Салага-жена или как выжить в офицерском общежитии. Особенности профессионального самосуда.⁠⁠

Когда у порядочной женщины образуются излишки свободного времени, то она их тратит на организацию семейного быта. В измученном уборками домашнем пространстве этим утром беспорядок и анархия мной были обнаружены в исключительно дебрях жесткого диска домашнего компьютера. Несколько часов пришлось провести, сортируя учебные материалы по папкам с предметами, фотографии - по годам, месяцам и событиям в эти месяцы, книги - по жанрам, затем по авторам. С наслаждением полюбовавшись на получившийся каталог и убедившись, что найти теперь что либо почитать или послушать стало достаточно затруднительно, я задумчиво обвела курсором последнюю нетронутую моими любознательными ручонками папку с лаконичным названием «Работа». Как там в одной песенке поется, любопытство вовсе не порок, а такое хобби?..

Руководствуясь исключительно благими намерениями и девизом «Все, что твое - мое, а что мое - то наше», я отважно влезла в личное пространство любимого мужа. Ну и ничего интересного... Какие-то таблицы, рапорта, документы с таинственными аббревиатурными названиями и еще менее понятным содержимым. Да, сложная эта работа - служба в армии... О-па, а это тут что? Прощелкав пару десятков файлов с фото, на которых знакомые, малознакомые и вообще незнакомые лица в военной форме в различных декорациях употребляли горячительные напитки, я с облегчением выдохнула - ну гуляют, и гуляют, главное, что лиц женского пола на фото не обнаружено. Далее следовала группа видеофайлов с интригующими названиями «Безымянный1», «безымянный2» и так далее. Сейчас, одним глазком... Ой, мама!!! Я свернула окно и на всякий случай отъехала на стуле от компьютера... Показалось... Наверняка показалось... Откуда такое вообще взялось...
Ну-ка, еще раз... Дрожащими пальцами я дотянулась до компьютерной мышки и включила видео снова...

Лужа крови на паркетном полу... Крупным планом... Еще одна... какие-то полуголые люди что-то собирают... солдатские койки без спинок... парень, сидящий на табурете, держится за голову, из-под пальцев сочится густая, как масло, кровь...
Следующее видео... снимают из-под ладони, видна поверхность стола и нижняя часть бушлата, хозяин бушлата отчаянно орет матом, складывая три основных слова в очень сложные конструкции...смысл ускользает...
На третьем видео лысые солдатики, одетые только в трусы и майки, в два ряда парами носятся кругами на свободном участке казармы, между койками. Причем один из пары держит другого за ноги, а второй бежит на руках... у мальчишки во втором ряду подворачивается рука, он чуть ли не лицом бьется о паркет, поднимается и продолжает отчаянно перебирать руками... и над всем этим муравейником хохочет видеооператор, сопровождая забег жужжанием под гоночные машины... «Вжжжиуу, вжжжиууу, давай энергичнее! Ну-ка быстрей, бля!»
Хохот оператора мне режет уши, мне режет сердце, я его слишком хорошо знаю... Как он может так поступать?

— А вот и я! Целовать и кормить меня, голодного! - внезапно раздается за моей спиной. Я подпрыгиваю на стуле и разворачиваюсь лицом к дражайшему супругу, умудрившемуся бесшумно подкрасться в такой трагичный для меня момент осознания темных сторон его личности.
— Тыыыыыы.... - шипением прорывается мое возмущение.
— Так точно, я! - широко улыбается он сразу и мне, и гречке с котлетами на столе, и только потом оценив мои квадратные от ужаса глаза, вытянув шею, рассматривает картинку на мониторе. Усмехается.
Ему ЭТО смешно?
— Ты мучаешь людей! - в отчаянии выпаливаю я ему страшное, на мой взгляд, обвинение.
— Не, эт не я! Так где мои «целовать» и «кормить»? Не будет? Ну и ладно! - муж, не переставая улыбаться, качает головой и преспокойно усаживается обедать.
Да как так-то? Я перевожу глаза с монитора на этого гестаповца и обратно:
— Это ты! Ты снимаешь! Я твой голос ни с чем не спутаю! Так с людьми нельзя! - я набираю побольше воздуха в грудь и приступаю к обличительной лекции, переходящей в душеспасительную.
Супруг внимательно слушает, хотя внимания котлете уделяет, кажется, гораздо больше. Ну, ничего, запала у меня много, цитат из учений философов, педагогов и прочих ценителей Личности, Свободы и Гуманизм еще больше. Вдохновленная речь моя была достойна как минимум похвалы Сократа и Руденко. Долой угнетателей! Долой дедовщину!

— Хватит!.. - резко обрывает меня муж на полуслове. Осекшись, я вдруг осознаю, что напротив меня за столом уже не любимый, а концентрированная волна гнева. Глаза стальные, губы в нитку сжаты, под румянцем злости желваки ходят. Молчим. Муж очень размеренно дышит, кажется, что я слышу отсчет «раз-два-три-вдох-раз-два-три-выдох»... Я быстренько перебираю в голове ранее выпаленные доводы - вроде правильные вещи сказала, чего это он?..

— Ты. В мужских. Коллективах. Разбираешься. Чуть. Меньше. Чем. Ни хрена. Ясно? - отрывисто выговаривает он.
Молча киваю, испытывая острую необходимость спрятаться в шкаф. Во-первых, в этом он прав, а во-вторых, у меня инстинкт самосохранения ярко выражен.
Весь охотничий азарт куда-то пропал. Может, зря я вот это всё...

— Ты. Что. Вообще. В моих. Файлах. Делала?
Надеюсь, что у меня достаточно виноватый вид...
Муж перегибается через меня и тычком снимает видео с паузы: — Ну давай, посмотрим, как я, зверюга, над людьми измываюсь... Зверь же просто... Душегуб!.. Как земля меня носит!..

Бегут солдатики парами... Дрыгают коленками, болтающимися в воздухе... Рожи друг другу корчат, язык вон один высунул... Задохнувшись от смеха, подворачивает руку мальчишка... Почему же я этого в первый раз не рассмотрела?

Виновато глажу мужа по плечу, он отстраняется, щелкает по мышке: — Так, а тут что у нас? — с экрана матерится бушлат. — Ага, тут у нас совещание... А тут?.. - расцветает кровавая лужа.
Муж хмыкает, закрывает файл и усаживается на диван. Кивает на экран: — Что еще нашла? Какие будут претензии?
— Прости, я просто...решила, что ты их мучаешь на праве старшего, бьешь...
— Бывает, что и бью. - он смотрит на меня с вызовом.
— Но ведь нельзя бить живых людей!!! - у меня аж слезы на глаза навернулись.
— Кто тебе сказал такую глупость? Комитет солдатских матерей? А мертвых людей, значит, можно?
— Леша!
— Это не люди, это пятьдесят малолетних придурков! У кошки мозгов больше, чем у любого из них. У них в мозгах три «П» - «Пожрать, поспать и поебстись», нет там места для личности. Они койку заправить не могут, пуговицу пришить проблема, думаешь, это лечится разговорами? Это днем - стадо, ночью - стая... Может, мне вместо мамки их волосатые жопы подтирать? М? Они уважать будут только сильного, того, кто им вломить может. И регулярно вламывает. Но за дело. В этом суть. Дедов - за борзеж, духов - за алкашку, за самоход. А ты смешиваешь истязание и наказание, ясно?
Я насупилась. Все равно, нельзя так.

— А то, что на видео... Это они у меня разок недостаточно устали зимой, не спалось им. Можно 3 часа бегать к ним, воспитывать, колыбельные петь, а можно вот так пятнадцать минут... И всё, большинство спит, а кто не спит, тот койкой скрипнуть боится...
— На тебя пожалуются и тебя посадят!
— Кто ж пожалуется-то? - удивился этот Макаренко от армии. - Я же говорю - бью только за дело. Они все прекрасно понимают.

—А если не поймут?
— А тех, кто таких вещей не понимает, у нас, слава богу, еще запрещено призывать. - уже вполне миролюбиво подытожил муж.

В курилке я своими печалями поделилась с замполитом. Саша не курил, но пройти мимо мрачно рассматривающей уголек сигареты соседки не мог ввиду профессиональной деформации личности.
— Чего печалишься, Маруська?
— Мне кажется, мой муж себя неправильно ведет с солдатами... - вздохнула я.
— В смысле? - озадачился замполит.
— Кажется, он их бьет...
— А... Да нет...
— Не бьет? - воодушевилась я.
— Не кажется. - рассмеялся Саша. - Но только по делу.
Я вздохнула: — А кто определяет, что дело, а что нет?
Саша задумчиво пощипал себя за подбородок: — Я понял... Вот ты можешь себе представить, что Леха кого-то бьет за правильный, логичный поступок? Нет? А бьет для того, чтобы получить удовольствие от чужой боли? Тоже нет? Значит, если кто-то от него получает по шее, то это за неправильный поступок и он при этом не испытывает удовольствия от этого. Если тебе станет легче, то знай, что солдаты его уважают.

— Меня нет так учили к людям относиться. А он сказал, что шлангом избил солдата. Это же больно.

— Хм...ну тот случай я знаю... Пришел пьяный из увала. Нужно рапорт составлять, протокол, в суд направлять, везти на губу, а ему там еще и сидеть. А всего то парень первый раз за год выпил три банки пива, с непривычки развезло, сам не ожидал. Парни его сами к твоему мужу привели, потому что знали, что он сам накажет, не сдаст. Да, больно. Зато больше таких случаев в двух ротах за лето не было. Как считаешь, нормально?
— Нет, - буркнула я. - Это самосуд.

Саша смотрел на меня так ласково, что я начинала себя чувствовать клинической идиоткой.
— Знаешь, кое-что типа суда уже было...
— Что?! - я похолодела от ужаса...
— Ну когда он у тебя в Питер ездил, помнишь?
— Он сказал, что на учебу же... На три дня...
— Ну как учеба... У нас тогда солдат сбежал. Решил, что его обижают. Дезертировал. К папе под крылышко. А папочка у него, между прочим, полковник целый в части под Питером. Вот твоего Соловья и отправили уговаривать вернуться. Все неофициально, без документов. Папочка встретил, разумеется, ласково. Говорит, тут лес вокруг, а ты вроде как и не приезжал, из Питера выехал, а до части мог не доехать, правда? Метель ведь... А часть там отмороженная, боевая, папочка тоже из горячих точек, такому сразу веришь. И твой там один среди них... Только вот они с папой поговорили пятнадцать минут, за что сын получил, как получил, от кого получил, и полковник сына вызвал и дал час на сборы. И привез Соловей его обратно... Служит теперь...
Из офицерской кухни высунулась Вера и велела Саше идти ужинать. Он ей кивнул и на прощание добавил: - Справедливый у тебя муж, не переживай.

До вечера я пребывала в глубочайшем раздумьи. То пьяные мальчишки, предпочитающие порку шлангом от стиральной машины справедливому профессиональному суду, то отцы, выдающие сыновей, взывающих о защите, то старлей, идущий в одиночку к полковнику с батальоном преданных бойцов.
Странные, очень странные представления о справедливости у этих мужчин...