ШЕРСТЯНАЯ ДУША⁠⁠

Верочка была в отчаянии — её милый, мурчащий комок любви и нежности не простил ей поездки к ветеринару. Кот больше не подходил к ней, почти не ел, почти не пил и выглядел так, словно жизнь его закончилась.

Просто Верочка даже не догадывалась, что в котейке, подобранном ею в дождливый вечер, томится человеческая сущность, не желавшая мириться со своим новым шерстяным обличьем. А уж кастрация и вовсе стала последним оскорблением для заточённого в коте, ныне покойного офисного работника Бабурина.Того самого Бабурина, Верочкиного бывшего коллеги, который при встречах в офисе всегда расплывался в дурацкой улыбке так, что хотелось плюнуть ему в рожу. Потому что смотрел он при этом не в глаза, а бесстыдно пялился в её декольте.

Впрочем, Верочка давно привыкла, что мужские взгляды с трудом отрываются от её груди четвёртого размера, столь выгодно подчёркнутой тонкой талией. И смирилась с тем, что её декольте — своего рода тест на интеллигентность, который большинство мужчин проваливает.

Теперь же Верочку волновало только одно — её любимый подобрыш-котик, ещё недавно так сладко спавший у неё на груди, теперь к ней даже не подходил. Грустные размышления о том, как помириться с котом, прервал резкий и неожиданный звонок в дверь. Верочка вскочила как ужаленная из кресла и испуганно посмотрела на питомца. Кот в это время весь подобрался, напружинился и уставился на дверь немигающим взглядом. Верочка поправила халат и пошла открывать.
— Здрасьте, что так долго? — ошарашила её незнакомая тётка, едва дверь открылась.
— Молодая вроде, могла бы и пошустрее, — поддержала первую вторая женщина, постарше.
Не дав Верочке и рта раскрыть, они бесцеремонно прошли в прихожую.
— Я вдова Бабурина, что у вас работал, — заявила первая. — Почему моему ребёнку не выдали новогодний подарок, спрашиваю я вас?!
— Дитё обидели, ироды, — вторила ей старшая, в которой Верочка по сходству лиц угадала мать первой.
— Позвольте… — растерянно забормотала Верочка. — Он же умер, Бабурин.
— Ну и что? — всплеснула руками вдова. — И что теперь, ребёнка обижать?

И тут же затараторила:
— Умер он осенью, а мне Михаловна, бухгалтерша ваша, объяснила, что на подарки бюджет закладывается в начале года! А он, Бабурин, в начале года работал у вас, значит, на дочку подарок должен быть!
— Может, и так, — пожала плечами Верочка, — но при чём тут вообще я? Я всего лишь секретарша и ничего не решаю.
— Так ты же ссс… списки подавала начальнику! — шипяще процедила старшая, с ненавистью глядя на Верочку. — Тыыы! Верочка попятилась и уткнулась спиной в стену — ей стало по-настоящему страшно. Эти две женщины давили на неё извращённой логикой, противостоять которой секретарша никак не могла. Но ещё сильнее Верочку пугали их взгляды.

Царапающий взгляд вдовы — казалось, он сдирал с неё кожу, — так та оглядывала Верочку с ног до головы. И ещё более пугающий — взгляд старшей женщины: он рыскал по маленькой уютной квартирке, словно та оценивала обстановку и вот-вот потребует что-нибудь отдать внучке в счёт недополученного новогоднего подарка. И в этот момент, словно из преисподней, в прихожую выпрыгнул огромный рычащий кот. Он весь взъерошился, выгнул спину дугой и издавал пугающий, долгий, нутряной рык.

— Мыыыиуяяяяяу! — пронзительно заорал кот, взметнувшись вверх и рассекая воздух своими огромными когтями прямо перед лицами женщин, наседавших на Верочку.
Он встал между ними и Верочкой, застыв в угрожающей позе, и глухо зарычал.
— А-а-а! Бешеный! — взвизгнула вдова, шарахнувшись к стене и прикрываясь сумочкой, будто щитом.
— Да она ведьма! — визгливо подхватила старшая, пытаясь нащупать ручку двери. — У неё кот-оборотень!
— Уаааау! — злобно взвыл кот, и нежданных гостей словно ветром сдуло из квартиры.Верочка, обессиленно сползая по стене на пол, протянула руки к своему неожиданному защитнику.

— Котенька ты мой... — простонала она, и в голосе её звучала безмерная благодарность.
Кот, ласково урча, подошёл к хозяйке и потёрся об неё. Этим вечером в квартире наступил долгожданный мир. При виде этих двух стервятниц — жены и тёщи, отравлявших его существование при жизни, — в Бабурине что-то перемкнуло. Всё его возмущение «недостойным воплощением» мгновенно испарилось. Возможность в любой момент оцарапать неприятную тебе наглую рожу Бабурина воодушевила. Его человеческое «я» начало путь смирения со своим новым мохнато-пушистым пристанищем.

«А может, это даже и к лучшему, что я стал котом», — думал Бабурин, лёжа на груди у Верочки и впервые не испытывая никакого эротического волнения. Теперь это место дарило ему не вожделение, а нечто большее — ощущение дома. «Вот тебе и ирония судьбы, — мелькнуло у него. — Чтобы обрести покой, мне потребовалось превратиться в кота и лишиться всего, что делало меня мужчиной. В прямом смысле…».

Кот сладко потянулся и, нежно мурча, подумал про себя:
«Имя Тимоха — вполне сносное. Могла ведь и Мурзиком каким-нибудь обозвать!». И Бабурин наконец обрёл умиротворение в роли домашнего питомца.