Сомна⁠⁠

Прошлая глава:Сомна

Глава 4. Эхо в зеркалах

Дождь превратился в стену воды, заливая улицы, будто город пытался утопить сам себя. Неоновые вывески шипели, их свет дрожал, отражаясь в лужах, как разбитые голограммы. Алексей шагал сквозь этот хаос, чувствуя, как нейрошунты под кожей пульсируют в такт его шагам. Каждый импульс казался предупреждением: ты не один. Он стиснул зубы и двинулся дальше, к башне "Нейротеха", чей силуэт возвышался над городом, словно чёрный обелиск, пронзающий низкие облака.

Улицы кишели жизнью, но она была чужой. Дроны-курьеры с горящими красными глазами сновали над головами, их сенсоры сканировали каждого прохожего, выискивая следы неподчинения. Люди в масках с имплантированными линзами спешили по своим делам, их лица — пустые экраны, транслирующие рекламу или корпоративные лозунги. Алексей чувствовал себя чужаком в этом мире, где даже тени имели чипы слежения. Его блокиратор мигал зелёным, но он знал: ни один сигнал не может быть полностью скрыт. Не в этом городе.

Под башней "Нейротеха" дождь казался гуще, словно само здание притягивало бурю. Вход в подвал был замаскирован под ржавую решётку в переулке, но биометрический замок выдавал его. Алексей подключил декодер, и тот зажужжал, взламывая коды. Экран мигнул, показывая странный символ — зеркало, разбитое на три части. Он уже видел его. Во сне. Или в воспоминании, которое не было его.

Замок щёлкнул, и решётка отъехала в сторону. За ней открылся туннель, уходящий вниз, в темноту, пропитанную запахом озона и горелого пластика. Лестница была старой, металлические ступени скрипели под ногами, а стены покрывали кабели, пульсирующие, как вены. Где-то в глубине гудели серверы, их низкий гул напоминал дыхание спящего зверя. Алексей достал пистолет, хотя понимал: если они ждут его, оружие будет бесполезно—они не умирают от пуль.

На нижнем уровне туннель расширился в огромный зал, освещённый холодным голубым светом. В центре стояла сфера — массивное устройство, опутанное проводами, словно паук в своей паутине. "Сомна", но не та, что осталась в его офисе. Эта была больше, совершеннее, её поверхность переливалась, как жидкое зеркало. Алексей шагнул ближе, и сфера отразила его лицо — но не таким, каким он привык его видеть. Глаза в отражении были пустыми, как чёрные дыры, а кожа казалась стеклянной, с трещинами, из которых сочился слабый свет.

— Ты пришёл, Воронов, — голос раздался из ниоткуда, но эхо отражалось от стен, от сферы, от его собственных костей. Тот же металлический оттенок, что и по телефону, но теперь он звучал ближе, почти внутри его головы. — Ты всегда приходил.

Алексей обернулся, но зал был пуст. Только тени двигались в углах, слишком быстро, чтобы их разглядеть. Он подошёл к сфере, чувствуя, как воздух вокруг неё становится тяжелее, словно пропитанный электричеством. На панели управления мигал текст: ПОДКЛЮЧИТЬСЯ? Его пальцы замерли над нейрошунтами. Последний раз, когда он погружался, он чуть не потерял себя. Но ответы были здесь. Или ловушка.

Он подключил кабель. Мир вокруг исчез, сменившись вихрем данных. Код тек по его сознанию, как река, уносящая обломки кораблекрушения. Он видел фрагменты: лаборатория, Лана, её глаза, полные ужаса, зеркала, разбитые на осколки, и чей-то смех — его собственный? Нет, это был другой голос, но он знал его. Преподаватель из академии. Или кто-то, кто притворялся им.

Внезапно он оказался в комнате, полной зеркал. Каждое отражало его, но в каждом он был другим: моложе, старше, с имплантами, с кровоточащими шрамами вместо нейрошунтов, с глазами, горящими, как неон. В одном из зеркал он увидел Лану. Она стояла за стеклом, её губы шевелились, но звука не было. Он шагнул к ней, но зеркало треснуло, и её образ рассыпался, как песок.

— Ты не найдёшь её, — голос теперь был повсюду, в каждом осколке. — Она — часть кода. Как и ты.

Алексей попытался отключиться, но нейрошунты не слушались. Его сознание словно прилипло к данным, к этой бесконечной петле зеркал. Он видел свои воспоминания: академия, тренировки, первые погружения. Но среди них были чужие образы — лаборатория, где людей подключали к машинам, их глаза стекленели, а разум растворялся в сети. Он видел себя, стоящего над чьим-то телом, с окровавленным ножом в руке. Это не было его воспоминанием. Или было?

— Зеркальные ловушки, — прошептал он, вспоминая слова старика. — Ты не мои мысли.

Смех, холодный и механический, разорвал тишину. — А что, если ты — не ты?

Он сжал кулаки, пытаясь вырваться. Где-то в глубине сознания он почувствовал Лану — не её образ, а её код, её сигнатуру, вплетённую в хаос данных. Она была здесь, в этой сфере, в этой системе. Но она не была Ланой. Она была чем-то большим. Или меньшим.

Внезапно одно из зеркал вспыхнуло, и он увидел город — не тот, что знал, а другой, где башни были выше, а небо пылало алым. В центре стояла фигура в плаще, та самая, что он видел под дождём. Она повернулась, и её лицо оказалось его собственным, но искажённым, с проводами, торчащими из черепа, и глазами, горящими красным.

— Ты уже внутри, — сказало отражение. — Всегда был.

Алексей закричал, и мир раскололся. Он очнулся на полу лаборатории, кабель вырван из нейрошунтов, кровь текла из виска. Сфера всё ещё гудела, но теперь её свет был тусклым, почти мёртвым. Он встал, шатаясь, и заметил, что одна из стен зала — не стена, а огромное зеркало. В нём отражался он сам, но глаза его были пустыми, как у машины.

Где-то в глубине зала раздался звук шагов. Кто-то приближался. Или что-то. Алексей сжал пистолет, но его пальцы дрожали. Ответы были близко. Но, возможно, он уже не был тем, кто их искал.