Сегодня умер Владислав Крапивин⁠⁠1

Если хочется заплакать - нужно закрыть глаза и повторять про себя фразу «зеленый павиан Джимми», - учил писатель Владислав Крапивин. Эта странная фраза работала все детство и не только. Кажется, осечку дала только сегодня, когда утром пришло известие о смерти командора.

Автора «Мальчика со шпагой», «Белого шарика Матроса Вильсона», «Троих с площади Карронад» - не стало 1 сентября, в 6:40 утра. Отказало сердце. Ему был 81 год. Хотя, нет, вечные двенадцать, как поправят меня его читатели и близкие люди.

В нашей стране нет человека, кто не прошел бы в детстве увлечение книгами Крапивина, кто не выписывал бы его афоризмы и особенно - финалы произведений в толстую тетрадь. Помните знаменитые строки про желтые окошки за спиной: "когда сзади светит и ждет тебя такое вот окошко, идти не страшно. И жить не страшно", - из "Белого шарика Матроса Вильсона".

Его называли классиком детской литературы, хотя он повторял:

"Я не детский писатель. Я пишу для детей. Детей младшего, среднего, старшего и... пенсионного возраста".

Он любил вдумчивого, одинокого, романтичного читателя. Своим героем выбрал двенадцатилетнего мальчишку. Но книги, продолжающие лучшие традиции Аркадия Гайдара и Александра Грина, можно читать в любом возрасте. Как написал кто-то в фейсбуке, открываешь - и пропал: нет в жизни ни собеседований, ни дедлайнов, ни курсов валют. У тебя тонкая шея и острые лопатки. Лето в самом разгаре, ты ходишь босиком, пьешь ледяную воду из колонки, ешь тягучий прозрачный клей с вишневых деревьев, кричишь чайкой и с разбегу влетаешь в солёное море...".

Море будущему писателю подарила "Комсомольская правда". Закончив уральский журфак, Крапивин проходил в "Комсомолке" практику. За очерк о вожатом одной из московских школ - получил в награду путевку в Крым, место, которое Владислав Петрович называл своей второй родиной и где происходит действие лучших его книг.

Впоследствии писатель вспоминал, что работа в "Комсомолке" дала ему еще и встречу, которую он пронес в сердце всю жизнь. Он подружился с Симой Соловейчиком, будущим знаменитым педагогом: "Мы постоянно вели разговоры о школьных и пионерских делах, о будущем детей, о детских книгах".

Из таких бесед, из уникального писательского и педагогического таланта, а еще - из любви к морю - родилась идея создания отряда "Каравелла".

Счастье тем учителям, кто, наплевав на школьную программу, читал с детьми его книги. Счастье тем, кто находил его «Белый шарик» в журнале «Уральский следопыт». Но особое счастье тем, кому удалось быть участником «Каравеллы», известной на весь Советский Союз и существующей до сих пор. Ребята из «Каравеллы» сами ходили под парусом, фехтовали на рапирах, конструировали суда и снимали фильмы. Их клятва звучала так, как звучат лучшие финалы крапивинских книг: «Я вступаю в бой с любой несправедливостью, с подлостью и жестокостью, где бы их не встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня».

Среди тех, кто приносил клятву, были известные люди. Например, лидер группы «Смысловые галлюцинации». Не раз приходилось наблюдать на каких-нибудь важных встречах, как повзрослевшие читатели Крапивина узнают друг друга по промелькнувшему в речи одного из них афоризму. И улыбаются и хлопают друг друга по пиджакам: аа, старик, тоже Крапивина читал в детстве?

Крапивин учил, что хорошее произведение отличается от плохого запоминаемостью. Пусть тетрадки с выписками давно потеряны, но выписанное трудно забыть. Досчитать до десяти, прежде, чем, сделать что-то. Подумать о зеленом павиане, если хочется плакать. Верить, что всадники придут на помощь. А еще - знаменитая фраза-афоризм: "дежурная ты сегодня, а дура - каждый день".

Рассуждая о произведениях Крапивина, писатель Роман Арбитман называл их "пионерско-готическими романами". Владиславу Петровичу это определение не очень понравилось, как не нравились, впрочем, многие идеи, исходящие от взрослых. Будучи романтиком, в своих книгах он идеализировал ребенка. Дети у него всегда были априори хорошие. А вот взрослые чаще всего - не очень.

В этом было что-то от библейского: «Будьте как дети», что, впрочем, неудивительно, ведь отец Крапивина - был священником, и бежал в Тюмень от репрессий. А сам писатель, убежденный атеист в молодости, в зрелом возрасте пришел к вере.

Всю жизнь Владислав Петрович прожил в Екатеринбурге и о том, что он уроженец Тюмени - многие узнали лишь в двухтысячных годах, когда по приглашению губернатора он переехал туда, правда, долго жить в Тюмени не смог и вернулся.

Когда пришло известие о смерти писателя, от одного из читателей прозвучало горькое: "Что ты скажешь, мальчишка со шпагой, генералам без чести и шпаг".

Практически весь август командор провел в больнице. Попал туда с подозрением на инсульт. Подозрение не подтвердилось, но врачи заподозрили коронавирус, который подточил все силы организма. Впрочем, анализы на корону давали отрицательный результат. Из больницы Крапивина выписали в состоянии еще худшем, чем он был. Потребовалось вмешательство министра здравоохранения области, чтобы писателя снова положили в больницу.

Весь месяц мы следили за происходящим из постов невестки «папы Славы». Рядом с Владиславом Петровичем безотрывно находились его дети: сыновья Павел и Алексей. Крапивин просился домой, говорил, что хочет умереть в своей комнате. Несколько дней назад командору стало лучше. Его перевели из реанимации в обычную палату, он даже ел сам и читал пожелания и письма, которые присылали любимому автору тысячи читателей со всех страны.

Но чуда не произошло. Сегодня утром, первого сентября, у Крапивина отказало сердце.

Голос Синих пространств и Свежий ветер позвали его в дорогу.

Ему всегда будет двенадцать

От себя: Спасибо Вам за Джонни Воробьёва, За Оруженосца Кашку, за... За детство спасибо. До встречи.