СПАСИБО, ДОК!
Этот случай произошел со мной в конце первого года уже второй резидентуры — по детской неврологии. Трехгодичная программа предусматривала один год классической взрослой неврологии, и только потом два года детской. Первый год, всегда самый трудный, для меня был трудным вдвойне: ведь я никогда до этого не работала с взрослыми. Надо ли добавить, что я считала дни, остающиеся до конца года, когда я смогу наконец расстаться со взрослым пациентами?
И вот в один из моих последних "взрослых" дней ко мне на прием привели заключенного.
Надо сказать, что мы жили в резидентском городке. Я могла бы выбрать другую программу, более легкую и даже университетскую. Но эта была единственная, которая селила своих резидентов в шикарные двухэтажные квартиры. Три спальни наверху, столовая и семейная комната внизу, две ванные, подвал для хранения вещей. Плюс вся эта роскошь, включая воду и электричество всего за 700 долларов в месяц! И самое главное — 2 минуты до работы пешком. И приличный школьный район. Да какая же университетская программа, даже самая лучшая, с этим сравнится?! (Конечно, если у резидента двое детей школьного возраста.)
Так вот, наш резидентский городок был расположен ровно между госпиталем и тюрьмой. Согласно учению фэн-шуй, хуже этого ничего не бывает. Однако нам было там хорошо. Если не считать моей постоянной усталости.
Я часто видела в больнице заключенных в оранжевых робах, в наручниках, в сопровождении тюремной охраны. К нам их приводили лечиться. Иногда — наверное, когда преступник был особо опасным, — охранники разгоняли всех по пути следования и даже вежливо, но твердо просили врачей и медсестер покинуть служебный лифт для перевозки их подопечного. Но ко мне на прием они до этого не попадали.
Довольно пожилой щуплый черный мужчина в наручниках и ножных кандалах, в сопровождении двух внушительной комплекции вооруженных охранников, тоже, кстати, черных.
— Чем могу быть вам полезна? — спросила я у пространства между пациентом и охраной.
Правый протянул мне запечатанный конверт.
— Вот, наш тюремный медик просил вам передать .
Я читаю документ, в котором подробно описываются два эпизода, похожие на судороги определенного типа. Вряд ли заключенный читал медицинскую литературу, но кто же их знает. Я роюсь в листочках. А вот и энцефалограмма. Ее тоже делали у нас. У больного на ЭЭГ фокус патологической активности, соответствующий его судорогам. Вот уж это фальсифицировать никак нельзя. Я оборачиваюсь к больному.
— У вас когда-нибудь раньше были судороги?
Он едва заметно качает головой.
— А травмы головы?
Усмешка и легкий кивок.
— Аллергия к лекарствам?
Пожатие плечами. Я снова смотрю в бумаги. Нет, аллергий не зарегистрировано.
— Какие нибудь хронические медицинские проблемы?
Он просто молча смотрит на меня. Да, разговорчивый попался пациент! Я быстро просматриваю остальные бумаги и прошу охрану:
— Снимите, пожалуйста, наручники, мне надо его осмотреть.
— Не стоит, — говорит правый.
Но я уже не тот зеленый резидент, который ничего не понимает. Я научилась командовать.
— Снимите наручники, — повышаю я голос. — Я не могу делать в них неврологический осмотр. А если не можете, то забирайте пациента к своему тюремному медику, и пусть он сам ставит диагноз и назначает лечение.
Левый смотрит на меня, кажется, с одобрением, зато правый тянется к кобуре. Несколько лет, прожитых в Америке, где я чувствую себя в безопастности, ощущая ценность собственной личности и защиту закона, слетают с меня, как пух с одуванчика, уступая место генетическому страху перед властью. "Сейчас застрелит", — мелькает у меня идиотская мысль.
Однако правый достает из какого-то футляра на ремне ключ и снимает наручники. Под пристальными взглядами охраны я быстро произвожу осмотр, и их сразу возвращают на место.
— У вас эпилепсия, возможно, посттравматическая, — говорю я пациенту. — Надо сделать МРТ мозга. Я вам выпишу лекарство от судорог, но сначала нужно взять анализ крови. Вот здесь все рецепты. Вам надо показаться через месяц.
Я быстро заполняю все бумаги, возвращаю охранникам конверт, и они выходят из комнаты — сначала левый, потом заключенный, потом правый. На пороге пациент оборачивается и неожиданно произносит:
— Спасибо, док!
ссылка на источник https://www.facebook.com/olga.lev.75?fref=nf
И вот в один из моих последних "взрослых" дней ко мне на прием привели заключенного.
Надо сказать, что мы жили в резидентском городке. Я могла бы выбрать другую программу, более легкую и даже университетскую. Но эта была единственная, которая селила своих резидентов в шикарные двухэтажные квартиры. Три спальни наверху, столовая и семейная комната внизу, две ванные, подвал для хранения вещей. Плюс вся эта роскошь, включая воду и электричество всего за 700 долларов в месяц! И самое главное — 2 минуты до работы пешком. И приличный школьный район. Да какая же университетская программа, даже самая лучшая, с этим сравнится?! (Конечно, если у резидента двое детей школьного возраста.)
Так вот, наш резидентский городок был расположен ровно между госпиталем и тюрьмой. Согласно учению фэн-шуй, хуже этого ничего не бывает. Однако нам было там хорошо. Если не считать моей постоянной усталости.
Я часто видела в больнице заключенных в оранжевых робах, в наручниках, в сопровождении тюремной охраны. К нам их приводили лечиться. Иногда — наверное, когда преступник был особо опасным, — охранники разгоняли всех по пути следования и даже вежливо, но твердо просили врачей и медсестер покинуть служебный лифт для перевозки их подопечного. Но ко мне на прием они до этого не попадали.
Довольно пожилой щуплый черный мужчина в наручниках и ножных кандалах, в сопровождении двух внушительной комплекции вооруженных охранников, тоже, кстати, черных.
— Чем могу быть вам полезна? — спросила я у пространства между пациентом и охраной.
Правый протянул мне запечатанный конверт.
— Вот, наш тюремный медик просил вам передать .
Я читаю документ, в котором подробно описываются два эпизода, похожие на судороги определенного типа. Вряд ли заключенный читал медицинскую литературу, но кто же их знает. Я роюсь в листочках. А вот и энцефалограмма. Ее тоже делали у нас. У больного на ЭЭГ фокус патологической активности, соответствующий его судорогам. Вот уж это фальсифицировать никак нельзя. Я оборачиваюсь к больному.
— У вас когда-нибудь раньше были судороги?
Он едва заметно качает головой.
— А травмы головы?
Усмешка и легкий кивок.
— Аллергия к лекарствам?
Пожатие плечами. Я снова смотрю в бумаги. Нет, аллергий не зарегистрировано.
— Какие нибудь хронические медицинские проблемы?
Он просто молча смотрит на меня. Да, разговорчивый попался пациент! Я быстро просматриваю остальные бумаги и прошу охрану:
— Снимите, пожалуйста, наручники, мне надо его осмотреть.
— Не стоит, — говорит правый.
Но я уже не тот зеленый резидент, который ничего не понимает. Я научилась командовать.
— Снимите наручники, — повышаю я голос. — Я не могу делать в них неврологический осмотр. А если не можете, то забирайте пациента к своему тюремному медику, и пусть он сам ставит диагноз и назначает лечение.
Левый смотрит на меня, кажется, с одобрением, зато правый тянется к кобуре. Несколько лет, прожитых в Америке, где я чувствую себя в безопастности, ощущая ценность собственной личности и защиту закона, слетают с меня, как пух с одуванчика, уступая место генетическому страху перед властью. "Сейчас застрелит", — мелькает у меня идиотская мысль.
Однако правый достает из какого-то футляра на ремне ключ и снимает наручники. Под пристальными взглядами охраны я быстро произвожу осмотр, и их сразу возвращают на место.
— У вас эпилепсия, возможно, посттравматическая, — говорю я пациенту. — Надо сделать МРТ мозга. Я вам выпишу лекарство от судорог, но сначала нужно взять анализ крови. Вот здесь все рецепты. Вам надо показаться через месяц.
Я быстро заполняю все бумаги, возвращаю охранникам конверт, и они выходят из комнаты — сначала левый, потом заключенный, потом правый. На пороге пациент оборачивается и неожиданно произносит:
— Спасибо, док!
ссылка на источник https://www.facebook.com/olga.lev.75?fref=nf
А в чем мораль?) ну или смысл) или чем эта история отличается от истории а-ля, "сидела я на кассе в супермаркете, в штате Огайо, пробивала продукты, и тут покупатель на выходе оборачивается и говорит: спасибо, мэм!"??