Предсказание из 1910 года⁠⁠

Автобиография провинциальной газеты.

В уходящем году наша газета, подобна мифологической птице Феникс, воскресла из бумажной пыли. Вдуматься только, разница между выпусками № 3238 и № 3239 — 106 лет… Больше века Тула жила без самой популярной и тиражной своей газеты, порождённой свободой, данной прессе Первой русской революцией 1905 года. Кстати, 120-летие которой мы в скором времени будем отмечать, обязательно уделив ей особое внимание.

Закончить же 2024-й — год возрождения «Тульской молвы» хочется воспроизведением стихотворно-пародийной автобиографии, напечатанной в №№ 953, 954 за 17, 18 (30, 31) декабря 1910 г. Посвящена она предстоящему V году издания, но если вчитаться повнимательнее, то окажется, что не только и не столько ему.

На прошлое живой водою брызги,—

Ты молодой когда-то знал меня…

Я родилась от прежней „Тульской жизни“

И с „Тульской Речью“ — близкая родня.

Свой права и имя получила

Я от умерших „Тульских Новостей“.

Их добровольная моя

Была купелию моей.

* * *

„Ишь ты, прорва!“— рекли „патриоты“

При моем появленье на свет:

„Поубавилось вдвое б заботы,

Если б не было в Туле газет!“

А другие метали угрозы:

„Подожди ж, порожденье кадет!

„Разве были б такие морозы,

„Если бы не было в Туле газет?“

И весной, в дни ненастной погоды,

Повторяли со злобою: „Нет!

„Не залили б нас полые воды,

Если б не было в Туле газет!“

Мне пророчили близость могилы…

Я, однако, осталась живой,

Хоть пытался „испробовать силы“

Обыватель не раз надо мной.

* * *

Мне грозили войною,

Уклоняясь от бою.

Заперев предо мною

Двери все и замки на ключи.

(Таковы в Туле нравы)

Земцы, клубы, управы.

Все — и левый и правый.

Учрежденья, союзы, врачи…

* * *

Говоря: „Все, что гласно

„Нам для дела опасно…

„Не стучите напрасно:

„Не откроем мы вам никогда!

…Журналист… Эка птица!“

— Ныли частные лица:

„Чай, у нас не столица,

„И от гласности — только беда!..“

* * *

Читатель, самых честных правил,

Ко мне бывал порою строг:

Он замолчать меня-б заставил,

Когда бы мог… Когда бы мог.

Мне изрекал он приговоры,

Суров и важен, как Катон,

И часто лез со мною в ссоры,

Поняв буквально фельетон;

Любил — хотя-б совсем некстати —

„Опроверженье“ написать

С статьей „Устава о печати“,

Чтоб „место помнила“ печатать;

Читал в газетах объявленья,

С трудом слагая буки-аз,

И… нёс ко мне свои творенья,

Гневясь смертельно за отказ:

„Газете нет, как видно, дела

„До нерекламного пера!..“

Все это стойко я терпела

И выпускала номера…

И мой пример — другим наука…

Но Боже мой, какая скука

Печатать каждый божий день,

Про глупость Тулы бюллетень,

Глупцам втолковывать, что в мире

Повсюду дважды два — четыре,

И ждать: читатели „Молвы“,—

Когда-ж умнеть начнёте вы?

День изо-дня, из года в год

Шла эта нудная работа…

Привык ли к гласности народ?

Исчезла-ль косность „патриота?“

Я затрудняюсь дать ответ,

Но слышу часто и доселе:

„Ведь жили-ж раньше без газет,

„А бабы наши были в теле“…

* * *

„Год издания пятый“ …

Это — опыт богатый;

Как тяжелые латы,

Я его за собою влачу.

Много копий в них вбито…

Ну, читатель, а ты-то,—

Ты все так-же сердито

Рад на гласность кричать: „Не хочу!“

Не оставь без ответа:

Нужно-ль действие света,

И нужна ли газета,

И на много-ль участка нужней?

Или, мрачен, как туча,

Мозг раздумием муча.

Ты воскликнешь: „Живуча!“

И захлопнешь все двери плотней?..

Кин.