Рецикл. История Айвы Милович⁠⁠

Старик, несмотря на почтенный возраст, быстро шел на поправку. Айва укрыла Моисея в подвале дома, где жила, и навещала два раза в день: приносила свежую воду, немного еды и меняла повязки. Соседи подозревали, почему она зачастила в подвал, но молчали – общая беда объединяет.

Через месяц Айзенфельд встал на ноги, но уже не обходился без трости – пуля задела сухожилие и правая нога не сгибалась.

- Вам повезло – если бы вас ранили в бедренную артерию, вы бы истекли кровью, - подбодрила Моисея Айва, вручая дубовую покрытую трещинами трость, пообещав, что найдет замену.

- Благодарю, - признательно произнес Айзенфельд.

- Куда вы теперь?

- Вернусь к своим людям. Меня заждались, - замялся он и неожиданно предложил: - Не желаете пойти со мной? Думаю, вы бы прекрасно подошли.

- Подошла? Для чего? – удивилась Айва.

- Пойдемте, я объясню на месте. Доверьтесь мне.

После наступления ночи, Айва и Моисей вышли из подвала и направились в сторону центра. Их безумное предприятие показалось Айве самоубийством: Варшава кишела немцами, как протухшее мясо опарышами – риск встретить патруль невероятно велик.

Через несколько кварталов, Моисей резко свернул в проулок и подошел к разрушенному после бомбардировок дому.

- Прошу, помогите мне, - произнес старик и указал на железную дверь – за ней находился вход в подвал.

После того, как они спустились, Моисей попросил открыть проход, спрятанный за ящиками.

«Конспирация», - отметила Айва.

Затем они спустились еще ниже, как потом заметила Айва, в катакомбы. В нос ударил резкий, по-археологически затхлый запах катакомб.

Моисей шел достаточно резво для человека, который перенес серьезное ранение. Он с так быстро поворачивал, что Айва, из-за страха остаться в подземелье, внимательно следила за стариком.

Вдруг в темноте проступили смутные очертания ржавой металлической двери, которую установили здесь еще во времена Александра II.

Айзенфельд простучал начальные аккорды государственного гимна и дверь со скрипом открылась. За ней показалась молодая девушка, лет на десять младше Айвы, худая и с бледной кожей. От долгого нахождения в сырых коридорах катакомб, девушка была постоянно простужена и шмыгала носом. В длинных пальцах она держала грубо обточенный ножом карандаш, а на губах виднелись черноватые следы грифеля, который она облизывала, чтобы предать карандашу мягкость при черчении планов. Увидев Моисея, ее глаза наполнились радостью и слезами. Она обняла его.

- Я думала, что вы не вернетесь, - произнесла она и недоверчиво взглянула на Айву. – А кто она?

- Айва Милович. Она спасла мне жизнь. Не беспокойся, Мария, ей можно доверять.

Девушка ничего не ответила.

Айзенфельд привел Айву к партизанам, которые помогали евреям и их семьям уходить из оккупированной столицы. Всего в команде было семеро человек: трое искали тех, кому необходимо срочно покинуть Польшу, двое помогали беженцам выбраться из города и провожали до границы, еще двое помогали с документами и договаривались с властями. Группы переправляли по туннелям к городским окраинам, где ждали поверенные люди. Затем людей сажали в грузовики и под видом пленных отправляли к границе, а оттуда – на не оккупированные территории. Им помогал немецкий рядовой: прыщавый безбровый подросток, достаточно добродушный – он не разделял взгляды высшего командования. Парень служил при штабе и посему располагал ценной информацией: предупреждал о проверках, давал указания насчет времени и мастерски подделывал подписи. Поговаривали, что парнишка даже научился расписываться как фюрер, но только шепотом.

- Вы серьезно? – ужаснулась Айва. – Полагаетесь на помощь подростка? Немца?

- Не паникуй, - спокойно и рассудительно ответил Моисей. – Парень ни разу не подвел. Айва, не все немцы плохие.

Все-таки достаточно рискованно доверять врагу, но Айва решила промолчать.

- Вы вправе отказаться, Айва, - произнес Моисей и положил руку ей на плечо.

- Нет, - в полнейшей решимости ответила она. – Моего мужа отправили на смерть, а соседку усадили в грузовик, словно свинью, и увезли! Если у меня есть возможность отомстить, я ей воспользуюсь.

Их вторая встреча произошла на четвертый день после пресс-конференции, где Айва полностью опровергла обвинения Воронова, выставив на посмешище. Она нанесла последний удар, уничтожив Александра как человека науки. Не смешно ли заявление о том, что «Миле Кравчик» не двадцать восемь, а сто семнадцать лет? Не смешно ли наблюдение, что причина тотальной потери памяти – результат работы неизвестного науке механизма? Не смешно ли заявление, что глава уважаемого международного благотворительного фонда - хладнокровный расчетливый убийца?

Такое ему вряд ли простят и уж точно никогда не забудут.

Он проиграл, полностью раздавлен и находится на грани безумия. Не сегодня – завтра Воронова упекут в клинику для душевнобольных.

Айва не волновалась: рецикл завершится, люди все забудут и жизнь продолжится. Что насчет Воронова, то он канет в небытие - таков ее план. Зачем тратить время на взбалмошного ученого?

Айва с победоносной улыбкой наблюдала, как Александр барахтается в море иллюзий без шанса на спасение.

- Вы пришли один, без вездесущей подружки-радиоведущей? – с явной издевкой спросила Айва.

- Наслаждаетесь победой? - парировал Александр.

Никто не явился принять заказ. Кассирша, как заметил Александр, пятый раз пересчитала сдачу клиенту и ушла. Вслед за ней ресторан покинули повара. В «Семеновском дворике» больше не осталось никого. Из кухни доносилось шипение оставленных на сковороде котлет.

- Они забывают, - загадочно протянула Айва. – Совершенно все.

- Почему я ничего не забыл? – нетерпеливо спросил ученый.

- Господин Воронов, я пришла не чтобы насмехаться, но сделать второе и последнее предложение: присоединяйтесь к нам и узнаете все, что хотите.

- К вам?

- Да, к наблюдателям. Так мы себя называем.

- Какой от меня толк? – полюбопытствовал Александр.

- Представьте, что общество – уравнение. В процессе решения возникает ошибка, которая приведет к неправильному результату или мы не получим его вовсе…

- Оставьте свою псевдофилософию для кого-нибудь другого, - закатил глаза ученый. – Ближе к делу.

- Вы и есть ошибка, которую необходимо устранить.

- Убейте меня. Чего вы ждете?

- Скажем так, - Айва расплылась в загадочной улыбке. – Кое-кто настоял, чтобы я дала вам возможность выбора. Присоединяйтесь.

- Либо…

- Либо умрете. Вы никогда не родитесь, и не будете сверлить меня въедливым всезнающим взглядом.

Александр находился в явном замешательстве: он хотел остановить Айву, но понимал, что сопротивление бесполезно.

- Я позвоню через неделю, господин Воронов, - кинула ему на прощание Айва.