Про свободу⁠⁠1

Часто можно слышать, как юзернейм громким, на весь интернет, шёпотом задаёт себе вопрос: что есть свобода?

Вопрос, конечно, интимный, но отнюдь не праздный. Все нормальные люди ищут не конфронтации, а комфорта. Однако дистрибьютеры комфорта не работают за спасибо, они требуют платы — и не склонны ограничивать себя в желаниях. В качестве платёжного средства они принимают услуги и лояльность, что трагическим образом сужает семантическое поле «свободы» до размеров кладбищенской оградки.

Поэты, которых юзернейм охотно цитирует целыми страницами, холодны и безжалостны, предлагая за свободу неподъёмную цену:

С красавицей налаживая связь,
вдоль стен тюрьмы, где отсидел три года,
лететь в такси, разбрызгивая грязь,
с бутылкой в сетке — вот она, свобода!

Щекочет ноздри невский ветерок.
Судьба родных сознания не гложет.
Ах! Только соотечественник может
постичь очарованье этих строк!

Нет уж, Иосиф Саныч, сам изволь сидеть три года, коли есть надобность, а мы этим годам найдём лучшее применение, да и бутылку сыщем поприличней, и упакуем не в сетку, а в пакетик с финтифлюшками.

В быту-то оно просто. Как говорится, свобода размахивать руками заканчивается у кончика носа другого человека (цитату приписывают даже не Бисмарку, а чуть ли не Канту, что говорит о чрезвычайной её значимости). Другим же человеком может быть и не человек вовсе, а, допустим, государство или какая другая почтенная организация. Когда вокруг сплошные носы, да ещё и казённые, кулаками не помашешь, и это один из немногих поистине универсальных эмпирических фактов.

Что ж, юзернейм, записывай. У индивида, скованного по рукам и ногам общественными цепями, есть ровно одна свобода: свобода сомневаться. Это великая вещь: её одной достаточно, чтобы быть живым человеком, а не высохшим одуванчиком в корпоративном гербарии, при этом дистрибьютеры комфорта не могут её отнять.

Но почему-то именно от этой свободы ты отказываешься в первую очередь.

Ты сомневайся, юзернейм, сомневайся.