Птицы не пели, они кричали⁠⁠

ГЛАВА 17

За окном наступила ночь, и в комнате зажглась звезда. Теплый желтый ночник.

— Тебе удобно? — спрашивал Алису Бен.

— Да. Я люблю спать в палатке. Мне кажется, как будто я не дома, а где-то далеко отсюда. Где угодно. Может, даже на другой планете.

— Здорово, — ответил он.

Несколько секунд они молчали.

— Бен… — начала Алиса.

Мама рассказывала ей раньше, что в темноте люди становятся разговорчивее. Будто нет никого рядом. Только тьма и собственные мысли.

— Что?

— Почему ты боишься палаток?

Бен шумно вздохнул. Может, ночник светил слишком ярко, и темноты не получилось, но ответа Алиса не услышала.

— Твой папа очень хороший, — сказал вместо этого Бен.

— А твой?

Снова вздох. Такой тяжелый, что Алисе тоже стало трудно дышать.

— Я уже и не знаю. Наверное, хороший. Но…

Бен выдавливал из себя каждое слово, будто те застревали в легких и горле.

— Ты можешь рассказать мне все что угодно, Бен. Я никому ничего не расскажу, — решила помочь Алиса.

Свет от звездочки находился на уровне ее глаз, и когда она вылезла из палатки и встала, ничего не было видно. Почти на ощупь Алиса нашла кровать и присела рядом. Потихоньку к ней вернулось зрение, и она смогла разглядеть Бена.

— Я знаю. Но… Я не хочу, чтобы даже ты узнала об этом, — прошептал он.

— Почему?

— Потому что тогда ты не захочешь больше со мной дружить.

Бен смотрел в потолок. Его пальцы стискивали пушистое одеяло, а глаза не моргали.

— Ты ошибаешься, Бен. Я всегда буду с тобой дружить, — сказала Алиса. — Тебя обижает твой папа?

Бен вздрогнул, хоть Алиса и не коснулась его. Это сделали сказанные ею слова.

— Он тебя бьет?

В прошлом году ей случилось увидеть, как папа Дэниса отвесил ему звонкий подзатыльник. Тайлер тоже рассказывал, как однажды отец отлупил его за «просто так». И Алиса готова была услышать «Да». На самый страшный вопрос.

— Нет.

— Нет? — удивилась она.

И прежде, чем предположить варианты похуже, Алиса спросила:

— Тогда все не так уж плохо, да?

Бен промолчал. Сейчас и после, когда она продолжала его допытывать. Алиса не знала, уснул ли он на самом деле или просто притворяется, и в конце концов вернулась в палатку.

«Варианты похуже, — думала она. — Что же это может быть?»

Ничего не приходило на ум. Там, в ее голове, просто не существовало ничего кошмарнее.

Варианты похуже.

Папа рассказывал ей когда-то, что иногда у людей болят зубы, и сразу непонятно отчего. Зуб цел снаружи, цел внутри, но он болит и очень сильно. Лечить такие зубы — та еще задачка. И все потому что сначала нужно найти причину.

Что же это может быть?

С этой мыслью Алиса уснула, и с ней же она открыла глаза. Солнышко в то утро было добрым, немного застенчивым. Оно стеснялось показать им всю свою мощь и лишь пускало в окно бледные золотистые лучи.

Бен все еще спал. Вчера они с Алисой усадили всех зайчиков на кресло, но теперь Бобби, Рори и Пинки лежали вокруг него. Он их обнимал.

«Я обязательно узнаю, Бен, — думала Алиса, — что же это может быть».