Рецикл. История Айвы Милович⁠⁠

Александр Воронов ждал встречи с Айвой, а точнее Милой Кравчик (этим именем она пользовалась по необходимости для сохранения инкогнито), в ресторане «Семеновский дворик» - скромном второсортном заведении, которое предлагало блюда японской, итальянской и русской кухни. В общем, все подряд. Готовили здесь, откровенно говоря, на тройку.

Находилась забегаловка в закоулке между полуподвальным помещением какой-то сетевой фирмы и ателье. Днем в «Семеновском дворике» деловито пожирали бизнес-ланчи по 299 рублей работники местных офисов. Закончив трапезу, клерки и торговые представители покупали кофе и с важным видом отправлялись обратно на работу.

Айва появилась точно в срок.

«Бизнес-леди», - отметил про себя Александр.

Высокая худая немного болезненного вида женщина изящно скользнула за столик и расплылась в широкой презентабельной улыбке.

- Мила Кравчик, - представилась она. – Надеюсь, вы меня помните.

Он ее помнил. Как можно забыть женщину, чья компания оплатила две трети расходов на исследования?

- Рад встрече, - ответил Александр без особого энтузиазма, поскольку не любил, когда дилетанты влезают в науку. Особенно различные спонсоры и благотворители. Он прекрасно понимал, что наука их мало интересует, но имидж.

«Мила» позвонила ему на мобильный, как только он приземлился в Москве, и назначила срочную встречу. Ее голос звучал жестко, настойчиво, бесцеремонно. Александр даже не успел принять душ и поспать, а посему был раздражен.

- Вы хотите взять автограф?

- Отнюдь - меня заинтересовали результаты исследований, поэтому я согласилась их спонсировать. В особенности меня впечатлила экспедиция.

- Вы прекрасно осведомлены, куда пошли ваши деньги, – с иронией ответил Александр.

- Разумеется, господин Воронов, - усмехнулась Айва и требовательно спросила: – Вы получили результаты?

- Нет, - соврал он. – Еще нет.

- Теперь понятно, почему ассистенты постоянно обыгрывают вас в карты – вы совершенно не умеете врать. Я знаю, что в документе.

- И что же?

- Обнаруженный объект - московский Кремль, не так ли?

Мелкая противная дрожь пробежала по телу ученого. Воронов занервничал.

- Вы можете объясниться?

- Это не ваша забота, - помешивая кофе, чересчур спокойно ответила Айва.

- Почему? – волнение сменилось заинтересованностью. – Какое вы имеете отношение?

- Давайте так, - снисходительно вздохнула Айва. – Я предлагаю вам сделку: уничтожьте данные, а я обо всем забуду.

- Вы пришли ко мне и пытаетесь заставить уничтожить многолетние труды? – рассмеялся ей в лицо Воронов и, передразнивая, добавил: – Вы в своем уме, госпожа Кравчик?

Айва помрачнела: от дружелюбности не осталось и следа.

- Не лезьте, - категорично прошипела она. – Поверьте, у меня достаточно возможностей, чтобы уничтожить вас и как ученого, и как человека. Я позвоню через неделю. До встречи.

«Мила» натянула любезную улыбку и покинула ресторан. Александр находился в полном замешательстве.

Кто она?

Что ей нужно?

Мила Кравчик уверена, что может повлиять на него? Что ж, посмотрим! Так всегда у служителей науки – любопытство берет верх над здравым смыслом.

Гитлеровские войска вплотную подошли к границам Советского Союза. По Варшаве поползли весьма противоречивые домыслы: одни говорили, что Гитлер не настолько глуп, чтобы напасть на русских; другие утверждали, что дело осталось за малым, ведь в его распоряжении лучшая техника и организованное войско фанатиков; находились и те, кому наплевать: спасти бы себя, а потом мир. Но в одном мнения сошлись: никто не сможет противостоять Германии, кроме России - на страну Советов возлагали большие надежды.

- Русские невероятно самоотверженные люди: они убили царя, а затем бога, - вспомнились Айве слова Зильбер, когда она поздно вечером возвращалась домой, отстояв в очереди за скудным провиантом. Все, что она имела в распоряжении: немного хлеба, сахар и (о чудо!), три тушки голубя - птиц она выменяла на пару новых ботинок Михаэля. Голубей хватит на месяц, если съедать в день понемногу. Вполне неплохо!

Мысли о еде помогли Айве отвлечься от опасностей ночной полуразрушенной Варшавы. Во-первых, ходили слухи о случаях сексуального насилия; во-вторых, она несла продукты, а в голодные времена появляться на улице с едой опасно. Айва вздрагивала от каждого шороха: будь-то помойная крыса или случайный прохожий. Пока на пути попадались только крысы.

Осталось преодолеть последнюю, самую темную подворотню. Айва прошла всего пару метров, как вдруг кто-то резко схватил ее за ногу. От железной хватки на лодыжке проступили красновато-лиловые следы. Испуганный возглас Айвы гулким эхом пробежал по обшарпанным стенам домов.

- Вот черт, - кряхтя, выругался незнакомец и тут же разжал руку. – Теперь придется искать другое место для ночлега.

Голос звучал слишком по-стариковски, да и человек лежал на земле, а посему опасности не представлял.

- Вы ужасно меня напугали! Нельзя хватать людей за ноги! – негодующе воскликнула она.

- Простите, ради бога! Тысячу извинений! – залепетал незнакомец.

- Что вы здесь делаете?

- Прячусь, - скрипя, как несмазанный дверной замок, ответил голос.

- От патрулей, верно? – догадалась Айва.

- Да. Вы закричали и, если я на самом деле чертовски невезучий, вскоре сюда нагрянут немецкие линчеватели.

- Тогда вам нужно срочно уходить, - участливо произнесла Айва и попыталась разглядеть незнакомца.

- Я не могу. Мне прострелили ногу, и кровь никак не останавливается. Благо, удалось запутать преследователей - спасибо лабиринтам старого города!

- Нельзя вас оставлять, - сжалилась над незнакомцем Айва. – Я помогу вам подняться и отведу в безопасное место.

- Нет, нет, нет! – категорично прозвучал голос. – Я не могу подвергать вас опасности. Я – еврей, и вы знаете, что произойдет, если нас поймают! Я итак одной ногой в могиле, а вы – девушка молодая…

- Плевать, - ответила Айва и помогла старику подняться. Он оперся на нее, и они торопливо побрели в сторону ее дома. – Я не могу бросить вас умирать.

- Как вас зовут?

- Айва Милович, - представилась Айва.

- А я – Моисей Айзенфельд.

Ощущать на себе осуждающий взгляд старого друга ужасно неловкое чувство. Айзенфельд сверлил Айву тяжелым холодным взглядом, а она старалась сохранить невозмутимость.

Методы Айвы радикальны, но, как оказалось, эффективны: Воронов потерял и семью, и уважение коллег. Больше он не будет занозой в заднице – так она полагала.

- Ты должна дать ему выбор, - наконец, произнес Айзенфельд. – Мы всегда даем возможность.

- Вы не понимаете, мой друг, Воронов опасен. Не в том, что он сможет найти доказательства – какая разница, если после рецикла люди все забудут? Ему нужны ответы.

- Мы можем их дать!

- Далеко не все, - вздохнула Айва. – Ни вы, ни я их не знаем. Согласитесь, глупо полагать, что рецикл творение человеческих рук.

Айзенфельд не раз задумывался: зачем создавать настолько опасный изощренный механизм и отдавать в руки горстке людей, которые едва ли понимают смысл происходящего? Если рецикл задуман внеземной цивилизацией, то какова их цель?

- Я не сторонница теории палеоконтакта, но другого разумного объяснения найти не могу, - задумчиво протянула Айва.

- Тем не менее, дорогая Айва, выбор есть всегда. Я дал выбор вам, а вы Александру, - продолжал настаивать старик.

- Воронов классический голливудский протагонист - он хочет спасти мир и принцессу, - тихо произнесла Айва. - Он будет искать ответы, и действовать в угоду высоким идеалам, сомневаясь в наших решениях. Когда-то я тоже искала объяснение рециклу, но не все укладывается в рамки возможного. Воронов, в отличие от нас, не следует слепой вере. И даже если откинуть опасения, то после всего, что случилось, он не доверится мне, как я доверилась вам, мой друг, в далеком сороковом году, когда вы предложили мне дернуть проклятый рычаг!

«Мы ничего не забываем. Рано или поздно мы вспомним о тех, кого никогда не существовало»