Способность сказать "Нет" (Глава 5)⁠⁠

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Оглавление

Способность сказать "Нет" (Глава 1)
Способность сказать "Нет" (Глава 2)
Способность сказать "Нет" (Глава 3)
Способность сказать "Нет" (Глава 4)
Способность сказать "Нет" (Глава 5)
Способность сказать "Нет" (Глава 6)
Эпилог

Версия на АТ https://author.today/work/566890 имеет другую структуру глав.
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику

***

Я не планировал звонить им сразу. Хотел сначала лучше понять сам, что происходит. Но однажды утром Мел просто сказала за завтраком:

— Ты ничего не сообщил моим родителям.

Я отложил тост на тарелку.

Сказано это было намного мягче, чем я ожидал. Раньше Мел бы обиделась. Ещё я поймал себя на мысли, что у неё есть телефон. Ничто не мешало ей позвонить самой.

Но новая Мел словно всё время ждала от меня разрешения. Сначала это даже радовало. Из наших отношений исчезло лёгкое трение, которое я раньше не замечал.

Я кивнул.

— Да. Я… не был уверен, как им это объяснить.

Она посмотрела на меня. В её взгляде была странная мольба.

Морита был на другом конце земли, у него сейчас глубокая ночь, но можно было позвонить Хасегаве. Посоветоваться, отложить звонок, потому что будут вопросы, на которые я не мог до конца ответить. И дело было не в подписях на документах о неразглашении — в последнее время некоторые вещи я сам до конца не понимал.

Почему-то я был уверен: если я откажусь, Мел просто согласится. Сделает это мягко, почти незаметно — как будто это действительно правильное решение, которое она полностью разделяет.

И от этой мысли стало не по себе.

— Конечно, Мел. Они должны знать. Прости, что не сделал этого раньше.

Мелани улыбнулась.

— Спасибо, Ник.

Я набрал номер.

Они ответили не сразу. Камера включилась с задержкой. Сначала потолок, потом лицо Джона, потом Ирина появилась сбоку.

— Ник? Что-то случилось? Что-то с Мелани? — Ирина выглядела взволнованной.

— Всё в порядке. Я просто… хотел вам кое-что показать.

Я повернул камеру.

Мел сидела на стуле. Спина прямая. Руки на коленях.

— Мама, — сказала она. — Папа.

Ирина не сразу поняла. Она смотрела на экран, потом на Джона.

— Ник… это… что запись?

— Нет, — сказал я. — Это сейчас.

Джон наклонился ближе к экрану.

— Мел?

— Да, — сказала она. — Это я.

Несколько секунд висело молчание.

— Как ты себя чувствуешь? — недоверчиво спросил он.

— Хорошо, — ответила она.

Ирина резко вдохнула.

— Нет… подожди… — она покачала головой. — Подожди. Это… как?

Джон посмотрел в камеру.

— Ник, что происходит?

Я перевёл камеру обратно на себя.

— Это экспериментальное лечение, — сказал я. — Нейроинтерфейс. Он восстанавливает связь между повреждёнными участками мозга.

— Мел, — сказала Ирина, — ты меня слышишь?

— Да, — ответила она.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Конечно. Мама. У меня произошла остановка сердца с последующим гипоксическим повреждением мозга. Ник обеспечил уход и согласился на установку нейроинтерфейса, который восстановил часть утраченных функций.

Ирина удивлённо смотрела на неё, не моргая.

На секунду у Мел было странное выражение лица, что-то между грустным и радостным.

Потом она улыбнулась.
— Я скучала по тебе.

— Ты помнишь нас? — спросила она.

— Да, — быстро сказала Мел. — Ты — моя мама. Ирина. Ты работала библиотекарем. Папа — техник. Вы живёте в Форт-Лодердейле, во Флориде.

Они говорили долго. После первого удивления пришли слёзы. Мел — чуть позже — тоже расчувствовалась. Они говорили больше часа, у телефона начала садиться батарея. Мел спокойно подключила его к зарядке и вернулась к разговору.

К концу звонка её родители уже собирались в дорогу. Вечером я встретил их в терминале аэропорта. Джон пожал руку чуть крепче, чем нужно. Ирина обняла.

— Ник, как ты это сделал? — повторяла она. — Это чудо.

Она покачала головой, как будто не веря самой себе.

— Я молилась… — сказала она тихо. — Каждый день.

Джон хлопнул меня по плечу.
— Ты сделал невозможное, — сказал он. — Врачи говорили, что она никогда не придёт в себя.
Я пожал плечами.
— Наверное, нам просто повезло.

По дороге они спрашивали, что произошло и как Мел поправилась. Я отвечал, насколько мог и насколько сам понимал. Слово «нейроинтерфейс» им почти ничего не говорило, и разговор о технологиях быстро сошёл на нет. Они немного сердились на меня, что я с ними не посоветовался, держал всё в секрете, но я ответил, что не хотел создавать ложных надежд.

Остаток пути мы говорили о дороге, о погоде, о вечных пробках в центре Бостона. О том, как изменился город.

Мелани дома уже ждала. Она стояла в прихожей, когда мы вошли. На ней было платье — белое с синим узором. Кажется, оно ей нравилось раньше. Короткие светлые волосы были аккуратно уложены и уже полностью скрывали шрам на голове.

— Мама. Папа, — сказала она.

Ирина на секунду замерла, потом шагнула вперёд и обняла её. Джон кивнул, положил руку Мел на плечо.

— Привет, милая.

Мел улыбнулась.

Мы прошли в гостиную. Я предложил чай. Мел сразу поднялась.

— Я приготовлю, — сказала она.

— Сядь, я сам, — сказал я.

Она на секунду задержалась, потом кивнула и села обратно.

— Хорошо.

Ирина смотрела на неё. Не отводя взгляда.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Лучше, — ответила Мел и улыбнулась. — Я бегаю каждый день, стараюсь прийти в форму.

Ирина кивнула.

— Это хорошо.

— А ты помнишь, как мы ездили на озеро в Вермонте? — спросила она вдруг.

— Да, — быстро ответила Мел. — Это было летом, мне было одиннадцать. Мы снимали дом у воды. У меня был красный купальник.

Ирина улыбнулась.

— Да… да, точно.

Она посмотрела на Джона.

— Мелани тогда боялась заходить в воду.

— Мне было некомфортно, — сказала Мел.

Ирина чуть замерла. Совсем на мгновение.

— Ты кричала, — сказала она мягко. — Пока я тебя не взяла за руку.

Мел кивнула.

— Да.

Она не улыбнулась.

Я поставил чашки на стол. Разлил чай. Мел взяла свою чашку, аккуратно, двумя руками.

— Ты всегда так держала, — сказал Джон, словно отмечая что-то для себя.

Мел посмотрела на него.

— Мне так удобно, — сказала она.

Он кивнул.

Разговор шёл дальше. О работе, о врачах, о реабилитации. За ужином Ирина посмотрела, как Мел ест салат и удивилась.

— Ты любишь кинзу?
Мел посмотрела на тарелку.
— Я не против, — сказала она и взяла вилку.

Ирина на секунду замерла.
— Ты же раньше терпеть её не могла, — сказала она тихо.

Мел чуть улыбнулась.
— Вкус меняется, — ответила она.

Я вмешался сразу, почти не дав паузе оформиться.
— После всего, что было, это вообще мелочь. Я вот тоже теперь кофе без сахара пью.

Позже, за ужином, Мел встала убрать тарелки. Я сказал, что сам. Она кивнула и села обратно.

— Ты очень хорошо справляешься, — сказал Джон, глядя на меня.

Я пожал плечами.

— Стараюсь.

Он кивнул.

— Это… непросто.

Мел посмотрела на него.

— Я стараюсь не создавать Нику дополнительных проблем, — сказала она.

Джон открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Ирина смотрела в тарелку.

Когда Мел вышла, Ирина задержалась у двери.

— Она очень старается, — сказала она тихо.

Я кивнул.

— Я просто… — она замолчала, подбирая слова. — Я не могу понять.

— Чего?

Она посмотрела на меня.

— Ничего конкретного, — сказала она. — Может, это я.

Она чуть улыбнулась.

— Она всё делает правильно.

Я ничего не ответил.

Ирина кивнула сама себе.

— Это, наверное, нормально после такого.

Мы вернулись в гостиную. Мел сидела на диване, ровно, руки на коленях.

— Ты устала? — спросил я.

Она посмотрела на меня.

— Нет.

Ирина на секунду закрыла глаза.

Потом улыбнулась.

— Хорошо, деточка, — сказала она. — Это хорошо.

Джон вышел первым. Я услышал, как открылась дверь, потом щелчок зажигалки. Я вышел следом.

Он стоял у края дорожки, чуть в стороне от дома. Курил сигарету. Дым тянуло в сторону улицы. Я хотел сказать ему, что Массачусетс уже месяц как объявил табак вне закона и курение считалось серьёзным преступлением. Однако момент был каким-то неподходящим.

Я встал рядом. В небе быстро двигалась очень яркая звезда МКС-9, одна из самых крупных станций нового поколения, настолько большая, что свет от неё отбрасывал едва заметную тень. Они собирались там строить новые космические корабли прямо в космосе.

Джон не посмотрел на меня сразу.

— Я не знаю точно, что ты сделал, — сказал он. — Но это не моя дочь.

Я ничего не ответил.

Он сделал затяжку, задержал дым, потом медленно выдохнул.

— Она всё помнит, но я спросил её, чего она хочет в жизни в будущем. — Знаешь, что она ответила?

Он на секунду посмотрел на меня.

— Быть полезной… Тебе, Ник. — Джон вздохнул, словно раздумывая стоит ли продолжать. — Моя дочь так не говорила. Наоборот, последний год мне казалось, что она собирается с тобой расстаться: её многое в тебе не устраивало.

Я не ответил.

— Ты очень замкнутый, — продолжил Джон. — Всё держишь в себе, разговаривать с тобой сложно. Ты либо молчишь, либо уходишь в работу. У тебя всё должно быть под контролем, и если что-то идёт не так — ты просто отдаляешься.

Я отвёл взгляд. В памяти всплыли ссоры — резкие, на ровном месте, паузы, когда мы почти не разговаривали, вечера, которые мы проводили порознь, каждый в своей комнате. Когда-то мы говорили о свадьбе и детях, потом это стало «когда-нибудь», когда будет лучше с деньгами, когда я получу повышение, когда у неё станет меньше нагрузки. Я сжал челюсть.

— Люди меняются после такой травмы, — сказал я. — Это ожидаемо. Ей нужно время.

Он кивнул.

— Может быть.

— Ещё месяц назад она не двигалась и не говорила, это прогресс.

Джон кивнул.

— Я понимаю, просто не уверен, что это лучше.

Я нахмурился.

— Джон, ты серьёзно?

Он пожал плечами.

— А ты? — спросил он. — Ты ничего не замечаешь?

Я не сразу ответил.
— Я с ней каждый день, — сказал я. — Конечно, я замечаю.

— И?

Я выдохнул.
— Она с каждым днём всё лучше. Она реагирует. Говорит. Ходит.

Он смотрел на меня, не отводя взгляда.
— Это не ответ, Ник.

Я усмехнулся.
— А какой тебе нужен?

— Честный.

Я кивнул.
— Хорошо. Честный — это то, что ещё месяц назад она могла моргать и глотать, если положить ей еду в рот. Она была просто телом, которое нужно было мыть, кормить, переворачивать, менять подгузники. Каждый день.

Он нахмурился.
— Не надо...

— Надо, — перебил я. — Потому что ты сейчас стоишь и рассуждаешь, «она не так говорит», «она не так смотрит». А я с этим жил.

— Я тоже менял ей подгузники, — сказал Джон тихо. — Когда она была ребёнком.

Я махнул рукой.
— Это не одно и то же. У ребёнка это период, ты видишь, как он меняется, растёт…
Он посмотрел на меня жёстко.
— Ты не был отцом, тебе не понять. И ты всё упрощаешь.

Я усмехнулся.
— Да? Это я упрощаю?

Он сделал шаг ближе.
— Мы изначально были против ваших отношений.

Я замер.
— Серьёзно?

— Да, — сказал он спокойно. — У тебя почти нет круга друзей, и ты вырос без семьи.

Я поморщился.
— Круга друзей у меня нет, потому что я занимался Мелани, — сказал я. — Круглые сутки. Сейчас как раз всё стало налаживаться.

Я посмотрел на него.
— И при чём здесь вообще то, что я вырос в приёмных семьях?

Джон помолчал, сигарета в его руках догорела почти до фильтра, но он не замечал.

— При том, что у тебя не было нормальной модели семьи, — сказал он спокойно.
— Ты не знаешь, как это выглядит, когда что-то идёт не так.
Я покачал головой.
— Вы оставили её умирать.

— Это неправда.

— Правда, — сказал я спокойно. — Оформили доверенность и свалили всё на меня.

Он сжал губы.
— Ты думаешь, нам было легко?
Пауза.
— У Ирины был нервный срыв. Её пришлось положить в больницу.
Он посмотрел в сторону.
— Я не мог привезти Мел во Флориду и… смотреть на это каждый день.

Я кивнул.
— Мне всё равно, — резко ответил я.

Тишина стала плотной, только летние цикады стрекотали в кустах.

— Меня уволили, — добавил я. — Я ушёл на фриланс, потому что не мог её оставить. Мои друзья исчезли. Просто… растворились. А ты мне говоришь, что я нелюдимый.

Я посмотрел на него.
— И знаешь что? Мне плевать.

Он молчал.

— Потому что сейчас она ходит, — сказал я. — Говорит. Сама ест. Сама моется. По утрам бегает. Телевизор смотрит. И да, если она при этом «слишком правильная» или какая-то не такая — я с этим как-нибудь справлюсь.

— Для меня это счастье, — сказал я тише.

Он отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на меня.
— Может быть, но это не моя дочь.

Джон затушил сигарету о бордюр и выбросил окурок в траву.

— Ирина не понимает, — сказал он. — Она мать. Её сейчас… накрыло. Она чувствует вину.

— Но ты с ней живёшь, — сказал он. — Ты должен знать.

Я посмотрел на него.
— Я знаю.

Он кивнул.
— Хорошо.

И зашёл в дом.

***

В воскресенье они ушли вместе.
— Мы прогуляемся, — сказала Ирина.
Мел кивнула.
— Хорошо.

Я предложил им взять машину, но Джон покачал головой.
— Я не рискну водить по центру Бостона, улицы запутанные и водители слишком агрессивные.

— Там автопилот, Джон, — сказал я. — Можешь вообще задать маршрут и развернуть кресло к пассажирам, машина всё сделает сама.

Он только отмахнулся.
— Пройдёмся.

Я не стал настаивать, просто подбросил их до метро.

Они вышли из машины, и я на секунду задержал взгляд. Ирина что-то сказала Мел, та кивнула. Джон стоял чуть в стороне, как будто наблюдал за ними. Потом они двинулись к входу станции, и толпа их быстро проглотила.

Я ещё немного посидел за рулём, глядя на пустое место, где они только что стояли, потом развернулся и поехал домой. Несмотря на собственный совет, автопилот и помощь водителю я отключил — просто не смог оставить управление машине. Руки сами легли на руль. Даже залез в настройки и включил режим эмуляции двигателя внутреннего сгорания: чтобы машина не замедлялась, когда отпускаешь педаль газа, а продолжала катиться вперёд, и тормозить нужно было самому.

Дома было тихо. Слишком тихо.

Я открыл ноутбук и попробовал поработать — во вторник нужно было сдавать часть проекта, как сеть дальней связи взаимодействует с разными антеннами. Это была не совсем моя сильная сторона, слишком много физики, слишком много допущений, которые приходилось принимать на веру. Искин пояснял детали, писал за меня большую часть кода, оставалось только привести всё в порядок, проверить и убрать лишнее.

Я вернулся к коду, прокрутил вниз, что-то поправил, снова остановился, запустил компиляцию, система подсветила несколько ошибок.

Я сразу понял: что-то не так. Планшет начал жужжать почти без перерыва, одно и то же сообщение накладывалось на другое: «Высокая когнитивная нагрузка».

Я набрал Джона — гудки, потом тишина. Ирина — то же самое. Я сбросил, набрал снова, уже быстрее, почти не глядя на экран. Ничего.

Я открыл карту. Телефон Мел передавал мне её локацию — мы настроили обмен геопозицией ещё несколько лет назад, после одного из её внезапных и ничем не объяснимых приступов ревности, когда я задержался в офисе допоздна и не ответил на звонок. Тогда это казалось лишним, и несколько дней мне было немного некомфортно, что Мел всё время знает моё местоположение, но потом мы к этому привыкли. Это было даже удобно, как будто снимает лишние вопросы и делает жизнь чуть проще.

Мел была в центральном парке. Точка стояла почти в центре аллеи и почти не двигалась.

Я увеличил масштаб. Потом ещё раз. Ничего не изменилось.

Планшет снова завибрировал. Я сжал челюсть и набрал Мел ещё раз.

Гудки пошли сразу. Я ждал, сам не замечая, как начинаю считать. Один. Два. Три. Никто не отвечал. Я сбросил и набрал снова. Точка на карте чуть сдвинулась. Совсем немного. Как будто человек сделал несколько шагов и снова остановился.

Я смотрел на экран, пытаясь представить, что она делает, но картинка не складывалась. Обычно это просто — ты знаешь, как человек ходит, как держит телефон, как останавливается, чтобы что-то сказать. А сейчас — ничего.

Просто точка. Планшет снова завибрировал. «Высокая когнитивная нагрузка». Я резко выдохнул и набрал её ещё раз. Гудки пошли сразу, и на четвёртом она ответила.

— Да, Ник.

Голос был чуть растерянный.

— Ты где? Я звонил.

— В парке, — сказала она. — Мы гуляем. Прости, я не слышала вызов, — сказала она. — Телефон был в сумке.

Фон был странно тихий, как будто она держала телефон слишком близко к уху.

— Ты сейчас с ними?

— Да, — ответила она сразу. — Мы уже идём домой.

Я посмотрел на карту. Точка действительно сдвинулась.

— Дай мне Ирину.

Пауза была чуть заметной, но она была.

— Она сейчас разговаривает с папой, — сказала Мел. — Мы скоро будем.

Я нахмурился.

— Всё нормально?

— Да, — сказала она. И почти сразу добавила: — Всё хорошо, Ник. Не переживай.

Я ждал, что она скажет что-то ещё, но она просто молчала.

— Мы скоро будем дома, — сказала она наконец.

— Хорошо.

— До встречи, Ник.

И отключилась.

***

Ирина не смотрела на меня. Прошла в кухню, открыла шкаф, потом закрыла его, как будто забыла, зачем подошла.

Джон снял куртку, аккуратно повесил.

— Как погуляли? — спросил я.

— Нормально, — сказал он.

Ирина кивнула.

— Да. Хорошо.

Мел стояла рядом.

Спокойно.

Как будто ничего не произошло.

— Мы были в Бостон Коммонс, — сказала она. — Погода была хорошей.

Ирина на секунду закрыла глаза.

Совсем ненадолго.

— Нам нужно вернуться домой, — сказала она.

Я посмотрел на Джона.

Он кивнул.

— Сегодня.

— Что-то случилось?

— Нет, — сказала Ирина. — Всё хорошо.

Слишком быстро. Они начали собираться. Без суеты. Без объяснений.

Мел стояла в дверях.

— Вы уже уезжаете? — спросила она.

— Да, — сказала Ирина. — Нам нужно домой.

Мел кивнула.

— Понимаю.

Ирина подошла к ней и обняла. Крепко. Чуть дольше, чем нужно. Потом отстранилась и посмотрела в лицо.

Как будто пыталась что-то увидеть.

— Береги себя, деточка — сказала она.

— Конечно, — ответила Мел.

Джон пожал мне руку.

— Мы созвонимся.

Они вышли. Дверь закрылась. Я стоял в прихожей. Слушал, как отъезжает такси. Мел не двигалась. Смотрела на дверь.

— Они хорошие люди, — сказала она и нахмурилась. — Но им было сложно со мной.

Она чуть повернула голову.

— Наверное, я что-то не так говорила. Я постараюсь, чтобы в следующий раз было лучше.

Я промолчал. Просто обнял её. Она сразу же расслабилась и обняла меня в ответ.

— Я с тобой, Ник.

***

Вечером мне позвонил Морита.
— Николас, такие вещи нужно согласовывать, — сухо сказал он.

Без приветствия.

— Это её родители. Мелани хотела их увидеть, — ответил я. — И она не подписывала никаких соглашений, — сказал чуть резче, чем собирался.

В трубке зависла пауза.

— Простите… я не это имел в виду, — сказал Морита. — Мелани хотела?

Он чуть замедлил последние слова.

— Да. Сама.

Короткая тишина.

— Понимаю, — ответил он наконец.

И сразу:
— Как прошла встреча?

Я посмотрел на Мел.

Она недавно приняла душ, сидела на диване в моей футболке и смотрела телевизор.

— В целом… нормально, — сказал я. — Но им было с ней некомфортно.

— В каком смысле? — спросил Морита.

Я пожал плечами, словно он мог меня видеть.

— Я не знаю, — сказал я. — Ничего конкретного. Просто… как будто что-то не так. По-моему, они сами толком не понимают.

В трубке был лёгкий шум, и я задумался, где Морита сейчас — летит на очередную встречу в личном самолёте?

— Это ожидаемо, — сказал Морита. — В доклинических испытаниях у приматов подобных проблем не возникало, — добавил он. — Но там социальное поведение значительно проще.

— Люди разговаривают, — пояснил Морита. — Задают вопросы. Ожидают определённых реакций. И быстрее замечают несоответствия.

Я нахмурился на слове «несоответствия».
— Они её родители.

— Именно, — спокойно сказал он. — У них есть сформированное представление о ней. Сейчас оно не полностью совпадает.

— Знаете про эффект зловещей долины?

— Нет. — Слово звучало знакомым, что-то про роботов, но как-то не вязалось с Мел.

Она всё так же сидела и смотрела телевизор. Шёл рекламный блок, раньше она их всегда сразу сбрасывала, сейчас смотрела целиком — с тем же вниманием, что и основной контент.

— Когда что-то выглядит почти как человек, — сказал он, — и ведёт себя почти так же. Но не до конца. Люди это чувствуют и им становится не по себе.

— Я не знаю, — сказал я. — Для меня всё… нормально.

— Со временем она станет лучше, Николас, — сказал он. — Обратите внимание на её поведение в ближайшие дни. Если что-то покажется вам… необычным, свяжитесь с с мной или Хасегавой.

Я усмехнулся.
— А что именно считать необычным?

Морита замялся:

— Срывы, не совсем адекватные реакции, — сказал он. — Вы их распознаете, старайтесь не подвергать её стрессу.

Морита отключился.  Я сел на диван. Мел прижалась ко мне, и я почувствовал тепло её тела под футболкой.

— Ты устал, Ник. Хочешь чаю? Я могу испечь французские булки, в холодильнике есть тесто.

Я посмотрел на неё.

— Давай, — сказал я.

Она кивнула и пошла на кухню.