Скамейка из песка⁠⁠

Она была странной девушкой. Ей тогда прилетело небольшое наследство от покойного дедушки. Будучи вообще не понимающей как пользоваться деньгами, потому что родители ее не баловали, она уехала на море и на все оставшееся сняла номер в гостинице на берегу на год. Любила легкую одежду и потому ежедневно появлялась на глазах отдыхающих только в шелке. Такая загорелая колумбийка. Вся в платках, идеально подходящих для индийского танца. Платок чтобы завязать на поясе, и еще один прикрыть бюст. Любила она причуды, коль сама была причудливой. В иной раз она даже не раздевалась и плавала так. Одеяния шли в ритм волнам, солнечные лучи пробивали одежду даже под водой, и все это казалось волшебно медленным. Она была самой великолепной из всех чудных людей на планете. Она удивленно даже смеялась под водой. Не в компании с местной молодежью, ей было весело и в одиночестве, разглядывая как на подушечках пальцев появляются морщинки. И после отдыха в лагуне, сладко приземлялась на песок, не слишком далеко, чтобы волны слегка могли щекотать ноги. Скрестив так нежно ножки и запрокинув голову. Словно довольная черепашка поглощала и без того лишний витамин D. Насколько безмятежно она себя тогда ощущала. Привстав она решила пройтись до смотровой. Песок прилип к влажному телу. И насколько известно, на море песок не входит в список тех веществ, что принято называть грязью на вещах. Это было обыденным и уже не вызывало страсти в глазах. Стояли недалеко от пляжа скамейки, чуть выше берега. Чтобы оттуда наблюдать безграничность соленой воды и изредка ловить взглядом мошек кораблей. На одну из таких она и решила потратить пару лишних часов. Распластав руки по спинке, вновь сладко запрокинув голову в солнечных очках, она решила загорать под другим углом.
-Вы смеетесь в небо закрытыми, вероятнее всего, глазами будучи находясь в полном одиночестве на смотровой. Вам наверное очень нравится жить, либо же вы просто обкурились.
- А даже если я и не в трезвом состоянии, разве часто доведется тебе увидеть человека, так любящего жизнь?
- Да тут в курортной столице их пруд пруди. Это похвально ловить себя на таком ощущении, конечно же, но я подошел попросить вас уйти
-Это почему же? Я слишком искренне радуюсь???
- Вы пачкаете мою скамейку
- Я значит настолько грязно выгляжу?
- песком
-Ну явно не я здесь кумарила
- Девушка послушайте, радость существования прекрасна пока вы не влюбитесь, по вашим глазам видно же, что вы с этим ремеслом не сталкивались. А сейчас я пытаюсь поймать удовольствие в другом, разглядывая законченную мною сегодня новую скамейку. Если вы не заметили, она выделяется среди остальных.
- И такой нарцисс мне будет рассказывать про радость жизни? Конечно кроме тебя собственного тебе и нет красоты вовсе. Наверное просто не нашел свою любовь и пустился во все тяжкие, где-то на краю мира делая скамейки для отдыха возле моря, при этом запрещая на них садиться.
- Милая, я не запрещаю тебе садиться. – Присел рядом ее ровесник. – Просто ты ее испачкала песком прилипшим к твоему горячему телу. Я конечно еще тот энтузиаст, но врятли я смогу уговорить тебя даже на свидание после обвинения на покушение скамейки.
- Мне ужасно скучно в номере. Вот я и решилась развеяться тут. Раз ты сюда пришел, значит обязан со мной поговорить. Ты ведь джентельмен.
- Ты так думаешь?
- У тебя щетина как у него.
Темы быстро себя изживали и улетали прочь песком, подгоняемым бризом. Закат молчаливо поглощал, по большей части, ненужную информацию из их уст, пока они обсуждали одежду и цветы.
-Будешь мармелад?
-Давай. Я Кристина, кстати.
- Это должно меня остановить поделиться?
- Если только тебя зовут Валентин.
- Мармеладным мишкам все равно. Но я Марк, все же.
Небо вдалеке подмигивало молниями, стрекозы по соседству давали ритм беседе своим жужжанием. Так и зарождается желание обсудить жидкость в розовом флаконе.
- А это холодно? Любить?
- Думаешь может быть ниже 10 градусов? В любом случае я слышал, что влюбленные дарят звезды, а чувство зависимости от другого человека пробирает до самых костей. Это едкая дрянь, от которой можно забыть как дышать. Любовь оскверняет настоящие чувства человека, а не возвышает их. Отзывы не из лучших, правда? Потому я и предпочитаю думать, что любви не существует.
- Как у тебя все просто. Считать что то, чего ты не понимаешь, всего лишь вымыслом сумасшедших.
- А разве не сумасшедшие подписываются терпеть такое?
- Любовь прекрасна, дурак. Она дарит крылья, угощая стимулом жить. Ее сладкий вкус тягуч и медленно тает во рту, тем самым позволяя насытиться даже самой скрытой ноткой счастья.
-Поглядите, как же низко мы летаем.
- Потому что говорим о любви?
К ключевому этапу разрушения мифов о любви, небо уже стало безоблачным, ночь поглотила скамейку. Они, укутавшись пледом, успевали считать звезды во время перечисления возможностей страстей.
- Просто я еще не нашла того самого.
-Так много вкладывать смысла в два слова. Вот что и есть сумасшествие. «Тот самый» - это обычный парнишка, изгибы улыбки которого тебе будут сниться по ночам. Причем именно по ночам, в период стереотипных действий вроде ночного покоя. А вот загорать ночью попробуй? Я бы ночью загорал.
- Эта улыбка ведь будет идеальной.
- Разве так влюбляются. При просмотре чужих улыбок? Есть же зеркало, неужели мало. А тут ловить идеал на зубах. Хотя влюбиться то и можно, но вот полюбить… Точно нет.
- Влюбиться в улыбку можно по-твоему все же. Но как можно влюбиться, но не полюбить?
-Хих, ты смешная. Здесь же все просто, красавица. Тебе нравится улыбка и ты уже обещаешь подарить звезды. И понеслась. А через год, эдак через два в солнечный вторник улыбнется тебе тихонько и скромно на противоположной стороне девчонка, явно из-за стеснения и не более того. А тебе и этого будет достаточно, чтобы делить с ней чизкейки. Так и происходит твоя влюбчивая смена улыбок. Циклично.
- Я знаю, что полюбив, тебе будет казаться идеальным в человеке все, а не только лишь улыбка. Каждая черта тела для тебя будет единственной и неповторимой. Одной такой – теплой и приятно пахнущей.
- Филосовско…. Но ведь все мы после душа именно такие. Но почему то смыв с себя грязь после очередного рабочего геморроя к нам не поступают любовные признания от соседок пониже.
-Дурачок. – Она засмеялась, возможно в ритм молниям, возможно в ритм ее собственных душевных нот. Но кажется тот смех сыграл свою роль. Свою роковую роль. Толкающую создавать все более красивые пейзажи на асфальте возле моря. Творить изобразительные шедевры из дерева, а не просто скамейки. Стимул, который угостил мармеладом.
Здесь, в гладкую ночную пелену уместились не только людские принципы. Здесь даже нашлось место для любви. Она ведь царит везде, в каждом оттенке и шлейфе запаха. Это только ее проявление. Молния – не стрела амура, но только не в эту ночь.
- Как ты думаешь, сколько нужно улыбаться человеку, чтобы понять, что именно его улыбка тот самый, ломающий полушария, идеал?
- Думаю полгода и пачки мармелада хватит.
- Ну у нас с тобой хотя бы мишки есть.
Попробуйте это с мармеладом. Будьте уверены – пожалеете. Марк мог зафиксировать в фокусе любые мимики на своем лице, кроме влюбленности. Это было впервые.
- Эй, тебя так затронуло, что я назвала тебя дурачком?
- Я…Эм…Тебе не холодно?
-Я почти лежу на твоей идеальной, как улыбки моих вкусов, скамейке, обсуждаю любовь с незнакомцем и ем мармелад. Мне определенно тепло.
-Тогда почему мы все еще обсуждаем чей то вымысел? Смотри уже светает. Прощебетай мне что-нибудь в этот рассвет, я думаю это будет прекрасно, только без улыбок.
-Ты ведь не забудешь меня?
-Я не собирался даже запоминать.
-Врешь, наверное, я купаюсь здесь каждое утро и у меня есть еще 273 рассветов в кармане, 273 возможностей услышать мифы про любовь от тебя.
- Ты не изменишь своего мнения, неужели я говорил неправильно?
- Как знать. – Она, улыбнувшись привстала. – В любом случае, ты знаешь на какой стороне южного берега меня искать, если вдруг захочешь искупнуться вместе. Только строгий дресс код: без молотков с деревом и в одежде. Понимай как хочешь. Я обожаю плавать в этих платках. Будто они созданы для этого. – Ее шаги выстраивали расстояние между скамейкой и его чувствами. – Возможно увидимся через 4 часа. Но на всякий случай – прощай, любитель скамеек.
Последняя в этот час улыбка. Ее одежда, если ее таковой можно назвать, развивалась на атмосфере. Движения в сторону берега, но не номера, противоречили ее словам. Легкий бюст исчез в волнах из песка и лучах солнца, пока Марк прожевывал последний мармелад.
- Неужели она так просто встала и ушла? Что-то неясное мне намекнула и скрылась, оставив лишь песок на моей скамейке. А может песок это компас? Мне идти за ней? Кому я вообще это говорю???
Океанская прохлада уносила песчинки со скамейки прочь, пока юноша думал, что ему делать дальше.