д. Троцкому

см. термин Компиляции в 🔖 Словаре проекта VIKENT.RU

+ Плейлист из 9-ти видео: ОЦЕНКА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ПРОДУКТОВ

+ Ваши дополнительные возможности:

Идёт приём Ваших новых вопросов по более чем 400-м направлениям творческой деятельности – на онлайн-консультацию третье воскресенье каждого месяца в 19:59 (мск). Это принципиально бесплатный формат.

Задать вопросы Вы свободно можете здесь: https://vikent.ru/w0/

Изображения в статье

Ромен Роллан — французский драматург и писатель, известный в том числе серией книг о творческих личностях. Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1915 год / Public Domain

Photo by Jan Huber on Unsplash