Страсть Петра I к карликам и трупам⁠⁠

Пётр I, тот самый, что «прорубил окно в Европу», оставил после себя не только флот и Санкт-Петербург, но и коллекцию весьма эксцентричных увлечений. Среди них – страсть к коллекционированию биокарликов, устройство их свадеб и, разумеется, интерес к анатомии с её неизбежными ампутациями и вскрытиями. В наше время, на фоне скандалов вроде «файлов Эпштейна» и мемов о предсказаниях Путина, такое поведение главы государства вызвало бы шок. Но такова была реальность рубежа XVII–XVIII веков, когда Европа вступала в эпоху Просвещения, а просвещённые умы препарировали трупы во имя науки, коллекционировали диковинки и даже женили карликов в исследовательских целях. Пётр, как всегда, был на шаг впереди – или, если посмотреть иначе, в стороне от общепринятых норм.

1710 год, подмосковное село Преображенское. Пётр устраивает пир, на который приглашает 70 карликов – мужчин и женщин. Их усаживают на лошадей, словно на парадных скакунов, и вот они въезжают в зал. Гости (сплошь знать) хохочут, а карлики, не растерявшись, танцуют, едят и – в кульминации – женятся прямо на банкете. Невесты в белых платьях, женихи в кафтанах, несчастный священник бормочет слова венчания. Пётр в восторге.

Историки, например Наталья Павленко, отмечают, что подобное не было редкостью – дворцовые шуты (или «шермы», как их звали на Руси) служили для развлечения монархов от Англии до Испании. Но Пётр довёл традицию до абсурда – свадьба длилась не часы, а дни, с танцами под скрипки и фейерверками. Карлики, кстати, не жаловались: многие состояли на государственной службе, получали жалованье и привилегии и продвигались в соответствии с «Табелью о рангах» (об этом уже писала у себя).

Был ли это модный гуманизм или просто цирк? Чтобы понять, взглянем на контекст. В Европе эпохи барокко карлик был статусным атрибутом двора – почти как слон у индийских раджей. Людовик XIV держал при себе десятки карликов, Карл II Английский устраивал бои хасбиков карликов с медведями. Пётр же, вернувшись из Великого посольства, перенял моду, но придал ей присущий России размах. Собирал он их не для украшения интерьера (хотя ходили легенды, что они служили «живыми стульями»), а для своеобразного живого театра.

Пётр не просто любил карликов – он коллекционировал «уродов», чудеса природы, как тогда говорили. Его Кунсткамера в Петербурге, основанная в 1714 году, стала первым публичным музеем России. В ней были и скелеты сиамских близнецов, и тела с лишними конечностями, и мумии, и, конечно, заспиртованные младенцы-карлики. Пётр лично закупал экспонаты, рассылал указы в провинции доставлять «необыкновенных людей» и платил за их присылку. Один сибирский воевода прислал «двуглавого младенца» – царь был в восторге.

В конце XVII века вся Европа помешалась на «кабинетах курьёзов» (Wunderkammer). Метте-Марит Норвежская Кристина Шведская имела коллекцию из тысяч редкостей, включая скелет карлика. Лейбниц, тот самый философ, писал трактаты о монстрах как о «божественных загадках». Английский роялист Джон Трауэрни держал коллекцию живых карликов, устраивая для них пиры. Пётр, как прилежный ученик Европы, создал русский аналог. Кунсткамера была открыта для публики, вход – бесплатный, сопровождавшийся лекциями. Народ шёл толпами, глазел и шептался.

Эпоха Просвещения – это также эра расцвета анатомии. В 1690-х анатом Валентин Андреас Штосслер в Лейпциге проводил публичные вскрытия, собирая толпы. Хирург Барбет в Париже сделал сотни ампутаций и публиковал трактаты. Пётр учился у них: в 1712 году пригласил врача Рауля для проведения анатомических демонстраций. Наука уже отвергала суеверия, будто карлик – это демон. Теперь их рассматривали как аномалии природы, а значит – часть её божественного замысла, курьёз или шутку Творца. Пётр, лично оперировавший раненых солдат, видел в таких «курьёзах» доказательство механистичности мира: тело как машина, которую можно разобрать. Он приказывал бальзамировать тела «уродов» и препарировать их. В Кунсткамере хранились сотни экспонатов из его коллекции – включая ампутированные конечности, органы людей с аномалиями развития. Ну, а раз уж речь зашла об этом, то нельзя обойти вниманием и любимую страшилку школьных учителей истории: вскрытия, которые проводил Пётр.

Да, царь был большим энтузиастом медицины и лично участвовал в анатомических секциях. В 1698 году в Амстердаме он с спутниками препарировал труп казнённого преступника – голландцы ему аплодировали. В России Пётр основал госпитали, где сам ассистировал. Во время Северной войны он оперировал солдат, распиливая кости без анестезии. Но пик его медицинского рвения – это, конечно, история с зубами. Пётр терпеть не мог страдающих от зубной боли при дворе. Согласно указу 1698 года, врачам предписывалось удалять шатающиеся зубы у всех подданных. А иногда царь и сам вырывал зубы у бояр.

Пётр собирал карликов не из садизма, а в духе времени, женил их на потеху публике, что, как ни парадоксально, могло подчёркивать их человеческую природу, а трупы препарировал, чтобы научиться лечить живых. В Европе эра публичных анатомических театров сменилась эпохой энциклопедий Дидро, а в России её наследием стали имперские музеи и Академия наук.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.