Сказка о Скьяле⁠⁠

Жил-был в одной деревеньке парень по имени Скьяль.

Родился он в семье дружинника и готовился встать однажды в строй вместе с другими хускарлами конунга.

Жизнь его была заполнена тяжёлым физическим трудом и тренировками с оружием и без него. Так как жил он подле других дружинников, но ещё не мог считаться одним из них, все вопросы хозяйства лежали на нём и таких же, как он, прислужниках.

Он просыпался раньше всех воинов, ходил до ближайшего ручья за водой, затем колол дрова во дворе. Подбросив свежего топлива в печь, он нагревал воду и готовил еду. Часто он занимался также починков обмундирования других воинов и уходом за ранеными товарищами.

Много часов в день он проводил за изнуряющими тренировками с мечом, щитом и копьём, и к концу дня пот лился с него рекой, а тело просило лишь краткого отдыха, но ещё требовалось проделать всё ту же, подобную утренней, процедуру с добычей и нагревом воды.

Подобная жизнь закалила его характер и приучила к суровым условиям жизни.

Однако целью всей его юности был плащ дружинника, который выдавался каждому юноше, достигшему совершеннолетия и выдержавшему проводимое самими хускарлами испытание.

Нужно было выдержать три поединка с самими дружинниками, один на один, шестьдесят ударов сердца каждый.

Скьяль готовился к этому практически всю жизнь, и в свои семнадцать лет и одиннадцать месяцев он был уверен, что для него не составит большого труда пройти это испытание.

Но в его жизни была ещё девушка Хельга, дочь плотника. Красивая веснушчатая девушка жила через двор и один лишь взмах её пшенично-русой косы пленял его воображение.

Скьяль, хотя и был крепким и красивым юношей, был до смешного робок, стоило только Хельге появиться рядом, а девушка, напротив, была рядом с ним словно пламя на хворосте.

Не смея помогать юноше, она почти каждое утро, тем не менее, провожала его к ручью, смеясь над его упорством, но смеясь без злости.

А Скьяль шёл рядом и улыбался, бросая лишь пару-тройку слов в ответ, тогда как сердце его разрывалось изнутри от речей, которые он хотел бы ей сказать, но не мог.

Так продолжалось до самого дня испытания.

И в тот самый день, когда хускарлы, дав своим прислужникам день отдыха перед испытанием, сами совершали все нужные приготовления, Хельга пропала.

Плотник был ранен и защищался, как загнанный в угол медведь, но пробравшийся в его хату змей был не по зубам мужчине.

Он увёл Хельгу и оставил за собой лишь изумрудно-зелёный кусочек чешуи.

Но так как день посвящения в воины был святой традицией, поиски были отложены до окончания испытаний.

Но Скьяль всю ночь перед днём, которого так долго ждал, не мог найти себе покоя. И поэтому утром он проснулся раньше всех и ушёл из дружинного дома, только в этот раз захватив с собой не коромысло с вёдрами, а меч, щит и маленькую чешуйку, обронённую змеем.

Сначала он брёл почти бесцельно, но потом почувствовал, как что-то греет ему карман. Та самая чешуйка заметно нагрелась. Обмотав руку тряпицей, Скьяль схватил чешуйку в руку и пошёл вновь. И чем дальше он шёл, тем горячее становилась чешуя.

Вскоре жар стал таким невыносимым, что её едва можно было удержать в руке. Тряпка загорелась. По лицу Скьяля покатились слёзы, но он не отпускал свой единственный шанс найти Хельгу.

И тогда богиня Фрейя услышала его страдания и незримым поцелуем своих коралловых губ лишила его левую руку боли.

И Скьяль пошёл дальше.

Он шёл по заснеженным склонам, и ноги его сковала усталость и лютый мороз. Пальцы его почернели от холода.

И тогда Фрейр услышал его страдания и лишил его ноги боли.

И не чувствуя больше боли, Скьяль сумел пойти всё дальше и дальше.

Наконец, Скьяль нашёл логово Змея.

Это была укрытая снегом пещера в скале. Скьяль наконец выпустил из онемевшей левой руки раскалённую чешуйку - ладонь его почернела и прожжена была до кости.

Но Скьяль не чувствовал боли и лишь усмехнулся, а правой рукой вынул меч из ножен, взяв в обугленную левую ладонь щит.

Змей был не из тех, кто любит долгие разговоры. Его прагматичный звериный ум видел угрозу и предпринял всё для избавления от неё.

Змей этот не был огнедышащим, но плевался крайне едким ядом. И стоило Скьялю приблизится, как в него полетел сгусток едкой слюны.

Однако Скьяль подставил щит и остался невридим, хотя щит тут же расплавился, и юный воин должен был с ним распрощаться.

Пока змий готовился к очередному плевку, северянин уже набросился на него с мечом и осыпал градом ударов. Раскалённая изумрудная чешуя летела во все стороны, и змей верещал под атаками воина.

Но зверь был хорошо бронировал, и сколь ни был силён Скьяль, он устал прежде, чем зверь был повержен, и стоило воину опустить меч, как зубастая пасть впилась ему в правое запястье.

Воин взвыл и едва не выронил меч.

И тогда Тор, покровитель воинов, услышал его страдания и лишил его правую руку боли.

И тогда крик Скьяля превратился в рёв и вырвав свою руку из пасти зверя, он голыми руками схватил того за шею и свернул ему голову.

Змей был повержен.

Хельга была жива и всего лишь немного испугана.

Взяв ослабевшую от голода девушку на руки, Скьяль взял её на руки и проделал весь обратный путь пешком.

Но в этот раз ни руки, ни ноги его уже не чувствовали боли, и идти ему было нетрудно.

А сердце его согревала прижимающаяся к нему девушка.

Наконец, он оказался в своей деревне. Баба, ходившая по воду, выронила вёдра, увидев его. Вскоре его окружила вся деревня. И, достигнув главной площади, сопровождаемый толпой народа, смотревших на него с благоговейным ужасом и уважением, он почувствовал гордость. Он представил, как все эти люди, ни один из которых не отважился на битву со змеем, падают перед ним ниц, а хускарлы носят ему нагретую воду, благодаря его за возможность помыть его ноги. Гордая ухмылка застыла на его лице.

Достигнув главной площади, Скьяль опустил Хельгу на землю и впервые отважился поцеловать её.

И тогда Локи услышал его гордыню и развеял чары, наложенные другими богами.

Одна рука Скьяля была почерневшей от яда, другая - от огня. Обе ноги были обморожены.

От невероятной боли юноша моментально потерял сознание.

Волхвы боролись за его жизнь весь день.

Когда он очнулся, у него не было ни рук, ни ног. Всё пришлось отнять, дабы спасти его жизнь.

Отныне он жил лишь на то, что сочувствующие подавали ему.

Хельгу он больше никогда не видел.

Все его друзья стали хускарлами и избегали смотреть ему в глаза, проходя мимо, лишь изредка боязливо бросая ему кусок хлеба.

И тогда Скьяль не выдержал и взмолился.

- Боги, вы могли лишить боли мои руки и ноги, лишите же боли моё сердце, чтобы я не чувствовал того чёрного горя, которое постигло меня!

И в этот самый момент проходящий мимо старик в длинном плаще остановился рядом с ним и откинул капюшон.

Старик был одноглазым, и на плече у него сидел ворон.

- Действительно ли ты хочешь не чувствовать больше горя, бедный Скьяль? Хоть ты так и не стал воином, и не попадёшь в Вальгаллу, твоя жизнь была достойной, и я могу удостоить тебя такой малости. Но уверен ли ты?

Скьяль лишь отвернулся, а по щекам его катились слёзы. Закрыв глаза, он один раз кивнул.