Про падать⁠⁠

Когда-нибудь все бывает в первый раз. Первое занятие, первых успех в поворачивании лошади куда надо тебе, а не ей, первый галоп, первый выезд в поля, первый раз, когда тренер начинает тебя хвалить и перестает стыдливо делать вид, что тебя не знает, когда на него смотрят другие...Долго перечислять, сами понимаете. Я сейчас о другом. Где-то там, среди эти первых есть и оно. Первое падение. Вот о нем и поговорим. И о падениях в целом.

Знаменитое "не падал - не всадник!" проливает, конечно, чутка бальзамчика на израненную душу, но все равно весьма спорно. Как человек, крайне не любящий падать, ибо там обычно бонусом песок в трусах, синяк на боку и грустное созерцание с земли собственной радостно скачущей по плацу лошадки, я уверенна, что все в этом мире тлен и фигня, а падать вообще не обязательно. Но правда жизни такова, что как-то раз выбрав себе в качестве милого и безобидного хобби сидеть верхом на скотине весом в половину тонны, ростом чутка побольше среднего и все такое прочее, мы временами испытываем на себе манящий призыв гравитации и оттачиваем умение воссоединяться с землей-матушкой не меняя выражения лица, не выпуская из руки повод и желательно без особых последствий. С годами умение не падать прокачивается, но все-таки когда-то все мы были молоды, не так ли?

В начале осмысленных занятий верховой ездой, в те далекие и прекрасные годы, когда я еще не научилась ругаться матом и одним мрачным взглядом объяснять лошадям, кто здесь в авторитете ходит, мне каким-то мистическим образом удавалось не падать года два. Не смотря на стабильное отсутствие талантов к управлению лошади и стиль езды "не падает в поворотах и на том спасибо" я почему-то в прекрасные минуты разносов и так далее вцеплялась в животное всеми имеющимися конечностями и сидела, выпучив глаза, поскуливая в качестве звукового сопровождения. И на боку висела. И на шее висела. И вообще всячески висела. Только не падала. Немало удивляя этим всех и в первую очередь коней, ведь природный талант сидеть до последнего не мешал горько плакать от страха, если лошадка побежала рысью чуть бодрее, чем обычно. Да, в самом начале великой карьеры у меня был период панических атак. Что, впрочем, не сказывалось на способности удержаться в седле. Падать я боялась больше, чем ездить.

Первое свое падение я проспала. И до сих пор не знаю, можно ли это назвать падением. Спецэффектов не было, весело носящегося по плацу и попердывающего на эмоциях коня не было, тренера, держащего за руку отплевывающуюся песком меня не было...Зато было лето, жара, смена на девять утра, ради которой я встала в шесть и упражнения на учебной рыси, которые меня и убаюкали. Как выяснилось, вставший в шесть утра человечески организм прекрасно засыпает на трюхающей учебной рыси без стремян и также прекрасно, с изяществом, присущим наверное лишь мешку картошки, съезжает из седла набок. Встав у сдавленно вскрикнувшего коня перед мордой и пытаясь сообразить, почему собственно стоим, я запоздало сообразила, что вот оно. Упали-с мы наконец. После чего дружно поржала со всей сменой и полезла обратно, обломив лошадке блаженное стояние на стенке и ковыряние копытом в носу. А то он уже было обрадовался неожиданной возможности стоять и тупить. Чувства подобное приземление оставило смешанные. Вроде и упала, а вроде и хрень какая-то, людям стыдно рассказать.

Зато уже где-то через год я открыла сезон полетов местными волосатыми авиалиниями, совершив красивое сальто через лошадиную голову и приземлившись четко жопой на забор. Прям напротив ехидно скалящейся лошадки, чтоб ей сейчас икнулось. Не, со стороны оно все было красиво. Летит лошадка в забор карьерищем, прям около него само собой по тормозам, опустив голову, ну а я покидаю ее не сильно уютную, конечно, но все-таки удобную спину и красивым таким кувырком переезжаю жить на этот самый забор. Не выпустив из руки повод и слегка понизив самооценку животного тем, что даже не убилась. Посидела немного, башкой потрясла, вспомнила где земля, а где небо, плюнула лошадке в морду и полезла обратно. А что еще остается? Не на заборе же сидеть. Хотя в тот момент он показался мне невероятно комфортабельным. Особенно в сравнении с тем местом, которое я пару минут назад так бодро покинула. К тому моменту бояться коней я уже перестала, так что села обратно, лошадке фигу сверху показала и поехала себе дальше. Чтобы через какое-то время сделать еще одно сальто и точно также оседлать уже нагретый в прошлый раз забор. Ну не умела тогда еще тормозить коней на разносах, эх. После второго полета подключился тренер, лично севший на коняжку и напомнивший ей о существовании в мире кузькиной матери, так что тренировку я заканчивала на феноменально вежливом животном, называвшим меня на Вы.

А потом я не падала довольно долго. Потому что испытала тоску по чему-то такому, нормальным людям не понятному, и завела себе Маню. Которая хоть и стерва редкостная, и скакать умеет так, что всадник слезает полностью седым и уходит в монастырь, но ронять сидящего сверху не любит. Она сторонник коллективного кутежа. Поэтому сколько мы с ней не кувыркались в разных интересных позах - я всегда оставалась на лошадиной спине. Растаскивая меня в поле Маня трогательно притормаживала каждые десять метров дабы проверить, комфортно ли мне там сидеть, а потом летела дальше, радостно улюлюкая. Широчайшей души животное. Скакать оно конечно весело, но ее странный кодекс чести не позволял всадника потерять, это ж стыдоба какая. Поэтому третий раз рухнула я с совершенно левого коня, вставшего на свечу, красивую вертикальную свечу. А почему рухнула? Потому что на меховушке, которая была на седле, лопнула резинка. Так мы вместе и отвалились. Мягко и аккуратно. Я отряхнула песок с задницы, подобрала меховушку и полезла обратно. Понимая, что теперь еще одним нелепым падением в моей жизни стало больше.

Хотя вру. Было еще одно. Оно вообще легендарно в плане нелепости. Потому что в тот прекрасный день я облачилась в новые, прекрасные, восхитительные бриджики, купленные накануне на весеннем Эквиросе. Облачилась в такие же великолепные перчаточки, купленные там же. Надела чистенькие краги, дожидавшиеся этого солнечного дня всю зиму. И села на Валюту, обуреваемая желанием сделать мир лучше и готовая вот прям сейчас ехать как минимум Малый приз. Только забыла я о таком досадном факте как девичья забывчивость нашей дорогой кобылы, выражающаяся в периодическом забывании поднимать ноги и об них же спотыкаться. Поэтому когда на втором кругу шага на распущенном поводу Люта торжественно споткнулась о единственную на плацу лужу, а я от неожиданности выдернулась из седла, сделала свое коронное сальто через лошадиную голову и приземлилась филеем в эту самую лужу - все замерло. Сначала я упала и только потом поняла, что произошло. Сидя новыми бриджами в луже и чувствуя, как грязь ласково трогает меня за попу, затекая в трусы, я печально любовалась снизу на причитающую и заламывающую лапы кобылу, испугавшуюся больше, чем я. Немного пострадав от осознания собственной убогости и успокоив животное, я с громким чавканьем покинула столь любезно приютившую меня грязь и поплелась на конюшню. Переодеваться. И трусы стирать.

С Романом я падала вдвоем. В период его попыток принять и как-то жить с тем фактом, что повороты на галопе проходить все-таки придется. Он до последнего пытался меня убедить, что нормальные лошади такого не делают и я все придумала, избрав стиль бешеной негнущейся сосиски, ломящейся куда-то вдаль на длинных стенках и отказывающейся притормаживать в повороте. Поэтому мы с ним пару раз и уложились красивенько. В силу природной везучести отделались легким испугом, зато кувыркнувшись, Роман быстро пересмотрел свои взгляды на жизнь и открыл в себе удивительную способность бегать сокращенным манежным галопом, о которой раньше даже не догадывался. "А ведь я говорила тебе, животное, что ты можешь, обязательно было упасть чтобы наконец начать ноги нормально ставить?!", - шипела я сверху. "Это магия", - туманно отвечал мне снизу конь и придумывал себе новое развлечение вроде прекрасного зигзагообразного проезда срединной линии и отклячивания на остановках всех ног одновременно.

Самое последнее мое падение закончилось переломом ноги, а что самое прекрасное - произошло оно на ровном месте, на шагу, по глупой случайности. Поэтому во время гипсования я радостно смеялась и умилялась тому факту, что летала много и качественно, а убиться умудрилась в условиях не предвещавших вообще ничего.
....а на второй день после перелома полезла верхом. Ибо когда нас что-то останавливало, а?🤘🏻

(С) Ольга Кушнир