Про Женьку. История любви
Здравствуйте!
Я не буду в этот раз писать про Нелю и текущие дела. Хочу рассказать кое-что из моего прошлого.
Начало описываемых событий – 2009 год. Мне еще нет 50 (но через пару лет будет), только что переехал из Нью-Йорка в Чикаго. Пока даже не снял квартиру, живу у брата, он купил дом «на вырост», места много. В Нью-Йорке остался сын от бесславно рухнувшего брака.
В Чикаго живет моя бывшая однокурсница Маша, которая сразу стала меня опекать и ввела в свою компанию. Машка человек общительный, компания у нее большая, симпатичная и разнообразная. Машин день рожденья в ресторане, все в предвкушении: придет какой-то Женя, будет петь.
Женя неожиданно для меня оказывается женщиной. Она мне не понравилась в первый момент, потертая какая-то. Острый нос, морщины у губ, волосы как будто год не мыты. Пьет, похоже. Не села за стол, не поела. Поздравила Машку, спела несколько песен и ушла. Но пела божественно, это правда. Я сам ни петь, ни играть ни на чем не умею, но обожаю слушать. Как тот слон из мультика, который при звуках флейты теряет волю.
Летом Машкина компания периодически выезжает на кемпинг. Поспать в палатках, пожарить шашлыков, попеть у костра, покупаться. Кемпинг разделен на сайты (поляны) по 2 машины и 2 палатки на каждом. Я с сыном (ему 9, он приезжает ко мне на всё лето) обычно стою на сайте с Машиной семьей. Вдруг Маша пишет: мы не можем приехать, вместо нас будет моя подруга.
Окей, приезжает подруга – та самая Женя. Она изменилась за год, стала лучше выглядеть. Полная моя противоположность: я такой бородатый митёк в тельняшке, почти шарообразный, жарю демшанские сосиски на костре, а она тоненькая, гибкая, вся в стиле «назад к природе»: льняная юбка, бесформенная кофта и босиком, еда веганская-натуральная, самодельные овощные пюре в коробочках. При ней сын на год старше моего, двухлетняя дочка и беспородная собака, такая же тощая и лохматая, как хозяйка.
Мальчишки моментально подружились, ходят за мной хвостиком: я детей люблю, у меня всегда есть что им рассказать интересного или во что поиграть. Женя возится с дочкой и с интересом к нам прислушивается. Из-за ее собаки мы не можем пойти на нормальный пляж, идем на собачий. Там острые камни и неприятное илистое дно, но купаться можно. Женя не купается, сидит под деревом в кофте и какой-то шали на голове.
Вечер. Дети налопались сосисок, набесились и спят. Мы сидим у костра, смотрим на звезды и разговариваем. Неожиданно совпали в любви к детям, литературных вкусах и чувстве юмора. Рассказываем о проделках детей, смеемся над шутками друг друга, читаем стихи наизусть – один начинает, другой подхватывает. Расходимся по палаткам, когда уже светает.
Потом были еще кемпинги и просто выезды на природу, под предлогом дать пообщаться сыновьям. Им действительно хорошо вместе. Но когда кончилось лето и мой сын вернулся в Нью-Йорк, я продолжал ездить с ними. А когда настала зима и кончились выезды на природу, оказалось, что Женя собирает дома компанию друзей с их детьми. То они ставят русские пьесы, то устраивают игротеки, то концерты – ее сын юный гений-пианист. Меня зовут на эти сборища, хотя детей при мне нет: я сделал хитрый финт, познакомил с Женей жену брата и типа сопровождаю ее и племянниц.
Увы, у Жени есть муж. Он работает в Нью-Йорке и прилетает раз в две недели. Когда он в Чикаго, внутри Жени словно выключается лампочка. Когда его нет, она вся светится и фонтанирует энергией. Кроме детских мероприятий, она придумывает и взрослые – это уже совсем специально для меня, чтобы был повод видеть друг друга. И так полтора года. Полтора гребаных года встречи на людях, взгляды, улыбки, якобы случайные касания и всё. Дальше нельзя: она замужем, это табу.
Прервусь и расскажу немного о ее прошлом. Что-то услышал за эти полтора года, что-то потом, что-то узнал от Маши.
Она москвичка, хотя родилась по случайности в Одессе, когда беременная мама поехала туда отдохнуть. Родители – советская интеллигенция. От матери у нее музыкальный слух и любовь к книгам, от отца – страсть к природе и путешествиям. Женьке было 16, когда отец взял ее и еще нескольких подростков в горы на Кавказ. И там прямо на маршруте умер от инфаркта. Она никогда не забыла этот ужас – как они, дети, спускали тело в долину и везли в Москву.
Она увлекалась биологией, блестяще окончила биофак МГУ, поступила в аспирантуру. Но это были уже 90-е, всё развалилось. Аспирантуру бросила, прибилась к какой-то христианской миссии, пела там в церковном хоре, объездила с этим хором всю Европу. Одновременно пела и на фолк-фестивалях, и на джазовых, и везде, где было интересно.
Потом оказалась в Израиле (еврей в их семье муж сестры, а Женя приехала поначалу нянчить племянниц). Поступила на магистерскую программу в знаменитый институт Вейцмана. Вписалась в тусовку русской молодежи с кучей интересных личностей и весьма свободными нравами. Потом, когда заходила речь о каком-нибудь израильском журналисте или блогере, она пару раз огорошивала меня замечаниями вроде: «Я с ним спала. Мальчик умный, но в постели ничтожество». Программу не закончила, вышла замуж за одного из умных мальчиков, уж не знаю, десятого по счету или пятидесятого, родила дочь. Решила, что в Израиле скучно, захотела в Америку. Нашла работу в биохимической лаборатории в Чикаго. Переехали, потом и муж устроился программистом.
Умный мальчик оказался полным дерьмом. Скучный, скандальный, ревновал ее к каждому столбу, унижал, даже бил. Но детей любил, и дети его любили, поэтому терпела. После дочери родился сын, потом, в 42, еще одна дочка.
Младшей Мусе (уменьшительное от Emily) было 8 месяцев, когда Женя нащупала у себя уплотнение в правой груди. Рак, третья стадия. Муж повел себя крайне благородно: нашел работу в Нью-Йорке и слинял туда. Типа там зарплата больше, надо ведь оплачивать твои медицинские счета. Она осталась одна с раком и тремя детьми. Даже с четырьмя, потому что приютила подругу старшей дочери, которая сбежала от семейных скандалов.
Ну, не совсем одна: ее мама сидела с Мусей, на время операции приехала сестра, помогали подруги. Но все равно. Что делает 99% женщин во время химии? В день капельницы лежат пластом, следующие три дня еле доходят до туалета, потом потихоньку начинают ползать. Женя после капельницы сама вела машину домой – некому было ее возить, час отлеживалась и ехала забирать детей из школы. Готовила, гуляла с собакой, вечером забирала у бабушки Муську, играла с ней, кормила и укладывала. Назавтра ехала на работу: уйти с работы и лишиться их прекрасной медицинской страховки она не могла, да и денег нужно было больше, чем зарабатывал муж. Молча перетерпевала приступы дурноты и тошноты и снова в бой.
Ее появление на дне рожденья – это, оказывается, был первый выход в свет после курса химии. Поэтому и не осталась надолго. Показавшиеся мне немытыми волосы были париком. На следующий год на кемпинге волосы уже отросли, но другие странности объяснялись раком. Бесформенная кофта скрывала отсутствие груди. Шаль защищала от солнечной радиации. Еда без животных белков, мучного и сахара – это было то, что она считала правильной диетой для избежания рецидива.
Я прервусь здесь, а то много текста. Продолжение следует, постараюсь быстро. Будет еще 2 части, может быть 3.