Про кота Макса и его любимую жену⁠⁠

Наш будущий любимец появился у нас по освященной веками традиции – на новоселье. Собственно, котом его можно было назвать с большой натяжкой - брат моей матери, дядя Миша, достал из-за пазухи и протянул на раскрытой ладони нечто живое и крошечное.

- Это вам, - сказал он. – На счастье.

«Счастье» оказалось сиамским котенком. Я пришла в восторг, а мамуля в ужас. Еще бы! Мало того, что незапланированное животное в доме, так еще и страшненькое – тощее тельце, покрытое шерсткой грязноватого цвета, кривые лапки и – самое отвратительное! – голый длинный крысиный хвост, который мерзко дрожал. Так потом описывала мне свое первое впечатление мамуля. Я же влюбилась в котенка с первого взгляда и готова была на любые жертвы, лишь бы он остался в доме. Мыть посуду, например, или выносить мусорное ведро. Или даже без напоминаний наводить порядок в своей комнате. К счастью, я не успела выступить со своей инициативой – котенок был подарком, поэтому мамуля, пусть и с неохотой, приняла его.

Дядя Миша довольно откровенно перевел дух и опустил котенка на пол. Тот сделал шажок-другой, потом присел на дрожащих лапках и сделал лужу. Я сочла это добрым знаком и безропотно отправилась за тряпкой.

Имя у котенка оказалось величественным и многоярусным, как готический собор. Я забыла его сразу же, как только услышала. Помню только, что там фигурировали аристократические Фоны и Дейны. Если его написать на бумаге, оно бы оказалось длиннее самого малыша, включая его хвостик. Запомнилось мне лишь окончание имени – Максимилиан, за него я и ухватилась. И со всей пролетарской сознательностью беспощадно сократила его до Макса.

Кстати, сдержанное и емкое «Макс» звучало тоже неплохо. И очень подходило к брутальной физиономии уже половозрелого красавца кота. Ну а в оправдание дяди Миши скажу, что не он придумал такое фильдиперстовое имя: наш Макс оказался плодом незаконной любви аристократов голубых кровей. Иначе говоря – появился на свет в результате неплановой вязки элитных производителей.

Итак, котенок остался в доме. С самых первых дней он проявил независимый характер и яркую индивидуальность. Впрочем, как и все котята, щенята и прочие ребята. Но была у Макса одна особенность, которая настораживала даже меня – он почему-то возненавидел унитаз. Заходя в туалет, где стоял его лоток, котенок с маниакальным упорством атаковал сантехническое изделие. Его острые, как иголки, коготки, с которыми я уже имела удовольствие познакомиться, скользили по гладкому фаянсу. Скользили, скользили… пока в один поистине прекрасный день не уцепились за деревянную сидушку.

Это сейчас в интернете полно видюх, на которых коты сосредоточенно писают в унитаз. А тогда я ничего об этом не знала и с беспокойством наблюдала, как Макс, подтянувшись, влез на унитаз, вдумчиво обнюхал его, потом неуверенно раскорячился и свалился в воду. Унитаз был старой конструкции, с этакой ступенечкой, поэтому утопление Максу не грозило, но мы, от греха подальше, накрыли унитаз доской. Доска не перекрывала жерло ватерклозета полностью, она была словно мостик, переброшенный через водопад, и наш котейка горячо одобрил эту конструкцию. Ну а мы с тех пор практически забыли о лотке.

Потом, сделав ремонт, мы поменяли сантехнику, купили нормальную пластиковую сидушку, но Макс был решительно против того, чтобы мы опускали крышку. Пришлось уступить.

Вообще, о жизни нашего кота можно было бы написать целую книгу, настолько яркой личностью он оказался. Но речь сейчас не об этом.

Кастрировать мы его не стали – дядя Миша прозрачно намекнул, что в невестах наш юный бастард нужды знать не будет. И оказался прав. Уверена, что секса у Макса было гораздо больше, чем у любого уличного котейки. Тем все-таки надо было сражаться за любовь, а нашему красавцу невест поставляли на дом. Хотя вру, местную дворянскую породу он тоже значительно улучшил во время своих ночных прогулок.

Как-то раз мамуля разговорилась с соседкой по двору, и та между делом пожаловалась на свою сиамку – мол, жениха хочет, аж на стены лезет, но никого к себе не подпускает. Бьет котам морды, рвет уши и вообще унижает так, как только женщина может унизить мужчину. А у самой при этом крышу сносит от неудовлетворенных инстинктов.

- Я уже молчу про разодранные обои и обоссанные диваны, - изливала душу несчастная обладательница сиамской кошки. – Но она же орет! Орет дурным голосом! И катается! А у нас соседи, а у них нервы. И у нас, между прочим, тоже! Мы скоро с ума сойдем!

- Так в чем же дело? – сказала мамуля, до глубины души тронутая этой трагедией. - Приносите вашу кошечку к нам. У нашего котика… м-м-м… большой опыт. Уверена, они поладят.

Соседка горько улыбнулась.

- Сомневаюсь.

Тем не менее, они обменялись телефонами. И через некоторое время переборчивая королевна прибыла в наш дом.

Имечко у королевны тоже было не простое – Инесса. Для своих – Нессси. Но, по словам хозяйки, она откликалась на «заразу», «жопу ушастую» и на «как-же-ты-меня-задолбала-своими-воплями».

Несси принесли в спортивной сумке на молнии. Пока хозяйка озвучивала пищевые пристрастия своей привереды, кошка глухо и угрожающе орала, а Макс вертелся у нас под ногами, и на его морде читался восторг: это мне? нет, это правда мне? открывайте скорей, я хочу это видеть!

Сумку с Несси опустили на пол, приспустили молнию. Из образовавшегося отверстия тут же высунулась голова кошки. Очень раздраженной и очень воинственно настроенной сиамской кошки. С которой лучше не связываться. Об этом ясно говорили прижатые уши и оскаленные зубы.

Макс считал иначе. Без всяких интеллигентских рефлексий он ухватил Несси за холку, выволок ее из сумки и, держа невесту в зубах, поволок ее в угол, за кресло.

Мы были в шоке. Несси была в шоке. И только Макс полностью владел ситуацией.

Мы с мужем лично были свидетелями того, как Несси каталась и валялась, когда все закончилось. И не орала, а удовлетворенно мурчала, изгибаясь под немыслимыми углами.

- Я пойду, - шепотом сказала потрясенная хозяйка Несси. – Вы позвоните, когда ее забирать.

Забрала она ее через несколько дней. И все эти дни Макс следил за Несси, как ревнивый супруг за неверной женой. Стройная миниатюрная сиамка вела себя, как дома: шлялась по всей квартире, призывно виляя жопой и задирая хвост, ела и пила в свое удовольствие, и время от времени уходила спать в тот угол, где она лишилась невинности.

А Макс жил в постоянном напряжении. Он научился все делать быстро: есть, пить, ходить в туалет. И спать вполглаза, просыпаясь от каждого движения своей красотки. Беспокоясь за кота, мы с мужем на некоторое время разлучили влюбленную парочку… и тут же пожалели об этом: оба стали страшно орать и биться о закрытую дверь…

И жених, и невеста были основательно вымотаны, когда хозяйка Несси пришла за ней. Несси безропотно позволила поместить себя в сумку, предельно утомленный Макс тоже не возражал. Сгорбившись, он сидел рядом с сумкой, а Несси, обхватив его лапами, из последних сил облизывала его морду и хриплым голосом клялась в вечной любви.

Как только за Несси закрылась дверь, Макс на подгибающихся лапах направился в кухню и долго жадно пил, пока живот его не раздулся. Потом зашел в туалет, но сил, чтобы запрыгнуть на унитаз, у него не было, он сделал свои дела в лоток и, душераздирающе зевая, отправился спать.

В положенное время Несси родила четырех очаровательных девчонок. В то время мы (именно мы, речь только о нашей семье) понятия не имели о таком явлении, как «алиментный котенок», поэтому мамуля в штыки восприняла предложение соседки взять одного котенка себе.

- Нарожали, а теперь не знают, куда приплод сбагрить, - ворчала она. – Нет уж, не на тех напали! Хватит с нас одного кота.

Эти плоские любительские фотографии лишь слегка передают внешний облик нашего кота. Но поверьте, Макс был наделен особенной мужественной красотой, голубоглаз и чертовски обаятелен. И еще он был Личностью.

Снисходительный к нашим человеческим слабостям, бесконечно терпеливый с нашими детьми, он по-своему берег свою семью и без колебаний вставал на ее защиту.

Впрочем, как говорит Каневский, это совсем другая история.