Семён Аркадьевич молчит, но наблюдает...
Когда я снял комнату в хрущёвке на юге города, мне просто хотелось покоя. Тишины. Устойчивого Wi-Fi и соседа, который не будет заваривать дошик в тазу. Хозяйка сказала: «Сосед тихий. Айтишник. Порядочный. Молитвы не читает, свечи не жжёт». Я спросил: «А кто до меня жил?» Она пожала плечами: «Никто. Ну, почти». Тогда я не придал значения. Первые три дня прошли без странностей. Мы пересекались на кухне — он ел пельмени, я наливал чай. На вид — лет тридцать, худой, в очках, в футболке с надписью “NO CODE, NO LIFE”. Никаких разговоров, никаких проблем. До понедельника.
В 5:48 утра я проснулся от звуков флейты и морских чаек. Сначала подумал, что это сон. Но потом кто-то запел — всерьёз, на каком-то эльфийском. Я встал, вышел в коридор — тишина. Захожу обратно — снова дельфины, флейта и голос, поющий что-то вроде “луминаара ван каа”. Позже он сказал, что это “активация чакры воды” и помогает защититься от энергетических вампиров. Всё произнесено было с абсолютной уверенностью, будто речь шла о витаминах. Я не стал спорить.
Во вторник в 2:17 ночи я проснулся от детского смеха. Сначала тихо, потом громче. Смех был писклявый, будто из старого диктофона. Я замер, потом встал. Звук шёл от стены, за которой его комната. Постучал. Он открыл мгновенно, глаза красные, в руках — чашка с валерьянкой. Запах — странный, будто свечи и мокрая ткань. Он сказал: «Всё нормально. Это Сэмен. Он иногда оживает, если долго молчит». Сэмен — это манекен в пиджаке, который сидел в углу кухни. Раньше просто сидел. Теперь — сидел с кружкой и пультом. У него были очки и табличка на груди: “Семён Аркадьевич. Молчит, но наблюдает”.
На следующий день я обнаружил, что он записывает на диктофон, как я чищу зубы. Мой голос — бульканье, плеск, “бру-бру” — звучал из его колонок на кухне. Я встал в дверях, не веря своим ушам. Он сказал: «Я изучаю акустику повседневности. Ты выдаёшь интересную частотную картину». На следующий день я нашёл под дверью файл, распечатанный на принтере: “Утренние паттерны зубной чистки. Версия 1.3. Частота дыхания. Шумы. Энергетический след”. Подпись — “С уважением, Лунный Геккон”.
В четверг он принёс домой огромный пакет земли и высыпал её на ковёр в комнате. Я увидел это, проходя мимо — он стоял босиком в грязи, с закрытыми глазами, и что-то бормотал. Сказал: «Надо заземлиться. Под открытым небом нельзя — там спутники. А дома безопасно». Потом он притащил в ванну старую дверь и прислонил её к стене. На двери было написано: “Запасной выход. Только для своих”.
В пятницу я проснулся от того, что он стоял у моей двери. Просто стоял. В шапке из фольги. Смотрел в замочную скважину. Я открыл. Он не моргнув сказал: «Не бойся. Я проверяю, не подменили ли тебя. Ты кажешься другим». Протянул мне банку с компотом. Внутри плавала пуговица. «Это тебе. Оберег. В нём — частичка моего сна. Береги», — сказал он. Я не знал, что ответить. Просто закрыл дверь.
Я съехал в воскресенье. Без скандалов, без объяснений. Просто ушёл. Оставил ключ в почтовом ящике. Но перед этим он подарил мне коробку. Сказал: «На прощание. Ты был почти настоящим». Внутри был кактус в вязаном носке и записка: “Ты не отражение. Ты источник. Осторожно: корни”.
С тех пор я не ищу соседей по адекватности. Я просто проверяю, есть ли у них манекены. И сколько у них зеркал в ванной. Иногда думаю: может, он не был сумасшедшим. Может, просто другим. Он не врал, не шумел, не вредил. Просто жил в каком-то своём, абсурдном, но добром мире. А я — сбежал.