Смерть в костяной игле (часть 3)⁠⁠

часть 2

— Кто-то поёт? — Мейс неожиданно притормаживает бег своего шестилапого монстра и приподнимается в седле, крутит головой.

Я так же слышу это дивное пение, напоминающее и голос матери, и заунывный вой затерявшейся в лесу метели.

— Что это может быть? — удивляюсь и я, — Кто может так приятно петь в этой чёртовой глуши?

Мы сейчас преодолеваем каменистое плато абсолютно пустое, где даже обычные валуны попадаются не чаще, чем алмазы в россыпи гранита.

— По-моему, оттуда, — Бохе тычет пальцем в сторону, где виднеется один из тех редких здесь валунов, что попадаются не чаще редких алмазов.

Мы меняем направление бега своих «лошадок» и правим в сторону немаленького такого камня. Действительно, пение теперь становится гораздо чётче слышно, а вскоре на противоположной от нас стороне камня обнаруживаем прикованную за руки-ноги девушку с распущенными волосами, одетую в простое рубище. При том, девушку довольно приятной наружности, с чистой кожей, что несколько не вяжется с простецкой её одежонкой, которая никак не обогревает хозяйку в местной то холодине. Завидев приближающихся всадников, девушка обрывает пение и молча смотрит на нас. А мы, осадив подле своих монстров, также молча смотрим на неё. Как любителю театральных постановок, мне мизансцена кажется достойной отдельных оваций от самого придирчивого зрителя…

— А ничё так… — глубокомысленно прерывает Бохе театральную паузу и несуществующие овации несуществующих зрителей.

— Ты это про что? — неожиданно спрашивает девушка и хмурит тонкие брови.

Скромняга Бохе не находит, что ответить говорливой пленнице камня, и начинает недовольно сопеть. На выручку товарищу спешит Мейс:

— Ножки, грудь, да и в общем вся фигура, хороши.

— А-а-а… — как-то откровенно разочаровано отвечает обладательница хороших ножек, груди и в общем всей фигуры.

— Не холодно? — в свою очередь галантно интересуюсь я.

— А ты как думаешь? — резко отвечает та, и я так подозреваю, что будь у неё свободна хотя бы одна рука, она не преминула покрутить пальцем у виска.

Стоит признать, мой вопрос в самом сердце бесконечной зимы кажется несколько бестактным, но надо же было с чего-то начинать общение с прелестной незнакомкой. Ну, не с констатации же факта о хорошеньких ножках и ручках, грубо прикованных кандалами прямо к ледяному камню.

— Может, изволите освободить? — интересуется девушка.

А мы тихонько перешёптываемся, что бы та не слышала наших деловых разговоров.

— Интересно, кто это приковал её здесь и бросил умирать? — заговорщицки шепчет Бохе, постоянно косясь на пленницу.

— Ведьма? — предполагаю я.

— Похоже, — отвечает Мейс и предлагает, — А не отправиться ли нам далее по своим делам, оставив всё как есть?

Я чешу затылок. Девушка действительно хороша, но для ведьм это далеко не константа — положим, выпила привораживающее зелье, или что они там пьют в подобных ситуациях, и теперь глаз от неё не оторвать. А вот пройдёт время, и что там откроется? Вполне может оказаться какая-нибудь отвратительная тысячелетняя старуха. Бывали прецеденты… И не только с ведьмами.

— Вы долго собираетесь шептаться? — прерывает военный совет девушка, может быть ведьма, — Так и околеть можно, пока сеньоры пугливо чешут затылки.

— Скажи-ка мне, нас всех здесь интересует… — задаю я самый теперь насущный вопрос, — Ты… Ведьма?

А эта стерва начинает дико хохотать…

Я некоторое время растерянно наблюдаю за столь странной реакцией, перевожу взгляд на товарищей. Бохе чешет затылок, затем начинает вслед хихикать. Мейс же, не теряя времени, начинает сразу хохотать во всё горло. Тут и я не могу сдержать рвущийся наружу смех.

Вдоволь насмеявшись, не остаётся иного , как освободить чертовку от оков.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Мелана, — отвечает та и ловко вскакивает на Милашку позади меня.

Обхватив обеими руками, прижимается всем телом. И я чувствую непрекращающуюся дрожь юного тела — конечно, рубище ещё та защита от пронизывающего холода.

Разговаривать с собеседником, который сидит у тебя за спиной, не очень удобно, и я помалкиваю. Девушке тоже, видимо, пока не до разговоров. Так и несёмся по пустынному каменистому плато молча. Мягкая поступь верховых монстров абсолютна бесшумна, пронизывающий ветер неслышен и только ощущается мертвящим холодом. Мои товарищи, заворожённые мрачными пейзажами, растеряли былую весёлость и мчаться неподалёку призрачными тенями. Только чернеющие камни бесконечного плато, туманный лёд и звенящая тишина. Постепенно теряю ощущение времени и пространства...

— Туда, — рушит суровую красоту момента сидящая позади, толкает меня в бок и указывает рукой направление, ничуть правда ни лучше здесь любого иного. Может, это ловушка. А может и нет.

Тяну поводья Милашки и забираем немного левее. Вскоре оказываемся в небольшом перелеске. Местные деревья словно сошли с картины обезумевшего художника, при том художника, надлежаще не владеющего кистью, и потому предпочитающего самую примитивную угольную пастель.

— Здесь можно отдохнуть и согреться, — поясняет свой выбор Мелана.

Но не очень-то верится её словам: местная поросль лишь условно напоминает огромные деревья — настолько она уродлива и искривлена. Единственное, что радует, так это плотность посадки и какая-никакая защита от холода ветра. Шестилапы шутя продираются сквозь заросли в самую гущу перекрученных стволов и ветвей, и мы оказываемся на некой лужайке более-менее свободной от растительности. Здесь, как это ни удивительно, действительно тепло. Видимо, местные «деревья», как и их более крупные собратья, излучают тепло. Странности этого мира льда и камня, где нет солнца и огня, но есть сами по себе тёплые деревья. Не перестаю удивляться универсальным выкрутасам природы на все случаи жизни. Или это не природа виновата, а некие пока мне неведомые силы?

Спешиваемся, и шестилапы дружно заваливаются на бока, образуя небольшой кружок, дополнительно обогреваемый их горячими телами. В очередной раз замечаю, что для местных весьма жёстких в плане выживания реалий нет более необходимого животного.

Запасливый Бохе достаёт перекусить и выпить. Правда, мы сами не проголодались в отличие от Меланы, которая особо не стесняясь набрасывается на еду.

— Вода есть? — непрерывно жуя, спрашивает она у Бохе.

Тот только качает головой и протягивает мех с брагой. Мелана кривится, но за неимением альтернативы, прикладывается к тому, что есть... Точнее, что пить.

— Расскажешь, как ты здесь оказалась? — спрашиваю, когда она немного утолила голод и, наверное, жажду.

— Это у тебя надо спросить, как я здесь оказалась, — иронично начинает крутить свои ведьмины штучки Мелана.

Я было сурово хмурю брови — не пристало принцу крови Примума… Как Мелана мило восклицает:

— Чуть не забыла выразить свою самую искреннюю благодарность за спасение!

Вот же… Ведьма!