Санитары Человечества 2 Главы 17,18⁠⁠

Предыдущие главы:

Глава 17 "Грааль"

– Глеб, привет! Ты как? – у дубовой двери, перетянутой железными стяжками для прочности, остановился Михалыч. В руках он держал доску, на которой лежали кастрюля с кашей, овощи и пол буханки круглого коричневого хлеба. Старик замолчал после вопроса, прислушиваясь к тишине, уже зная, что ответа не получит. Тяжко вздохнув, он присел на рядом стоящую лавку и отложил на край свой поднос. – Я не хочу говорить о Боге, у всех свой путь к Нему. Помнишь первые дни после ядерной бомбардировки?.. Кислотные дожди, от которых у людей вспухивали язвы? Ну может не везде они были, но в нашем городе прошли именно такие… Это через месяц пришла Зима на пять долгих лет… Нда, досталось людям… А знаешь кем я работал до этого всего? Не поверишь… «чистильщиком» и погоняло у меня среди знающих было «Отморозок». Я брался за любой контракт, за который платили хорошие деньги. Убитую семью конкурента, пацанчиков после разборок, жену или мужа после пьяной ссоры – Отморозок сделает как надо и заметёт следы. Нет тела – нет дела. Разделаю по частям и спрячу так, что ни одна ищейка не найдёт. По закону я был чист, ИП по грузоперевозкам, пятитонная «рефа» с глубокой заморозкой. Заказы на полгода вперёд, гонял по всей стране – удобно. А что? Сопроводительные документы все есть, с печатями и ветеринарскими выписками. Среди туш животных лежали человечьи, кто их разберёт, когда всё располосовано на филе и суставы… С головами посложней, но хороший топор и к ним подберёт ключик. Всё это «добро» я привозил к своему хорошему приятелю в мясокостный цех, двести баксов на руку и получал ключи на ночь в собственное распоряжение. Мясокостная мука отличная прикормка, её добавляют для питания свиней, за которую ещё и платят… Потом уже стали поступать заказы не просто по «чистке», но и предложения на убийства. Там уже другие деньги, совсем не сравниться… Этими вот руками, – старик посмотрел на свои ладони, скрученные артритом, – человек пятьдесят убил… Это моя тайна и грехи, за которые мне никогда не отмыться и нет мне прощения. Такие вот дела, Глебушка.

– Я зззнал, чччто ты чччудовищщще! – из-за двери раздался шипящий голос.

– Да, Глеб, я такой… был, до всей этой заварушки. А ещё у меня была любимая семья: две дочки, сын и жена. Они даже не подозревали о моей тайной жизни, считали меня дальнобойщиком, а Артёмка мечтал стать водителем, таким же как папа, нда… Я ехал из Москвы по трассе М5 после очередного заказа, когда началось всё это. Тогда-то я понял, что это божья карма, а мне оставалось 600 км до дома, до моей семьи. В обычное время я бы доехал за полдня, но путь мой затянулся почти на месяц. Сам поди понимаешь, кругом завалы, приходилось искать обходные пути. Я своими глазами видел на горизонте ядерные грибы и всполохи в небе от противоракетных ударов. Природа сошла с ума. Ураганы и смерчи выносили целые деревни, тучи развернулись огнём против всего живого. Я молил Бога добраться до своих, я зарёкся от своей старой жизни, лишь бы увидеть живыми своих детей. Корпус моей фуры за этот месяц растворился почти до остова от тех кислотных дождей. Кабина выдержала с трудом, правда в пару местах вода протекала внутрь. Немецкий автопром! Хотя «мозги» всё равно перегорели после тех магнитных ударов от взрывов, считай на «механике» и ехал, без света и без приборных показателей. Как раз, когда ударил минус и пошёл первый чёрный снег, я добрался до дома, точней, то, что от него осталось. Почти все дома в округе возвышались бетонными кучами… город умирал. Я стоял перед развалинами и плакал, проклиная себя, этот поганый мир и людей. Машина на последнем издыхании, горючего практически не осталось, да и плевать уже было. Мне не куда идти, всё, что любил, погребено под кирпичами… Хм… Я лёг там и стал ждать смерть. Не знаю, сколько так пролежал, может день, а может и два. Дальше я практически ничего не помню, так, урывками. Тащили меня по черному снегу, по кирпичам, терял сознание, снова приходил в себя. Перед глазами лица знакомых, друзей, родственников, моих детей, жены – короче начался бред. Меня лихорадило, то бросая в жар, то в холод. Когда пришёл в себя, увидел сидящих рядом жену и сына, я улыбнулся им и спросил: Я уже умер?.. Нет, Глебушка, хм… я не умер… Бог дал мне единственный шанс на искупление грехов! Они выжили, кроме моих дочек… М-м-м…

Завыл старик, прикрывая морщинистое лицо ладонями. Сердце разрывало от воспоминаний, и Антон Михайлович минуты две проплакал перед закрытой дверью.

– Дочки погибли за день… – взял себя в руки Беляев и продолжил, вытирая рукавом слёзы, – …как меня нашла именно та группа, в которой по воле случая, или Бога, моя семья и оказалась. Они выживали в бомбоубежище, к тому моменту в поселении в живых оставалось человек двести. Дальше начался страшный период, ты то поди тоже прошёл через это? Еды и питья не хватало, лучевая болезнь, холод и сумасшествие. Ад в реальности, когда люди превращались в монстров, теряя рассудок и человечность. Но я знал, что Бог ещё с нами, несмотря ни на что! Он мне явил чудо в тот момент, когда я увидел их живых. Артёмку и Свету. Не буду тебе рассказывать, что происходило в том бомбоубежище. Я видел, на что способен человек, и геройские и ужасные поступки… мы все через это прошли и всё ради того, чтоб просто выжить. Жена через два года всё же умерла от кровавого поноса и обезвоживания… Артём, единственная моя кровинушка придавала мне жизненные силы, чтоб жить дальше… а потом, так получилось, что и остатки людей стали родными. Нас осталось человек тридцать и все очень плохо выглядели. Я сказал им, что мы погибаем и нам надо уходить из города, в леса! Никак иначе или радиация нас добьет. Они поверили и пошли за мной. Так мы тут и оказались, и основали это поселение… Потом приходили к нам другие, из самых разных краёв страны, я всех принимал, зная, что люди – самое ценное богатство! Не важно кто они и какие границы переступили, чтоб выжить, главное – у всех есть шанс стать человеком. Я видел, кто вы с Атосом такие – уголовники, готовые на всё. Я помню ваши глаза, запуганные, обозлённые и затравленные, но мы всё же приняли вас, хотя многие предлагали убить. Мои люди боялись! И только я знал, что даже такие как вы… и я, могут измениться.

– И поэтому ты всссадил в ссспину ножжж…

– Нет, – вздохнул печально старик, – не поэтому, я испугался… не за себя, а за сына. Вы с Атосом напали на семью Кораблёвых, а они оказались вампирами…

– Ублюдки… я иххх ненавижжжу! – зло зашептал за дверью голос, – они рассстерзззали Атоссса, вот кто нассстоящщщие монссстры! Они высссасывали у меня кровввь, много дней. Я сссстал для ниххх консссервой. Каким-то чччудом я выжжжил и пошшшёл в «Родимичччи», ччччтоб ссспасссти вассс… дурачччков…

– Ты натерпелся, Глебушка. Я знаю, что Кораблёвы хотели нас убить всех, это мне потом сам Александр рассказал… они думали, что мы все такие, как вы…

– Госссподин Алексссандр, госсссподин Алексссандр… – зачастил Глеб от страшных воспоминаний.

– Помнишь моего сына, каким он стал после падения? Обездвиженный инвалид, почти «овощ», прости Господи! – перекрестился Беляев, – я за ним подтирал, кормил из ложечки кашкой и молил Бога о спасении или лёгкой смерти, ведь это мой единственный сын. Кораблёвы его спасли, обратив в такого же, как они.

Воцарилось минутное молчание. Старик думал о своём, всхлипывая, а Глеб хрипло дышал за дверью.

– Я испугался за сына, когда увидел тебя на крыльце, – продолжил Михалыч, – поэтому и убил… ну так я думал, когда это сделал. Взвалил очередной грех на свои плечи, и поверь, все эти пять лет я молился за тебя и себя… каждый божий день, видит Бог – не вру! Иногда мы не знаем, во что выльются наши поступки…

– Ты не знаешшшь чччто зззначччит пять лет пролежжжать в гнилом гробу… Когда сссмерть тебя не зззабирает, вот где Ад! Всссе косссти и внутренносссти болят, кромешшшная темнота, мышшши и чччерви ползззают по тебе, а ты ничччего сссделать не можжжешь…

– Прости меня, Глебушка, – заплакал старик, – я теперь не понимаю, кто ты… Ты не человек, ты не вампир… но Ты несёшь какой-то божий замысел! Вчера случилось очередное чудо на моих глазах, но это чудо в каком-то неестественном её обличье.

– Ты сссошшшёл ссс ума… ссстарый… Моя цццель только одна – уничччтожжжить вашшу деревню и Кораблёвввых. Я до всссеххх вассс доберррусссь!

– Нет, Глебушка… Твоё предначертание другое! Когда мой сын перегрыз тебе горло, я видел собственными глазами, как твоя рана зажила… но не в этом чудо. Мой сын, глотнув твою кровь, стал обратно человеком! Я ничего не понимаю в биологии или химии, но в тебе заложен ключ, чтоб повернуть всё обратно! Твой организм выработал какой-то защитный вирус от вампиризма, не знаю, то ли после того, как тебя использовали в виде «консервы», то ли из-за длительного пребывания под землёй, но это не важно. Ты святой Грааль! Я сейчас к тебе зайду, у меня тут еда. Ты можешь разорвать моё немощное тело, и я не буду защищаться! К замку от цепи, к которой ты прикован, у меня есть ключ. Выбирай сам: или ты его у меня вытащишь из кармана самостоятельно, или я сам освобожу тебя от оков? Но ради будущего Человечества, прежде подумай! Уф-ф-ф! – выдохнул старик и с трудом поднялся на ноги. Взяв доску с нехитрой снедью, он подошёл к двери и со скрипом отодвинул массивный засов.

Глава 18 "Бессмертие или смерть"

Меня обманывали не раз, мою душу вытравливали из этого тела всеми возможными способами. Иногда мне казалось, что я существую только для того, чтоб страдать. Наконец то я до этой твари доберусь! Моя шея скованна металлическим обручем и прикована цепью к стене. Мне больно, но я жду тебя! Да, ты раскрыл свои карты и поведал про своего сына, но мне это всё по барабану! Мне нужно твоё бездыханное тело, ну и что, что ты старик? Ты рассказал про свою жизнь до этого поганого Апокалипсиса, но я всегда подозревал, что ты такая же, как и я, сволочь! Мне срать на твои божьи законы! Где они были, когда ты вонзил мне в спину нож? Когда я хотел спасти твоих тупорылых «родимичей» от этих поганых упырей? Вот же какой божий, праведный старичок, своими соплями про свою жизнь решил меня расслабить? Не дождешься! Давай, заходи, ублюдок! Я жду тебя!

– Привет, Глебушка! Вот он я! – дверь открылась, передо мной стоял Михалыч, в руках держа еду. – Думаю, что ты сейчас меня удавишь, но я готов к этому! Я твой, ты должен выбрать свой путь!

– Сссука… – перед глазами опять появился Петя, его фантомное тело сейчас блекло мелькало на фоне этого старика. Мальчик тянул свою отрубленную руку по локоть и улыбался. А ещё с права проступил тот пацан, Саша вроде, бледный и улыбчивый, я помнил вкус его крови… – Заччччем ты это делаешшшь? Я жжже тебя сссейчччас разззорву!

– Рви! Я готов! Но прежде ты должен понять, моя смерть ничего не изменит! Твоя жизнь в божьем предначертании! – вот же фанатичный придурок, он сделал шаг навстречу, и я знал, что могу до него дотянуться, длина поганой цепи позволит. Я ждал этого момента, но сейчас почему-то просто стоял и смотрел на него. – Вот, возьми!

Он протянул мне ключ от замка цепи. Я зарычал от злобы смотря на него, из рта капала слюна, но почему-то я просто выхватил этот чёртов ключ и без промедления открыл замок. Свобода!

– Ты свободен, Глеб… прости меня, если сможешь! – он со слезами упал на колени передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Вот же его шея, я могу просто протянуть свою ладонь и когтями провести по артерии, разорвав её.

«Не надо!» – беззвучно прошептал прозрачный фантом Пети, моего мальчика, которого пришлось убить в Ту Зиму. И Сашка, мальчишка, которого я и не знал, до того момента, когда он сам отдал мне свою кровь, чтоб я ожил. Он просто стоял и пронзительно смотрел на меня.

– И чччто дальшше? – я откинул железный ошейник в сторону и вплотную подошёл к склонившемуся старику, и на седую голову его положил свою руку с закрученными когтями.

– Исполни божью кару! Я давно уже готов! – он отложил доску с едой и обнял мои ноги, зачем-то поцеловав колено через гнилую штанину. – Я грешен, как и ты! Нам вместе гореть в Аду!

– Дурак… – мой голос дрогнул, да, я многих убил этими руками, чтоб выжить. Были среди них и гниды в человечьем обличье, и безвинные женщины с детьми, и даже бессильные старики. Я жрал человечину, только чтоб дальше существовать без цели в жизни. Я переступил все мыслимые и немыслимые границы, чтоб просто жить дальше. И сейчас мне стало больно в груди, так больно, что аж выть хотелось. – Мне плохххо, Михххалыччч…

Я так же упал на колени перед стариком и обнял его, чувствуя хрупкое биение в венах. Он меня стал целовать в щёки. Мы в соплях и слезах, сейчас со стороны представляли странную картину. Но ему и мне было всё равно. Вся боль этих страшных, последних лет выходила из меня тягучей желчью. В голове моей крутились калейдоскопом убиенные мной души людей, та тюрьма, из которой выбрался чудом; стадо для закалывания, в которой с Артосом оказался по воле случая и много что ещё, от чего стыла кровь в жилах… и Петя, с обмороженной и гниющей рукой и его плач, который преследовал меня всё это время.

– Нам надо жить дальше, Глебушка, – услышал я шёпот Михалыча, – чего бы это не стоило! Не ради нас, проклятых ублюдков, а ради будущего! На наши плечи легла непосильная миссия спасти этот мир! Миллиарды людей заплатили своими жизнями за ошибки Человечества и теперь настало время исправить их!

– Да, Михххалыччч, я готовввв! – прошипел я сквозь плач…

* ** *

– Я сделал всё, что мог, он не жилец, – пробасил мужчина в белом халате и со звоном откинул хирургические инструменты в железную чашу. Перед ним на операционном столу лежал в беспамятстве обнажённый Пётр с зашитой раной на груди, а под ним растекалась кровь, пропитывая простынь. – Ещё минут пять ему осталось, и вряд ли он уже придёт в себя. Да и это к лучшему, спинные позвонки разбиты, желчный пузырь лопнут… Не повезло ему, нда… По-хорошему его бы ввести в кому, вливать кровь, но сами понимаете, нет у нас условий…

– Понимаю, – Алиса печально вздохнула и задумалась, – доктор, вы можете идти, я тут посижу с ним.

– Алиса, только без глупостей! – насторожился мужчина, но всё же пошёл к двери, – через пять минут я пошлю санитаров, чтоб унесли тело. До свидания!

– Угу… – невнятно пробормотала девушка, в голове созревал сумасшедший план.

Как только дверь захлопнулась, Алиса, воровато оглядываясь по сторонам, вплотную подошла к умирающему.

– Эй, Пётр Андреевич! Вы меня слышите? – она склонилась над Петром, всматриваясь в мокрое от пота лицо. Конечно же он не слышал. – Я помню, что вы говорили, что ни за что не хотите стать таким же, как мы. Поверьте, это лучше, чем смерть. Да, вы много потеряете человеческих радостей, но всё же мы, по сути, остаёмся людьми, несмотря на эту жажду крови… Может уже и поздно, но я всё же попытаюсь!..

Скривившись, девушка полоснула ножом по своей кисти и надставила рану над человеком. Струйка алой крови оросила губы Петра, затекая в рот.

– Надеюсь получится, – тихо прошептала девушка, убирая руку в сторону. Рана на запястье быстро затянулась и через минуту уже никакого следа не осталась на коже. Она пристроилась на стуле и стала с надеждой ждать. Грудь Петра тяжело поднималась от дыхания, но он так и не открыл глаза. Видимо момент был упущен. Через три минуты человек последний раз выдохнул и замер. – Жаль, я попыталась…

Девушка встала, постояла ещё минуту над бездыханным телом и всхлипнув, отвернулась. В этот момент зашли санитары с носилками, они были из числа людей, поэтому с опаской посмотрели на выходящую девушку.

А на улице тем временем начинался бунт людей. Подлое убийство на арене человека вампиром, вызвало волну возмущения среди смертных. Горячие головы начали громить мелкие лавки, магазины, мастерские, требуя суда над Константином. Боевые и сторожевые отряды вампиров вышли на усмирение толпы. Сложившаяся ситуация выходила из-под контроля, но пока Советом было запрещено убивать, разве что зачинщиков, и особо активных, брать под стражу.

*** *

– Ну простите меня, не сдержался! – совсем без раскаяния заговорил Константин. Он сейчас стоял перед Советом Силы и слегка улыбался. Пять старейшин восседали на своих креслах с бокалами в руках и попивали кровь. – Это же просто человек, одним меньше, одним больше. И вообще он сам виноват, напросился!

– Замолчи! – проскрипел старец Михей, – ты нарушил правила! Ты пошатнул ту основу, на которой держится наше общество. Мы восемнадцать лет создавали этот тандем между людьми и нами, и я не позволю тебе развалить этот мир. Марк Захарович, дайте ему бокал.

Декслер с ухмылкой встал со своего кресла и подойдя к Константину, протянул ему хрустальный фужер с налитой туда кровью.

– Спасибо! – с подозрением Константин принюхался к содержимому бокала, слегка болтая кровь, – я обещаю так больше не делать! Пошлите меня подальше от города, в экспедицию. Люди успокоятся и через пару месяцев всё забудется.

– Нет, мы уже решили твою участь! – Михей, нахмурив брови, строго посмотрел на Константина, – завтра утром на площади, мы тебя отдадим людям на их суд. И пусть они сами решат твою судьбу!

– Это же глупо! Я же вампир, неужели вы так поступите со мной? – немного испугался Константин и одним махом выпил кровь из бокала, – и вообще, что они смогут со мной сделать? Я же буду защищаться, всех этих ублюдков разорву!

– Мы тебе дали шанс быть среди нас, и ты им не воспользовался. На тебя уже поступали жалобы, но мы до этого времени закрывали глаза на твои выходки, но сегодня вечером ты превзошёл себя. Нарушил закон. И раз так, то я забираю у тебя нашу силу!..

– Я не понимаю, это что значит? – насторожился Константин и посмотрел на пустой бокал в руке. В животе закрутило и ноги подкосились, стало страшно.

– А это значит: завтра ты предстанешь перед смертными таким же, как они. Я забираю у тебя нашу силу, теперь ты простой жалкий человечек! Ты больше не среди нас!

Продолжение следует: